Текст книги "Тайна фальшивой банкноты"
Автор книги: Кэтрин Кенни
Жанр:
Детские остросюжетные
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
ЗЛОВЕЩИЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ
В среду после уроков Трикси, Белочка и Ди опять занимались регистрацией участников марафона. Когда ушел последний, девочки подсчитали предполагаемую общую сумму.
– Ух ты! – закричала Трикси. – Если все участники марафона доедут до финиша, то мы соберем для художественной студии почти три тысячи долларов!
Вечером, после ужина, когда Трикси безуспешно пыталась сосредоточиться на домашнем задании, зазвонил телефон.
– Трикси, нужно встретиться в клубе, прямо сейчас, – Белочка говорила так тихо, что Трикси едва различала слова, но поняла, что подруга чем-то очень встревожена.
Трикси догадалась, что Белочка не хочет говорить громко, чтобы родители ее не услышали. Ей стоило большого труда самой ответить веселым и беззаботным тоном:
– О'кей. Я сейчас приду.
Белочка уже поджидала ее в клубе, нервно расхаживая взад-вперед по комнате.
– Ах, Трикси! – простонала Белочка. – Мне только что позвонили. Это был просто кошмарный звонок. Он сказал, что я должна отменить марафон. Он… он сказал, что если я этого не сделаю… если марафон состоится, как намечено, в следующую субботу, то случится что-то ужасное. "Уж можешь мне поверить", – сказал он.
– А кто же это был, Белка? – спросила оторопевшая Трикси. – Голос был знакомый?
Белочка покачала головой.
– Он говорил тихо и злобно, и вообще – у него был какой-то ужасный голос, – сказала она. – Я никогда такого не слышала. Я бы запомнила – это уж точно.
Трикси задумалась.
– Быть может, он нарочно старался говорить таким страшным голосом, – предположила она. – Специально, чтобы тебя напугать.
– Это ему удалось, – призналась Белочка.
– Постой-ка! – вдруг воскликнула Трикси. – А может, он нарочно изменил свой голос. Тогда это кто-то, кого ты знаешь. – Трикси задумалась еще на мгновение, потом глубоко вздохнула и негромко сказала: – Послушай, Белка, ты только не обижайся. Я должна задать тебе этот вопрос. А Бен был дома, когда тебе позвонили?
Белочка вскинула голову. На лице ее появилось недоуменное выражение.
– Нет, – тихо выговорила она. – Нет, его не было. Ой, Трикси, уж не думаешь ли ты…
– Я сама не знаю, что и думать, – сказала Трикси. – Я ни в чем не обвиняю Бена. И все же ты должна признать, что он входит в число подозреваемых. Он ведь и раньше развлекался тем, что разыгрывал всех по телефону.
– Но его розыгрыши никогда не были такими страшными, как на этот раз! – воскликнула Белочка. – Он звонил, спрашивал: "Это Мэнор-хаус?" Ему говорили "да", а тогда он спрашивал, с кем он говорит – с Мэнором или с Хаусом. А потом он начинал хихикать, и мы сразу понимали, с кем разговариваем. На этот раз все было совсем по-другому, Трикси.
Трикси снова задумалась, потом сказала:
– Ане был ли голос похож… на голос Ника Робертса?
– Я же тебе сказала, что голос был совсем незнакомый! – Белочка сорвалась на крик. – Что же нам теперь делать?
Трикси опустилась на стул.
– Ничего, – мрачно заявила она. – Ничего.
– Но, Трикси…
– Неужели ты не понимаешь, Белка? – оборвала ее подруга. – Единственное, что можно сделать, – это отменить веломарафон. А если мы это сделаем, то никогда не сумеем отыскать того, кто звонил, и к тому же ничем не сможем помочь художественной студии. Просто в ближайшие несколько дней надо соблюдать крайнюю осторожность. А потом, уже после марафона, мы сообщим обо всем в полицию.
В конце концов, Трикси удалось уговорить Белочку никому не рассказывать о звонке и убедить ее, что скорее всего это был просто дурацкий розыгрыш.
Вечером Трикси долго не могла заснуть.
А ночью ей приснилось, что за ней гонится какой-то таинственный незнакомец на велосипеде и жутким хриплым голосом кричит, чтобы она остановилась. Но остановиться она не могла, потому что во что бы то ни стало надо было поймать немецкую марку, маячившую впереди, и отдать ее ребятам из художественной студии.
Наутро, вспомнив свой сон, Трикси никак не могла понять, какая связь между немецкой маркой и веломарафоном. "Я где-то читала, что во сне можно увидеть связь между предметами и событиями, которую проглядел наяву", – припомнила она.
Когда ребята ехали в школу в автобусе, Дэн Менген сообщил еще одну неприятную новость.
– Кто-то разломал тачку мистера Мейпенни, на которой он возит дичь. Она стояла прямо перед самым домом, а утром я вышел на улицу, смотрю – она раскрошена на мелкие кусочки.
– А ночью ты никаких подозрительных звуков не слышал? – поинтересовалась Трикси.
Дэн покачал головой.
– Мы с мистером Мейпенни очень крепко спим.
Трикси с Белочкой обменялись многозначительными взглядами.
Во время урока Трикси вызвали к директору. В кабинете уже сидели все члены клуба Куропаток и сержант Молинсон. Когда Трикси вошла в кабинет, сержант прокашлялся и начал:
– Сегодня утром в полицию обратилась миссис Вандерпул. Она сообщила, что вчера вечером ей позвонил какой-то человек и стал угрожать, что если она позволит велосипедистам остановиться возле ее дома в субботу, то ее ждут серьезные неприятности.
У Трикси засосало под ложечкой. Но она взяла себя в руки и стала слушать, что еще скажет полицейский. А тот продолжал:
– Поскольку вы, молодые люди, организуете веломарафон, то я подумал, что, быть может, с вами произошло что-нибудь подобное.
Дэн тут же рассказал сержанту об исковерканной тачке мистера Мейпенни.
Когда Дэн закончил свой рассказ, Ди вопросительно взглянула на Трикси и Белочку, секунду поколебалась, а потом рассказала, что неделю назад кто-то изрезал шины ее велосипеда.
Сержант Молинсон делал какие-то пометки у себя в блокноте, потом поднял глаза и спросил:
– Может кто-нибудь из вас сообщить что-нибудь еще?
Белочка с мольбой воззрилась на Трикси, та еле заметно кивнула.
– Я могу, – сказала Белочка и рассказала полицейскому о таинственном телефонном звонке.
Лицо сержанта еще более посуровело.
– А есть ли у кого-то из вас какие-нибудь соображения насчет того, кто бы это мог быть? – спросил он.
Тишину нарушил голос Джима:
– Расскажи о своих подозрениях, Трикси.
Трикси неохотно поведала сержанту о странном поведении Ника Робертса и Бена Райкера.
– Оба они – и Ник, и Бен – были где-то поблизости, когда кто-то испортил велосипед Ди. Бен и его друзья постоянно иронизируют по поводу веломарафона, и кроме того – Бен в прошлом довольно часто развлекался телефонными розыгрышами. Ник Робертс сначала согласился помочь нам, а потом вдруг попросил нас… меня… отменить всю нашу затею. Он даже сорвал со стены объявление.
Сержант что-то еще черкнул в блокноте, потом закрыл его и сказал:
– Этих двух мальчиков придется допросить, хотя, судя по тому, что вы мне рассказали, вряд ли это они звонили по телефону на этот раз, и маловероятно, что они разломали тачку. А пока я бы посоветовал вам, молодые люди, подумать, не стоит ли отменить веломарафон. Кто-то очень не хочет, чтобы он состоялся. Я знаю, что вы затеяли благородное дело, но стоит ли оно того, чтобы рисковать жизнью и здоровьем хотя бы одного участника.
Вечером, за ужином, Брайан и Март рассказали родителям о беседе с сержантом Молинсоном. Трикси сидела, мрачно уставясь в свою тарелку.
– Должна признаться, что я согласна с сержантом Молинсоном, – заявила миссис Белден. – Я знаю, как вам хочется помочь художественной студии, но если звонивший не собирается бросать своих слов на ветер, то миссис Вандерпул может оказаться в опасности.
– Сержант сказал нам на прощанье, что миссис Вандерпул нисколько не испугалась, – ответил Март. – Она вызвала полицию просто потому, что звонок ее очень рассердил.
– Если она не испугалась, это еще не означает, что она вне опасности, – заметил мистер Белден. – И даже совсем наоборот. По правде говоря, очень часто люди попадают в неприятные ситуации именно потому, что не воспринимают предостережения всерьез.
Трикси по-прежнему не поднимала глаз, но чувствовала, что отец пристально смотрит на нее.
– По-моему, нам надо, по крайней мере, обсудить возможность отмены веломарафона, – сказал Брайан.
Мистер и миссис Белден не стали продолжать разговор на эту тему. Они были уверены, что их дети – и особенно Брайан – достаточно разумны, чтобы принять правильное решение.
"Интересно, оправдаем ли мы их уверенность", – думала Трикси. От этих размышлений ее оторвал телефонный звонок. Это был Джим.
– Трикси! Ты, Брайан и Март должны немедленно прийти в Мэнор-хаус. Это очень важно.
ПРИЗНАНИЕ
Всю дорогу до Мэнор-хауса Трикси и ее братья молчали. Все думали об одном и том же: какие же новые неприятные известия ждут их на этот раз? Увидев наконец неясно темнеющую во мраке громаду Мэнор-хауса, Трикси, как всегда, испытала трепет при виде этого внушительного здания. Это чувство еще более усилилось, когда она вошла в библиотеку, где вдоль всех стен от пола до потолка стояли полки, сплошь заставленные книгами в старинных кожаных переплетах.
Трикси ожидала увидеть мистера Уилера или сержанта Молинсона, но в библиотеке были только члены клуба Куропаток и… Бен Райкер.
Джим поздоровался с Трикси, Мартом и Брайаном и пригласил их сесть. Трикси пыталась понять по выражению лица Джима, о чем он думает. Его лицо было строго, но не мрачно, и Трикси чуточку успокоилась.
Все уселись, только Бен Райкер остался стоять. Он начал:
– Сегодня после занятий сержант Молинсон велел мне прийти в участок для дачи показаний. Он сообщил, что вам звонили по телефону и грозили разными неприятностями, если вы не отмените веломарафон. Еще он сообщил об актах вандализма, тоже, очевидно, связанных с марафоном. И он также сказал, что я попал под подозрение, потому что вызывающе вел себя на художественной выставке и во время регистрации участников веломарафона.
Бен прервался на минуту. В комнате было так тихо, что Трикси могла слышать биение собственного сердца.
Бен взглянул по очереди на каждого из ребят, затем продолжал:
– Честно говоря, допрос в полиции меня просто всего перевернул. Я думаю… я надеюсь, что полиции удалось меня немного вразумить. Мне всегда нравились розыгрыши – мне и сейчас они нравятся. Но если эти шуточки и та компания, с которой я вожусь, – если все это доведет меня до серьезных неприятностей и проблем с полицией, то я не думаю, что дело того стоит. Я много передумал после того, как полицейские меня отпустили. Сначала я страшно разозлился на всех вас за то, что вы на меня настучали. Мне казалось, что это глупо и смешно – подозревать меня. Потом пришел к выводу, что у вас были на то основания. Я был не самым приятным гостем все время, что живу здесь. Честно говоря, я вел себя просто безобразно. Теперь я постараюсь исправиться. И хотя я понимаю, что вы вряд ли меня сразу простите и все забудете, я надеюсь, что вы дадите мне шанс доказать, что я не совсем потерян для общества. Я надеюсь, что мы сможем стать по-настоящему добрыми друзьями.
Бен снова умолк, и Трикси вдруг почувствовала смущение. Было ясно, что Бен извиняется, но что это означало – неужели это он угрожал им и сломал велосипед Ди и тачку мистера Мейпенни?
Словно бы прочитав ее мысли, Бен снова заговорил:
– Я хочу, чтобы вы знали, что я ни в малейшей степени не замешан ни в одном из этих безобразий, о которых рассказал мне сержант Молинсон. И я не думаю, чтобы к этому имели отношение мои так называемые друзья. Правда, есть кое-что, в чем я виноват, и о чем я вам не рассказывал. Это тот беспорядок в клубе, который я там как-то на днях устроил.
Трикси и Белочка изумленно посмотрели на Бена, а он немного глуповато улыбнулся.
– Когда мы вернулись домой после бейсбольного матча, я не знал, чем мне заняться, и забрел в ваш клуб. Я увидел стрелы, которые сделала Трикси, и решил тоже сделать несколько штук – просто чтобы убить время. Я немного поработал и вдруг услышал, как кто-то приближается к клубу. Я боялся, что вы на меня рассердитесь, и единственное, что мне пришло в голову, – это смыться оттуда, пока меня никто не застукал. Я прыгнул на стол, опрокинув при этом банку с краской, и выскочил в окно… Насколько я понимаю, Трикси взяла всю вину за случившееся на себя, так что я приношу свои извинения, – виноватым тоном закончил он.
Воцарилось молчание. Бен напряженно и с надеждой вглядывался в лица ребят.
Тишину нарушил голос Белочки:
– Ты открыл нам не всю правду, Бен Райкер!
Все в удивлении обернулись к ней.
– Мне кажется, ты рисовал эти стрелки из желания помочь нам, а вовсе не потому, что просто хотел "убить время". Мне кажется, что на самом деле ты – хороший человек. Почему ты не хочешь "признаться" и в этом?
Все рассмеялись над репликой Белочки – и Бен тоже. От смущения и удовольствия он даже покраснел.
– Последнее время я был не таким уж хорошим человеком, – ответил он кузине. – Но я хотел бы им стать, если вы дадите мне такую возможность.
Март встал и подошел к Бену.
– Мы дадим тебе такую возможность, – пообещал он. – В конце концов, зачем еще нужны друзья. – Март протянул Бену руку, и тот с благодарностью ее пожал.
Брайан тоже подошел к Бену и хлопнул его по спине.
– Я думаю, такой разговор требует большого мужества. Мы все испытываем уважение, Бен.
Трикси тоже встала со своего места и протянула Бену руку.
– Прости, что я вела себя по отношению к тебе не по-дружески. Надеюсь, ты не в обиде?
– Нисколько, – отозвался Бен и пожал протянутую руку.
Краешком глаза Трикси заметила, что Белочка улыбается.
Раздался стук в дверь, и появилась мисс Траск, неся в руках поднос с чаем и тортом.
– Извините, что я вас прерываю, – сказала она, – но я подумала, что сейчас как раз самое время отведать шоколадного торта.
– Это уж точно, – подхватил Март, – говорят, что исповедь идет на пользу душе, но в данном случае она, по-моему, благотворно повлияла и на мой аппетит.
– Послушай, Март, а ты бы не мог составить список тех предметов и явлений, которые не влияют на твой аппетит? – спросил Брайан. – Я закажу граверу, чтобы он нанес этот список на булавочную головку.
Март притворился обиженным, все засмеялись, и Белочка отрезала Марту огромный кусок торта.
Поедая торт, ребята разговорились о школьных делах и о том, как кому нравится Слиписайдская школа.
– Это хорошая школа, – заявил Бен, – большинство учителей мне очень нравятся, и я чувствую, что узнаю тут гораздо больше, чем во всех тех ужасных частных школах, в которых мне доводилось учиться раньше.
Белочка кивнула в подтверждение его слов.
– Но, правда, здесь труднее заводить друзей, – добавил Бен. – В частной школе ты трешься бок о бок с одними и теми же людьми круглые сутки. Вы все вместе обедаете, потом стоите в очереди за письмами… А в Слиписайде все расходятся по домам, как только кончаются занятия, и потом уже до следующего дня ты никого из одноклассников не увидишь. Я просто не знаю, как себя вести в такой обстановке.
– Но ведь ты же с нами, Бен, – заметила Белочка.
– Мне не хотелось навязывать вам свое общество, – ответил Бен. – Когда вы меня куда-нибудь приглашали, я никогда не мог понять, действительно ли вы хотите, чтобы я пошел с вами, или делаете это просто из вежливости.
– Ну, так теперь ты знаешь, – заметил Джим. – Мы действительно хотим быть твоими друзьями.
Всю дорогу домой Трикси молчала, точно так же, как молчала она и по пути в Мэнор-хаус. А братья ее дружно обсуждали внезапную перемену, произошедшую с Беном
Что-то не давало покоя Трикси. Бен казался абсолютно искренним, думала она. Ей хотелось ему верить, хотя бы только ради Белочки. Как сказал Брайан, это бы мужественный поступок – встретиться со всеми лицом к лицу и принести свои извинения за то, как он себя вел. Он ведь мог этого и не делать. Он мог бы просто сказать только Белке и Джиму. Его никто не заставлял признаваться в том, что он пробрался в здание клуба… Тут Трикси остановилась как вкопанная – она поняла, что именно ее беспокоило.
Стрелки – он подделал их! И сделал это довольно-таки мастерски – ведь ни Трикси, ни Белочка не заметили никакой разницы между теми стрелками, которые сделал Бен, и теми, которые сделали они сами.
Трикси тряхнула головой. Это глупо, сказала она себе. Подделать несколько стрелок, намалеванных красной краской, и подделать иностранную валюту – это совсем не одно и то же.
И все же с того самого дня, когда раздался телефонный звонок с угрозами, Трикси неотвязно думала о том, что существует какая-то связь между поддельной банкнотой и веломарафоном. И теперь она никак не могла отделаться от мысли, что признание Бена делало его поведение еще более подозрительным, чем раньше.
Когда Трикси и ее братья входили в дом, раздался телефонный звонок.
– По-моему, она только что вошла, – услышала Трикси мамин голос. – Трикси, это тебя!
Трикси пришло в голову, что, может быть, это Белочка хочет узнать, почему она не выразила бурного восторга по поводу признания и извинений Бена. Но голос в трубке принадлежал не Белочке Уилер.
– Алло, Трикси? – сказал этот голос. – Это Ник Робертс.
РАСКОЛ В КЛУБЕ КУРОПАТОК
Трикси так растерялась, услышав голос Ника, что даже не сразу ответила.
– Э-э… я… алло, – наконец выдавила она из себя.
– Сегодня днем меня допросил сержант Молинсон, – поведал Ник. – Он рассказал мне о всех тех странных вещах, которые творятся вокруг вашей затеи с веломарафоном. Я ни к чему из того, что случилось, не имею никакого отношения – я только сорвал со стены афишу. Мне не следовало этого делать, но я не могу тебе сказать, почему я так поступил.
"Не может или… не хочет?" – подумала Трикси.
– Как бы то ни было, – продолжал Ник, – я и раньше тебе говорил, что не в восторге от вашей затеи. А теперь я абсолютно уверен, что проводить марафон нельзя.
– Но… – начала было Трикси.
Ник, не обращая внимания, продолжал говорить – торопливо, сбивчиво, казалось, даже не переводя дыхания:
– Как, ты думаешь, я буду себя чувствовать? Как, ты думаешь, будем мы себя чувствовать – мы все, члены художественной студии? Как мы сможем пользоваться всем этим новым оборудованием, которое купим на эти деньги, если деньги нам достанутся такой дорогой ценой?
Трикси задумалась. Эта мысль ей никогда раньше в голову не приходила.
– Послушай, Трикси, – продолжал Ник. – Насколько я понял из того, что мне сегодня сказал сержант Молинсон, кто-то очень не хочет, чтобы веломарафон состоялся. Мне кажется, его надо отменить. Прямо сейчас. – Он вдруг замолк, как будто выбился из сил.
"Он что-то скрывает, – подумала Трикси. – Он был против проведения веломарафона с самого начала, задолго до того, как поговорил с полицейским. Я уверена, что и его отец тоже против марафона. Интересно, почему?"
А вслух она сказала:
– Я очень высоко ценю твою заботу, Ник. Я тоже не желаю вреда никому из участников марафона. И тем не менее у нас нет достаточных оснований полагать, что акты вандализма действительно связаны с телефонными угрозами. Но, – резко добавила она, – возможно, ты знаешь больше, чем мы.
– Я ничего больше не знаю, – выпалил Ник. – И мне не нравятся твои намеки. Я просто пытаюсь образумить тебя, но, очевидно, когда имеешь дело с тобой, то о разуме приходится забыть. – И он повесил трубку.
– Похоже, Ник Робертс не в восторге от нашей затеи с веломарафоном, – объявила Трикси братьям.
Брайан покачал головой.
– Честно говоря, я тоже, Трикси. Я понимаю, что ты всей душой желаешь помочь художественной студии и тебе трудно отказаться от намеченного мероприятия, особенно теперь, когда все карточки участников заполнены, и мы знаем, каким успешным обещает быть марафон. Но мне кажется, мы должны решить – и как можно скорее, – стоит ли идти на такой риск.
Трикси взглянула на Марта.
– Что ты думаешь? – спросила она.
Март пожал плечами.
– Не знаю, что тебе и сказать. Я почти надеялся, что преступником окажется Бен Райкер или Ник Робертс, поскольку это хотя бы отчасти решило проблему, и нам нечего было бы больше опасаться. Теперь мы знаем, что Бен невиновен и, видимо, Ник тоже, раз сержант Молинсон отпустил его после допроса. А это означает, что те, кто звонил по телефону и грозил нам, по-прежнему находятся на свободе. И значит, наше мероприятие становится весьма рискованным. В общем, не знаю, что и сказать, – закончил Март довольно неуверенно.
– А я скажу тебе, что, – заявила Трикси. – Завтра утром перед занятиями мы все соберемся вместе и проведем голосование. И как решит большинство, так и будет. Если хотя бы четверо из членов клуба выскажутся за отмену веломарафона, то мы пойдем к директору и попросим его объявить об этом по школьному радио. А если нет – значит, все будет как запланировано.
– Справедливо, – согласился Брайан. – У нас есть впереди целая ночь, чтобы как следует обдумать наше решение. И я намерен приступить к этому сейчас же. Спокойной ночи.
Лежа в постели, Трикси снова и снова возвращалась к мысли, что поддельная банкнота, которую она нашла на дорожке, каким-то образом связана с попытками сорвать веломарафон. Бен Райкер уже кое-что подделал – пусть даже всего-навсего стрелки. А Ник очень талантливый художник и вполне может справиться с таким трудным делом, как подделка банкнот.
И тут Трикси резко села в кровати.
"Мистер Робертс! – осенило ее. – Он же гравер! Я точно помню – я читала, что люди, создающие рисунок на деньгах, так и называются – граверы… Нет… Если бы мистер Робертс был фальшивомонетчиком, он не работал бы от зари до зари в своем маленьком жалком магазинчике. И у его семьи не было бы тех материальных затруднений, о которых говорил мистер Крайдер. И все же…"
На следующее утро Трикси испытала смешанное чувство – облегчение и тревогу одновременно, когда увидела, что все Куропатки собрались в школьном автобусе. Можно устроить голосование прямо тут, решила она.
Она подала друзьям знак, чтобы все собрались на заднем сиденье – там можно было пообщаться практически без свидетелей.
Закончив взволнованную речь, Трикси обвела взглядом посерьезневшие лица ребят. Потом достала блокнот, вырвала из него листок, разорвала его на семь полосок и раздала по одной каждому.
– Устроим тайное голосование. Просто напишите "да", если вы считаете, что веломарафон должен состояться завтра, или "нет", если считаете, что его надо отменить.
Сама Трикси побыстрее написала "да" на своем "бюллетене" и сложила его пополам. Она пыталась понять по лицам друзей, как голосуют они, но не смогла ничего определить.
Наконец все бумажки вернулись к Трикси. Ее руки дрожали, когда она разворачивала первую бумажку. "Да" – было написано на ней. Трикси развернула следующую. Снова "да". Трикси вся преисполнилась надежды: может быть, голосование будет единогласным, и веломарафон состоится. Но надежды рухнули, когда она развернула третью бумажку: "нет".
Четвертая бумажка. Опять "нет", и Трикси почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Оставалось три листка бумаги, и именно они и должны решить дело.
На всех трех стояло "да".
– Ур-ра! – завопил Март, снимая все сомнения насчет того, как голосовал он сам. Остальные члены клуба старались сохранить невозмутимость.
Трикси вздохнула с облегчением.
– Веломарафон состоится, как и запланировано, – громко объявила она.
Но чувство облегчения как-то быстро поугасло и снова сменилось тревогой. До нее вдруг дошел смысл состоявшегося голосования. Два голоса "против" означали, что в клубе Куропаток произошел раскол. Двое высказались против проведения марафона, и хотя они, конечно же, подчинятся решению большинства, все же их опасения никуда не денутся.
"А что, если случится что-нибудь ужасное? – подумала Трикси. – Как мы тогда будем смотреть в глаза друг другу?"