Текст книги "Единожды солгавшая"

Автор книги: Кэтрин Гарбера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

     – Будешь заботиться о Тео и выходить со мной в свет по вечерам.

     – Да я просто...

     – Что, Ава?

     – Не знаю. Я чувствую себя такой одинокой. Не хочу связывать Тео, но тут нет больше никого, кто относится ко мне с симпатией.

     – Я отношусь, – сказал Кристос.

     – Правда?

     – Да, правда.

     Кристос почувствовал, что вот-вот выяснит, что так расстраивает ее.

     – У меня... нет никого, кого бы я могла пригласить на свадьбу со своей стороны. Я бы хотела предложить Лоретте быть подружкой невесты, но она не сможет прилететь из Флориды. А у тебя, как я понимаю, будет три шафера, правда? Антонио, Тристан и Гилермо?

     – Я все организую. Мне нравится Лоретта, и с тобой должны быть твои друзья. Ты хочешь, чтобы мы привезли кого-то еще из Штатов

     Она покачала головой.

     – Не беспокойся, Ава. Я попрошу Гилермо и Тристана прийти в церковь с какими-нибудь женщинами.

     – Дело не в этом.

     – А в чем?

     – Я– не уверена, что смогу жить здесь. Кристос потер затылок.

     – Мы поженимся менее чем через две недели.

     – Я знаю. Поэтому и заговорила об этом сейчас.

     Последняя неделя позволила мне представить, какой будет моя жизнь. Мне нужно занять себя чем-то. Он понял, что она имела в виду.

     – У меня есть несколько идей. Завтра займусь этим.

     – А у тебя найдется время?

     – Нет, но для тебя я выкрою. Я хочу, чтобы ты была счастлива здесь.

     Ава понимала, что ей нужно оставить Кристоса одного, чтобы он мог отдохнуть. Он работал очень напряженно, она видела это по его глазам и походке.

     – Возможно, сейчас не самые подходящие для тебя дни, чтобы жениться на мне.

     – Может, в этом все дело, Ава? Хочешь отказаться от свадьбы?

     – Нет, – проговорила она. – Конечно, не хочу. Мне просто не нравится, что ты все время в таком напряжении.

     Он поднял бровь.

     – Почему бы нам не пойти в спальню, где. ты помогла бы мне расслабиться?

     – Секс с тобой никогда не был расслабляющим, – сказала Ава, стараясь справиться с желанием.

     – А с моим братом? – спросил Кристос с горечью.

     Ава побледнела. Она забыла, что он все еще верит в ее связь с его братом. Ставрос обещал ей, что все уладит, когда она подписывала те бумаги пять лет назад, но не сдержал обещания.

     – Я сказала тебе, что никогда не спала со Ставросом, – ответила она.

     – Это ты так сказала.

     Сейчас он был настоящим греком, за холодной надменностью скрывающим огонь и страсть.

     – Кристос, ты по-прежнему не веришь мне? Как они собираются жить вместе, если он ей не доверяет?

     – Не хочу об этом говорить. Мне не интересно знать о твоих прежних любовниках.

     – Никаких прежних любовников не было, – сказала Ава.

     Для нее никогда не существовало никого, кроме Кристоса.

     Она подошла к нему почти вплотную, положила руки ему на плечи и встала на цыпочки, чтобы заглянуть в его черные глаза.

     – Я не собираюсь выходить за тебя замуж, пока мы не договоримся по этому вопросу.

     Он покачал головой.

     – Тогда можешь возвращаться в Штаты.

     – Кристос, не будь таким невыносимым. Ну как я могу доказать тебе, что мы со Ставросом никогда не состояли в близких отношениях?

     – Не можешь, – сказал он.

     Она отвернулась, чтобы он не видел навернувшихся на глаза слез.

     – Нам необходимо взаимное доверие. Если мы сделаем Тео анализ ДНК, ты поверишь, что я не лгу?

     – Ава... ты бы пошла на это? Я думал, ты хочешь, чтобы я верил тебе на слово.

     – Хочу. Но не вижу, как мы сможем жить в браке, если я не оправдаюсь перед тобой.

     – Тебе не надо оправдываться. Я ревнивый человек. Ты знаешь это, не так ли?

     – Да. Но я никогда не давала тебе повода для ревности, – сказала она.

     – Для ревности мне достаточно, чтобы на тебя обратил внимание какой-то другой мужчина, – усмехнулся Кристос.

     – Я никого не вижу, кроме тебя, – призналась она, кладя голову ему на плечо.

     – Моя милая, – сказал он, обнимая ее.

     Ава потеряла всякую способность думать, едва только их с Кристосом губы встретились. Она крепче прижалась к Кристосу. Холодный ветерок ерошил ее волосы.

     Она говорила себе, что оказалась здесь только из-за неприязненных отношений с его отцом. Но, почувствовав прикосновение его губ к своим, поняла, что обманывает себя.

     Она была тут, с Кристосом, потому что ей нужен этот человек, а он... слишком часто отсутствовал с момента их приезда на Миконос. И она боялась, что в их совместной жизни так будет постоянно.

     Кристос слегка отступил и, осторожно держа ее запястья, скользнул по ней затуманенным страстью взглядом.

     Сегодня ей не надо было защищаться от прошлого. Она была тут с Кристосом. С человеком, о котором слишком много думала в последнее время.

     – Пойдем, – сказал он и увлек ее в затемненную спальню. – Ты помнишь, чем мы когда-то занимались?

     Ава едва не рассмеялась.

     – Смутно.

     – А что я должен сделать, чтобы напомнить тебе? Она потянулась к лампе на ночном столике и включила ее.

     – Ты не мог бы... снять рубашку? – сказала она, горя желанием коснуться его груди.

     – Ты считаешь, что это поможет? – спросил он, снимая галстук и бросая его на свою огромную кровать.

     – Безусловно, – ответила она.

     Он расстегнул рубашку, обнажив загорелую грудь. Маленький золотой медальон по-прежнему висел на его шее. Ава дотронулась до золотой подвески:

     – Вот это я помню.

     – Хорошо. Я рад, что память возвращается к тебе.

     Ава наклонила голову и прижалась губами к его груди. До этого момента она не осознавала, как соскучилась по нему. Не осознавала, что по-прежнему оставалась женщиной, а не только матерью Тео.

     – Это то, чего ты хочешь?

     – Ава...

     Он снял с нее свитер.

     – Ава. – Он произносил ее имя, как молитву, прижимая ее к себе.

     Ава закрыла глаза, напоминая себе, что это всего лишь интимная близость. Однажды он уже бросил ее, оставив потрясенной и сломленной. Но в этот момент, когда его сильные руки сжимали ее, она чувствовала себя так, словно обрела свой дом.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

     Ава вздохнула и обняла его. Взглянув в ее лицо, Кристос заметил слезы в ее прекрасных синих глазах.

     – Что случилось?

     – Ничего. Просто... Я так давно мечтала об этом.

     – О том, чтобы заниматься со мной любовью? – спросил он. – Дорогая моя, как легко удовлетворить твои мечты.

     – Да, – сказала она. – Что касается тебя и Тео, я думаю, у меня есть все, о чем могла бы мечтать любая женщина.

     Кристос почувствовал укол злости, когда она упомянула о Тео. Эта злость была направлена не на Тео, а на Аву, потому что он все еще не мог принять ее утверждение, что он – отец ребенка. Он злился и на своего брата, потому что Ставрос знал, как много в то лето Ава значила для Кристоса, и должен был держаться от нее подальше.

     – Почему твое лицо становится таким напряженным, стоит мне упомянуть о Тео?

     – Мне неприятно, когда...

     – Когда я говорю, что ты – его отец? Кристос потянулся за своей рубашкой и, надевая ее, направился к бару с напитками.

     – Кристос...

     – Да?

     – Вероятно, ты собираешься верить мне, правда? Иначе зачем бы тебе на мне жениться?

     Кристос покачал головой. Он не мог сказать ей, что женится на ней ради того, чтобы Тео стал наследником, и ради секса, который всегда был у них великолепным.

     – Сколько еще надо убеждать тебя? – спросила она.

     Бросив взгляд через плечо, он заметил, что Ава снова натянула свитер. Ее руки были уперты в бока, и он понимал, что она злится на него.

     И злится, черт возьми, сильно.

     Он тоже был зол.

     – Какая разница? Тео здесь, я предъявил семье его и тебя и собираюсь жениться.

     – Разница огромная. Даже ты должен это видеть. Неужели ты в самом деле хочешь жениться на женщине, способной спать одновременно с тобой и другим мужчиной? С твоим собственным братом?

     – Нет, черт возьми. Наше добрачное соглашение касается того, что произойдет, если ты сделаешь это еще раз.

     – Еще раз? Я никогда не делала этого раньше.

     – Не надо вспоминать прошлое, Ава.

     – Как я могу не вспоминать, раз ты его не забываешь?

     – Я не собираюсь вступать в спор с тобой.

     – Ты не сможешь уклониться от этого. Я тебе не позволю. Если ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж, если хочешь, чтобы Тео оставался здесь, на Миконосе, нам надо покончить с этим сейчас.

     – Как?

     – Насколько я понимаю, доверие ко мне исключается, – проговорила Ава, покусывая губу.

     – Ты лгала мне, – сказал он.

     Она солгала ему о нескольких вещах. О своей семье и о своем происхождении.

     – Это совсем другое. Моя семья была не такой, как твоя, а я думала, что ты бы предпочел иметь дело с женщиной одного с тобой круга.

     Это ему было понятно. Он мог бы простить ее, если бы она сама призналась, что солгала ему о своей семье. Но он услышал правду не от нее, а от Никки. Невестка, узнав о его романе с Авой, забеспокоилась и навела о ней справки. Все говорило о„. том, что Ава была бедной девушкой, которая стремилась найти состоятельного мужа. Ее ложь только подтверждала это.

     – Я была тогда юной и позже открыла тебе всю правду.

     Слишком поздно. Он не смог поверить, что Ава не услышала в то утро их с Никки разговор на террасе.

     – Это несущественно.

     – Существенно. Ты считаешь, что по этой причине я спала со Ставросом.

     Кристос поспешно поставил свой бокал, поборов искушение швырнуть его в стену. У него не выходила из головы ненавистная картина: Ава с его братом.

     – Довольно. Уходи.

     – Нет.

     – Нет?

     – Кристос, я буду настаивать на своем. Я хочу, чтобы у нас был настоящий брак, настоящая семья с Тео, а этого не получится, если ты не будешь доверять мне.

     – Хорошо, давай сделаем анализ на отцовство.

     – Неужели ты поверил бы анализу больше, чем моему слову? – спросила она с грустью, тронувшей его, хотя он попытался сделать вид, что не заметил этого.

     – Ава...

     – Ладно, забудь. Мы не будем делать анализ на отцовство. Я больше не хочу этого. Я собираюсь убедить тебя в том, что ты ошибаешься.

     – Как ты это сделаешь? Ставроса нет в живых. Я никогда не смогу спросить брата о том, что происходило между вами двумя.

     – Ты никогда не спрашивал его об этом?

     – Напрямую нет. Но он ничего не отрицал, когда мы поссорились из-за тебя.

     Кристос сказал тогда Ставросу, что они умерли друг для друга, и покинул Миконос и Грецию. Он проводил большую часть времени в деловых поездках, стараясь настолько занять себя, чтобы не иметь возможности думать о том, какая огромная травма нанесена ему случившимся.

     – О, Кристос...

     Он не хотел, чтобы она жалела его.

     – Каким способом ты собираешься убедить меня?

     – Постараюсь, чтобы ты увидел во мне ту женщину, которой я являюсь на самом деле. Я никогда не могла бы предать тебя и ни перед чем не остановлюсь, чтобы убедить тебя в этом.

     Ава не представляла, что потерял Кристос после того, как она уехала в Америку. Жизнь их обоих была сломана ложью Ставроса. Сначала тот солгал Никки, а когда та поведала обо всем Кристосу, солгал и своему брату.

     Кристос видел Аву наедине со Ставросом не один раз. Таким образом она служила прикрытием для своего хозяина и его любовницы, считая тогда эту свою роль... не то чтобы невинной, но необходимой.

     Убедить Кристоса в том, что он может доверять ей, было непросто. Ава не заблуждалась на сей счет. Всю свою жизнь она притворялась той, кем не была на самом деле, рисуя маленький жалкий автофургон, в котором выросла, большим фермерским домом.

     Она так много лгала о том, откуда она родом, что не хотела смотреть в лицо правде. Но это было в прошлом. Тео никогда не встречался с дедушкой и бабушкой по материнской линии и никогда не встретится. Ее отец выставил ее из автофургона, когда она оказалась беременной и безработной.

     – Мне никогда не нравилось мое происхождение, – сказала она спокойно. – И я никогда бы не встретила тебя, если бы не придумала себе другую родословную. Поэтому я не собираюсь извиняться за это. Возможно, лучше бы я вообще не говорила о своей семье.

     – Я не стал бы судить о тебе по твоей семье. Но лгать о том, откуда ты... этого я не понимаю. Черт, я так надеюсь, что никто не станет судить обо мне по моему отцу! Он сводит меня с ума.

     Ава покачала головой. Легкая улыбка тронула ее губы.

     – Все мужчины в семье Теакисов должны идти своим собственным путем.

     – Верно. Но ты-то убежала не ради этого.

     – Нет. Я выросла в потрепанном автофургоне, который стоял где-то на задворках. У нас никогда не было денег.

     – Деньги не играют никакой роли, – сказал Кристос.

     – Если они у тебя есть. Если их нет – это то, о чем только и говорят.

     – Не пойму, какое отношение деньги имеют к моему доверию тебе, – сказал он.

     Ава сделала глубокий вдох. Вряд ли он поймет. Но у нее есть выбор. Можно либо по-прежнему избегать разговоров о том, как она росла, и никогда не добиться доверия Кристоса, либо постепенно разрушать барьеры.

     Глубоко вздохнув, Ава сказала:

     – Я ненавижу тот период моего прошлого. Поэтому я лгала – не только тебе, но и себе тоже.

     Кристос снова налил себе скотча в стакан и выпил залпом.

     – Ты лжешь сама себе?

     – А ты нет?

     Он покачал головой.

     – Нет. Я постоянно вижу свои слабости.

     – Какие слабости? Он пожал плечами.

     – Поговорим о тебе.

     – О каких отношениях может идти речь, если говорить буду я одна?

     – Мы можем начать с тебя. Когда ты... как ты там сказала? А, да. Когда ты позволишь мне увидеть в тебе ту женщину, которой являешься на самом деле, тогда мы сможем покопаться и в моей душе.

     – Ты бываешь надменным, – сказала Ава.

     – Уже слышал.

     Он подошел к ней, и она увидела его обнаженную грудь под рубашкой, которую он так и не застегнул снова.

     – Посмотри мне в глаза, – произнес Кристос. Она подняла голову и с удивлением увидела его серьезный взгляд.

     – И что?

     – Я становлюсь надменным только тогда, когда мои чувства глубоко задеты, а у тебя это хорошо получается.

     Ей нечего было ответить. Когда он взял ее лицо в ладони, она стояла очень тихо, боясь сказать что-то такое, что заставит его снова уйти в другой конец комнаты. Слезы жгли ей глаза. Наконец она нарушила молчание:

     – Я могу то же самое сказать о себе. Он опустил руки и отступил на шаг.

     – Так что, по-твоему, мы должны делать? Ава заморгала сдерживая слезы.

     – Мы должны проводить время вместе, и не только в разговорах о прошлом. Должны снова узнать друг друга.

     – Думаю, нам надо начать сегодня же, – сказал он, кивком головы показав на кровать за их спинами.

     Ава закусила губу.

     – А я думаю, что мы не должны ложиться в постель до тех пор, пока не поженимся. Это только осложняет жизнь.

     – Секс никогда не осложняет жизнь.

     – Тебе – возможно. Что касается меня, мне всегда хочется просто свернуться калачиком в твоих объятиях и послать к черту весь остальной мир, а это никак не решает проблем.

     Кристос налил себе еще.

     – Ладно. Никакого секса, пока мы не поженимся.

     – Ты думаешь, что станешь доверять мне к тому времени?

     – Понятия не имею, но брак с тобой дает мне возможность делить с тобой постель, а я не намерен отказывать себе в этом.

     Осталось две недели, подумала Ава. Удастся ли ей завоевать его доверие за это время?

     Тео вбежал в комнату Авы и прыгнул на постель, разбудив ее. Его тонкий голосок звучал громко и ликующе. С утра Ава бывала обычно настроена не слишком бодро, но, глядя на его улыбающуюся физиономию, сама не могла сдержать улыбки.

     – Чему ты так радуешься? – спросила она. Он был одет, а на ногах у него были сандалии, которые подарил ему Ари, когда они прилетели. Традиционная греческая обувь, которую носил даже Ари.

     – Папа сегодня хочет покатать нас на своей лодке.

     – Правда? – Надо надеяться, Кристос понимает, что делает. Одно дело – обещать найти epejym для Тео, и совсем другое – на самом деле покатать его на лодке. Ей не хотелось, чтобы Тео расстроился, если Кристосу придется задержаться на работе.

     – Да. Как только ты встанешь. Я уже давным-давно проснулся.

     – Прости, солнышко. Дай мне минутку. Я умоюсь и спущусь вниз выпить кофе. И тогда мы сможем поговорить.

     – Тебе не надо этого делать. Папа уже несет тебе кофе.

     – Серьезно?

     Ава не хотела, чтобы Кристос увидел ее, пока она не причесалась и не почистила зубы.

     – Я сказал ему...

     Ясно, что сказал ее маленький говорливый сын. Что мамочка немного чудная, пока не выпьет свой утренний кофе.

     Ава взъерошила сыну волосы и притянула его к себе.

     – Ты сказал ему, что я обязательно должна, проснувшись, выпить кофе?

     Тео кивнул, обнимая ее.

     – Да, и кофе уже здесь.

     Ава подняла глаза на Кристоса, который стоял в дверях, держа в каждой руке по кружке. Он был в белых брюках и черной футболке, и у него был вид прекрасно выспавшегося человека, чему она позавидовала.

     Он вошел в ее комнату и протянул ей одну кружку. Ава попыталась поправить волосы, которые, вероятно, были примяты с одной стороны и торчали с другой. Сделав глоток кофе, она постаралась выглядеть спокойной.

     – Что там по поводу лодки?

     Кристос стоял в углу комнаты и пил кофе.

     – После нашего разговора прошлой ночью я решил взять отгул на день и пригласить вас обоих на свою яхту.

     – А я думал, что мы будем плавать на лодке, – сказал Тео.

     – Яхтой называют большую лодку.

     – А она очень большая?

     – Достаточно, – сказал Кристос. – Ты не хотела бы присоединиться к нам, Ава?

     – Хотела бы.

     – Хорошо. Тогда мы не будем тебе мешать и подождем внизу.

     Тео чмокнул ее и выбежал за дверь. Кристос задержался на пороге.

     – Ты уверен, что сможешь взять отгул на день?

     – Ты сказала вчера одну здравую вещь.

     – Только одну? – спросила Ава. Вообще-то она была удивлена, что смогла произнести хоть что-то здравое в том состоянии, в котором находилась: ослепленная любовью и переполненная эмоциями.

     – Ну, говорить о том, что не надо заниматься любовью, – это ненормально.

     Она вспыхнула.

     – Все зависит от точки зрения.

     – Я собираюсь изменить твою точку зрения по этому вопросу. Но я имею в виду сейчас твои слова о том, что ты не могла бы строить отношения одна.

     – Рада, что ты слушал меня, – сказала Ава. Кристос поставил свою кружку на туалетный сто-лик и, подойдя к кровати, сел рядом, прижавшись бедром к ее бедру.

     – Я всегда слушаю, – произнес он.

     – Надеюсь, – сказала Ава. Прежде всего она надеялась, что в один прекрасный день он действительно услышит ее слова о том, что она не изменяла ему, и поверит ей.

     Он провел пальцем по простыне, которую она прижимала к своей груди.

     – В чем ты спишь?

     – Отдадим это на волю твоему воображению.

     – Не стоит. Я представляю, что ты спишь обнаженная.

     – Вовсе нет.

     – Какая жалость!

     – Иногда Тео боится спать ночью один и спит со мной.

     – А чего он боится?

     Ава пыталась сосредоточиться на разговоре, а не на том, что его палец скользит по ее коже.

     – Разных вещей. Он не всегда может это объяснить.

     – Тебе всегда удается успокоить его?

     – Да. Мы молимся, и я ему пою.

     – Это одно из твоих качеств, которыми я восхищаюсь.

     – Какое?

     – Как ты относишься к Тео. Ты очень хорошо с ним обращаешься.

     Когда Тео родился, Ава была удивлена тем, как сильно любит своего сына. С его появлением ее жизнь приобрела новое содержание, о котором она и не подозревала. У нее появился тот, кого она могла любить и окружить заботой.

     – Его легко любить.

     – Да, – сказал КриСтос. Он наклонился к ней, и она подалась ему навстречу. – Ты не изменила своего решения воздерживаться от секса?

     Ава покачала головой.

     – Папа, пошли. Она будет целый день собираться, если ты не уйдешь из ее комнаты, – раздался с порога недовольный голос Тео.

     Кристос торопливо поцеловал Аву и пошел к двери, забрав по пути свою кружку. Когда дверь за двумя Теакисами затворилась, Ава с головой накрылась простыней и попыталась не дать своему сердцу поверить в то, что сегодня началась ее новая жизнь с Кристосом и Тео.