Текст книги "Рыцарь для английской леди"

Автор книги: Кэтрин Марч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Фальк д'Арк прибыл не один. С ним были шестеро: его белобрысый оруженосец и пятеро воинов его личной дружины. Джулия принесла кожаную коробку с лечебными средствами и, поставив у очага, открыла.

– Не здесь, дочка. Пусть он сначала поест, потом мы отведем его наверх. А ты пока пойди и все приготовь. Нам понадобится горячая вода, полотно, чтобы почистить рану. И еще скажи его оруженосцу, чтобы принес для него чистую одежду, та, что на нем, мокрая и грязная.

– Но, мама…

– Иди!

Фальк улыбнулся.

– Да-да, иди, жена. Жди меня в нашей спальне. И выгони этого пса во двор, мне не нравится, как он скалится на меня.

Джулия почувствовала, как к ее лицу прилила кровь, а сердце забилось как бешеное. Она, молча, подошла к Кенворду, погладила его по черной голове и прошептала Альфреду, чтобы привязал его в кухне. Не глядя на мужа, Джулия вышла из холла и поднялась наверх. В спальне она села за стол, на котором лежали ее пергамент, перья и чернила, и стала смотреть, как служанки волокут лохань, а потом слуги притаскивают в ведрах горячую воду и выливают в нее, пока она не наполнилась до половины.

Пришла мать, посмотрела, все ли в порядке, приказала Эдвину подбросить поленьев в очаг и убрать из комнаты свою походную койку. Забрав свой гребень и четки, леди Фредесвайд сказала:

– Эдвин будет спать в холле с мужчинами, пора ему стать взрослым. А я перейду в комнату твоих братьев, она им больше не нужна. Эта же спальня по праву принадлежит новому господину и его жене.

– Ох, мама! – Джулия стиснула руки, с трудом удерживая рвущиеся из груди рыдания.

– Тихо, успокойся! Твоя постель готова, Джулия. Веди себя хорошо, не опозорь дом своего отца. Не подобает жене грубить мужу!

– Как вы можете так говорить?! Вы, в самом деле, думаете, что я ему сдамся?! Чужаку, который неизвестно откуда взялся?!

– Вымой его, полечи его раны, одень его. То, что может последовать за этим, – обязанность жены. Помни, Джулия, мы полностью зависим от него, так что нам же лучше, если твой муж будет в хорошем настроении.

– Я не продамся этому… этому ублюдку!

– Тшш, тихо! – Леди Фредесвайд боязливо оглянулась, услышав шаги и голоса в коридоре. – Он идет.

– Не бросайте меня! Прошу вас, мама! Умоляю!

Мать вздохнула.

– Я помогу тебе раздеть его и помыть, но… – она перешла на шепот, – он воин и мужчина, а эти люди падки на женщин. Он скоро захочет остаться с тобой наедине.

Джулия вцепилась ей в руку, увидев входящего Фалька с его оруженосцем. Леди Фредесвайд вырвала руку и засуетилась, поправляя то и это, пока Фальк шел к лохани и остановился у горящего очага.

Как всегда, он взял все в свои руки.

– Оставьте нас, – сказал он резко, глядя на Джулию. – По-моему, моя жена не настолько юна, чтобы не суметь поухаживать за своим мужем. Или я ошибаюсь?

– Нет, милорд, но…

– Идите!

Фальк отстегнул меч и подал его оруженосцу, в нерешительности стоящему рядом с леди Фредесвайд, служанками и Ульриком. Фальк коротко хохотнул.

– Это что? Бунт? Мы женаты уже два месяца, а еще и ночи не провели вместе. – Он перешел на учтивый тон. – Надеюсь, никто не станет возражать, если мы попросим оставить нас одних.

Последовал шум шагов, потом хлопнула дверь – остались недвижно застывшая Джулия… и он.

– Ну вот, так гораздо лучше. Тихо. Давай, жена, помоги мне раздеться.

Джулия, как слепая, двинулась к нему, наткнулась на ведро и упала. Фальк подскочил к ней и, ухватив за талию, поднял. Мгновение он держал ее на весу, прижав к груди. Джулия словно окаменела, боясь даже дышать.

– Мало же ты мне доверяешь, если так пугаешься. Не бойся, я не швырну тебя на постель и не наброшусь на тебя такой грязный и немытый.

Он поставил Джулию на ноги, и она, молча, стала развязывать, расстегивать и отбрасывать в сторону его одежду. Она старалась смотреть не на него, а на свои пальцы, дотрагивавшиеся до гладкой желтоватой кожи, под которой прощупывались твердые мускулы. Тут и там были шрамы, а по левой ноге тянулись два глубоких пореза, так, что было тяжело даже снять кожаную штанину. Краем глаза Джулия заметила, как Фальк поморщился, когда она осторожно отделила ее, ощущая под ладонью жесткие волоски.

– Вы можете… снять белье и садиться в ванну. – Джулия отвернулась и, подобрав с пола плохо пахнущие вещи, сложила у двери, чтобы завтра постирать. Она не поворачивалась, пока не услышала плеск воды, потом подошла и села на табурет.

Фальк охнул и передернул плечами.

– Господи! Вода ужас, какая горячая!

– Подлить холодной?

– Не надо. Помой меня. И голову, она так чешется.

Джулия взяла брусок драгоценного лавандового мыла, засучила рукава, наклонившись, зачерпнула горстями воды и вылила ему на голову. Его плечи, на удивление широкие и мощные, покрылись гусиной кожей. Джулия стала мыть ему волосы. В комнате слышался лишь легкий плеск воды да потрескивание дров в очаге.

Фальк глубоко вздохнул и погрузился глубже в воду.

– Почти как в раю. – Его взгляд скользнул к кровати. – Этой ночью я буду спать в постели в первый раз с того дня, как покинул Нормандию.

Джулия невольно сжала кулаки. Ей ужасно хотелось ударить его, но воспоминание о болезненных ударах мужских кулаков было слишком живо в памяти, и она удержалась. Вместо этого она взяла льняной квадратный лоскут, окунула в воду, намылила и стала тереть Фальку спину, плечи, грудь.

Она отметила про себя негустую шерсть у него на груди, сужающуюся в полоску к поясу и уходящую по животу вниз, в воду. Ее рука двигалась кругами все ниже, но как только она коснулась живота, Фальк выпрямился и схватил ее за тонкое запястье.

– Хватит.

Он знал, что стоит только поддаться требованиям своего тела, как он тут же бросит Джулию на пол и возьмет прежде, чем вода высохнет у него на спине.

Джулия бросила тряпку в лохань и пошла, поискать частый гребень. Найдя, она вернулась и медленно и осторожно стала расчесывать ему волосы, пока не счесала все мыло. После этого она подняла ведро с холодной водой и без всякого предупреждения вылила ему на голову. В ответ раздались громкие ругательства. Джулия быстро отступила назад и протянула ему полотенце. Затем взяла со стола баночку с целебной мазью.

– Садитесь вот на этот стул, я смажу ваши раны.

Джулия смотрела из-под ресниц, как он, ступив на пол, вытерся и, обмотав полотенце вокруг пояса, сел на табурет. Открыв банку, Джулия взяла немного мази на пальцы и помазала небольшой порез у него на плече, потом зашла ему за спину, где у него были целых три пореза и большая ссадина, перешла направо и помазала сбитый локоть. Опустившись на колени между его ногами, она отодвинула влажное полотенце, обнажив две более серьезные раны на левой ноге. Над очагом кипела в котелке вода с целебным снадобьем, оставленная Гитой. Джулия осторожно полила кипятком на чистую тряпочку.

– Будет больно, – сказала она и прижала дымящийся лоскут к покрытой коркой ране на бедре Фалька.

Он с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Прекрати, женщина!

– Надо же, какие вы храбрые, норманнские рыцари, – с насмешкой проворчала Джулия.

Фальк что-то пробурчал и расслабился. Джулия отняла лоскут вместе с коркой и положила смягчающую мазь на открытую рану. То же самое она проделала с глубоким порезом на голени.

– Вот и все, – сказала она, наконец, вставая. – Думаю, жить будете.

– Не так быстро, женушка. – Фальк обхватил Джулию за талию и усадил к себе на колени. – Есть еще кое-что, что можешь дать мне только ты.

Его рука скользнула ей за шею и, взяв за затылок, приблизила ее голову к нему, а сам он наклонился и стал ее целовать в губы. Джулия застыла неподвижно, на миг, закрыв глаза, но когда ощутила его горячий язык, со всей силой оттолкнула его и подалась назад.

– Нет! Я не могу!

– Ты прекрасно знаешь, что неизбежно должно произойти этой ночью, – проговорил он вкрадчиво. – Как морю не помешать бить волнами о берег, так и ты не можешь помешать мне сделать тебя своей женой.

– Я тебе не жена! – Джулия хотела соскочить на пол, но он не дал, крепко держа ее за талию.

– Мы законно повенчаны по христианскому обычаю и высокому соизволению Вильгельма, короля Англии.

– Ха! Уильям никакой не король!

– Завтра, в Рождество, он будет коронован в Вестминстерском аббатстве.

Джулия тихо ахнула, неотрывно глядя на Фалька.

– Ну… тогда… я не люблю вас! Я презираю вас! Я ненавижу вас! Я не подчинюсь вам, норманн, никогда!

– Я не прошу у тебя любви, англичанка, небось, с ней хлопот не оберешься.

– Ах ты! – Джулия в бешенстве замахнулась и ударила Фалька по щеке.

Он выдержал удар без единого слова, потом улыбнулся и сказал:

– Мне нравится, с какой страстью ты ненавидишь.

С этими словами он еще глубже запустил пальцы в волосы Джулии, заставив ее придвинуться еще ближе, и впился в губы. На нее накатила слабость, закружилась голова, а губы, вместо того чтобы сурово сжаться, почему-то предательски поддались бесцеремонному нажиму чужих, мужских губ. Джулия вздрогнула, бросив баночку с мазью на пол, она почти бессознательно прижала руку к его небритой щеке, ощущая пальцами жесткую щетину.

Фальк развязал завязки на вороте ее платья, и она слабо вскрикнула, почувствовав холод на обнажившейся груди, и сразу же – горячее прикосновение его руки. Джулия попыталась сбросить руку, но он был сильнее, и как она, ни старалась, рука его не дрогнула. Пальцы его нащупали сосок и стали ласково гладить его. Внезапно он поднял голову, оторвавшись от ее вспухших губ, и хрипло произнес:

– Разденься.

Джулия залилась краской. Первым ее желанием было сказать что-то резкое, отказаться, но, наткнувшись на его взгляд, она поняла, что все бесполезно.

– Позвольте мне сначала встать.

Фальк разжал руки, и Джулия неуверенно встала на ноги, высматривая какой-нибудь темный угол, где можно раздеться, однако он остановил ее, схватив за подол платья.

– Здесь, миледи, у меня нет настроения гоняться за вами по комнате.

Стараясь оттянуть время, Джулия сняла туфли и носки, стоя на одной, потом на другой ноге, но упорно стараясь не опираться о колено Фалька. Потом она спустила с плеч платье, стащила его с бедер. Оно упало на пол, и Джулия осталась в одной рубашке, робко глядя на не сводящего с нее глаз мужчину. Дрожащая рука Джулии замерла у плеча, не решаясь снять последнее, что прикрывало ее наготу.

– Подойди. – Фальк обнял ее за талию, притянув к себе, спустил с ее плеч лямки рубашки, являя взору ее маленькие белые груди с розовыми сосками. Рубашка упала, смявшись, к ее ногам.

Джулия, опустив глаза, увидела, как рядом с ней упало полотенце Фалька, и краска стыда волной спустилась с ее лица вниз по шее. Фальк снова усадил ее себе на колени. Джулия дрожала, точно в лихорадке. Какое-то время он ласкал ей рукой грудь, а потом наклонил голову и приник губами к соску, водя по нему языком.

– Твоя кожа бела, как снег, а твои рыжие волосы как огонь. Ты лед и пламя. Растай для меня, моя маленькая жена, – пробормотал он, приподнимая голову.

Он раздвинул ей колени и, бормоча что-то успокоительное, положил руку на вожделенное место мягкого женского тела, которого так давно не касался. И встал, не отпуская от себя Джулию. Она вскрикнула, потеряв опору под ногами, и обхватила руками его шею. Фальк отнес ее на кровать и положил. Постель показалась Джулии очень холодной, но это длилось лишь мгновение, потому что он, горячий, лег на нее сверху. Джулия изо всех сил старалась взять себя в руки, и это стоило ей такого напряжения, что на лбу выступила испарина.

Когда он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, Джулия резко ударила его по губам. Он был так поражен внезапным переходом от покорности к непослушанию, что в ответ хлопнул ладонью ее по щеке, не больно, но достаточно чувствительно, так, что Джулия даже вскрикнула.

– Вы ударили меня!

– А ты ударила меня два раза.

– Но вы мужчина, такова ваша доля – принимать удары.

– А ты женщина, и твой долг – спать с мужем. А теперь хватит глупостей, я не хочу делать тебе больно. Но клянусь всем святым, моя жена не останется девственницей до рассвета.

– Я ни за что тебе не подчинюсь, – выпалила Джулия.

– Ну, тогда ты не оставляешь мне выбора. Я все равно получу свое.

Он шире раздвинул ей ноги коленом, и Джулия закрыла глаза, чтобы не смотреть на его красивое лицо и черные глаза, потому что один-единственный взгляд мог ослабить ее решимость, и она сдалась бы ему, словно какая-нибудь глупая служанка. Она будет лежать точно неживая, ему не удастся одурачить ее.

Фальк хотел еще немного поласкать жену, чтобы подготовить к тому, что ее ждало, однако, взглянув на ее каменное лицо, почувствовав ее неживое напряжение, понял, что это бесполезно. Уж лучше покончить со всем разом. Со стоном, чувствуя, как от острого наслаждения он весь покрывается гусиной кожей, Фальк двинулся вперед.

Джулия лежала, крепко сжав зубы, полная решимости не закричать, как бы больно ей ни было. Она вдыхала его запах, потому что ее нос был прижат к основанию его шеи. Стоит ей чуть повернуть голову, и она коснется губами его кожи. Нет! Она не смогла сдержать короткого вскрика, когда острая боль пронзила ее насквозь и она почувствовала что-то внутри себя. И только в этот момент до нее дошло, что отныне она всегда будет принадлежать этому человеку, их жизни неразделимы.

Фальк почувствовал, как тело под ним расслабилось, посмотрел в лицо жены, на ее закрытые глаза, на ярко-красные губы, слегка вспухшие от его поцелуев, и медленно начал двигаться.

Кровать заскрипела и затряслась, когда ритм участился. Наконец он издал громкий возглас и упал на грудь Джулии, хрипло, натужно дыша ей в ухо. Потом приподнялся на локте и посмотрел ей в лицо. Она не открыла глаз, тогда он осторожно высвободился и, когда Джулия повернулась на бок, посмотрел на простыню, хотя и так уже знал, что она была девственницей. Знаки были там, где и положено, – несколько капель крови на белом полотне. Довольный, он лег на спину, прикрыв рукой глаза. После испытанного наслаждения Фальк чувствовал приятную слабость. Он услышал, как Джулия отодвинулась от него подальше, повернулся на бок и уснул.

Глава пятая

Издалека донесся приглушенный колокольный звон, напомнив Джулии о том, что сегодня Рождественская ночь. Она долго лежала, прислушиваясь к дыханию человека, вытянувшегося рядом с ней, мужчины, который был ее мужем. Он дышал глубоко и ровно. Джулия села и спустила ноги на пол. На мгновение в глазах у нее помутилось от внезапной дурноты. Оглянувшись через плечо, она убедилась, что муж спит.

Медленно, вздрагивая от любого звука, Джулия подошла к очагу и собрала с пола свои вещи. Нет, нельзя идти в божий дом, не вымывшись после того, что случилось. Торопливо, поминутно оглядываясь на кровать, она вымылась и только после этого стала одеваться.

Свечи у Джулии не было, пришлось идти по коридору и потом вниз по винтовой лестнице к часовне в полной темноте, на ощупь. Когда она вошла, там собрались уже почти все домочадцы. Они дружно обернулись и уставились на нее.

Леди Фредесвайд сразу заметила лихорадочный блеск глаз дочери, ее густой румянец и растрепанные волосы. Она, молча, протянула к ней руки, и Джулия с облегчением припала к ее пышной груди.

Отец Амброз читал по-латыни молитвы, а Джулия смотрела по сторонам так, словно никогда не видела все это прежде. Все изменилось, особенно она сама! У нее до сих пор саднило между ногами, груди как будто набухли, губы потрескались.

После мессы, когда все стали расходиться, леди Фредесвайд опустилась на колени рядом с Джулией перед алтарем, якобы чтобы помолиться вместе с ней в первую Рождественскую ночь без лорда Осберта. Но как только они остались одни, мать обняла Джулию и прижала ее к себе, дожидаясь, пока та выплачется.

– Что тебя мучает, дочка? – спросила леди Фредесвайд, гладя Джулию по голове. – Можно подумать, что… – и вдруг в ее глазах мелькнуло понимание. – Да ведь ты до сих пор была девственницей, я угадала?

– Да, мама, – сквозь рыдания ответила Джулия. – А насчет простыни с пятнами крови, так он просто порезал себе палец, сказал, он не хочет насильничать над своей женой.

– Ох, Джулия! – проговорила леди Фредесвайд, еще теснее прижимая к себе дочь. – Какое счастье, что тебе попался такой заботливый муж. Мало найдется мужчин, которые не воспользовались бы случаем, даже не думая о том, что поступают дурно.

– Но он тоже так поступил! Почему вы мне не сказали, что будет так ужасно!

Мать растерянно поморгала, не находя ответа.

– Не нами это заведено, дитя мое. Он твой муж, а ты его жена, так неужели ты думала, что останешься навсегда девственницей?

– Нет.

– Ты сопротивлялась?

– Нет. Он говорил о каком-то удовольствии, но что-то я его не почувствовала.

– И не почувствуешь, пока будешь скована страхом и гневом. В следующий раз, – голос матери опустился до шепота, – не напрягайся, лежи тихо и спокойно. Тогда будет легче.

– Ну, уж нет! Я больше с ним не лягу! Ни за что! – вспыхнула Джулия. – Позвольте мне спать с вами в комнате братцев, мама.

– Нет, – решительно заявила леди Фредесвайд. – Этим ты только рассердишь его, а мы пока не знаем, что он за человек.

В конце концов, мать уговорила Джулию вернуться к себе в комнату и хорошенько выспаться, а утром все станет ей казаться не таким мрачным. Джулия неохотно пошла обратно в спальню.

Огонь в очаге угасал, она подложила несколько поленьев, неторопливо разделась, оставшись в рубашке, и аккуратно сложила вещи на стул. Потом на цыпочках пересекла комнату и легла на высокую кровать, на которой спала столько ночей и значительная часть которой была занята ныне длинным мускулистым телом мужчины, и вдобавок норманна.

Джулия долго лежала без сна, слушая его сонное сопение. Потом глаза ее закрылись, и она, наконец, уснула.

Среди ночи она внезапно проснулась от собственного крика и села. Фальк тоже проснулся, повернулся к ней в темноте и тихо спросил, что случилось.

– Ничего, – ответила Джулия, ложась, – просто плохой сон.

Фальк почувствовал, что она дрожит. Дрова прогорели, в комнате стало холодно, а он во сне перетянул на себя почти все одеяло.

– Придвинься ко мне, – шепнул он.

– Зачем? – в ее голосе звучало подозрение.

Фальк вздохнул.

– Я согрею тебя и прогоню твой дурной сон. Так обычно делают мужья.

– Да ну! Ты удивляешь меня, норманн.

– Правда, англичанка? – Фальк перекатился к ней, потянул и прижал ее к себе. Фальк был весь горячий, и Джулия начала согреваться.

Они долго лежали так, не говоря ни слова, и лишь неровное дыхание выдавало усилия каждого держать себя в руках. Фальк лежал и думал, откуда на ней взялась рубашка. Ему помнилось, что прежде рубашки на ней не было, и еще – что он причинил ей боль. Но с этим ничего нельзя было поделать. Он вел себя максимально осторожно и бережно, как это требуется с девственницей. Она что же, совсем юная, если не знает, что происходит между мужчиной и женщиной? Вроде бы не очень, разговаривает вполне разумно, но… такая тоненькая, и груди такие маленькие и нежные. Сколько же ей лет?

– Скажи-ка, жена, сколько тебе лет?

– Что? – В тусклом лунном свете он увидел, как она подняла голову и смотрит на него. – Сколько мне лет? Двадцать два.

Он удивился.

– Да ты не такая уж и юная, могла бы уже понимать, чего мужчина хочет от женщины.

– Правда? – Джулия пожала плечами. А действительно, почему она ничего не знала? – Ты лучше скажи мне, муж, откуда я могла узнать про это?

– Что? – Фальк в недоумении смотрел на Джулию.

– Насколько я знаю, – ядовитым тоном продолжала Джулия, – Девушка должна быть чистой и невинной до самой брачной ночи. А когда эта ночь наступает, от нее требуют, чтобы она знала хитрости опытной шлюхи. Что, есть какой-то особый манускрипт, в котором я могла вычитать это? Может, монахи держат его на специальной полке под буквой «Б»?

Фальк заметил смех в ее глазах и ямочку на щеке.

– А что это за буква «Б»?

– Блуд, сир, что же еще? – сказала Джулия с невинным видом.

– О! – Он кашлянул. – Я виноват и прошу прощения, если… сделал тебе больно. – Он задумчиво помолчал, поглаживая ее гладкое плечо. – Есть один секрет, который ты должна узнать, малышка, потому что, даст Бог, у нас с тобой впереди долгая супружеская жизнь. И для нас обоих будет лучше, если мы проведем ее без лишних страданий.

Он дотронулся рукой до пушистого треугольника внизу ее живота, но она резко ударила по ней.

– е трогай меня!

– Я просто хотел показать…

– Нет!

– Клянусь, я не стану… я только пальцами…

– Нет, норманн! У меня там все болит. Не надо!

Джулия сжала ноги и вцепилась обеими руками в его запястье. Несколько сконфуженный, он отдернул руку. Никогда еще женщина не отказывала ему, наоборот, все были только рады. Он чувствовал, как она вздрагивает, и слышал, как сопит носом.

– Ладно, успокойся. Я не настолько бессердечен, чтобы приставать к тебе сегодня. Я же вижу, что ты… в потрясении. Я наблюдал подобное у молодых рыцарей после их первого боя. Насмотрятся на кровь и вывернутые кишки, потом плачут, их рвет. Может быть, с девственницей происходит что-то похожее, ведь это тоже своего рода рана, да и кровь была. Хотя ты и не очень молода, тебе многому надо поучиться.

С этими словами он повернулся к Джулии спиной, и вскоре она поняла по его ровному дыханию, что он спит. Джулия еще долго лежала, глядя, как приподнимается и опускается его плечо в такт дыханию. Она не могла решить, хотел ли он ее утешить или обидеть тем, что сказал.

В Фоксборне существовал обычай дарить друг другу подарки между утренней мессой и обедом. Джулия спустилась в холл в своем лучшем платье из зеленого бархата с расшитым золотыми нитями поясом. Ее расчесанные волосы блестели, и пахло от нее чистотой и лавандовым мылом. В обеих руках она несла подарки, которые готовила целый год. Те, что были приготовлены для отца и братьев, остались в сундуке.

Фальк стоял с кубком в руке и смотрел, как она вручает подарки матери и юному Эдвину; даже слуги не остались без подарков. Не было ничего только для него, ее мужа.

Сам он привез подарки для жены и тещи, не подумав о слугах. Зато привезенные им из Лондона припасы заполнили опустевшую кладовую, и еще он пообещал выставить для всех мех с бургундским вином. Этельред и служанки суетливо носились по залу, готовя праздник, какого в Фоксборне никогда еще не было.

Средь этого оживления Фальк подошел к Джулии и, вручив ей небольшой кожаный мешочек, наклонился и, поцеловав в обе щеки, сказал:

– Счастливого Рождества, милая жена.

Джулию покоробило от звучавшей в его голосе фамильярности и от многозначительных взглядов, которые бросали на нее служанки и норманны. Она застыла на месте, глядя на мешочек такими глазами, словно из него вот-вот выползет змея и укусит ее. Неловкое молчание прервала леди Фредесвайд:

– Мне очень жаль, что мы не приготовили подарка для вас, сэр, но я уверена, что Джулия исправит этот промах.

Фальк вежливо улыбнулся, отвесил поклон и устремил взгляд на застывшую фигуру жены.

Неохотно, чувствуя, как мать тычет ее пальцем в спину, Джулия развязала мешочек и высыпала его содержимое на ладонь. Это были две вещи: золотое кольцо – венчальное – и изящное серебряное ожерелье с янтарем.

Не успела она решить, что с ними делать, как темные, поцарапанные пальцы Фалька взяли с ее ладони кольцо. Взяв ее левую руку, он надел его на безымянный палец. Ожерелье Фальк тут же надел Джулии на шею и стал неторопливо застегивать, глядя на ее шею. Джулия вспыхнула и покраснела с головы до ног: он утвердил свои права на нее, и все это видели.

За столом Фальк вел себя деликатно, предложил Джулии первой ветчины и гуся с доски, лежавшей перед ними, ловко отрезав для нее лучший кусок своим ножом с серебряной чеканкой. Он не брызгал слюной, не набрасывался с жадностью на еду, не чавкал и не рыгал, не ковырял пальцем в зубах и не заговаривал с полным ртом.

Сидя между леди Фредесвайд и Джулией, Фальк решил, пользуясь моментом, кое-что разузнать. Его интересовало все: сколько вилланов в Фоксборне и что они выращивают, какова площадь земель и что на них произрастает, сколько в поместье скота и какого. Фальк спросил о соседях и ближайших городах, о местном священнике отце Амброзе, о Джулии.

– Любопытно узнать, – начал он, разделав жареного каплуна и деля мясо между собой и Джулией, – почему ваша дочь до двадцати двух лет не вышла замуж?

– Мой муж, – ответила леди Фредесвайд после долгой паузы, – Был трудным человеком. Он не пожелал дать за дочерью достойного приданого, которое могло бы привлечь приличного жениха. К тому же Джулия своевольна, да и цвет ее волос не всем нравится.

Фальк окинул Джулию оценивающим взглядом, словно кобылу.

– Да, цвет волос необычен, но его не назовешь неприятным, а что касается ее худобы, то это пройдет, надо лишь родить одного-двух младенцев.

Джулия со стуком поставила свой кубок и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но мать ударила ее ногой под столом, и она проглотила заготовленные слова. В конце концов, подумала она, сегодня Рождество, надо постараться провести его мирно. Да, нелегко быть женой, но надо вести себя осторожно, чтобы не рассердить норманна, иначе его гнев может обернуться бедой для всех обитателей замка.

День прошел с песнями, танцами и веселыми рассказами. Еды было наготовлено в избытке, и было так приятно сидеть с полным желудком у горящего очага в хорошей компании. Когда пришла пора ложиться спать и Фальк с Джулией пошли наверх, у Джулии дрожали колени от страха, но где-то в уголке души таилось приятное волнение. Она, молча, разделась, но рубашку снимать не стала, легла в ней. Фальк ничего на это не сказал. Джулия лежала, напряженная, как струна, сложив руки на груди, и ожидала своей участи.

Фальк разделся и, пряча улыбку, посмотрел на Джулию. Решив ничего не говорить насчет мучениц, от которых в постели никакого толку, он забрался под одеяло и, лежа на боку, стал пристально смотреть на профиль жены, пока та не повернула голову и не взглянула на него, вопросительно подняв брови. Он, не говоря ни слова, поманил ее пальцем. Пришлось сделать это несколько раз, пока она не повиновалась и не придвинулась к нему. Тогда он нежно поцеловал ее в губы и, шепнув: «Покойной ночи, милая жена», перевернулся на другой бок и тут же заснул. Джулия подавила вздох. Нет, ну какие же мужчины эгоисты.

– Покойной ночи, муж, – сердито проговорила она и, повернувшись к нему спиной, тоже погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Назавтра они обедали, когда за дверью послышались шум, сердитые крики и собачий лай, и несколько норманнских солдат втащили в холл двух людей со связанными руками.

Холл наполнился грязной руганью. Джулия с ужасом увидела своего брата Рэндала, которого волокли два солдата-анжуйца, и следом – пропавшего Вулфнота.

Злобные глаза, глядя из-под шапки грязных, нечесаных рыжих волос, остановились на Джулии.

– Вы только посмотрите на нее! – закричал Рэндал. – Норманнская шлюха ест из руки норманнского бастарда!

Фальк, не отрывая взгляда от стола, достал яблоко, ткнув в него ножом, и стал спокойно разрезать его на дольки.

– Кто это? – спросил он невозмутимым тоном.

– Это мой… мой брат, – шепотом ответила Джулия.

Фальк нахмурился и наклонился к ней поближе, не расслышав, что она сказала.

– Кто?

И снова Джулия ответила, с трудом выговаривая слова. Ее колени под столом дрожали. Она боялась не Рэндала, а того, что сейчас будет с ним.

Фальк прожевал яблоко и сказал, обращаясь к командиру своей гвардии:

– Повесьте его.

– Нет! – Джулия ухватила Фалька за рукав. – Вы не можете повесить человека, который не сделал вам ничего плохого. Вы его не знаете и даже не взглянули на него ни разу!

– Не сделал ничего плохого? – повторил Фальк, поворачивая голову и глядя в глаза Джулии. – Значит, ты признаешься в своей великой любви к этому братцу?

– Он мой родственник.

– И ты любишь его так же, как любишь, например, мать?

Фальк откинулся на спинку стула, глядя на Джулию. Лицо ее было бледно, а на щеках горели красные пятна.

– Я не нуждаюсь в ее защите, норманн! – прокричал Рэндал. – Пусть я лучше буду повешен, чем меня станет защищать эта грязная потаскуха, раздвинувшая ноги для такой свиньи, как ты!

Фальк с такой стремительностью вскочил на ноги и перемахнул через стол, что никто не успел опомниться. Кончик его кинжала быстро нашел путь к горлу Рэндала, прикрытого свалявшейся бородой.

– Что-то ты, сакс, слишком много хвастаешься для труса, который предпочел насиловать местных крестьянок вместо того, чтобы сражаться бок о бок со своим королем. Тебе стоит поучиться хорошим манерам, потому что я не слабая девушка, которую можно сбить с ног одним ударом.

Рэндал поднял голову и послал своей сестре взгляд, исполненный такой жгучей ненависти, что Фальк сделал шаг назад и приказал:

– Повесить его! Повесить обоих!

– Нет! – Джулия вскочила на ноги, отталкивая руку матери, пытавшейся удержать ее за локоть. – Если ты это сделаешь, норманн, я… я… у тебя нет жены! Я потребую отмены!

Фальк с мрачной усмешкой посмотрел на Рэндала.

– Моя жена просит о пощаде. Но от меня пощады не жди. Вильгельм правит железной рукой, и я в своих владениях буду действовать так же. Уведите их и держите под строгой охраной. Я сам буду присутствовать при повешении.

Он отвернулся от Рэндала, а тот, пока его тащили к двери, с пеной у рта изрыгал проклятия.

Подойдя к своему стулу, Фальк не сел, а схватил Джулию за предплечье, вытащил из-за стола и силком повлек за собой по темной лестнице наверх, в спальню.

У Джулии оборвалось сердце, когда она споткнулась о ступеньку. Фальк, ругнувшись, подхватил ее на руки и пошел дальше. Внеся ее в спальню, он ногой захлопнул дверь и не слишком деликатно поставил Джулию на ноги. Она сжалась, ожидая удара.

– Смотри на меня!

Джулия осторожно открыла один глаз.

– Я не стану тебя бить, англичанка, не такой я человек. Но, – его голос был холоден и тверд, как сталь, – никогда больше, – слышишь? – никогда не говори мне «нет» в моем собственном доме!

Он сделал шаг к Джулии, она отступила на два.

– Ты поняла?

– Да, милорд. Я запомню: «нет» вам можно говорить, только когда мы будем на лугу.

Фальк мгновение смотрел на нее молча и вдруг разразился громким смехом. Быстро шагнув вперед, он обхватил Джулию за талию и прижал к себе.

– Видит Бог, жена, ты в моем вкусе. Но не говори ерунды про отмену. Слишком поздно.

В голосе его слышалась легкая хрипотца. Фальк наклонился, взял ее двумя пальцами за подбородок и, заставив приподнять голову, приник к губам. Поцелуй его был крепок и требователен.

Джулия услышала его глухой стон, почувствовала, что он весь пылает, и вдруг он поднял ее и, развернувшись, положил на кровать. Джулия поняла, чего он хочет.