Текст книги "Горько-сладкая мелодия"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Аннотация

Клятвы – это только начало…

Для Натали быть женой самого востребованного рок–музыканта на планете имеет свои привилегии, но за последний год ей в полной мере пришлось столкнуться и с обратной стороной этой жизни.

И когда Истон вызывает её в Мексику – в то самое место, что когда–то вновь свело их, – на вторую годовщину медового месяца, Натали наполняется надеждой сократить дистанцию между ними... и озвучивает особую просьбу.

Просьбу, которая приводит их к целому дню, проведённому в изучении прошлого, в попытке представить себе всё их грядущее вместе.

Вскоре они понимают: чтобы сохранить то, что у них есть, им придётся заново открыть друг друга. И благодаря небольшому напоминанию от обоих родителей они осознают, что борьба за самое дорогое начинается после слов «Я согласен».

Переведено каналом: https://t.me/thesilentbookclub

Глава

1.

Натали

You Got Lucky – Tom Petty

Растянувшись на самом роскошном и огромном шезлонге за всю историю человечества, я прижимаюсь щекой к его краю, отказываясь от шикарного вида на лазурное море. Вместо этого я устремляю взгляд на кое–что получше – моего мужа. Облачённый лишь в пляжные шорты, он перебирает струны своей шестиструнки – подарка на вторую годовщину, который он распаковал всего несколько минут назад, когда мы наконец добрались до номера.

Его сообщение с просьбой встретиться в Мексике пришло меньше суток назад. К тому времени, как он добрался сюда, я уже была по грудь в океане, когда он неспешно вышел на пляж. Выглядя лучше, чем вообще позволительно, он направился прямо ко мне, приветствуя меня жадным поцелуем.

Мы провели последние три недели врозь из–за его графика записи, которая всегда проходит в Сиэтле, потому что каждый участник «Reverb» решил сделать Вашингтон своим домом.

Все, кроме Истона, который стал техасцем наполовину. В этом отношении мы строго следовали нашему плану. Мы построили роскошный дом на берегу залива в Сиэтле и ещё один – с нуля – на земле моих родителей в Остине.

В основном это сработало. Не могу отрицать, что более долгие периоды разлуки тяготят нас обоих. Пока что у нас получается, и мы продолжаем стараться. Хотя у меня и есть некоторая свобода в перемещениях, я не могу надолго оставлять свой проект «Austin Speak». Такова наша реальность, но сейчас, совсем ненадолго, мы живём в фантазии.

И хотя мы сейчас пребываем в той роскоши, о которой некоторые могут лишь мечтать, он – подлинная суть моих грёз. Просто Истон, чьё великолепное окружение совершенно не нужно. Едва я подумала об этом, сияющее обещание на моей левой руке поймало последние лучи заходящего солнца, подтверждая мою эгоистичную мысль – я самая счастливая женщина на свете.

Мой взгляд скользит от его загорелых босых ступней к мускулистым икрам, его стройной талии и широкой, идеально очерченной груди и бицепсам – поднимаясь выше, к его идеальному подбородку, длинным тёмным ресницам и иссиня–чёрным волосам. Мой муж – зрелище, от которого захватывает дух, и он весь мой. По крайней мере, на данный момент.

Шесть дней: ни сцены, ни вопящих фанатов, ни борьбы с персоналом за возможность вставить слово или за его внимание. Только мы.

Хотя пейзаж и отличается от того, что был в нашу первую совместную неделю, именно так мы и начали, или, вернее, столкнулись, с разумами, полными идей о нашем будущем и важных решений.

Мы сошлись в один из самых ключевых моментов нашей жизни. Истон был полон сомнений, на пороге новых возможностей, а я искала то, чего, как не осознавала, мне не хватало. Именно тогда мы создали самую прочную связь. Ту, что мы в итоге считали почти нерушимой. Но мы сломались – на тысячи осколков – лишь чтобы вновь собрать друг друга и то, что у нас было, скрепив это вторым обещанием навеки.

Я наслаждаюсь этим, надеясь вновь укрепить нашу связь за время, проведённое здесь, пока Истон начинает играть мелодию, которую я никогда не слышала, несомненно, погружённый в своё новое творение. Полная восхищения, с растущей жаждой, я просто смотрю, оценивая его красоту и гениальность – всю мощь его дара, явленную во всей красе. Его загар кажется мгновенным, полученным за те несколько часов на солнце, пока день начинает угасать, рассылая лучи оранжевого и розового вокруг редких облаков. Наблюдая за ним, я всё сильнее ощущаю потребность сократить расстояние между нами, пока он создает новую композицию, которую его фанаты наверняка полюбят.

Мои плечи расслабляются, стресс от поездки рассеивается теперь, когда он здесь, как и осознание того, что в моём доме всё под контролем. Вид Истона, такого безмятежного, погружает меня ещё глубже в сладостную дремоту.

Он продолжает перебирать струны гитары, пока в моём сознании мелькают воспоминания о последних двух годах нашего второго брака. Первый год был наполнен работой над его вторым альбомом, пока я осваивалась в роли главного редактора. Хотя он – сама суть успеха, он остаётся скромным и верен своему решению сохранять личную жизнь в тайне, делясь с фанатами лишь тем минимумом через свою музыку, чтобы их хоть как–то насытить. За последние несколько лет он поделился лишь крошечной частью своей записанной музыки, но благодаря его вечной музе, побуждающей его творить, он только пополнял её.

Из–за этого его второй альбом вышел гораздо раньше, чем кто–либо ожидал, и имел вдвое больший успех. Каждая песня, которой он поделился, нашла пристанище в сердцах и умах его фанатов и сделала его недосягаемым для некоторых, а ему ещё нет и тридцати. Релиз заставил фанатов жаждать тура – и с моего благословения – Истон осуществил его, утвердив своё место как рок–бога в глазах масс. К сожалению, в этом году мы оказались в схожих ссорах, что были в нашем первом браке, именно из–за этого.

Эти ссоры было немного легче переносить, потому что мы больше не скрывали наши отношения. По иронии судьбы, их отсутствие преподнесло нам целый новый набор препятствий – в основном для меня.

Его успех напоминает о себе в очередной раз – через танцующий мобильный телефон на столе, – уже в который раз с тех пор, как мы вернулись в наш номер. Кажется, невозмутимый, он игнорирует его, виртуозно перебирая струны.

Как раз когда мы оба начинаем погружаться в гул его гитары, он останавливается и поднимает свои великолепные, вдохновленные ореховые глаза на меня.

– Прости, детка.

– Что? Нет, Истон. Продолжай!

– Эта поездка только для нас.

– Я же говорила тебе давно, что никогда не буду отрывать тебя от этого процесса, особенно когда ты в самой гуще творчества. И я имела это в виду. Это было прекрасно. Занимайся своим делом, рок–звезда, и не трать ни секунды на мысли, что мне не нравится каждая минута этого.

– Музицирование, – поправляет он, как это часто делает, и его улыбка озаряет всё моё существо. – Всё ещё моя поклонница номер один?

– И первая тоже. Помни об этом. Всегда и навсегда.

– Как мне так чертовски повезло?

– Я как раз подумала о том же.

– Иди сюда, – бормочет он, с большой осторожностью убирая гитару на стоящий рядом столик, от чего я улыбаюсь. Он её обожает.

Он жестом зовёт меня к себе, его горящий взгляд скользит по мне, одетой лишь в золотой бикини–тангу. Мне пришлось переодеться из цельного купальника, пока он распаковывал гитару, потому что песок набился... повсюду. Смена одежды того стоила уже ради одного комфорта, но ещё больше – из–за его оценивающего взгляда.

– Не–а, – я выпячиваю грудь для его услады, – мне и тут слишком удобно. Ты уже пробовал этот шезлонг?

– Я сделаю так, что ты не пожалеешь.

– Знаю, что сделаешь, но здесь достаточно места для двоих.

– Поверь, для того, что я задумал, нам не понадобится дополнительное пространство.

– Заманчиво, но... не–а.

Мы смотрим друг на друга; тоска в его глазах полностью отражает мои чувства. Продержаться намного дольше будет невозможно. С ним – никогда. Я на секунду задумываюсь, прекращу ли я когда–нибудь хотеть его так, так сильно. Мы всего лишь несколько лет в браке – ну, в нашем втором браке, – но я чувствую ответ каждой клеточкой своего существа, как и люблю его каждой из них.

– И что же потребуется, миссис Краун?

– Не уверена... – я пожимаю плечами. – Может, я смогу придумать пару условий.

– Назови их, – горячо требует он.

Я насмешливо поднимаю бровь.

– Настроение торговаться?

– А почему нет? – Он откидывается назад, вступая в игру. – Назови.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – говорит он, положив ладони на колени.

– А если это что–то, что ты не захочешь мне дать?

– Думаю, мы оба знаем, что найдётся немного такого, что я бы тебе не отдал.

– Хм, а мне, наоборот, интересно узнать, что бы ты мне не отдал.

– Открытый брак, например. – Присутствующие в его тоне нотки собственности лишь разжигают меня сильнее.

– Взаимно. Но даже так, – я счастливо вздыхаю, – мне и здесь хорошо.

– Ладно. – Он встаёт, и его уверенная походка включается на полную, пока он подходит, наклоняется, оказываясь со мной на одном уровне. – Ты чертовски прекрасна, – бормочет он, проводя пальцем вдоль линии волос, чтобы убрать непослушную прядь с моего лица. – Ты же знаешь, что твои волосы со мной делают.

– Всё ещё? Ещё не устал от меня?

– Я ничего такого не говорил... – тянет он игриво, приседая передо мной, хватая мой безымянный палец и оставляя на нём быстрый поцелуй. – Нет. Этого никогда не случится, Красавица.

– Знаешь, это пройдёт. Однажды это тело станет всего лишь морщинистым, обвисшим сосудом, который будет мало напоминать ту женщину, на которой ты женился.

– Пусть будет так.

– И тогда появится какая–нибудь двадцатилетняя...

– ...и попросит, блять, автограф для своей матери, – легко заканчивает фразу Истон, проводя нежным пальцем по моей коже, и мурашки преследуют этот оставленный путь.

– Мой отец счастлив, возможно, даже счастливее, чем когда он был самым востребованным барабанщиком на планете и играл каждую ночь. Я думаю, это всё из–за моей матери... и я выбрал для себя так же мудро.

– Сын... – выпаливаю я своё требование, опьянённая его лаской, – ...или дочь.

Его глаза расширяются от шока, и я не могу винить его. У нас не было этого разговора почти год из–за всего, что произошло.

– Ты серьёзно?

– Я не хочу ничего большего. Я готова заводить с тобой детей прямо сейчас, Истон.

– Но газета, детка, ведь когда я дома, я едва могу заполучить тебя к ужину.

– Так я освобожу кабинет под детскую. Мы можем позволить себе помощь и всё равно активно участвовать в воспитании. Я думала об этом... много. Да, будет суматошно, но я хочу попробовать завести ребёнка. – Я прикладываю ладонь к его щеке. – Твоего ребёнка.

– Боже, ты действительно это хочешь? – Его лицо озаряется улыбкой, а моё сердце делает сальто.

– А ты хочешь...

Он обрывает мой вопрос своими губами и целует меня так нежно, что у меня наворачиваются слёзы. Его уговаривающий и нежный язык скользит рядом с моим. Мгновение спустя я открываюсь ему, пальцы ног сводит от наслаждения. Он резко обрывает поцелуй и с полным серьёзности взглядом смотрит на меня, поднимает меня с кресла, садится на моё место и укладывает меня сверху на себя.

Как только мы устраиваемся, стекло, окружающее наш балкон, загорается неоновым кобальтово–синим светом. Я ухмыляюсь, глядя на него сверху вниз.

– Думаешь, это знак?

– Возможно, – бормочет он, осыпая мою кожу поцелуями. – Или, возможно, ты проводишь слишком много времени с моей матерью.

Я отстраняюсь, чтобы оценить его выражение лица, несмотря на желание, которое быстро мной овладевает.

– Так ты и правда этого хочешь?

– Честно? Я всегда представлял себе дочь с твоими рыжими волосами и дерзким ротиком. – Его улыбка лишь растёт, и он мягко качает головой. – То есть, мне, конечно, настанет конец, но самым лучшим из возможных способов. Я хочу твою копию. – Его руки начинают массировать каждую часть моего тела, мои соски наливаются.

– Сколько ещё времени до того, как твои противозачаточные перестанут действовать?

– Это, в общем–то, и есть причина, по которой я говорю с тобой сейчас, прежде чем мы начнём пытаться.

Он хмурится.

– Я вроде как выбросила их, когда ты уехал в Сиэтл после моих последних месячных. Эм–м... так что мы вроде как в той самой фазе, когда, если бы ты сказал «да»...

Он прижимает мою ладонь к своему внушительной эрекции.

– У меня такой, блять, стояк, от осознания, что в следующий раз, когда я кончу, это будет, чтобы зачать в тебе ребёнка.

– Тогда не теряй времени.

Он замирает. – А что, если бы я сказал, что не готов?

Я пожимаю плечами. – В моей сумочке есть презервативы.

– Что, блять, ты сказала? – бормочет он, развязывая шнурок моего топа от бикини. – Не хочу снова становиться пещерным человеком...

– Да, конечно, не хочешь, – поддразниваю я.

Его улыбка исчезает лишь тогда, когда он сбрасывает ткань, чтобы захватить твёрдый сосок губами, добавляя к этому волшебный язык. Я стону в ответ, превращаясь в жидкость в его объятиях. Спустя несколько мучительных секунд я начинаю тереться о него.

– Истон, – бормочу я, в последний раз притягивая его взгляд к себе. – Правда? Ты тоже этого хочешь? Это действительно важное решение.

– Был бы так же счастлив, нет, блять, ещё счастливее, если бы ты сказала мне, что уже беременна. – Он берёт мою щёку в ладонь и позволяет мне ясно прочитать его чувства.

– Что ж, тогда хватит прелюдий и за работу.

Он насмешливо приподнимает бровь. – Эй, командир, мы бы уже вовсю этим занимались, если бы ты не настояла, чтобы я распаковал свой подарок. Возможно, я и уступаю этому требованию, но действовать мы будем по–моему.

Я запускаю руку в его шорты, и его член дёргается, когда я сжимаю его и жадно начинаю двигать рукой. – Да, это мы ещё посмотрим.

В ответ его глаза затуманиваются – его единственная подсказка. Секундой позже я отвлекла его своими руками и поцелуем настолько, что мне удалось развязать низ бикини, и теперь он свободно лежит на его бёдрах. Когда его блуждающие руки сжимают мою голую попку, его стон отдаётся вибрацией на моём языке.

– Подлая жена, – хрипло шепчет он, пока я двигаю бёдрами в такт ему, создавая восхитительное трение. Он снова берёт мой сосок в рот, нежно прикусывая его, и говорит, не выпуская: – Ещё нет.

– Истон, прошла целая вечность, – стону я, пока его руки покрывают меня, массируя, сжимая, лаская. В ответ я исследую его, проводя руками по его рельефной коже. Он продолжает дразнить меня, собирая мои мольбы о пощаде до полного своего удовлетворения.

Объявляя войну, я провожу своим влажным клитором более агрессивно вдоль ствола его идеального члена, пока он не хватает меня за бёдра, замедляя до ленивых движений. Мой разочарованный рык лишь вызывает у него тёмный смешок.

– Хватит играть со мной, – бормочу я, сердце колотится, потребность пылает во мне.

– Я хочу тебя прямо сейчас так же сильно, как и в первый раз, – бормочет он, глаза горят желанием, – разница в том, что теперь ты никуда не денешься. Так что, миссис Краун, я собираюсь не торопиться.

– Да, ну, можешь назвать ориентировочные сроки?

Я стону, когда он прижимает меня вниз и подаёт бёдрами вверх, головка его члена дразнит вход, как вдруг он останавливается. – Пошли. Я не хочу, чтобы длиннофокусные объективы засняли что–нибудь из этого. – Он стаскивает ближайшее полотенце со стула и укрывает меня, защищая, прежде чем поднять нас обоих.

– Слишком темно. Ты параноик.

– Мне плевать, – говорит он, переступая порог нашего номера, где белоснежные занавески танцуют на ветру, том самом, что доносит успокаивающий звук разбивающихся позади нас волн. Звук, что напоминает нам обоим, что на несколько дней мы – беглецы. Его следующие слова лишь подчёркивают это. – В этой поездке ты вся моя, Красавица, и никто, я имею в виду абсолютно никто, не увидит тебя в этом чёртовом бикини.

– Я почти надела его на пляж, – бормочу я в его шею.

– Рад, что ты этого не сделала. Не хотелось бы уже в первый день угодить за решётку.

Обвив его, я отстраняюсь и игриво качаю головой, надуваясь, когда он проходит мимо кровати.

– Истон! – визжу я в отчаянии, когда он заходит с нами в ванную и останавливается перед душем.

– Мы всё ещё в песке и масле, а я не хочу спать в них сегодня.

– Мы ополоснулись внизу... – я облизываю и сосу кожу под его ухом, пока он настраивает воду, – так где же спонтанность, рок–звезда?

– Музыкант, и мы скоро станем родителями, – его глаза загораются ещё ярче, когда он произносит это вслух, – нам нужно принимать верные решения.

Я кусаю его мочку уха, и он ругается.

– Детка, прекрати это дело, или я выпущу наш первый шанс на родительство на, блять, пол душа.

Я не могу сдержать смех, когда он ставит меня на ноги, но продолжает прижимать к себе, подставив руку под одну из шести лейок, чтобы проверить температуру воды. Не в силах вынести вид его возбуждения, я хватаю полотенце со стойки рядом и бросаю его на пол, чтобы смягчить удар, прежде чем опуститься на колени. Схватив его шорты, я жадно стаскиваю их и мгновенно принимаю его вглубь горла.

– Господи... блять! – сквозь зубы рычит Истон, его глаза наполнены смесью бешеного желания, прежде чем он впивается пальцами в мои волосы. Кожа головы слегка покалывает, я сжимаю челюсти вокруг его идеальной толщины, прищуриваюсь и сосу усерднее.

– Красавица, господи, – он задыхается, пока я жадно тяну его, не отрывая от него взгляда. – Ты злая, – упрекает он, массируя мои волосы, прежде чем провести пальцем по моим растянутым губам, что лишь подстёгивает меня продвинуться дальше.

Втянув щёки, я впиваюсь ногтями в его мускулистую задницу и притягиваю его так глубоко, как только могу, прежде чем отпустить с влажным звуком.

– Ещё несколько минут назад я была светом твоей жизни. – Плотно обхватив его основание, я начинаю облизывать его со всех сторон от корня до кончика, прежде чем обвить язык вокруг его толстой головки.

– Да, ну, я ничего не говорил о чистоте. – Он наклоняется, хватает меня за бицепсы и поднимает на ноги.

– Чёрт возьми, мужик, что жене нужно сделать, чтобы здесь забеременеть?

Его сражающая наповал улыбка возвращается с удвоенной силой, и на этот раз она сбивает меня с ног. Он искренне счастлив, и я не могу не ответить ему тем же. Он затаскивает меня в душ с горящими глазами и отдаёт первое распоряжение:

– Повернись. – Я с готовностью повинуюсь, и мои плечи бессильно опускаются, когда я чувствую, как его рука, полная шампуня, опускается на макушку, а пальцы начинают втирать его.

– Какого чёрта, Краун, ты тянешь время?

– Посмотри вниз.

Я смотрю и вижу лишь смесь песка и масла для загара, кружащуюся у наших ног.

– Откуда, чёрт возьми, всё это взялось?

– Одна из великих загадок жизни.

– Ладно, но поторопись, а?

– Моя жена так нуждается?

Он массирует мою кожу головы до тех пор, пока я не стону в ответ. Он снова усмехается.

– Похоже, что да.

– Я не жалуюсь, но...

Его смех раздаётся, прерывая меня.

– О, но ты сейчас...

– Неважно, не бери в голову.

– Ты слишком блять хорошо знаешь, что у тебя это не пройдёт.

– Ты подумаешь, что я жалуюсь, – пожимаю я плечами, – так что забудь.

– Натали, – в его голосе звучит предупреждение. Игнорируя его, я выдавливаю немного шампуня в свою ладонь и поднимаю руку, чтобы начать мыть его волосы. Спустя несколько секунд я не могу сдержать улыбку, когда на наших головах оказываются одинаковые шапки из пены.

– Нат, – подначивает он, пока я впиваюсь ногтями так, как ему нравится. Я скучала по этому, по простым вещам. Просыпаться с ним. Поджаривать его бекон до хруста по утрам, когда мне хотелось приготовить завтрак, потому что он предпочитает его очень хрустящим. Находить использованные напульсники в самых неожиданных местах. Проводить дни за покупкой картин и безделушек для одного из наших домов, которые отражали бы вкусы нас обоих.

Проводить ленивые дни, устраивая пикники в постели за просмотром сериала до тех пор, пока стриминговый сервис не выдаёт нам вопрос «ВСЁ ЕЩЁ СМОТРИТЕ?», который читается скорее как «ВСЁ ЕЩЁ СМОТРИТЕ, НЕУДАЧНИКИ? ВАМ НЕЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ?». Что заставляло нас смеяться. Я была избалована несколько месяцев до и после нашей свадьбы на Бали. Хотя мы оба в то время работали, Истон расчистил свой график достаточно, чтобы мы ненадолго обустроились в обоих домах. С тех пор у нас это получалось лишь урывками. Пока я это обдумываю, я чувствую его властный взгляд и останавливаю свои руки.

– Что?

– Говори, Красавица, – мягко подталкивает он. – Ты же знаешь, как я люблю наши разговоры в душе.

– Я как раз о том же подумала. Давненько не было.

Он хмурится.

– Не так уж и давно.

– Двадцать три дня, включая телефонный секс. Но если отбросить секс, мы не проводили много времени вместе уже несколько месяцев, Истон.

– Мы исправляем это прямо сейчас, блять, – хмурится он.

Я прикусываю губу и киваю.

– Чёрт возьми, что ещё?

– Я имею в виду, что мы очень заняты... прямо сейчас. Может быть...

– Что, блять? – Он убирает руки, и вся его оживлённость исчезает.

– Не расстраивайся...

– Тогда не предлагай мне, блять, весь мир в одном дыхании, чтобы забрать его в следующем.

– Истон, нет, не пойми это неправильно. Ты же знаешь, я люблю планировать.

Моё поспешное оправдание абсолютно ничего не делает, чтобы смягчить боль в его глазах, обиду, исходящую от него.

– Истон, пожалуйста, пойми, я не забираю свои слова назад... Я не хочу ссориться.

Он полностью отпускает меня и откидывает голову назад, чтобы сполоснуться.

– Что ж, ты только что, блять, начала одну.

– Нет, нет, пожалуйста, не злись. Я просто имею в виду... Я справлюсь, конечно.

Он поднимает брови, и в его ответе звучит сарказм. – О, правда? Хорошо, что у нашего ребёнка будет хотя бы один достойный родитель.

– Да брось. Я просто говорю, что для ребёнка, который нуждается в нас во всём, это покажется вечностью. Мы давно не разговаривали по–настоящему. Я просто хочу, чтобы мы...

Его выражение лица меняется до такой степени, что я понимаю: мы вступили на опасную территорию.

– Прости. Я знаю, что ты будешь прекрасным и заботливым отцом. Просто ты ещё и рок–звезда, и будут долгие отлучки, которых не избежать... Может, нам просто стоит об этом поговорить.

С этими словами он полностью закрывается и выходит из душа, оборачиваясь полотенцем. В отражении зеркала я вижу его потухший взгляд. Его выражение лица... яростное.

– Истон, пожалуйста, не злись. Это правда... Я просто говорю, что нам стоит обсудить это. Боже. Твой телефон не умолкает с тех пор, как мы приехали.

Игнорируя меня, он направляется к выходу.

– Истон! – зову я ему вслед, с волос, всё ещё полными пены, пытаясь быстро сполоснуть их. – Прости! Я не хотела всё испортить!

Он останавливается у выхода из ванной, его поза напряжённая, а тон – тот, что я редко слышала за всё наше совместное время, – когда он поднимает глаза, чтобы встретиться с моими в зеркале.

– Я не думаю... – одной лишь кислоты в этих трёх словах достаточно, чтобы я запаниковала. – Я не думаю, что когда–либо был так, блять, зол на тебя, как сейчас.

Он исчезает в спальне, пока моя паника переходит в турборежим. Неуверенная, смыла ли я всю пену, я выскакиваю из душа, торопливо вытираюсь и зову его.

К тому времени, как я добираюсь до спальни, он уже одет в мягкую футболку и свежие шорты и забирает с стола свою ключ–карту. Мной овладевает абсолютный ужас, я бросаюсь к нему, пытаясь остановить.

– Истон, мне так жаль. Я правда не...

– Не хотела предложить мне то, чего я хочу больше всего на свете, и вырвать это – попутно высказав мне.

– Я не знала, что ты так этого хочешь. Мы не обсуждали это с тех пор... как всё случилось, и я просто хотела немного обсудить это.

– Всё, о чём я тебе говорил, что случится.

– Знаю.

В дверь нашего номера стучат, он поворачивает голову, смотрит на неё, отказываясь смотреть на меня.

– Мой телефон вибрировал, потому что я пригнал сюда моих родителей, чтобы удивить тебя, потому что ты сказала, что скучаешь по ним. И твоих тоже. Они приехали несколько часов назад и хотели встретиться. Я ещё не был готов делиться тобой, но они остаются всего на несколько дней.

Словно нож в сердце.

– Боже, Истон. Прости. Мне так жаль. Пожалуйста, не уходи злым.

Не удостоив меня взглядом или признания, Истон подходит к двери, когда раздаётся второй стук, и открывает её.

– Привет, – приветствует он глухим, совершенно опустошённым голосом, – Как вы, Нейт?

Наступает долгая пауза, пока папа считывает его настроение.

– Хорошо, Истон. А где моя девочка? Всё в порядке?

Я поднимаю голос, чтобы попытаться спасти лицо.

– Я только что из душа, папочка. Я не одета! Мы встретимся с тобой и мамой внизу в ресторане, хорошо? Я так рада, что вы здесь. Просто дай мне несколько минут.

– Хорошо, – отвечает папа с подозрительным тоном, который, я уверена, лишь усилился после ещё нескольких мучительных секунд молчания.

– Я провожу вас вниз, – предлагает Истон, пока я тихо произношу его имя в знак протеста. Зная, что он меня слышал, он выходит из комнаты, и щелчок закрывающейся за ним двери утверждает мою судьбу.

Я только что ранила своего мужа немыслимым образом. И что хуже – я не уверена, что он когда–либо простит меня за это.