Текст книги "Новый год по-взрослому (СИ)"

Автор книги: Кира Кан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

На трассе поворот в сторону области, дальше от Москвы. И вроде бы в противоположную сторону от моей цели, но почему-то внутри дикая радость. Улыбаюсь, смотрю и сторонам на проносящиеся авто, темный лес, ярко подсвеченные заправки. По радио играет новогодняя мелодия, дополняя мою зимнюю версию праздника непослушания.

Яна Беккер сбежала из дворца, Яна Беккер расстроила отца!

Нет, папа все еще не в курсе, что меня уже нет в доме. Иначе телефон бы уже разрывался, и его реакцию вряд ли можно описать словом «расстроится». Но об этом я не хочу думать. Об этом потом, сейчас во мне долбится ритм, я подпеваю и покачиваюсь в такт музыке, офигивая, что у меня получилось!

Сейчас отцу и охране не до меня, и я еду с водителем восточной внешности, кстати, прилично и почти без акцента говорящего на русском, по Подмосковью. Поворот, въезд в незнакомый поселок, еще один шлагбаум, но здесь я уже не прячусь и не переживаю.

– Добрый вечер. Доставка озона… Да, у ворот.

Водитель сообщает, что приехал, а я разглядываю небольшой дом-новостройку, который отлично виден за прозрачным забором из сетки-рябицы. Дом без отделки, из серых блоков, крыльцо – бетон без перил, синяя крыша. Перед домом небольшая сосна, на ней пластмассовые детские ведра, с которыми малышню обычно отпускают в песочницу: красные, желтые, синие. Рядом двое детей заняты сооружением снеговика. Большой ком уже стоит, и дети затаскивают на него второй, пыхтят, толкают. Один ребенок падает, но встает и они, наконец, водружают вторую часть снеговика. Уверена, что у них припасена морковь и угли. Это так мимимишно...

Из дома выходит мужчина, он направляется к воротам. И я смотрю, как дети, бросив свое занятие, несутся к отцу, прыгают и смеются, спрашивая его о чем-то, обнимают. А он, потискав каждого, отставляет в сторону и выходит за ворота, получает две коробки, и, вернувшись обратно, снова получает атаку внимания детей, которые, подпрыгивая, провожают отца до крыльца, открывают ему дверь и скрываются все месте за нею.

Мы отъезжаем, а я все смотрю в окно на этот дом, в котором сейчас распаковывают коробки, радуются дети, семья готовится к празднику.

И почему-то тяжело вздыхаю, когда дом скрывается за поворотом.

Еще один адрес, и я тоже поеду на праздник.

Во второй поселок мы заезжаем, прилично пропетляв по проселочной дороге, никакого шлагбаума и пункта охраны здесь нет. Водитель притормаживает, тыкая в навигатор, потерявший маршрут.

Едет медленно, рассматривая номера домов, а они далеко не везде есть. Я замечаю большой двор, открытые ворота и компанию молодежи, весело танцующей во внутреннем дворе. Музыка долбит в поставленной на крыльце колонке, двое парней на лестнице, прислоненной к стене дома, крепят над входом гирлянду. Все люди в красных шапках Санты, и водитель, показывая на них, улыбается.

– Это не твоя компания?

Мы проезжаем мимо, а я смотрю на тусовку своих сверстников и что-то щелкает во мне, зудит, щекочет. И, когда водитель останавливает свою газель через несколько домов, перезагружая смартфон, я решаюсь на еще большую авантюру.

– А может и правда, моя... Вы же развернетесь, чтобы ехать обратно?

– Да.

– Если компания не моя, буду ждать на дороге у того дома.

Ох, Янка! Сама от себя в шоке. И в восторге тоже, оказывается, я так могу!

Всего лишь проезжая мимо, я словила что-то такое, от чего просто до зуда в ладонях захотелось вернуться и потусить с ними. Если не примут в компанию, дождусь водителя. А если примут… Щекочущее волнение, быстрые шаги, я иду на громкий звук и крики.

– Привет! – Здороваюсь с девушкой, что стоит у самой калитки.

Она оглядывается, всматривается в меня, потом улыбается и дергает за белый помпон.

– И тебе привет, ты чего опаздываешь? Смотри, какую компанию получилось у Чернова собрать! Я вообще думала, кто в такую даль поедет, когда он в общий чат приглашение кинул. – легко и просто выдает мне сходу полезную информацию.

– Да… я сомневалась, получиться или нет... долго собиралась. Шапку вот… искала. – Мну белый помпон, стараюсь нащупать вариант ответа, разглядывая курносую девушку.

– Ага, это он прикольно придумал, чтобы все в красных колпаках пришли.

Такой у них дресс-код на сегодня? Удачно мне шапка Санты в руки упала.

Разглядываю компанию: человек двадцать, наверное, половина прыгает, пританцовывая, парни передвигают лестницу и цепляют новый кусок гирлянды, несколько ребят курит в стороне и смеются, рассказывая байку. В воздухе носится что-то искристое, дразнящее, кажется, я сегодня готова поклоняться духу авантюризма.

«…увози за сто морей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже..»

Танцующие орут, машут руками, интересно, сколько они уже выпили? Надеюсь, я не пожалею.

Оглядываюсь на дорогу, не видя пока что машины с надписью OZON.

– Ты же со второго курса, да? Ты с Сашкой Черновым в одной группе учишься? Информационные технологии?

Девушка смотрит с интересом и сомнением. Меня с кем-то спутали?

– Нет, я на другом потоке, но мы знакомы. – Что говорить?

– Я Рита, с менеджерского. – Объявляет девушка.

Секунду раздумываю, представиться ли собой, и решаю, что не стоит.

Черт, это тоже классная игра! Придумать себе новую личность и побыть ею.

– Оля, лингвистика. – Решаю использовать мамино имя, вспоминаю ее улыбку и озорной взгляд на любимой фотографии. Мне кажется, мама вполне могла бы в таком участвовать. – У меня английский, но отец настаивает еще и на китайском. Так что приходится пахать, не поднимая головы. Даже не на новогоднюю вечеринку еле вырвалась.

– Ого, строгий папа? Китайский, говорят, сложный?

– Ни хао, хэнь гаосин дзянь дао ний. – Приветствую на китайском, который и в самом деле дается мне тяжелее. – Вопрос мотивации, если человеку очень нужно, он все что угодно выучит.

Так говорит отец. Черт, я его фразами отвечаю?

– Пошли, потанцуем? – Зовет Рита, кивая на веселящихся людей.

Им классно, девчонки заливисто смеются, высокий парень в синей куртке лепит снежок и, замахиваясь, отправляет его в танцующих, раздается визг.

– Да я здесь почти никого не знаю… – Я все еще у дороги, и у меня есть шанс вернуться в машину, которая поедет в Москву.

– Ой, ладно, сейчас со всеми познакомлю. Здесь половина людей друг друга не знает!

Она хватает меня за рукав и тянет во двор, к ребятам. Парня, кинувшего снежок, завалили в сугроб и мутузят. А он радостно «отбивается», утягивая рядом с собой еще пару девчонок. Они смеются.

Оглядываюсь, вижу подъехавшую газель, которая притормаживает. Машу водителю, чтобы ехал дальше, я остаюсь.

Глава 5

За пятнадцать минут до Нового года

– О! Круто! Вот это закуска! Давайте сюда… – За столом суета, все кидаются помогать, освобождая место, чтобы можно было поставить несколько больших термомисок с мясом.

– Все за стол! – Объявляет Саня, приглушая музыку.

Впрочем, мог бы и не говорить. Как только крышки снимают и по комнате разносится аромат прожаренного мяса, все, кто расползись по углам тут же тянутся к столу.

– Черт, кто последний, тот садится на коленки! – Ржет младший Чернов, оценивая дефицит мест.

Пока мы с Дедом Морозом были на летней кухне, приехало еще три человека. Ребята, что болтались на улице и девочки, шуршавшие на кухне, сейчас плотно усаживаются.

Массовик-затейник Лена достает из пакета одноразовую посуды, обходя по кругу стол.

А старший Чернов спокойно ставит во главе стола старый тяжеленный стул с резной высокой спинкой, напоминающий трон, двигая в сторону табурет вместе с младшим. Стул спокойно стоял в углу комнаты, а теперь как на царском пиру, встает на свое место.

Кто-то провел немало времени и приложил усилия, чтобы создать такую красоту. Провожу рукой по точеной бобышке и острому завершению, с одной стороны, веду пальцем по верхним выступам резьбы до другой.

– Нравится? – Андрей доволен моим интересом.

– Да, очень красиво.

– Дед когда-то притащил этот стул из барской усадьбы, которая много лет стояла закрытой. А потом ее все же решили снести под дачи для кремлевских сотрудников. Мебель и всю утварь раздавали рабочим, и он отхватил вот эту красоту. Не представляю, как он его тащил до дома бабули.

Андрей садится, откидывается на спинку, смотрит на меня с прищуром. Ему идет, смотрится настоящим князем.

– Иди сюда! – Мгновение, и я сижу на его коленях.

– Что ты делаешь!

Теряюсь, не понимая, то ли мне его лупить по рукам, то ли тихо попытаться тихо выскользнуть. Хотя… в последнем я тут же сомневаюсь.

– Как что, решаю проблему с посадочными местами. – Его рука крепко держит меня за талию, и мне кажется, что мы сейчас перетянем все внимание компании с накладывания мясо на тарелки в свою сторону. Мне даже смотреть на людей неудобно.

Вторая рука поглаживает мою коленку.

Хмурю брови, посылаю недовольный взгляд на Андрея.

– Отпусти, так есть неудобно и вообще… неправильно.

Я опять волнуюсь, новый уровень адреналиновой волны и ожога в том месте, где сейчас лежит его ладонь. По телу запущены блуждающие токи, мгновенно щелкающие изнутри.

– Оль, в самом деле, у нас нет стульев на всех. Так что Саня прав. – Он кивает на стол.

Я все же поворачиваю голову и вижу, что призыву «сесть на коленки», вернее посадить девушку на колени последовали еще трое парней. Чуть выдыхаю, но в целом мои ощущения не меняются, я вцепляюсь в его пальцы, разжимая. И пытаюсь встать.

– Ладно, давай так попробуем.

Андрей подхватывает меня под коленями, разводит свои ноги в сторону и садит на одну сторону.

– Так пойдет?

Его рука перемещается на мое бедро, вроде как просто придерживая. Я не так сильно прижата к нему, и мне чуть свободнее. Но мои щеки пылают, я даже ребенком не помню себя, сидящей на коленях у кого-либо.

– Все, не парься, у нас здесь все по-простому, а мне так очень нравится. – Говорит он тихо на ухо. – Надеюсь, тебе тоже, просто признайся себе в этом.

Мужская мышца бедра под моей попой дергается, чуть подбрасывая меня вверх и добавляя жара щекам. Хлопаю его по груди, но он только довольно жмурится и чуть дергает головой, словно просит подтвердить, что я не против такой близости.

Саня Чернов накладывает нам мяса, картошки и квашеной капусты.

Ловлю на себя сразу несколько взглядов от девчонок. Самый пристальный от Риты. Киваю ей с вопросом, мол, чего ты? Она жмет плечами и отворачивается.

– До Нового года осталось пять минут. – Наклоняется ко мне Андрей.

Говорит это даже не на ухо, а в шею, обдувая за ухом и чуть касаясь носом. Ого, это настоящее испытание для моей нервной системы! Передергваю плечами.

– Оль, только не сбегай, ладно? Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Обещаю.

И поднимается, снимая меня со своей ноги и ставя рядом.

– Кто там загадывает желания в двадцать четыре ноль-ноль? Пора готовиться. – Это он громко говорит для всех и уже для меня тихо. – А ты держи наши бокалы.

Ребята, разложив мясо по тарелкам, открывают с хлопками и визгами шампанское, наполняют бокалы и бумажные стаканчики. Компания шумит, предвкушая торжественный момент. Саня добавляет звук в колонке, и мы успевает услышать завершающие слова президента и бой курантов.

– Один, два… – Почти хором отсчитывают удары счастливые студенты.

И я, наполненная волнительным моментам, разворачиваюсь к Андрею, мы считаем вместе.

– Одиннадцать, двенадцать! С новым годом!

Наши взгляды не хотят расставаться. Представляю, что это мой парень и я встречаю праздник с ним, да, с гостями, но… мы вдвоем.

И так классно моей душе, моему сердцу хочется стучать быстрее, и я сдерживаю себя, чтобы не чмокнуть его в щеку. То, как он это расценит, мне уже понятно.

– С Новым годом, Андрей!

– С новым, Оля! – Вижу блеснувшие искры в его глазах.

Чокаемся, смеемся и выпиваем шампанское. Я оказываюсь снова усаженная так, как нравится Андрею, но уже не сопротивляюсь и не скидываю его руку, обнимающую мое бедро.

Я вижу его своим парнем, таким сильным и обаятельным, умеющим так притягательно улыбаться и способным приготовить вкусные шашлыки на целую компанию. Он умный, проницательный, и я ему чертовски нравлюсь.

Могу я сегодня просто помечтать?

Уезжая из дома, надеясь просто потанцевать в компании Светки, я точно не рассчитывала встретить первые минуты нового года, сидя на бедре такого харизматичного красавчика.

Через полчаса, сказав несколько тостов и съев почти все мясо, компания требует активности, и Саня зовет нас на улицу.

– Что там будет? – Спрашиваю Андрея, который не встает до последнего, просто гладит мой бок и жует кусок шашлыка с прожилками.

– На улице? Думаю, парни приготовили салют. Это они сами. Пойдешь смотреть салют?

– Да!

Я хочу получить все, по полной программе, потому что все, что дает мне этот вечер, мне безумно нравится!

Андрей ухаживает, помогая одеть куртку, натягивает мою шапку, и берет за руку, выводя на улицу. Мы последние покидаем дом, все уже вышли.

– Идем, здесь рядом.

Мы догоняем растянувшуюся цепочку студентов. Пройдя забор соседей, за ним вижу протоптанную узкую тропинку между двумя участками.

– Здесь выход в лес, собачники тут гуляют. – Поясняет Андрей, потянув за собой.

Когда мы проходим заборы, то оказывается на небольшой поляне, а дальше и в самом деле лес. Наша компания толпится на расширенном проходе, вокруг сугробы, снег искрится в лунном свете, он такой чистый, белый, словно в мультике нарисованный.

Парень в синей куртке, что валял девушек в сугробе, когда я только приехала, сейчас возится чуть поодаль, в белом поле, протоптав по нему небольшую тропинку.

– Сань, че-то не получается! – кричит он и машет рукой.

– Давай ближе. – Андрей по краю обходит людей, тащит меня за собой.

– Сейчас – Кричит младший Чернов и движется по узкой протоптанной полоске к не сумевшему справиться с фейерверком парню.

– Сань, чего там? – Кричит ему вдогонку старший Чернов, выходя перед компанией, но становясь чуть сбоку, протаптывая для нас отдельный пятачок.

– Иди сюда! – Это уже мне.

Он перехватывает мою руку, подтягивает, и я оказываюсь стоящей перед ним. Андрей прижимается к моей спине, обнимая. Черт, так тепло и так приятно ощутить его дыхание, так близко.

А дальше происходит сразу несколько вещей.

Саня, еще не успевший дойти до парня в синей куртке, матерится и отпрыгивает с тропинки в сторону.

Фейерверк, который должен был лететь вверху, стартует, но… я вижу, как на меня несется искра. Девчонки громко визжат.

А дальше… дальше я оказываюсь в сугробе, придавленная весом Андрея и слышу звуки салюта, несколько хлопков.

Я не понимаю, как это случилось, потому просто осознать не успела, не то, что движение сделать. Но я на спине, в сугробе, а сверху «мой парень». Я утыкаюсь в его джемпер носом и дышу его запахом, крепко вцепившись в него руками.

Мне кажется, что мы лежим так достаточно долго, и я боюсь пошевелиться.

Но Андрей отмирает, приподнимается и смотрит в глаза. Я уже выучила несколько его взглядов за сегодняшний вечер. И сейчас вижу еще один, новый. Его голос звучит сипло.

– Ты как, Оль?

Он проводит рукой по моему лбу, щеке. А я молчу: никогда никто в жизни так на меня не смотрел. Столько всего намешено в этом сложном коктейле, но я пробую разобрать составляющие, чувствую: страх, нежность, очарование мной, злость.

– Оль? – Тревога, ее так много, настоящая, искренняя.

Я отвечаю, словно выталкивая из себя слова, сглатывая подкативший в горле ком.

– Все в порядке. Просто… ты тяжелый.

Он выдыхает и тут же поднимается.

– Блять, пацаны, ничего вам поручить нельзя. Быстро оба сюда идите!

Я, оглушенная произошедшим, не понимаю, как он вытаскивает из сугроба меня, зовет Лену и просит побыть со мной. Сам же, матерясь идет к пацанам, орет на них с матами и отправляет ко всей компании обратно. Девчонки подбегают к нам, спрашивают, все ли в порядке, успокаиваю их.

А потом я смотрю салют. Не самый высокий и не самый сложный по композиции из тех, что я видела, но такой пронзительно важный, разукрашивающий новогоднее небо яркими вспышками, что мне плакать хочется.

Андрей возвращается, подходит ко мне, когда уже почти все закончено и обнимает.

И вместо того, чтобы смотреть в небо, я утыкаюсь ему в свитер, пропихивая руки в расстегнутые полы дубленки и прижимаюсь к его телу.

Он гладит мою спину, а я стою, закрыв глаза и слушая хлопки над головой.

Глава 6

Мы сидим на скамейке за домом.

Андрей отчитал парней, Саня шел обратно хмурый и молчаливый.

– Просто повезло, что он решил начать с меньшей коробки, если бы большую этот придурок уронил, точно бы кого—то покалечил.

– Ты – настоящий старший брат! – Пытаюсь вернуть ему положительные эмоции. – обо всех заботишься.

Не нравится мне, когда он рядом вот такой злой и напряженный.

– Вот поэтому мать и разрешила Сане этот новый год на даче только при условии, что я с ними буду. – Он открывает термос и наливает мне в чашку еще порцию глинтвейна. – Ты молодец, испугалась, но не ревела.

Он тянется к моему лицу, рука зависает, палец трогает нос, явно передумав по нему щелкать. Вместо этого костяшками проходит по коже: нос, щека, лоб, вторая щека, губы…

Вздрагиваю и отстраняюсь, закидываю голову и смотрю на небо. Сегодня удивительно прозрачный воздух и хорошо видно звезды. Глинтвейн с ароматом корицы, гвоздики, цитрусовых, кажется, должен утянуть мои мысли в воспоминания поездки в Европу, но нет. Он словно привязывает меня к этому месту, к этой вот скамеечке.

Напиток Андрей приготовил еще на той летней кухне, где мы жарили шашлыки. Оставил в термосе настояться, а сейчас притащил вместе с пледом.

Мы сидим, укрытые одним пушистым одеялом из верблюжьей шерсти и по очереди пьем глинтвейн из одной чашки – крышки от термоса.

Сейчас, когда суета вся вернулась в дом, а мы сидим на улице вдвоем, я вслушиваюсь в свое состояние. Мандраж ушел, я стараюсь вернуть равновесия и легкость, но они ускользают.

Может, это потому, что, полночь уже прошла, и скоро будет утро. Но я отбрасываю от себя эту мысль, я не хочу про это думать.

Темный бархат ночного неба, словно укрыл нас от всего остального. Легкий морозец чуть щиплет щеки, не давая забыть, что зима и мороз никуда не делись.

Но внутри тепло, и дело не в глинтвейне.

Наш салют был не единственным в поселке, но сейчас почти два часа ночи, а здесь не так много домов, в которых отмечают новый год. Небо, очищенное от ярких вспышек, торжественно показывает своё звездное великолепие.

– Как ярко сегодня светит Сириус, – тяну палец вверх, показывая направление. – Видишь?

Андрей делает глоток, перехватывая мою чашку и тоже поднимает лицо вверх.

– Угу.

– Это не только самая яркая звезда в созвездии Большого Пса, но и одна из ближайших к нам. Она всего в восьми с половиной световых лет от Земли.

Пока он, прищурившись, смотрит в правильном направлении, перехватываю чашку.

– А вон там, видишь пояс Ориона? – показываю на три звезды, выстроившиеся в линию. – Это Альнитак, Альнилам и Минтака. Они всегда так четко видны зимой.

Но взгляд Андрея возвращается ко мне, он больше не смотрит на небо.

– Звезды отражаются в твоих глазах.

Как романтично это звучит.

– Знаешь, – Говорю я, опуская свой взгляд в искрящийся снег – в древности люди верили, что звезды – это глаза богов, которые смотрят на нас с небес. Мне кажется, в этом что-то есть. Когда я смотрю на них, чувствую, как они наблюдают за нами, изучают, предостерегают или напутствуют.

– Вот уж не подумал бы, что ты знаешь астрономию и можешь рассказывать древние мифы.

Сначала пшикаю на это, а потом вздыхаю, вспоминаю близкого человека, которого уже давно нет со мной, и чувствую, что хочу этим поделиться.

– Моя бабушка была чудесным человеком и хорошим учителем физики. Когда—то она работала в школе и обожала астрономию. И рассказывала мне вечерами вместо сказок мифы. Хотя… это те же сказки.

– Я тоже люблю астрономию, у меня даже есть телескоп, еще в школе родители подарили. – Говорит Андрей совсем севшим голосом.

Протягиваю ему чашку, он принимает и закручивает крышку термоса.

– Видишь ту слабую звезду вон там? – спрашивает он, поднимая руку. – Это Бетельгейзе, красный сверхгигант. Она может взорваться в сверхновую в любой момент, и это будет видно даже днём.

Я смотрю туда, куда он указывает, пытаясь представить, как такое событие может изменить ночное небо.

– Наверное, это будет красиво, – предполагаю тихо – если звезда вспыхнет так ярко, что затмит всё вокруг. Это будет настоящий фейерверк самой природы, который мы никогда не сможем повторить.

– Да уж. – Хмыкает Андрей.

И мы сидим несколько минут в тишине, я даже звуки из дома перестаю слышать, ощущая себя частью огромного мира, наслаждаясь моментом, вдыхая морозный воздух и чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с ритмом вселенной. В этот момент время, кажется, останавливается. Только тишина, звезды и наше дыхание.

– Оль?

– М?

Его голос звучит совсем рядом, он наклоняется, я чувствую тепло и закрываю глаза. Если он сейчас меня поцелует, я не буду прятаться, я отвечу. Сжимаю в руке плед, и почти не дышу.

Его губы проходят по моим, мажут, чуть ласкаясь, словно опасаясь, что я могу прогнать. У меня перехватывает дыхание, и я замираю. Неужели это все?

– Оля… – прямо в губы.

И я не успеваю ничего ответить, потому что его язык толкается вперед, а его губы накрываю мои. И фейерверки пляшут уже у меня внутри, голова становится вмиг легкой и пустой, я чувствую только его настойчивый язык, что толкается навстречу моему, ошарашивая напором.

Термос летит вниз, я успеваю подумать о том, как хорошо, что он металлический и закрыт. Дальше мыслей нет, потому что тягучие, пряные ощущения захлестывают. Его руки крепко обнимают, и мы целуемся, целуемся.

Как же это сладко, свожу ноги, потому что низ живота потяжелел. Я точно чувствую возбуждение, и не знаю, что с этим делать.

Мне сладко и горько в один момент, потому что я почти уверена, что ничего похожего в моей жизни больше не будет. Мой будущий муж, он совершенно другой, я никогда не буду с ним чувствовать себя вот так.

И я сама подаюсь вперед, прижимаюсь к «своему парню», и отвечаю на поцелуй, как могу, как чувствую. Пусть неправильно или не очень умело, но я хочу, чтобы то, что сейчас происходит, между нами, было на двоих.

Мне кажется, или в самом деле я слышу стон Андрея и даже под верхней одеждой ощущаю, как поднимается его грудная клетка.

Как хорошо, что мы на улице, и дальше поцелуев у нас не пойдет. Но боже мой! Я хочу продлить этот момент, хотя голова уже кружится, кислорода не хватает.

– Какая ты… – Андрей отрывается от меня.

Тяжело дышит, уперевшись в мой лоб своим и снова мне чудится тихий стон.

И в это время музыка прорывается на улицу. Значит, ребята вытащили колонку и решили «освежиться» на морозе.

– Пойдем. – Андрей поднимает термос, тянет меня за руку. – У кого—то на четыре утра микроавтобус такси заказано, половина ребят уедут через два часа. Я надеюсь, ты остаешься?

И то, как это звучит совсем не воспринимается как вопрос. Это просьба, просьба остаться. С ним. И хотя я прекрасно понимаю, что самое правильное уже сейчас – вызвать машину и тоже уехать, я не хочу этого делать. Я хочу еще побыть рядом с Андреем.

Да, потому что такого в моей жизни больше не будет.

Да, потому что этот парень – лучшее, что случилось со мной за последнее долгое время.

Да, потому что рядом с ним я другая! И я себе такая нравлюсь.

– Останусь. – Говорю ему, поднимаясь и забирая с собой одеяло—плед.

Оказывается, девчонки придумали еще ночные конкурсы, и парни не смогли сопротивляться. Я хохочу на крыльце, глядя на эстафету в мешках и жонглирование мандаринами, которые падают на снег, а пьяные руки не могут их сначала собрать, потом удержать в воздухе.

Организм напоминает о своих потребностях, я возвращаюсь в дом, ищу туалет. Когда выхожу, то в коридоре сталкиваюсь с Ритой и Леной.

– Привет. – Новая знакомая, которая была такой зайкой, смотрит на меня волком.

– Что—то случилось? – решаю прояснить.

– Оль, а как твоя фамилия? Ленка тебя в списке откликнувшихся не нашла, ни одной Оли. – С вызовом и недовольством выдает Рита, и я понимаю, что она прилично набралась. – На халяву решила приехать, еще и старшего Чернова охмурила!

Лена молчит, просто смотрит, она выпила, но немного и вполне соображает. Черт, я как—то привыкла, что кто зовет, тот и платит. Но, видимо, я не права, ребята скидывались. И я точно знаю, что выяснение правды мне сейчас совсем не нужно.

– Девочки, извините забывашку. Я не со зла, правда, нагрузка бешенная, простые вещи вылетают. Сколько я должна?

Лена называет совсем небольшую сумму, и я, вытянув с вешалки из—под курток свою сумку достаю наличные, протягиваю пятерку.

– Вот, возьмите.

– У меня сдачи не будет. – Отвечает Лена, вытягивая купюру из моих пальцев.

– Не нужно сдачи, это извинение за опоздание. – Говорю я, переживая, чтобы сейчас не зашел Андрей. Если он зацепится за этот сюжет и начнет прояснять, мне придется просто сбежать.

Но вместо него вваливаются парни с улицы.

– Девчонки, давайте еще раз выпьем? За Новый год!

Они тут же разряжают атмосферу натянутости, Лена, довольная уходит с ними в большую комнату, и я следом.

На старинных часах начало четвертого, я отмечаю, что для большой компании осталось не так много времени, потом часть ребят уедет.

– Танцуют все! – Заявляет Лена, заново запуская подборку, что уже звучала сегодня.

Я не то, чтобы хочу танцевать, но сидеть за столом точно не стоит. Андрей ушел что—то проверять, сказал, что вернется скоро, но пока его нет.

После быстрого танца звучит медленный трек, и я подумываю, в каком уголке незаметно его переждать, но на мои берда опускаются мужские руки, он прижимается со спины. И я точно знаю, кто это, по запаху, по реакции моего тела. Закрываю глаза и откидываю голову на его плечо.

Мы делаем так несколько движений, а потом Андрей разворачивает меня и прижимает к себе.

Его руки замирают на спине, теплые ладони накрывают лопатки и поясницу.

Он притягивает меня очень близко, какое уж тут межличностное пространство и я ощущаю животом его эрекцию.

Он ничего не говорит, не гладит, не хватает, просто аккуратно переступает в такт мелодии и трется щекой и мою макушку.

А мне хочется плакать.