Текст книги "Только одна ночь"
Автор книги: Кира Дэвис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 4
И вот я стою там, в моем опустевшем офисе, разочарованная и неудовлетворенная. Может, нужно было рассказать ему? Что, если бы я сделала это? Вызволил бы он меня из тюрьмы?
Из груди вырывается горький смех. Это не сказка. Роберт не может прискакать на белом коне и навсегда наложить на уста Дейва печать молчания. Я обхожу стол и падаю в кресло. Тишина давит на нервы, напоминая о том, что я даже не могу закричать.
Я беру календарь встреч и пролистываю странички. Я всегда умела планировать. Я все еще верю в то, что со временем я сумею перехитрить Дейва. И выбраться из ловушки. Но нельзя позволить Роберту вступить в открытое противостояние, тем самым предоставив Дейву дополнительные козыри. Я выясню, почему Дейв не желает отпускать меня и как он узнал о моей тайне…
И тогда я узнаю его тайну.
Я открою его секреты и заткну ими ему рот. Я узнаю, о чем он лжет, и совью из этой лжи веревку, которой свяжу его по рукам и ногам. И он станет таким же беспомощным и беззащитным, какой считает сейчас меня.
Ты первая предала его.
Это подал голосок маленький ангел у меня за плечом. Последнее время он чувствует себя забытым. Так зачем начинать снова прислушиваться к нему? Он хочет, чтобы я оставалась там, где я есть, и вернулась к застою. Мой дьявол куда более активен и дальновиден.
Например, сейчас он напоминает мне о том, что я должна выяснить, как Дейв попал в бухту.
Он не ехал на своей машине, воспользоваться общественным транспортом Дейв тоже не мог. Вчерашний день начался с заявления о том, что у него встреча рано утром. Но что, если он не пошел на нее? Что, если он решил проследить за мной и сидел в каком-то авто, припаркованном на моей улице?
Такси? Это вряд ли. Лос-Анджелес – это вам не Нью-Йорк, где желтые машинки снуют по улицам, как идущий на нерест лосось. В Лос-Анджелесе такси любого цвета бросаются в глаза, и я бы непременно заметила его, выезжая со своей подъездной дорожки.
Значит, кто-то подбросил его. Один из его коллег или друзей? Нет, Дейв не стал бы позориться перед кем-то, чьим мнением он дорожит. Частный детектив? Мог ли Дейв нанять профессионала для слежки за мной?
Я снова смотрю на свой календарь текущих дел. У меня встреча с командой через сорок пять минут. Я лениво читаю имена своих подчиненных в данном проекте: Таци, Дамиан, Нино, Аша…
Аша.
Звенит интерком, и голос Барбары сообщает мне, что все поставленные на утро задачи выполнены.
– Зайди ко мне, пожалуйста, – говорю я и откидываюсь в кресле, когда дверь открывается и она нерешительно подходит к моему столу.
Барбара была моей ассистенткой с самого первого дня работы. До этого она помогала человеку, который трудился здесь десять лет. Она утверждает, что довольна теплым местечком в корпоративном мире, у нее остается и время, и энергия на мужа и детей. Однажды я слышала, как она поет дифирамбы радостям свободного времени и богатой семейной жизни. Ее энтузиазм мне не понятен. Именно в хаосе, называемом свободным временем, я спотыкаюсь и поддаюсь бездумным порывам, за которые потом приходится дорого расплачиваться. Я люблю своих родителей, но моя семейная жизнь полна лишь трагедий и отрицаний. Жизненные приоритеты Барбары так же далеки от меня, как мировоззрение дикаря из тропических лесов Бразилии. Но пусть я не могу понять свою помощницу, я определенно уважаю ее сильные стороны, одной из которых является наблюдательность.
– Аша была вчера на работе?
– Да, – уверенно кивает Барбара.
Значит, была. Выходит, она не могла довезти Дейва до бухты. Я вздыхаю и опираюсь подбородком на руку.
– Хорошо, у меня скоро встреча с командой. Попридержи звонки, пока мы будем совещаться.
Барбара снова кивает и уже было начинает разворачиваться, но останавливается:
– Аша вчера поздно пришла, может, это важно?
– Прошу прощения? – вскидываюсь я.
– С утра ее не было. Наверное, ездила на какую-то встречу. Но к полудню она уже была на месте, и, как мне кажется, засиделась допоздна.
– К полудню, – повторяю я.
– Это важно?
Так же важно, как уход Иуды с Тайной вечери.
Я выпрямляюсь, сопоставляя факты.
– Два дня назад Дейв звонил в офис… он планировал вечеринку-сюрприз…
– О, все прошло хорошо? – с надеждой интересуется Барбара. – Он позвонил мне, но я не смогла порекомендовать никого из коллег в качестве гостей, ведь вы стараетесь не смешивать личную жизнь с работой.
Я ежусь.
– Тогда почему ты назвала ему Ашу? – спрашиваю я.
Барбара удивленно смотрит на меня.
– Я не говорила ничего такого. Аша подошла к моему столу, когда я уже клала трубку. Она прислала мне доклад и хотела, чтобы я распечатала его и положила вам на стол. Она спросила, с кем я разговаривала, и я ей ответила. Вот и все.
– Все? Она с ним не беседовала? Он не приглашал ее на вечеринку?
– Насколько я знаю, нет… – Барбара замолкает и часто моргает глазами. Она явно нервничает. – Я действительно рассказала ей о вечеринке… и упомянула о том, что это сюрприз. Она ведь не разболтала секрет раньше времени, нет? Наверное, не стоило говорить ей, но это было так романтично… и Ma Poulette такое пафосное место. Мне надо было поделиться хоть с кем-нибудь. Я допустила ошибку? Если так, мне очень жаль. Я не хотела…
Я жестом останавливаю ее:
– Барбара, тебе не за что извиняться.
Я начинаю подозревать, что Аша вытворила такое, что теперь уже никакие извинения не помогут.
– Скажи Аше, что я хочу ее видеть.
– До собрания?
– Сейчас же.
Через несколько минут Аша уже заходит в мой кабинет, воплощение грации и самомнения. Она явно ждала моего вызова, и это выдает ее.
Я стою у стола и указываю ей на кресло. Она аккуратно опускается в него, глаза сканируют комнату в поисках чего-то, но, видимо, она не находит того, что ищет.
– Ты слышала, что я ухожу? – спрашиваю я ее в лоб.
Ее губы дергаются, но она скрывает улыбку.
– Я ничего такого не слышала. А это правда?
Я снова сажусь в кресло и сплетаю пальцы.
– Значит, Дейв тебе не сказал?
Ага, вот оно, вспышка волнения!
– Дейв… твой жених? Зачем Дейву говорить что-то мне? Я едва его знаю.
– Но ты знаешь его достаточно, чтобы попросить его пригласить тебя на нашу помолвку.
Она пожала плечами, на лице появилось скучающее выражение.
– Только потому, что он позвонил в офис, чтобы выяснить, есть ли тут кто-нибудь, кого следует позвать. Тогда я в первый раз с ним говорила. – Она наклоняется вперед; глаза – два черных, загадочных озера, до краев наполненных цинизмом. – Ты уходишь, Кейси?
– Он звонил в офис, – говорю я, не позволяя ей увести разговор в другую сторону. – Лично тебе?
– Нет, твоей помощнице, – раздраженно отмахивается она. – Какое это имеет значение? Так тебя попросили уволиться или нет?
Я улыбаюсь. Аша вне игры. Сегодня нетерпение взяло в ней верх над коварством.
– Я не говорила, что меня попросили уволиться. С чего ты пришла к такому выводу?
Она в замешательстве. Глупая ошибка, совсем на нее не похоже. Я наблюдаю, как она собирается с мыслями, успокаивается, берет себя в руки.
– Ты никогда не ушла бы по доброй воле, – пожимает она плечами. – Если ты уходишь, то только потому, что тебя увольняют.
– Я прекрасно справляюсь с работой, Аша. Ты сама недавно признала это. Так зачем кому-то увольнять меня?
Она снова пожимает плечами, но на этот раз более уверенно. Она раздумывает над тем, как далеко можно идти на попятную, пока за спиной не окажется неодолимая кирпичная стена.
– Политика – дело тонкое, – заявляет она. – Иногда людей… даже весьма компетентных в своей работе, просят покинуть пост, потому что они не вписались в структуру компании, как это первоначально планировалось. Но это всего лишь мои домыслы, Кейси. Ты сама сказала, что уходишь.
– Разве я это говорила? – игриво приподнимаю я бровь. – Я просто задала вопрос. Я более чем компетентный сотрудник, но давай не будет тратить время на обсуждение вещей, которые нам обеим прекрасно известны. Фактически… если подумать, нам обеим очень много известно, не так ли?
– Я не понимаю.
– Ну, давай посмотрим. – Я поднимаюсь из кресла. Гнев кипит в моей груди, и мне нравится это ощущение. Мне нравится придавать ему форму, превращать в орудие пытки. И эта пытка будет медленной, по-женски деликатной… даже артистичной. Я представляю, как беру в руки тонкий скальпель и провожу им по горлу Аши. – Нам обеим известно, что тебя не должно было быть на вечеринке, если только ты не пришла с кем-то из приглашенных. Я видела, что ты держишься рядом с мистером Фриландом. Это он тебя привел?
– Хочешь знать, оказала ли я Фриланду расположение в обмен на приглашение на помолвку? Нет. – Теперь ее черед улыбаться. – Я не смешиваю секс и работу. А ты, Кейси?
Я замираю. Такой дерзости я не ожидала даже от нее.
– Ты спрашиваешь, не проститутка ли я?
Аша хихикает. Звук на удивление милый, даже соблазнительный.
– Не будь глупой. Ты честная женщина. Дорогое кольцо на нужном пальце тому доказательство.
Я смотрю на рубин. Кольцо мне мало и давит палец.
– Кроме того, – продолжает она, – проститутки спят ради денег. Ты нет. Хотя после того, как ты начала встречаться с Дейвом, ты действительно попала на весьма денежную должность…
– Он просто пригласил меня на собеседование. Работу я получила сама.
– А еще ты привела к нам очень выгодного клиента, так ведь? – Голосок Аши сладок, как мед. Но эта сладость призвана скрыть горькую пилюлю. – И все сама. Без помощи Дейва. Мистер Дейд просто взял и по доброте душевной протянул тебе дорогущий контракт на блюдечке с голубой каемочкой.
Я не отвечаю. Просто жду, как далеко она готова зайти. Достаточно ли сильна ее ненависть, чтобы оступиться? Шпионила ли она за мной, даже до того случая на яхте? Или все это пустые измышления?
– Что ты сказала Тому Лаву? – спрашивает она. – Что встретила мистера Дейда в аэропорту перед отлетом домой в очереди на личный досмотр?
– Да, – подтверждаю я. Я стою, привалившись к стене спиной, а она сидит и смотрит на меня из своего кресла. В моем кабинете. Здесь я вообще-то главная. Но все меняется.
– Это очень забавно, потому что я никогда не разговариваю с незнакомцами в таких очередях. Все заняты тем, чтобы достать ключи из карманов, снять часы и все такое. Не слишком подходящее место для знакомств, разве нет?
– Для каждого правила есть исключения.
– Воистину так, – соглашается со мной Аша. – А у каждого преступления есть преступник. Когда мистер Дейд позвонил Тому и сказал, что он хочет, чтобы консультант Кейси Фитцджеральд возглавила команду по выводу его компании на широкую арену, он изложил совершенно иную версию. Он сказал, что вы двое разговорились за игровым столом.
Я подняла подбородок, как будто это могло добавить мне роста. Я должна быть выше этого, но не могу. Том никогда не говорил, что моя история не совпадает с историей Роберта.
Что еще Роберт поведал ему? Сказал, что наш вечер закончился у него в номере? Нет, такими секретами он не делится. На краткий миг мозг изменяет мне, мысленно возвращаясь в тот день, заставляет вспомнить, как мужчина, которого я знала только как мистера Дейда, берет кубик льда из стакана с виски, проводит им по моему клитору, а потом слизывает с меня скотч кончиком языка. Ощущение его рук на моих бедрах, его головы на моих коленях, подола вокруг моей талии… я такого никогда в жизни не делала.
И теперь расплачиваюсь за это.
Я могла бы убедить Ашу, что Роберт лжет. Могла бы сказать, что он все придумал, приукрасил нашу встречу, что мужчины вообще склонны присочинять.
Но я не могу сделать этого. Не могу переложить свой позор на плечи Роберта. И все же цена правды слишком высока.
– Я не хотела говорить боссу, что иногда балуюсь азартными играми, – говорю я в надежде на то, что это оправдание не покажется ей слишком нескладным. Я бы на ее месте не поверила. – Некоторые люди этого не одобряют.
– Том Лав одобряет все, что приносит ему доход, а твое время в Вегасе определенно пошло ему на пользу.
– Аша, где ты была вчера утром?
– В машине. – Она откидывается на спинку кресла. – С твоим женихом.
Я вдруг понимаю, что неверно разыграла карты. Я полагала, что она не захочет, чтобы я подумала, будто она следит за мной, отчаянно пытается подорвать мои позиции на фирме, выискивает по крохам мелкие улики, чтобы подставить меня по-крупному. Но видимо, из нас двоих мнение окружающих заботит только меня. Только я пытаюсь прикрыть свои недостатки покровами холодности. Ашу интересует лишь власть.
И этот факт наделяет ее всей властью мира.
Она улыбается, словно Чеширский Кот.
– Ты думаешь, что я трахалась с ним? То есть с Дейвом? Это расстроило бы тебя? Или просто сравняло бы счет?
Она встает и подходит ко мне. Останавливается близко, слишком близко.
– Я никогда не стала бы трахаться с Дейвом, – мурлычет она. – Хотя с тобой бы, пожалуй, не отказалась. Скажи мне, Кейси, тебя когда-нибудь ласкала женщина? – Она поднимает руку и проводит ею по моей груди.
Я отскакиваю, шокированная до глубины души. Когда я просила Барбару вызвать Ашу, у меня был план. Я поставила капкан на волка. Я не понимала, что имею дело с гадюкой.
– Я не лесбиянка, ну, не совсем, – поясняет Аша, отвечая на вопрос, который ей никто не задавал. – Власть, привилегии… право, вот что меня привлекает. Мне нравится срывать их, как ненужные покровы. Мне бы хотелось увидеть тебя голой, привязанной к кровати, и чтоб твое тело отвечало на мои ласки, несмотря на твое сопротивление. Мне бы хотелось увидеть тебя уязвимой, без намека на властность. Опять же, сейчас ты очень уязвима, правда? Если кто-то тут и контролирует ситуацию, так это я.
Аша что, решила покончить с карьерой? Она же моя подчиненная! Если я сообщу в отдел по работе с персоналом, что она мне тут наговорила…
Краска бросается мне в лицо, когда до меня доходит. Она словно читает мои мысли. Улыбка мягкая, почти сочувственная.
– Ты никому не скажешь об этом разговоре, Кейси. Ты не сможешь. Кого-то очень заботит личная репутация, а я могу разрушить ее одним словом. – Она прислоняется к стене плечом рядом со мной, слишком близко, но не касаясь меня. – Могу поспорить, ты стала уязвимой для мистера Дейда. Он из тех мужчин, что заставляют женщин умолять; я уверена, что он способен заставить тебя умолять. И могу поспорить, что пенис у него что надо. У парней с большими грубыми руками всегда огромный. Могу поспорить, что твоя киска болит несколько дней после того, что он с тобой вытворяет.
– Убирайся из моего кабинета!
– Но это ты меня вызвала, разве не так, Кейси? – спрашивает она. – Хотела поиграть со мной, выяснить, что мне известно. Итак, – говорит она, прижимаясь ко мне чуть ли не вплотную. Я отворачиваюсь, но не могу убежать от ее шепота, злобного и соблазнительного, от которого меня бросает в дрожь. – Теперь ты в курсе, что я знаю все, и настал мой черед играть в игры.
Она отталкивается от стены и направляется к выходу.
– Мне есть что терять, но не так много, как ты думаешь, – бросаю я ей вслед. – Если Том уже знает, что я сделала, значит, он все время это знал. Но я все еще на своем месте. Для меня здесь ничего не изменилось.
– Да Тому плевать на коррупцию, пока это служит его целям. Но даже ему известно, что, если Дилан Фриланд, основатель компании… чертов крестный твоего жениха, пронюхает хоть что-то, твой кабинет станет моим.
– Так зачем же ты разговариваешь со мной? – спрашиваю я. – Почему сразу не поведать об этом всему миру?
Она пожимает плечами:
– Потому что это забавно. И если Дейв тебя все еще не выдал, значит, он решил дать тебе второй шанс. Он прикроет любую твою ложь. Это будет его слово… и твое и Роберта против моего. У меня никаких шансов. Но если ты снова оступишься? И Дейв об этом узнает? – Она грозит мне пальчиком. – Вот тогда начнется настоящее веселье.
Она улыбается, прекрасно понимая, что выразилась вполне ясно, без обиняков. Она еще раз пожимает плечами и бросает:
– Увидимся на собрании!
Я смотрю, как она закрывает за собой дверь, и сползаю по стене на пол. Колени упираются в грудь, и я прячу лицо в ладони.
Глава 5
Я не знаю, как пережила это собрание. Все комментарии и вопросы Аши были вполне уместны. Она была идеально собранна. А я нет. Я пролила на бумаги бутылку воды, запиналась, мне пришлось попросить Таци дважды повторить ее предложения насчет международного репозиционирования Maned Wolf.
Проблема заключается не в том, что Аша знает. Проблема в том, что она не лжет. Она высоко ценит абсолютную честность. Она пользуется правдой как оружием, а я своей ложью как щитом. А значит, если кто-то задаст Аше неверный вопрос…
Даже теперь, в полном одиночестве, в компании лишь кипы бумаг и документов, меня начинает трясти от этой мысли. Когда я попалась в сеть, точно муха? Господи, какая еще муха? Муха невинна. Я – нет.
Большинство сослуживцев отправились по домам. Барбара уже лет сто как ушла, а я все еще здесь. Мне всегда нравилось засиживаться допоздна. Когда-то этот кабинет был моим убежищем и святой обителью, и я надеюсь, что, оставшись одна, я смогу вновь ощутить это чувство.
За окошком гаснет подернутый смогом закат. Небо превратилось в покрывало из роз и лаванды. Смог – он такой. Он ядовит и, если верить Американскому онкологическому обществу, смертельно опасен. Но в правильном окружении и в нужный момент он может раскрасить мир волшебными красками, и ты забываешь обо всем. Сидишь и смотришь на эти цвета на восходе или на закате солнца, и у тебя напрочь вылетает из головы, что вещь, которая сотворила это чудо, медленно убивает тебя. Потом солнце поднимается выше, и ты начинаешь замечать неприглядную действительность. Но уже слишком поздно. Ты уже часами вдыхала этот мерзкий газ. Он внутри тебя. Он стал тобой. Вот так все и случается.
Может, мой роман с Робертом Дейдом такой же. Стремительный, яркий, сказочный… но теперь он убивает меня. Я утратила самообладание, а для меня, для всей моей жизни, самообладание – это кислород.
Я внимательно всматриваюсь в краски за окном, страстно желая, чтобы они никуда не делись. Что, если бы я никогда не встретила Дейва? Что, если бы я нашла эту любимую работу сама? Что, если бы я была свободна, когда встретила Роберта в Вегасе? Как бы тогда все обернулось? Начали бы мы встречаться, как обычные люди? Нет, в том, что касается Роберта Дейда, ничего обычного просто не существует. И все же мы могли бы стать парой. Я в этом абсолютно уверена. Мы бы стали путешествовать вместе: взбирались бы на пирамиды майя, занимались бы любовью в «Королевском отеле» Парижа, а за окнами сад Тюильри.
Но что-то от моих размышлений тянет заурядностью. Нет, мы могли бы поехать в Ниццу, в музей Марка Шагала, и снять концертный зал для частного представления. Не то чтобы музей на это обычно соглашался, но для монсеньора Дейда нет ничего невозможного.
Маленький оркестрик ждет нас на сцене, когда мы входим в зал, затопленный голубым светом, льющимся сквозь витражи. Пианист уже сидит за роялем, который был бы ничем не примечательным, если бы открытая крышка не явила взору любовников на серо-голубом фоне. Вокруг них столпились крестьяне, фигурки размером в четверть от главных героев. Они даже не пытаются соперничать с величием пары, но, кажется, купаются в исходящем от них тепле.
Роберт ведет меня между рядами пустых кресел, пока мы не оказываемся у самой сцены. Он отступает назад и протягивает мне руку ладонью вверх – общеизвестное приглашение, которое он сопровождает словами: «Потанцуете со мной?»
Я беру его за руку, и оркестр начинает играть. Басы такие низкие, что их вибрации проникают мне под кожу, а Роберт тем временем ведет меня в танце. Это вроде бы вальс, но в то же время и не вальс, а наш и только наш удивительный, уникальный танец. Я запрокидываю голову и смеюсь, кружась по комнате в объятиях голубого свечения и Роберта Дейда.
Но вот он останавливается прямо в центре площадки и с ленивой улыбкой сообщает мне, как я прекрасна. Я поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы, сначала легко, но потом его руки ложатся мне на затылок, и он прижимает меня к себе.
Музыка сливается с моим пульсом, и мы снова начинаем танцевать. Но на этот раз совсем другой танец. Наши рубашки летят на пол, когда соната кончается, увлекая нас в другую мелодию. За рубашками следует его ремень, моя юбка и все прочее, пока мы не танцуем абсолютно голые. Красный голубь на синем стекле, кажется, вот-вот спикирует на нас, когда его язык распахивает мои губы. Музыка бежит по венам, мы раскачиваемся. Я чувствую, как напрягается его естество. Музыканты словно не замечают нас; им не место в моих грезах. Они всего лишь музыкальное сопровождение к нашей страсти. И когда он укладывает меня на пол, когда я перекатываюсь на него, сажусь на него верхом и ощущаю внутри его пульсацию, я знаю, что в конечном счете есть только мы. Я медленно двигаюсь на нем, следуя ритму музыки.
У музыкантов есть сцена, у нас есть мы.
Руки Роберта ложатся на мою талию, ведут меня, управляют моими движениями так, чтобы я прочувствовала всю длину его копья внутри себя. Нарисованные воспоминания из юности Шагала падают с неба, когда Роберт садится. Он все еще внутри меня, а я сижу к нему лицом у него на коленях. Несколько секунд мы не шевелимся; просто пользуемся мгновением, чтобы осмыслить суть единения – единения наших тел, наших глаз, наших чувств.
И вот танец начинается заново. Я задыхаюсь, когда его бедра прижимаются ко мне, раскрывают меня, пока мне не начинает казаться, что внутри меня не только он, но и сама музыка, она растекается по телу, отдается в каждом нерве, заставляет сгорать от желания.
Одним решительным жестом он опрокидывает меня, и я льну к нему, когда он выходит только для того, чтобы снова рывком войти в меня и нежно поцеловать.
– Я люблю тебя, – говорит он, и я отвечаю ему тем же.
Он закидывает мою ногу себе на плечо.
– Следуй за мной, – шепчет он.
С этими словами он вновь входит в меня, и мой мир наполняется экстазом. Музыка, искусство, мужчина, который заставляет мое сердце неистово биться… все это несет меня к нирване, любовники Шагала кружатся в своем голубом свете, а я кричу, и мой крик эхом отдается от стен.
Его пот смешивается с моим потом, мои ноздри полны запахом секса…
И мы кончаем.
Он переворачивает меня на живот и опять входит в меня. Я вижу на полу отражение голубого – холодный контраст бушующего внутри алого пламени. Он проникает все глубже и глубже, его рука гладит меня по спине, вознося на вершину блаженства. И я снова кончаю, и слышу, как он тоже кричит. Мы вместе взлетаем в лазурные небеса концертного зала Шагала на крыльях музыки.
Мое имя у него на устах, именно его я слышу, когда он утыкается мне лбом в лопатки.
– Я люблю тебя, – повторяет он, когда музыканты переходят к более медленной мелодии.
И я знаю, что это правда.
Так же как знаю, что закат за моим окном красив.
Но, как и моя фантазия, он гаснет. Меня окружает тьма.
Дверь моего кабинета распахивается. Я не поворачиваюсь посмотреть, кто это. Я и так понимаю это по тому, какой тяжестью наливается кольцо у меня на пальце.
– Рабочий день закончен, – говорит Дейв, в его голосе сквозят новые жестокие нотки. – Собирайся. У меня есть планы.
