Текст книги "Еще один шанс на любовь (СИ)"

Автор книги: Кэтрин Болфинч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Все началось с утра. С того момента, когда Руби начала перекладывать вещи в другую сумку. Сначала не было ничего примечательного: помада, кошелек, картхолдер, футляр для очков, ключи, а потом пальцы подцепили конверт. Тот самый. С фотографиями.

Она честно не хотела его открывать. Честно, не хотела смотреть на фото, вспоминать отпуск с Алексом, но все равно это сделала. Точно так же, как каждый раз падала в его объятия и целовала.

В памяти еще был свеж вчерашний вечер и поцелуй на балконе клуба. Он обещал помочь, если она попросит. Нужно ли было просить? Смогла бы показаться слабой?

Девушка встряхнула головой, спрятала конверт между книгами на стеллаже. Может быть, оттуда они перестанут жечь кожу и бередить душу.

Руби поправила волосы, подхватила новую сумку и вышла из квартиры, стараясь не вспоминать ни Алекса, ни фото, ни вчерашний поход в клуб. Это было в прошлом, а значит, у этого уже не было смысла. Но вопреки всему, хотелось снова притянуть его к себе, согреться в объятиях, спрятавшись от целого мира. Но… нельзя. Она не могла рисковать своей жизнью ради него, не могла рисковать компанией, которую тетушка оставила на ее совести.

Руби захлопнула дверь квартиры. Спустилась в лифте, впервые за долгое время ощущая, что она могла дышать спокойно. Сейчас почему-то стало все равно на фото, неудавшиеся отношения и остальные вещи. Нужно ведь меньше переживать о том, что еще не случилось, верно? Поэтому девушка вышла из лифта, проверила почтовый ящик на наличие рекламных брошюр или писем.

Сердце забилось быстрее. Еще быстрее, а потом рухнуло вниз прямо к ногам. Она что-то говорила про спокойствие? Стереть к черту. На дне почтового ящика лежал тонкий белый конверт.

Аккуратные пальцы дрожали так сильно, что едва удерживали письмо в руках. Руби сунула сумку подмышку. Оторвала ленту, задержав дыхание, вытаскивая содержимое.

Выдоха облегчения не последовало.

Это все еще были их фото из отпуска. Неужели они так много фотографировались там? Хватило аж на два письма.

Руби выдохнула. Прикрыла глаза, собираясь с духом. Тетушка всегда учила мыслить хладнокровно. Сначала разум, потом чувства.

Кажется, настал момент, когда скрывать все это стало уже невозможным.

***

Конечно, она не надеялась на свои детективные способности. Их просто не было, но ложь она чувствовала хорошо. Тем более, что в кабинете собрались некогда близкие для нее люди: Ева, Александр и Иви. Игнорировать приезд последней она не могла.

Руби, скрестив руки перед собой, мрачно оглядывала собравшихся. В груди клокотал страх. Может быть, она сошла с ума и теперь просто тащила за собой других? Тогда, может, стоило обратиться к врачу, а не доставать всех своими подозрениями?

– Ты нас позвала, чтобы полюбоваться? – иронично спросил Алекс, бесстыдно опустошая бар Батлер.

– Ты о себе слишком высокого мнения, красавчик, – отозвалась Ева. Иви тихо прыснула, мягко глянув на некогда близкую подругу.

– Что-то случилось? – тихо спросила Иви. Руби покачала головой. А что говорить? Я подозреваю тебя в шантаже? Смешно. Даже Ева при всей присущей ей безуминке повертела бы пальцем у виска.

– Я собрала вас тут, потому что вы единственные, кому я хоть немного могу доверять.

– Я польщен, – ухмыльнулся Кинг. Руби строго глянула на него, пытаясь собрать все мысли в единую линию. Получалось откровенно плохо. Правильное ли решение она приняла? Не станет ли хуже? Кинг мог на правах почти совладельца оставить ее ни с чем. Какие бы сильные ни были у человека чувства, рано или поздно ему надоедает ждать. Может, и ему надоело, что Руби постоянно убегала? Не по своей воле, но все же.

Ева могла вполне преследовать интересы своей бабушки. После связей с мафией вряд ли женщина ее возраста будет переживать из-за нечестной игры. Так что тоже вполне возможно.

Иви. Вот тут загадка. На ум приходил только Александр, как общее звено их взаимоотношений. Ее детская влюбленность и дружба сквозь века. Сейчас, конечно, они были больше друзьями, чем кем-то еще, а это значило, что у Иви было больше причин что-то предпринимать.

Руби шумно выдохнула. Стало противно от того, кого она подозревала. Стало противно от самой себя. Как она могла подозревать их? Зеленые глаза оглядели присутствующих. Решение сделать то, что она задумала вмиг стало давить на плечи, и показалось максимально глупым, но она все же произнесла то, что планировала.

– Недавно мне пришел один конверт, – Руби положила подбородок на сцепленные в замок руки. Присутствующие недоуменно глядели на девушку в ожидании продолжения. – В этом кабинете все, кто знал о нашем небольшом отпуске, – она многозначительно взглянула на всех по очереди, потом открыла новый конверт, пожалев, что первый оставила дома.

– Ты подозреваешь нас? – оскорбленно бросила Ева, нахмурив черные брови. Взгляд. Тот самый, который она искала, в котором ждала поддержки, похолодел на несколько тонов, внимательно разглядывая ее. Батлер невольно вздрогнула.

– Вряд ли, Ева, – привычно мягким голосом проговорила Иви. – Это ужасно, и Руби просто боится, – блондинка коснулась руки Батлер в жесте поддержки. Девушка прищурилась, проследив за этим жестом.

– Почему ты сразу не сказала? – его голос прозвучал так, словно льды Антарктиды двинулись в ее сторону, грозясь снести все на своем пути. Руби молчала. А что говорить? Она и его подозревала. Да и просто с ним говорить не хотела. Точнее не могла. Страх остаться без фирмы все еще висел над головой, как привязанный к дырявому мешку с песком камень. Чуть-чуть и он рухнет.

– Это могла быть глупая шутка, – пожала плечами девушка, делая вид, что это ничего не значило. Кинг напрягся, будто едва сдерживался от того, чтобы не отчитать ее, как маленькую девочку.

– Это могло быть предупреждение и для меня.

– Прислали мне, значит, для меня.

– Пожалуй, я схожу за чаем, – проговорила Ева, замечая сгущающиеся вокруг парочки тучи.

– Я тебе помогу, – кивнула Иви, вместе с девушкой вышла из кабинета.

Это подействовало спусковым крючком для Кинга. Он рывком поднялся с кресла для посетителей, подошел к Батлер, развернув ее к себе лицом. Руби подняла голову, вглядываясь в голубые глаза Александра. Она не искала в них спасения, не искала в них поддержки или желания защитить, но почему-то нашла. Батлер ткнулась лбом в его живот, тут же обезоружив и заставив растеряться.

Признаться, Руби и сама не знала, что делала, но отчего-то вцепилась тонкими руками в его пиджак. Может быть, если о проблеме знает кто-то кроме тебя, то проблема уже не проблема?

Алекс прижал ее голову к себе, мягко приглаживая волосы. И в этом простом жесте было столько невысказанных слов, нежности, признания и спокойствия, что какие-то фото, непонятный человек, стоящий за этим оказались ничем. Пустым звуком на фоне того, что он заставлял ее чувствовать. И подумалось, что если бы он сразу обо всем узнал, то стало бы еще проще. Еще легче.

– Почему ты не сказала мне? – тихо спросил мужчина, боясь нарушить возникшую идиллию.

– Как?

– Не знаю. Кинула бы их в лоб, ответила бы прямо, когда я спросил, – предлагал варианты мужчина. Руби тяжело втягивала воздух, боясь, что если хоть одна слеза скатится по щеке, то она не остановится, и будет рыдать до полного опустошения. – Поэтому ты не хочешь быть со мной?

– Нет.

– А почему?

– Не могу сказать.

– Снова тайны? – мужчина шумно выдохнул. Руби упорно молчала. Нет. О строках в договоре она не скажет. По крайней мере, пока. Не могло ли это все быть частью чьего-то плана? Отпуск, заключение договора, фото? Одного только знания об отпуске у нужных людей хватило бы для того, чтобы отправить Руби на улицу. И не важно, что она эти правила придумала. Важно, что она их нарушила.

От потребности отвечать их освободили Иви и Ева, вошедшие в кабинет. Девушки замерли на пороге, попрятав довольные улыбки. И, наверное, увидь Руби неподдельную радость на их лицах, то непременно перестала бы подозревать, но она так и сидела уткнувшись Кингу в живот, будто там ее никто не мог достать. Будто это был щит, закрывающий ее от проблем и страха.

– Ева? Иви? – тихо спросила Руби.

– Мы вам помешали? – ехидно отозвалась секретарша. Батлер вышла из своего «укрытия», строго взглянув на подругу.

– Знаете, если бы вы сходили к психотерапевту со своими проблемами в отношениях, то он бы уже стал богаче вас вместе взятых и круглогодично жил на Мальдивах, – добавила Иви.

– У нас нет отношений! – сердито отбила Руби, все еще продолжая держать ладонь на пиджаке Алекса.

– А фотки вполне даже милые. Почти молодожены, скажи же, Иви?

– Точно, так с первого взгляда и не отличишь., – подтвердила девушка. Батлер только фыркнула в ответ. А потом вмешался Алекс.

– Думаю, чай уже не нужен. Я отвезу Руби домой, – с едва заметным смешком проговорил Алекс.

– Но…

– Фото могут подождать, а тебе нужен отдых, Руби, – уже более спокойно заметил мужчина, нежно обхватывая запястья девушки. Может быть, стоило хоть раз в жизни дать слабину? Но что если она и так уже слишком часто позволяла себе слабости? Что если у нее просто не осталось лимита на слабость?

Глава 17

В машине царила полная тишина. Алекс вел машину по дождливым улочкам города. Руби притихла на пассажирском, безразлично рассматривая мелькающие за окном дома. Казалось, все слова в мире выключили. Казалось, все слова в мире кончились.

Да и что говорить в такой ситуации? Что будет правильнее всего обсудить? Непонятные фото? Договор между компаниями, который делал их отношениями невозможными? Прямым текстом сказать ему, чтобы заглянул к юристам? Бред.

Поэтому Руби предпочла молчать. Если Кинг начнет разговор первым, то она примет его попытки. Если нет, то просто выйдет из машины и пойдет домой. Зачем усложнять жизнь, верно?

Но Александр, как назло, видимо, любил сложности.

Наверное, так и было. Иначе почему он все еще находился рядом с несносной, молчаливой и скрытной девушкой?

– Поэтому ты отказалась со мной говорить? Из-за фото? – тихо спросил Алекс, осипшим голосом. Руби устало прикрыла веки, не поворачивая головы в его сторону. И как сказать про договор, не нарушая этот самый договор?

– Это странно.

– Что именно?

– Фото в моем почтовом ящике и на рабочем столе.

– Может, ты сама их распечатала и забыла? – хмыкнул мужчина, пытаясь разрядить обстановку. Ему совсем не нравилась эта ситуация. Еще больше ему не нравилась такая притихшая и неживая Руби. Она выглядела еще хуже, чем когда он появился.

– Останови машину, я выйду., – раздраженно бросила девушка. Вот ведь нашел момент для шутки. Неудачный. Абсолютно неудачный. И момент, и месяц, и год, и жизнь.

– Я пошутил.

– Шути себе в одно место, иначе я в договоре пропишу, что шутки запрещены, – фыркнула Руби. – Ты его хоть читал? – а вот это, кажется, отличный повод для того, чтобы прощупать почву.

– А там уже запрет на шутки вписан?

– С самого начала, – ухмыльнулась Руби, а внутри разверзлась пропасть, откуда проглядывала надежда на то, чтобы он туда заглянул. Пусть случайно. Пусть, подумав, про намек. Хоть что-нибудь. Но мужчины ведь не понимали намеков, да?

Хотелось биться головой о стекло машины, лишь бы проблема решилась. Больше всего она сейчас хотела, чтобы Алекс узнал об этом дурацком соглашении! Он точно смог бы решить эту ситуацию. Точно смог бы помочь ей, вывести из темного тоннеля проблем. И не то, что Руби хотела, чтобы ее спасали. Она просто устала. Чертовски устала скрывать, оберегать тайны, оглядываться и по миллиону раз все проверять. А с этими фото все казалось таким неважным, глупым и жалким, что хотелось бросить все на самотек. Авось, что-нибудь да решился. Само по себе. Вселенная разрулит.

Вот только это так не работало. Вселенная не разрулит, а еще больше закопает. Да и Руби привыкла сама решать свои проблемы. Если Александр заглянет к юристам – отлично, вдвоем проще. Не заглянет – тоже хорошо, решит сама.

Мужчина остановил машину около знакомого подъезда. Руби, наученная опытом, сразу взяла сумку.

– Я рад, что ты рассказала об этом. Спасибо, – тихо проговорил Алекс, полубоком повернувшись к Руби.

– Я хотела проверить вас, – пожала плечами она, даже не заботясь о том, как это могло прозвучать. – Ты казался подозрительнее всех, – иронично выдала Руби, замечая, как плечи Алекса напряглись. – Я пошутила. Спасибо, что подвез, – он только кивнул в ответ, возвращая внимание к дороге.

Руби вышла из машины, сразу же сунув сигарету между губ. Срочно требовалось отвлечение от всего этого невыносимого, но происходящего с ней дерьма.

Что если отправитель реально кто-то из ее близкого окружения? Что тогда она будет делать? Пойдет в полицию? С позором выгонит? Устроит скандал? Нет. Посмотрит в глаза и задаст всего один вопрос: «за что?»

Девушка шумно выдохнула, выпуская серый дым в воздух. Легче не стало. Она так и не знала, что ее ждало завтра. Будет ли новый день лучше, чем предыдущий? Могла ли на это рассчитывать? Ответов не было. Тревожности и паники тоже. Кажется, она и вовсе перестала чувствовать.

***

Следующее начало дня не отличалось ничем от остальных. Утро не выдавалось примечательным. Обычное утро в обычном офисе. Будто и не было никаких фото, преследователей, остатка горечи из-за неудавшихся отношений. Все было почти нормально: Ева принесла кофе, предусмотрительно плеснув туда виски, Алекс не появлялся, Иви тоже видно не было, а Руби села за проверку подписей, которые обещала отдать Еве еще неделю назад.

Впервые за несколько недель утро выдалось спокойным. Руби почти не думала ни о чем, кроме работы. Сейчас она бы многое отдала за то, чтобы ее жизнь вернулась к этой, с одной стороны, дурацкой рутине. С другой же стороны, эта обыденность была ее любимой и тихой гаванью, где не было опасностей. До определенного момента. До такого же момента это утро было спокойным, а потом в ее кабинет без стука ворвался Александр Кинг.

Видок был еще тот: волосы взъерошены, рукава белой рубашки закатаны до локтей, открывая вид на подкачанные руки.

Руби прикусила кончик ручки, невольно воспоминания из отпуска начали прокрадываться в мысли.

Жаль, что Алекс ее восторга не разделял.

– Я все узнал! – выдал мужчина, сложив руки на груди. Руби встряхнула головой, выбрасывая всякие мысли из головы и сосредотачиваясь на фразах мужчины.

– Я рада, – безразлично сказала девушка. – А что именно?

– Вот знаешь, – Александр по-наглому подошел к столу Руби, оперся об угол бедром, сверху-вниз глянул на девушку. Уголок губ поднялся в ехидной ухмылке. – Никогда раньше не понимал, почему мама так много времени уделяет договорам, мелким шрифтам и переговорам, а после встречи с тобой до меня дошло, – мужчина наклонился опасно близко, заглядывая в изумрудные глаза Руби. – Об этом ты не могла сказать мне столько времени? – девушка сглотнула металлический ком в горле, пыталась отодвинуться, убежать, спрятаться, укрыться от этого беспощадного, наглого льда, но не могла сделать ни вдоха, ни движения. Она будто бы застыла на месте, прикованная одним лишь взглядом. И если бы сейчас зашла хоть вся коллегия ее инвесторов, сам президент постучался бы в дверь или вернулась тетушка с того света, чтобы отчитать – Руби не сдвинулась бы ни на миллиметр. Слишком приятная легкость разлилась в груди. Слишком опьяняющим был парфюм Алекса. Слишком горячим дыхание. И слишком волнующей близость.

И как так происходило, что из умной и образованной девушки она в один миг превращалась в глупое гормонозависимое существо рядом с ним?

Правда, этот вопрос не только она задавала себе. У Алекса были почти такие же мысли. Он шел сюда, чтобы выяснить отношения, потребовать разорвать договор и переписать. А получил что? Рассеянный взгляд зеленых глаз, призывно приоткрытые пухлые губы и очаровательный вырез на блузке, в котором с его места было видно абсолютно все.

Кто-нибудь из них непременно должен взять себя в руки.

Обязательно.

Кто-нибудь.

Но никто не отодвинулся.

Наоборот, Руби выпрямилась, Алекс подался вперед. А в следующий момент, как и всегда, его губы накрыли ее. Жадно. Властно. Так, будто он наказывал ее за дни, проведенные в неведении и молчании. За часы, которые он провел вдалеке от нее. За бесконечные дни, в которых не было ее запаха и тонких пальцев, скользящих по пряжке ремня.

Руби оторвалась от его губ, затуманенным взглядом вглядывалась в голубые глаза Алекса, а потом легко ухмыльнулась, расстегивая его ремень и спуская одежду.

И всех все устраивало.

Никто не протестовал и не боялся, что в любой момент могла зайти Ева, Иви или кто-то еще из сотни сотрудников офиса. Было все равно.

Алекс выпрямился, тяжело выдыхая от нахлынувшего возбуждения. И за что ему послали эту женщину в жизнь? Что такого хорошего он сделал за свои года, что ладонь скользила по члену, немного сжимая, что острый язычок прошелся по всей длине, а потом пухлые губы оставили поцелуй на головке. Чем он заслужил ее возбужденный, похотливый взгляд? И это наслаждение от ее губ и языка, очерчивающего каждую венку?

Обычно такие действия предполагали удовольствие и удовлетворение. И если удовольствия он сейчас получал с лихвой, то с удовлетворением были проблемы. Возбуждение от каждого движения головы девушки становилось только сильнее, фантазия упорнее рисовала эротические картинки с их участием. Да и что там говорить про воображение, если весь этот момент, вся реальность выглядели как одна сплошная выдумка, в которой он зарывался пальцами в ее волосы, направляя, подсказывая и отключаясь от мира?

Алекс неохотно отстранился, чмокнул, пытающуюся отдышаться, девушку в губы. Затем почти рывком поднял ее, укладывая грудью на стол. Руби пискнула, но отчего-то узел внизу живота затянулся еще сильнее.

– Ты специально надела юбку, кнопка? – хмыкнул Александр, а потом тишину кабинета разрезал легкий шлепок.

Кинг совершенно бесстыдно задрал темную классическую юбку, огладил ягодицу, слишком медленно принялся стягивать кружевные трусики.

Руби в нетерпении выдохнула, немного вильнув бедрами. Кинг усмехнулся, а затем, резко вошел, выбивая из девушки короткий вскрик.

Мужская ладонь тут же накрыла губы Руби еще сильнее размазывая красную помаду. Девушка сжала край стола, пытаясь сдерживать рвущиеся наружу стоны. И почему она не позвала его на чай вчера?

Это вряд ли бы помогло.

Алекс двигался нарочито медленно, дразня и себя, и девушку, доводя до исступления, потом ускорялся, останавливаясь на самом важном моменте. И так по кругу. Сначала Руби пыталась возмущаться, а затем упала в наслаждение с головой, совершенно потерявшись в происходящем и только подмахивала в такт его движениям. Отдавала всю себя полностью. Так же как он пытался дать ей максимум наслаждения.

Руби прикусила кожу на внутренней стороне его ладони, сдерживая крик. Алекс шумно выдохнул, толкнувшись до упора, прикрыл глаза, когда мир рассыпался белыми точками, заполняя все тело с головы до ног. Потом устало ткнулся в плечо Руби, оставив поцелуй на видневшейся в вырезе блузке кожи.

Руби оперлась на стол, пытаясь выровнять дыхание. Какое-то непонятное чувство настигло то ли с запозданием, то ли вовремя. Это точно было не сожаление. Наслаждение – да. Удовольствие – да. Удовлетворение – да, да и еще раз да.

Александр легко отступил, поправив одежду. К такому он точно готов не был. Но не сказать, что был не рад. Она повернулась лицом к мужчине. Александр долго вглядывался в лицо любимой девушки. Да, именно любимой. Теперь он точно был в этом уверен. Когда-то ведь их уже связывали отношения. Тогда и она считала его любимым мужчиной. А сейчас что? Даже не доверяла. Но вопреки здравому смыслу по его лицу расплылась довольная улыбка, вызывая недоумение Руби.

– Ты в процессе головой ударился?

– Нет, – усмехнулся мужчина, бесстыдно поправил юбку Руби, а затем сжал девушку в крепких объятиях. Батлер дернулась, не понимая, чем вызвано такое странное поведение.

– Между нами больше нет тайн? – выдохнул мужчина в рыжую макушку. Руби неразборчиво что-то пискнула, а потом плотину прорвало.

Ей пришлось отказаться от отношений с любимым мужчиной из-за дурацкой работы.

Ей пришлось играть на собственных чувствах, в угоду призрачной тетушке.

Ей пришлось жить с чувством вины.

Ей пришлось ненавидеть себя в какой-то момент.

А теперь ее еще и фото, грозящие разрушить все, к чему она шла столько времени.

Слезы градом катились по щекам, пропитывая рубашку почти насквозь. Черные разводы туши легко отпечатались на белоснежной ткани, но и ей, и ему было все равно. Это был именно тот момент, когда слезы нужны и важны.

Это был именно тот момент, когда родилось доверие. Хрупкое, маленькое, но такое важное.