Текст книги "Star Wars: Байки из кантины Мос Айсли"

Автор книги: Кевин Джей Андерсон

Соавторы: Дженнифер Роберсон,Дэвид Бишоф,Дэниел Моран
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

– Прости, я тут намусорил.

Кореллианин небрежно швырнул на барную стойку монету. Обычно Вухер тут же прихлопывал деньги мясистой ладонью, но сейчас шок от увиденного был слишком велик, чтобы он подумал о деньгах. На столе лежал… Гридо, родианец-охотник. Вернее, то, что им было когда-то, а сейчас – дымящейся кучей.

Гридо, мертвый как корабельная заклепка.

Почему-то Вухер чувствовал удовлетворение. Перемешивание реальности и мечты. По спине пробежал холодок, как будто он сам спускал курок, смотрел, как разряд пронизывает этого назойливого, вонючего…

Должно быть, этот процесс открыл разум бармена Вселенской мудрости.

Дроид… тот старый, напуганный дроид…

– Накхар!!!

– Вы видели? Видели? Я бы сказал, Чалмуну надо отбирать оружие при входе! Я бы…

– Ты бы пошел и постерег тело, Накхар.

Крошка-помощник замер с раскрытой пастью.

– Ради меня. У меня есть одно неотложное дело, но я скоро вернусь. А ты не позволяй сдвинуть труп родианца даже на миллиметр. И не подпускай к нему йавов, понял?

– Да, но полиция…

– Пусть осматривают, но о том, кто его застрелил, молчи! И не давай увезти тело от имени Чалмуна. Теперь труп наша собственность.

– А вы сами… а куда вы?

– Спасать!

* * *

Среди мусорных баков дроида не было.

Вухер забеспокоился. Дроид сказал, что пробудет здесь до ночи…

Бармен изучил песок под ногами. Следы! Свежие, недавние, ведущие в переулок. Не думая ни о самозащите, ни об опасности, бармен устремился на поиски. Дроида следовало спасти.

Он шел по следу, и земля рассказывала ему историю. Следы дроида. Вухер снял с пояса свою дубинку, а через секунду услышал возбужденное чириканье и свист: разговор дроида и его нового владельца. Прижавшись к стене как можно плотнее, спасатель заглянул за угол. Так и есть, вон они!

Он должен поторопиться.

Без колебаний бармен Вухер выскочил из убежища, побежал за йавом и что есть сил прогулялся дубинкой по его капюшону. Тюк!Коротышка повалился мешком на землю. Бармен торопливо оттащил мусорщика подальше в аллею; за ним тянулся тоненький кровавый след. Затем Вухер исследовал дроида и обнаружил блокиратор. Бармен вытащил его и запустил вслед йаву. Дроид ожил.

– Господин! Вы спасли меня! Вырвали меня из рук алчных врагов!

– Это верно, Ц2-Р4.

– Должно быть вам сменили сердце. Я знал, я знал, я же чувствовал, что в вашей груди бьется сердце из чистого золота! Вот почему я рискнул показаться вам на глаза. О, как это чудесно! О нашей встрече можно сложить замечательные поэмы! Очерствевшая душа, изменившаяся к лучшему. Благодарю вас, добрый человек! Благодарю вас!

– Да не за что, Ц2-Р4,– заулыбался Вухер. – Но давай не будем торчать здесь без дела, в городе полно йавов. Давай-ка вернемся в безопасное место.

– О, сегодня мне светят счастливые звезды! Господин, вы возродили во мне веру в чистоту человечьей души! Видите ли, мы, дроиды, хоть и созданы из металла, но наделены сознанием, а следовательно, и душевностью.

– Философию обсудим позже, а сначала нам надо поскорее убраться отсюда, – задушевно произнес бармен. – Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

– Но вы уже все сделали, добрый господин. Вот он я, считавший себя наинесчастнейшей душой в Мос Айсли, но и мне отыскалось местечко в чистом человеческом сердце!

– Я отведу тебя в кантину, – сказал Вухер. – И спрячу в подвале, там нет детекторов.

– О! – воскликнул дроид. – О, я вкушаю молоко человеческой доброты!

– О! – повторил за ним бармен с кривой ухмылкой. – Молока-то мне сегодня как раз и не хочется…

* * *

Капелька эликсира, драгоценный камень обещания.

Кап.

Разумеется, обычная боль. Что поделать, расплата за несовместимость физиологий. И все-таки Вухер стоически терпел, даже радостно, в ожидании новостей от вкусовых сосочков. Трепещущие ноздри уже донесли щекочущий аромат. Вокруг неожиданно все затрепетало.

О да! Да! Нечто новое!

Он уловил оттенок бергамии!

Даже лучше, нечто более… и тут мысль ударила ему в голову с силой небольшой булавы.

Привкус не-человека в сочетании со спайсом и грязегрибами.

Он свалился со стула.

– Хозяин! – возопил Ц2-Р4.– Хозяин! Что с вами?

Вухер задрожал.

Затем содрогнулся.

Затем встал с глуповатой ухмылкой от уха до уха.

– Ух ты!!!

Он взглянул на реторту, наполовину заполненную эликсиром. Остальная часть все еще булькала в змеевиках аппарата.

– Это даже лучше, чем я надеялся, – заявил он. – Это тот самый напиток, который стоит подать самому Джаббе Хатту!

– Джаббе Хатту, хозяин? – переспросил дроид. – А разве он не глава здешнего преступного мира?

* * *

– Чепуха, – сказал Вухер. – Его очерняют недруги. Он станет не только моим благодетелем, но и твоим.

– Воистину!

– Да. Разумеется. Мы возьмемся за это дело вдвоем, Ц2-Р4. Сначала поговорим с Джаббой Хаттом.

А затем отряхнем жалкую пыль этой жалкой планеты со своих ног… и колес. Слава, Ц2, нас ждет слава!

Ц2-Р4 стоял в самом центре алькова, а под новым устройством у него на боку находилась бутылка, уже полная изумрудно-зеленой жидкости. Всего несколько капель ее достаточно, чтобы вывести ликер Джаббы на новые и величественные горизонты. Вухер, биоалхимик высшего класса, способен теперь предоставить хатту много-много дней счастья.

Из пасти дроида еще торчала зеленая пупырчатая нога не-человека, Ц2 не сумел заглотить ее в один присест. А на колышке на стене красовался новый обитатель биоалхимической лаборатории Вухера: голова родианца Гридо. Накхар выдержал настоящую схватку с йавами из-за тела, а Вухеру пришлось расплатиться дармовой выпивкой, но дело того стоило.

– За твои феромоны, Гридо! – провозгласил бармен тост. – Тот кореллианин оказал величайшую услугу вашим женщинам и тебе лично!

Голова ответила пустым взглядом.

– Должен сообщить, что этот экземпляр весьма жесткий, – сказал дроид. – Боюсь, что мне следует заточить заново перемалыватель.

– Для тебя ничего не жаль, – подмигнул ему Вухер. – Поверь мне, ты присутствуешь при начале замечательной дружбы!

Ибо с этого дня и вовеки бармен Вухер стал абсолютно по-новому смотреть на дроидов.

Барбара Хэмбли
Ночная лилия
Байка любовников

[7]7
  © Евгения Чеховская, перевод, 2009


[Закрыть]

– Сожалею, мадам, – казенным тоном произнес Фелтиперн Тревагг и закрыл расчетную программу на мониторе. – Заплатите, и мы не отключим вам воду. Отменить налог я не могу, его установил не я.

Тут он беззастенчиво соврал, так как именно он подал предложение городскому префекту Мос Айсли о том, что водную пошлину следует поднять на двадцать пять процентов. Фелтиперн потер чувствительные конические рожки на голове и поморщился, стараясь не слушать беспрерывное нытье женщины-модбрек. Она не смогла бы выплатить и прежнюю сумму, так что ее стенания не имеют никакого смысла. Главное – теперь он сможет купить у нее дом через посредников всего за несколько тысяч кредиток. Пары дней без еды и воды будет достаточно, чтобы она приняла даже такие деньги с благодарностью. А потом можно будет зарабатывать на сдаче комнат. Разумеется, если префект не прослышит об этом дельце и не подсуетится раньше.

Отчаяние немолодой уже модбрек вызывало растущее раздражение. Будь на ее месте готал, возможно, в Фелтиперне проснулась бы непривычная ему жалость, как к существу одной с ним расы. Но модбреков, по его личному убеждению, можно было причислить к разумным существам лишь с большой натяжкой. Полупрозрачные эфемерные существа, безволосые, будто слизняки. Разве что на недооформленной голове у них росли невероятно пышные небесного цвета гривы. Громадные глаза, крошечные рты и носы на заостренных бледных лицах. Фу. Эта женщина и ее дочери излучали волны тревоги, от которой чесался скальп и звенело в ушах.

– Мадам, – со вздохом нетерпения прервал очередную мольбу Тревагг, – я вам не отец. И не работник благотворительной организации. У вас уже двухмесячный долг. Вы знали, что не сможете заплатить, но ни вы сами, ни ваши дочери не потрудились найти прилично оплачиваемую работу. Нужно было обратиться к семье или благотворителям до того, как ситуация пришла в плачевное состояние.

Он нажал кнопку вызова на панели внутренней связи. Явился мелкий служащий управления, человек в помятой униформе, и выпроводил троих женщин за дверь. Как отзвук неприятного запаха, Тревагг уловил жалость, которую служащий испытывал к просительницам, и даже примесь какого-то интереса. Отвратительно! Как можно считать этих бесплотных созданий физически привлекательными? Впрочем, люди и сами-то не верх совершенства. Полное отсутствие способности передавать эмоциональные волны, нет резких переходов от силы к слабости и обратно, какие необходимы, чтобы доставить истинное удовольствие. Как только они умудряются размножаться?..

Тревагг пожал плечами и повернулся к столу, намереваясь набрать номер на видеофоне. Но остановился на первых трех цифрах. Он услышал за спиной шаги, почувствовал тепло живого тела – не близко, на пороге, – и уловил человеческий спектр эмоций. Знакомое электромагнитное поле: пожаловал не кто иной, как Предне Балу, помощник начальника охраны Мос Айсли. Как дымную тьму, Тревагг ощутил его истощение и острый укол омерзения.

– Скажи, что ты не дал ей еще месяц, – усталым хрипловатым голосом потребовал Балу.

Жар двух солнц Татуина, похоже, давно выжег в нем так необходимые охотнику свирепость и энтузиазм. Тревагг презирал его.

– У нее уже было два, – безразлично сказал он. – Импорт воды дорогое удовольствие.

На черном экране приемника мелькнуло сообщение: «пвлокам 1130». Готал шевельнул пальцем, и изображение растворилось в небытии. Тревагг развернулся в кресле лицом к Балу, оглядел его. Крупный человек, на покатых плечах которого висит давно не глаженная темно-синяя форма. Волосы черные, глаза тоже, но уже серебрится жалкая щетина, которую люди по недоразумению называют бородой. Голова вытянутая. Фелтиперн никогда не мог смотреть на людей без презрения и иронии. Не спасало и знание, что у них есть другие органы чувств вместо рогов на голове. Тревагг много лет работал на просторах космических линий – охотником за головами, имперским телохранителем, в службе корабельной безопасности, – но так и не смог привыкнуть к глупому виду тех, кого природа не наделила достойными рожками. На Антаре IV все знали, что размер рогов не влияет на способность воспринимать эмоциональные колебания, но те готалы, чьи рожки развились плохо, прибегали к искусственным. Ну как можно уважать существо, у которого рогов нет вообще?

– Будь готов со своими помощниками завтра отключить подачу воды в ее жилище.

Балу поджал губы, но кивнул.

– Я ухожу, – добавил Тревагг. – Вернусь через час.

* * *

Проход по рынку Мос Айсли всегда наполнял Фелтиперна ощущением сродни опьянению. Охотнику по воспитанию и по крови, ему очень скоро стало скучно на должности налогового инспектора. Ее превозносили как возможность получить большие деньги, но оказалась она лишь немногим лучше простейшей канцелярской рутины. И все же он чуял, что заработать здесь можно.

На рынке Мос Айсли в Фелтиперне закипала кровь охотника.

На обжигающем ветру хлопали навесы. Те, что были сделаны из дорогого покрытия, отбрасывали черные прямоугольники густой тени. Дешевые, из хлопка и мешковины, выкрашивали лица прохожих в синие и красные полосы. Во всех углах здесь были воткнуты жаровни на солнечных батареях. Так предприимчивые йавы или випхиды зарабатывали деньги на продаже котлет и просто мяса бант. Отовсюду доносилось резкое шипение – мясо жарили весь день в одном и том же топленом жиру. Существа со всей Галактики бродили среди теней этого импровизированного лабиринта. Жуликоватый на вид дуро демонстрировал паре любопытных туристов-людей нитки матовых «песчаных жемчужин» и обожженное солнцем синее стекло. Почти нагая танцовщица-гаморреанка исполняла танец живота на желтом полосатом коврике. Нашлись и зрители – двое суллустиан; их раса, в числе многих других, позволяла считать гаморреан привлекательными.

Но весь этот шум, вся пестрота меркли перед ощущением опасности, которое пропитывало рынок насквозь. Чужая настороженность и непрерывная бдительность ощущались Треваггом как вино, в которое добавили наркотик. Каждый раз на такой прогулке он думал, не вернуться ли на имперскую службу и вновь заняться охотой. Но, как всегда, он внимательно смотрел вокруг и видел, сколь многие здесь были одеты в рванье или потрепанные, не первой свежести костюмы для путешествий в пустыне. Тогда он проводил пальцами по своей новой куртке из темно-зеленой юлра-замши, по идеально сидящим брюкам, сшитым на заказ… И раздумывал. Состояния он пока себе не сделал, но уже заработал немного.

И возможность еще придет. Уже пришла.

Сердце забилось сильнее при воспоминании о ментальном излучении, которое Тревагг ощутил две недели назад на этом самом месте. Оставалось лишь быть охотником и терпеливо сидеть в засаде. Шанс всей жизни Фелтиперна уже пришел однажды и, если подождать, придет снова.

* * *

Пилокам, тщедушный старик, вечно одетый в длинное грязного цвета тряпье и кричащий рыжий шарф, с неослабляемым оптимизмом год за годом торговал вразнос фруктовыми соками и горячими овощными котлетами. Со всех сторон его окружало безудержное пиршество из ребрышек дюбаков и жутко вкусных мясных пирогов. Но он оставался верен себе – ни сахара, ни соли, ни искусственных добавок, ни покупателей. Уж на что настойчив Джабба Хатт, но и тот прекратил попытки забрать себе процент из несуществующей прибыли. Рядом с палаткой «Здоровая пища Пилокама» Тревагга ждал посредник Джаббы, громадный тучный суллустианин по имени Юб Вегну.

Вегну небрежно опирался на прилавок и поедал засахаренный пкнеб, явно купленный не у Пилокама; густой сок стекал по объемистому подбородку. Тревагг взял на ближайшем лотке сахарный колобок на палочке и присоединился к Вегну. Оба точно знали, что у «Здоровой пищи» никто не прервет их разговор.

– Мне нужны посредничество и ссуда, – монотонно проскрежетал Тревагг. – Выполнение через три дня. Полная секретность. Из всех доходов от сделки десять процентов Джаббе.

Они немного поспорили о проценте. Вегну жаждал знать сущность сделки. Тревагг отлично понимал, что стоит хоть слову дойти до префекта или кого-нибудь еще на имперской службе – а он знал нескольких таких в Мос Айсли, – и все дело уйдет в чужие руки еще до того, как вдовая модбрек решится на продажу. После недолгих препирательств готал получил гарантии секретности (уж какие были), но взамен уступил еще четыре процента. К его огорчению, получалось, что если так пойдет дальше, он сможет вернуть вложенные деньги только через год.

– Значит, все? – слизывая с пальцев остатки карамели и жира, уточнил суллустианин.

Тревагг колебался, и посредник, видя нерешительность, с интересом склонил голову набок в ожидании. Он чуял, каким интересным обещало стать дело.

– Не совсем…

Не было нужды оглядывать рынок, Фелтиперн запомнил то звенящее, пробирающее насквозь чувство, которое охватило его две недели назад. Сейчас его не было. И неизвестно, когда еще тот – то существо, что вызвало ощущение, снова явится в Мос Айсли. Но нужно быть готовым.

– Мне понадобится посредник для еще одной сделки, – неохотно произнес он.

– Для чего?

– Не могу сказать, – Фелтиперн поднял руку, усмиряя негодование Вегну. – Пока не могу. Но мне нужен кто-то, кто мог бы сделать кое-что вместо меня в ситуации, действие в которой, будь там я, посчитали бы обязанностью имперского служащего.

– Ага… – суллустианин оперся на прилавок всем весом, и тот затрещал под его массивной тушей. – Но будет ли вознагражден гражданский, который выполнит такое действие?

– Хорошо вознагражден, – сказал Тревагг; пульс участился при мысли о том, насколько хорошо. – И задача в пределах твоих, так сказать, способностей.

– Сколько?

– Двадцать процентов.

– Фу-у…

– Двадцать пять, – поправился Тревагг. – Пять процентов за полную и нерушимую секретность до завершения дела.

– Насчет тебя?

– Да. И еще насчет… природы задачи.

* * *

Несколько минут спустя Тревагг порывисто шагал сквозь слепящую череду теней и открытых жгучему свету двух солнц пятачков обратно к управлению. Природа задачи… самая тонкая деталь во всем замысле. Все просто: нужно дать знать имперскому моффу сектора, что здесь появился кое-кто… некто, кого ищут уже очень давно. Две недели назад здесь, на рынке, в грязи он обнаружил сверкающий драгоценный камень. Ментальная вибрация, словно аромат дорогих духов, который, почувствовав единожды, уже невозможно не узнать при любых обстоятельствах. Самое трудное в этом деле, разумеется, не дать посреднику забрать себе эту драгоценность – кусочек информации, имя. Потребуются все меры предосторожности, чтобы получить награду. Ибо награда за это существо могла стать основой для настоящего богатства.

Проходя по рынку две недели назад, он ощутил ни с чем не сравнимые флюиды, что исходят от мастера-джедая.

* * *

– Вас хочет видеть дама, – сообщил операционист из соседней кабинки, когда Тревагг вернулся на работу.

После раскаленной печи полуденной улицы префектура казалась полутемной и блаженно прохладной пещерой. Пока еще солнечные дефлекторы на крыше справлялись, перегрузка у них наступит часа через два-три. Попадать сюда после того, что творится снаружи, было бы даже приятно, если бы не полки, заваленные ящиками с дата-дисками, выпирающие из раздутых коробок пожелтевшие канцелярские листы, если бы не почти физически ощутимая атмосфера поражения, мрачных надежд и мелких дрязг.

Недолго осталось мириться с этим зданием,утешал себя Тревагг. Не место здесь охотнику, не место истинному готалу. Нужно лишь подождать до поры, когда он выйдет на настоящую охоту, схватит истинную добычу. До поры, когда он сможет предоставить Империи сведения об этом джедае, кем бы тот ни был.

Джедай не был проезжим. Тревагг хорошо помнил необычные ощущения, которые он вызывал: особое гудение в рожках, как будто кто-то поет басом. Когда-то давно ему говорили, что это признак концентрации неизвестной Великой силы, магии джедаев. И когда Фелтиперн потерял то ощущение, он немедленно отправился в порт и удостоверился, что ни один корабль не покинул планету за последние несколько часов. У него, налогового инспектора, был доступ к спискам пассажиров, и он лично проверил каждого путника. Увы, за две недели блужданий по Мос Айсли ни разу не случилось ничего подобного. Значит, джедай живет на планете, но не в городе. Например, приходил на рынок за покупками.

Тревагг – охотник. Он подождет.

Его мысли были заняты предвкушением охоты, а вовсе не нудной посетительницей, кем бы она ни была, когда он переступил порог своего кабинета – и влюбился.

Ее флюиды переполняли комнату и заставляли трепетать еще до того, как она повернулась на звук шагов Тревагга. Головокружительная, пьянящая смесь нежного тепла, почти ощутимого на коже спектрального ореола хрупкой беззащитности – словно едва распустившийся розоватый цветок, – и непорочной, неосознанной сексуальности, которая чуть не сбила Фелтиперна с ног. Дама повернулась, подняла белую дымчатую вуаль. От чуждой прелести этого лица у готала перехватило дыхание. Он не знал ее расы, но такие пустяки не волновали его. Кожа голубовато-серая, как прозрачные сумерки в пустыне, обтягивала гордый выступ скул, за обладание которыми любая женщина на Антаре убила бы кого угодно. Тройной их ряд плавно перетекал в тонкий подбородок. Изящный изгиб щупалец надо ртом приковал к себе взгляд Тревагга. Готал всегда считал их изумительной чертой тех рас, что были наделены ими. Даже завидовал родианцам. В глазах, зеленых, будто молодая трава, блестела робость – как у скального кролика, слишком напуганного, чтобы бежать от идущего охотника. Длинные густые ресницы, прекрасные брови. Но то, что располагалось над бровями, очаровало Фелтиперна больше всего. Полускрытые вуалью, на голове поднимались четыре безупречной формы рожка. Крошечные, гладкие – они словно желали прикосновения мужской руки, дыхания мужских губ.

Тревагг на мгновение подумал, что они не могли быть настоящими. Женщина не была готалом, всего лишь кем-то из скудоумных и полуразумных низших рас… Но великолепной имитации было достаточно.

Он хотел ее. Сильно.

– Господин… – ее голос срывался, но обладал красивыми, ровными тонами, как низкозвучная флейта. – Господин, вы должны помочь. Мне сказали обратиться к вам.

Ее трехпалые руки – тонкие, изысканные – не отпускали вуаль, которую незнакомка положила на стол. Как будто полупрозрачная ткань оставалась единственной защитой.

Тревагг без раздумий начал:

– Что угодно… – поймал себя и быстро поправился: – Все, что в моих силах, чтобы помочь вам, госпожа. Что произошло?

– Меня высадили, – скорбь и страх не только звучали в ее голосе, они накатывали шквалом. – Сказали, что-то не так с моими бумагами. Налог на проезд…

Тревагг знал все об этом налоге. Его тоже выдумал он и направил предложение префекту.

– Мне… пришлось экономить на всем, чтобы навестить сестру на планете Кона. Я… моя семья небогата. И теперь я потеряла место на «Телливарской деве». Но если я заплачу налог, мне не хватит денег, чтобы вернуться к матери на Х’немтхе.

Название ее родной планеты вышло похожим на легкое, едва слышное чихание, невероятно очаровательное. Ментальная вибрация ее горя напоминала вкус крови, смешанной с медом.

– Дорогая моя…

– М’иийоум Онитх, – подсказала она. – М’иийоум это белый цветок, что распускается в благоприятный сезон, когда все три луны льют на землю свет. Ночная лилия.

– А я Фелтиперн Тревагг, имперское должностное лицо. Моя дорогая Ночная лилия, я немедленно займусь вашим делом. К громадному моему сожалению, не могу предложить вам более удобное помещение для ожидания – этот город в целом не слишком приятен. Я вернусь очень скоро, вы и заметить не успеете мое отсутствие.

* * *

Балу сидел в общем зале. Он водрузил ботинки на стол и пил газировку из запотевшей бутылки. Жара душила и его. Тем не менее он с интересом наблюдал, как готал закрывает дверь.

– Верни девчонке ее место, Тревагг, – крякнул он. – На что тебе семьдесят пять кредиток? Поторопишься, успеешь поймать «Телли» до отлета.

Фелтиперн перегнулся через него и нажал кнопку. На экран выскочило расписание. В отличие от многих готалов Тревагг быстро научился справляться с компьютерами, когда на них поставили достаточную защиту от излучения. Итак, «Телливарская дева» уйдет в два часа пополудни. Ее капитан пунктуален.

Но часа не хватит!

– Тревагг! – голос офицера заставил его замереть возле двери.

Фелтиперн повернулся, по большей части из желания законно потратить время. Пришлось бы идти очень-очень медленно, чтобы пропустить отлет «Телливарской девы».

– Ты охотник. Слышал когда-нибудь о Великой силе?

Тревагг похолодел. Сумел выдавить лишь:

– Нет.

– Считается, что это магическое поле… – Балу недоверчиво покачал головой. – Говорят, в старые времена им обладали джедаи.

Он ткнул пальцем в имперскую листовку, пришпиленную к бесцветной стене за его спиной. Листовка обещала пятьдесят тысяч кредиток за «любого члена так называемого Ордена джедаев». Десять тысяч за информацию, которая может привести к поимке оного. Если, конечно, ловить и сообщать не входило в служебные обязанности. Тогда проявившая бдительность и героизм личность получала лишь установленную зарплату и хвалебное письмо от моффа.

– До меня доходили слухи, что джедаев видели на Татуине, – продолжил Балу. – Я присматривал за лотком Пилокама. Почему бы джедаю не появиться именно там? Кто-то же должен пить этот его травяной чай. Но мне интересно, не довелось ли тебе столкнуться с чем-нибудь интересным?

– Только с тем, что продает Пилокам, – проворчал Тревагг и вышел стремительнее, чем намеревался.

Все равно пришлось очень сильно медлить по дороге, чтобы достичь девятого причала слишком поздно и не суметь остановить уход «Телливарской девы».

Ночная лилия была поражена, когда Тревагг повел ее на обед в «Фонтанный дворик», единственное заведение в Мос Айсли, которое хоть немного походило на хороший ресторан. Оно занимало один из обширных каменных дворцов с прихотливой лепниной, какие были популярны когда-то в городе. Отражающие солнечные экраны закрывали многочисленные дворики, где среди экзотических растений, окруженные плиткой, словно сделанной из драгоценных камней, играли фонтаны. Заведение, конечно, было небольшим и рассчитанным, в основном, на туристов. Но М’иийоум и была туристкой, а потому пришла в восхищение. Джабба – владелец заведения – хвастался, что нет в Галактике такого кулинарного изыска, который не смог бы приготовить его личный шеф-повар, Порцеллус. Тот работал в «Фонтанном дворике» несколько часов, которые оставались свободными от приготовления громадных трапез для жирного хатта. Порцеллус знал, что будет скормлен любимому питомцу Джаббы – ранкору, – если хозяину наскучит его стряпня. Поэтому он был очень изобретательным поваром. Он даже гордился своей работой.

Нежное филе новорожденного рососпинника под соусом из маринованных бутонов с печеночным паштетом – ничего лучше Тревагг не ел в жизни. А когда Ночная лилия, скромно потупив взгляд, сообщила, что девственницам в ее народе дозволены только фрукты и овощи, Порцеллус превзошел сам себя. Он подал четыре перемены блюд из ягод липана и меда, крутонов из сушеных магикоттов и псибары, запеченный фелбар под острым сливочным соусом и потрясающий хлебный пудинг на десерт. И разумеется, много вина.

– Ничто не чересчур дорого для тебя, красавица, – ответил Тревагг на тихий протест из-за стоимости. – И ничто не чересчур хорошо. Выпей еще, дорогая.

Когда Фелтиперн получит награду, он точно возьмет себе повара, который может вот так приготовить рососпинника.

– Разве ты не понимаешь, что нас свела судьба? Она пришла в виде дурацкого правила, которое создали из корысти должностные лица.

Он взял ее руки в свои, наслаждаясь тем, как от прикосновения твердеют узелки на обратной стороне ладони, погладил мягкую кожу.

– Разве ты не понимаешь, что я чувствую к тебе? Что я ощутил в тот момент, когда переступил порог, когда услышал твой голос.

В тот момент он ощутил в ней лучшую добычу, самую красивую победу, которой нужно добиться непременно.

Она отвернулась в смущении. Серебристым, похожим на змейку, острым язычком слизнула остатки пудинга. Ее спутник нашел это движение невыносимо сексуальным и тут же поддался самым буйным фантазиям. Он не был уверен, какие ощущения следует транслировать, чтобы убедить ее в переполнявшем его желании. У нее не было отработанной до совершенства чувствительности готалов. Возможно, она была не способна почувствовать что бы то ни было и опиралась лишь на слова. Судя по разговору, она либо происходила из едва разумной расы, либо была невероятно глупа. В любом случае Треваггу не было дела до женских мыслей и желаний. Он дотронулся до ее щеки и с наслаждением ощутил под ладонью изящный изгиб скул. Девчонку переполняла робость, но уже расцветало изумление, сияющее возбуждение, восхищение.

– Разве ты не понимаешь, что нужна мне?

– Ты предлагаешь… брак? – она уставилась на него, пораженная, ошеломленная, почти уже готовая сдаться.

Он мягко ткнулся носом в ее висок и подумал, насколько же она глупа. Но он затащит ее в постель еще до захода солнц.

* * *

– Тревагг, оставь ты девчонку в покое, – Балу говорил тихо, чтобы не слышала Ночная лилия, которую оставили в общем зале.

Офицер службы безопасности торчал, сгорбившись, в двери клетушки готала, пока тот производил денежный перевод и искал информацию о билетах на «Звездный лебедь», который уйдет завтра утром. По мнению Фелтиперна, меньшее, что он мог сделать, это обеспечить девушке вылет с Татуина – третьим классом, разумеется, – куда она пожелает. К тому же после того, как он ее получит, незачем ей будет болтаться здесь. Да еще и с вбитым в голову расчетом, что он женится на безмозглой пришлой цыпочке, как бы хороша она ни была в постели.

– Оставить в покое?

Не веря своим ушам, Тревагг обернулся к человеку. Он тоже говорил тихо, чтобы не услышала Ночная лилия. Та сидела за пустым столом, склонив голову в робком восторге, и играла кончиками полуопущенной вуали.

– Ты сам видишь эту… сладкую малышку и говоришь мне оставить ее в покое?

Балу обернулся, чтобы рассмотреть ее. По температуре и отзвуку сердцебиения Тревагг понял, что собеседник находит девушку не более привлекательной, чем йава, и его охватило раздражение, отвращение перед лицом полной бесчувственности людей.

– Тревагг, – рассудительно сказал офицер, – большинство рас и цивилизаций изгоняют тех, у кого рождаются дети-гибриды. Если ты находишь ее привлекательной, наверное, у вас достаточная совместимость, чтобы обеспечить ей ребенка. Ее жизнь пойдет к сарлакку.

Фелтиперн издал резкий короткий смешок.

– Поверить не могу! Ты стоишь от нее в двух метрах и говоришь мне о совместимости? У тебя что, вообще нет половых желез?! Если бы она беспокоилась о своей жизни, не поехала бы по Галактике в этой своей вуальке.

Офицер предупреждающе положил ладонь на плечо Тревагга, и тот ошеломленно замолчал. Балу редко выказывал заботу хоть о чем-нибудь, но сейчас в темных глазах была угроза.

– Ну, хорошо. Я свожу ее на прогулку, вот и все, – терпеливо пообещал готал. – Если она откажет, я не стану настаивать.

Но после трех бокалов в кантине Мос Айсли, когда он вернулся в офис и взял Ночную лилию под руку, не похоже было, что она собирается ответить отказом. И неважно, обещал он ей брак или нет.

* * *

– Не верю своему счастью, – ворковала девчонка, когда они шли по пылающей, как начищенная медь, пыльной улице. – Неужели ты действительно любишь меня так сильно, что готов жениться? Мужчины моего вида… боятся такого обязательства. Боятся отдать все ради любви.

– Ваши мужчины глупцы, – рыкнул Тревагг, упиваясь головокружительным ароматом ее сексуальности.

Он не стал говорить, что то же самое думает и об их женщинах. Оглянулся на тень от зданий через улицу и успел заметить грязные одежды и яркий рыжий шарф… Пилокам, продавец здоровой пищи. Направляется к управлению. Кусочки мозаики сложились воедино. Балу знал. Пилокам видел джедая. Готал пришел в крайнее раздражение.

Он уже сказал Ночной лилии, что купил для нее билет на «Звездный лебедь». Она тогда повисла на нем и, заглядывая в глаза, спросила, взял ли он билет и себе, чтобы отправиться вместе с ней на Х’немтхе и сочетаться там браком со всеми церемониями на гордость матери и зависть сестер. Тревагг отделался обещанием прилететь через несколько дней.

– Ты же знаешь, я должностное лицо на службе Империи. Я не могу все бросить так сразу.

Но все шло к тому, что отвязаться от нее окончательно не удастся.