Текст книги "Жестокость любви"

Автор книги: Кэрол Мортимер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8

Пандора ошеломленно уставилась на Руперта, уверенная в том, что ослышалась. Не мог же он в самом деле попросить ее… Нет, это заявление, а не просьба!

Пусть так, но все равно у нее явно проблемы со слухом. Чтобы надменный и элегантный Руперт Стерлинг, герцог Страттон, маркиз Девлин, граф Чарвуд и так далее и тому подобное, мог вдруг захотеть сделать ее, оскандалившуюся Пандору Мейбери, своей герцогиней!

– Хотя ваше молчание в некотором смысле приносит мне облегчение, с другой стороны, оно хуже всяких оскорблений, – прозвучало в звенящей тишине.

Пандора поморгала и прищурилась:

– У вас что, шутки такие? Боюсь, я вынуждена попросить вас удалиться.

Такого ответа он не ожидал. Какая ирония! Его первое – и он надеялся, что последнее, – предложение руки принято как издевательство! Да уж, отнюдь не лестно…

– Потрудитесь объяснить, из-за чего я, по-вашему, не могу всерьез рассматривать идею брака с вами? – поинтересовался он.

Она поморщилась:

– Из-за того, кто я такая, сэр. Или, по крайней мере, кем свет меня считает, – с горечью добавила она.

За последние несколько дней он прекрасно понял, с каким презрением высшее общество относилось к ней со дня смерти мужа, большинство предпочло забыть о ее существовании на год траура, практически все давали ей от ворот поворот после того, как она вновь появилась в свете. Все, кроме герцогинь Клейборн и Вуллертон, которые ценили дружбу с ней.

Но это не помешало бы ему сделать Пандору его герцогиней. Более того, лучше заранее знать, что за женщина станет твоей женой, чем сделать неприятное открытие после свадьбы.

– И кто же вы такая, Пандора? – приподнял он бровь.

– Мой муж и сэр Томас Стэнли погибли на дуэли!

– И?..

– Разве этого не достаточно? – поджала она губки.

– Не для меня.

– О, прошу вас, не начинайте! – фыркнула она. – Я опозорена, сэр. Меня принимают лишь в редких домах и то только по настоянию моих подруг. С чего бы вам или любому другому джентльмену вообще связываться с подобной особой, не говоря уже о том, чтобы сделать ее своей женой? На самом деле то, что вы уже дважды без приглашения переступили порог моей спальни, показывает, насколько вы меня не уважаете!

Руперт наблюдал из-под опущенных ресниц, как она беспокойно перемещается по комнате, щеки бледные, почти белые, на их фоне фиалковые глаза кажутся еще более яркими.

– Или насколько я жажду залезть к вам в постель?

Она несколько долгих мгновений подозрительно изучала его, потом устало вздохнула.

– Любой представитель света скажет вам, что для этого не обязательно делать официальное предложение.

– Мне кажется, я уже говорил вам, и не раз, что редко, если вообще когда-либо, прислушиваюсь к мнению света, – осадил ее Руперт. – И уж мне определенно не требуется одобрение, когда дело касается выбора спутницы жизни.

– Тогда вы дурак, сэр. – Она возбужденно металась по комнате, лицо вновь раскраснелось, золотистые кудряшки подпрыгивали в такт каждому шагу. – Если вы свяжетесь со мной, ваше имя начнут трепать на каждом углу.

– Я герцог Страттон, мадам, – высокомерно заявил он, – и если вы примете мое предложение, то станете герцогиней Страттон, а такие имена не треплют, уж вы мне поверьте. Кроме того, исчезнет Пандора Мейбери.

– Вы…

– Мне решать, на ком и когда жениться. Свет не должен быть в курсе интимных сторон вашего брака, не так ли? Да и свечку вам со Стэнли никто не держал… по крайней мере, я на это надеюсь.

Последнее замечание вывело Пандору из себя.

– Не будьте смешным! – воскликнула она.

– Я предпочел бы знать правду о моей будущей невесте, – напряженно кивнул он.

Правду? Ах, как эта правда далека от того, о чем говорит свет!

Готова ли она открыть Руперту «интимные стороны» своего брака? Если он ей поверит, все обвинения в ее адрес будут тут же сняты. Если он ей поверит…

Поверит ли вообще кто-нибудь, если Пандора заявит, что три года брака с Барнаби Мейбери были просто фикцией от начала до конца? Даже больше: способно ли общество принять то, что сэр Томас Стэнли и ее муж сошлись на дуэли вовсе не из-за нее, а из-за другого мужчины, когда выяснилось, что они оба… имеют с ним интимные отношения?

Пандора узнала шокирующую правду о наклонностях мужа в первую брачную ночь, когда он явился к ней в спальню с единственной целью – объявить, что он больше не переступит порог ее покоев, ибо ему претит сама мысль о том, чтобы дотронуться до женского тела, не говоря уже о занятиях любовью.

Пандора оцепенела, ей стало дурно, когда Барнаби продолжил свои излияния. Оказывается, он поведал ей правду лишь по одной причине – он погасил все долги ее семьи, и если она раскроет хоть одной живой душе секрет их брака, он позаботится о том, чтобы уничтожить ее отца. Унижение, которое она испытала, узнав о пристрастии ее мужа к другим мужчинам, стало причиной ее молчания даже после смерти родителей.

Она не сделала попытки обелить свое имя и год назад, ибо ценой тому стало бы счастье и благополучие троих невинных людей. Пусть уж лучше все винят ее, чем свет начнет потешаться над вдовой сэра Томаса и ее двоими ребятишками.

И как в таком случае она могла открыть правду Руперту…

Она гордо подняла подбородок.

– Разве нет другой женщины, которая имеет полное право претендовать на роль вашей жены?

Ноздри Руперта затрепетали при воспоминании о той, на кого недвусмысленно намекала Пандора. Патрисия Стерлинг. Вдова его отца. Женщина, с которой, по мнению света, он открыто проживает последние девять месяцев после смерти его батюшки.

Женщина, к которой Руперт не прикоснулся бы снова, даже если бы на земле не осталось больше ни одной представительницы слабого пола.

– Если вы имеете в виду вдову моего отца, так и скажите, черт бы вас побрал!

– Коли настаиваете! – Ее фиалковые глаза сверкнули. – Разве вы не обязаны, по совести говоря, сделать предложение ей!

– Уверяю вас, мадам, в отношении Патрисии Стерлинг моя совесть абсолютно чиста, – заверил он ее.

– В самом деле? – скептически хмыкнула она.

– В самом деле. – На его скулах заиграли желваки. – К тому же женитьба на вдове моего отца неприемлема ни для меня, ни для света.

– Тогда, возможно, вы надеетесь, что брак с другой женщиной скроет ваши… отношения с мачехой? – презрительно прищурилась Пандора.

– Да у вас язычок ядовитой змеи, моя милая леди! – холодно уставился он на нее.

Ее щеки залил румянец.

– Не я распускаю слухи о ваших отношениях, ваша светлость!

– И не я! – подчеркнул Руперт, прекрасно понимая, чьих это рук дело. – Может, забудем на время о Патрисии и продолжим наш разговор?

– Тот самый, в котором вы предложили мне рассмотреть вашу кандидатуру в мужья? – приподняла она светлые брови.

Каждое ее слово дышало скептицизмом, и Руперт уже начал выходить из себя.

– Да.

– Тогда нет, не думаю, что мы можем забыть о женщине, которая, прими я ваше предложение, будет третьей в нашем браке. Кажется, у французов даже есть определенный термин для подобных отношений?

– Menage a trois, – подсказал он.

– Именно, – кивнула Пандора, щеки ее по-прежнему полыхали огнем. – И вы предлагаете мне такой брак, ваша светлость?

– Нет, черт побери!

– Не вижу нужды браниться…

– А я вижу, дьявол вас побери! – взорвался Руперт и зло добавил: – К вашему сведению, я ни разу не прикоснулся к Патрисии пальцем с тех пор, как узнал, что она стала женой моего отца. И не намерен делать это впредь.

Такая горячность удивила Пандору.

– С трудом в это верится.

– И тем не менее придется поверить.

Возможно ли… Руперт тоже пал жертвой беспочвенных сплетен, как и она? Не то чтобы она действительно верила в его невиновность, за последние десять лет слишком много говорили о его похождениях, а дыма без огня не бывает! Но может ли он быть безвинно очерненным в отношении Патрисии Стерлинг, как и Пандора, которой усердно приписывали адюльтер с сэром Томасом Стэнли, пока она находилась в браке с Барнаби?

Несмотря на все заверения Руперта, ей было трудно поверить в это, ведь по какой-то причине он проживал с этой дамой под одной крышей. И это не сплетни, а факты.

Нет, существует какая-то причина, почему Руперт сделал ей предложение. Скорее всего, женившись на другой женщине, он надеется отвлечь внимание от скандальных отношений с молодой и красивой мачехой!

А у нее нет ни малейшего желания снова вступать в фиктивный брак без любви, она сыта по горло первым!

– Я должна ответить на ваше предложение «нет»…

– Почему должны? – оборвал он ее.

– Разве это не очевидно, сэр? – посмотрела она на мужчину, вновь взиравшего на нее свысока.

– Только не для меня! – рявкнул он.

Она вздохнула.

– Мы с вами знакомы всего несколько дней, надеюсь, вы не считаете меня настолько наивной, чтобы я могла поверить, будто вы без памяти влюбились в меня за это время? – Вообще-то в первую же брачную ночь Пандора лишилась не невинности, а наивности. – Да и я от вас не без ума, – твердо добавила она, прекрасно понимая, что при других обстоятельствах она вполне могла бы потерять от него голову…

Когда хотел, Руперт Стерлинг становился само очарование. Вчера вечером, когда они вернулись из театра и обнаружили, что в ее дом кто-то вломился, он был с нею добр и пытался защитить. Что касается моментов близости в спальне в тот же вечер и нынче в карете…

Ей едва исполнилось двадцать, когда она вышла замуж за Барнаби Мейбери, и понятия не имела, что может происходить между мужчиной и женщиной. Она почувствовала вкус физического наслаждения только два раза в жизни – вчера вечером и сегодня днем. Приятный вкус.

Но она уже не та наивная барышня прямо из-под венца. Ее мечта о взаимной страстной любви с мужем уже давно разбилась о суровую действительность. А значит, она не может – не смеет – позволить себе, чтобы мысли о физическом наслаждении, которое способен подарить Руперт, повлияли на ее решение.

Она вздрогнула, когда его пальцы сомкнулись на ее руках.

– Полагаю, тема закрыта… Руперт?

– Да, я Руперт, – сверкнул он зубами в мрачной улыбке. – Не Барнаби Мейбери. Не сэр Томас Стэнли. Я Руперт. И я ни разу не был с вами нечестен за время нашего краткого… знакомства, не так ли? – Он намеренно упирал на слово «знакомство», этим чуть раньше воспользовалась Пандора, глаза его холодно сверкали, челюсть была крепко сжата.

– Насколько мне известно, нет, – осторожно признала Пандора.

Он одобрительно кивнул.

– И я тоже не пытаюсь ввести вас в заблуждение. Вы спросили, почему я хочу жениться на вас. Скажу, и потом уже вам решать, сочтете ли вы мои доводы достаточными, чтобы дать согласие. Резонно?

Звучит холодно, бесстрастно, даже расчетливо.

– Вы уверены, что все еще желаете открыть мне эти причины теперь, когда я уже ответила вам отказом?

Напряжение немного отпустило его, лицо расслабилось, пальцы разжались.

– Может, выслушав меня, вы передумаете.

Пандора сомневалась!

– Должна сказать, моя подготовка к отъезду из Лондона успешно продвигается. И менять свои планы я не намерена.

– Я заметил, практически все ваши личные вещи исчезли из комнаты, – кивнул он.

На губах Пандоры появилось бледное подобие улыбки.

– Просто многие из них были сломаны или разбиты.

– По-прежнему не подозреваете, кто и почему мог это сделать?

– Ума не приложу, – пожала она плечами.

Руперт тоже не знал, кто виноват в нападении на дом, но догадывался, почему кому-то понадобилось вторгаться сюда несколько раз за год. Некто, скорее всего, любовница Мейбери, у которой, несомненно, имелись ключи от Хайбери-Хаус (именно поэтому он приказал поменять в доме замки), оставил здесь какие-то порочащие доказательства, узнав о неожиданной смерти Мейбери. Что за доказательства, Руперт понятия не имел, но при первой возможности собирался выяснить личность дамы.

– Мы отвлеклись, – заявил он, отпустив ее руку. – Может, вы присядете в кресло, пока я изложу вам причины, по которым должен жениться?

– Причины, по которым вы должны жениться? – эхом повторила Пандора, послушно опускаясь на краешек кресла.

За последние несколько дней Руперт не раз имел возможность убедиться в том, насколько она умна и проницательна. Да уж, от этой женщины не ускользнет ни одно ключевое слово в предложении!

– Должен, – бесцветным тоном проговорил он, – если желаю избавиться от неприятной колючки, застрявшей в моем боку.

Фиалковые глаза Пандоры расширились.

– От Патрисии Стерлинг?

– Именно, – натянуто улыбнулся он.

– Не понимаю…

– Этой тайны не знает никто, кроме двоих моих друзей и моего поверенного. – Руперт принялся мерить шагами спальню. – Позвольте начать с того, что вы совершенно правы, некогда я действительно имел отношения со своей мачехой, но тогда она еще была Патрисией Хэмпсон. – Его передернуло от отвращения. – Ошибка, за которую я очень дорого заплатил, уверяю вас.

– Продолжайте.

Руперт тяжело вздохнул:

– Начну с самого начала.

– Извольте.

– Я не из тех, кто привык обсуждать свои ошибки.

– Уверена, их настолько мало, что вы будете не против сделать исключение.

– Пандора!

– Простите, Руперт! – виновато улыбнулась она. – Просто вы выглядели таким… раздраженным, признаваясь даже в одной ошибке!

Он был не просто раздражен, он проклинал тот день, когда положил глаз на прекрасную, но расчетливую Патрисию Хэмпсон, не говоря уже о том, что разделил с ней постель.

– Может, вы поймете это раздражение, когда я объясню вам сложившуюся ситуацию, – поморщился он. – Я пошел в армию… да, семь лет тому назад. Жизнь была тяжела, но именно там я встретил своих настоящих друзей Данте и Люцифера. Мы вместе ходили в атаку, вместе пили и смеялись над нашими победами и никогда не знали, не окажется ли следующий бой последним… – Он унесся мыслями в те безмятежные времена.

Он был шапочно знаком с Данте и Люцифером, пока они не попали в один и тот же полк примерно одновременно, но совместные сражения, попойки и приключения постепенно крепко связали троицу, пока они не стали друг другу как братья.

– Я должен был сразу понять, что замыслила Патрисия, когда нас представили друг другу во время моего краткого визита домой. – Он удрученно покачал головой. – Она была младшей дочерью разорившегося барона из Девоншира и уже провела в свете несколько сезонов. Не прошло и нескольких минут после нашего знакомства, как она ясно дала понять, что созрела для… ну, для того, чтобы развлечься, скажем так. И я, как последний дурак, принял ее предложение. – Он нахмурился, заметив, что Пандора насмешливо приподняла брови. – В том, что касается этой женщины, я действительно повел себя как дурак и не стесняюсь в этом признаться. Не зря вы меня так назвали.

– Я не хотела обидеть вас, Руперт.

Он вздохнул.

– Несколько недель я и Патрисия… мы были вместе. А потом настало время возвращаться в полк. К тому моменту стало очевидно, почему она не приняла ни одного предложения руки, хотя не раз получала их. Похоже, она ждала джентльмена более высокого ранга. И решила, что я и есть тот джентльмен. – Его взгляд стал тяжелым. – А я не оправдал ее ожиданий.

Пандора распахнула глаза.

– Но разве ее репутация не была погублена, ведь она имела с вами связь?

– Все гораздо сложнее, чем можно представить. – Ему явно стало не по себе. – Что бы вы ни думали обо мне, Пандора, я джентльмен, а джентльмены не обсуждают… целомудрие леди с третьей стороной.

Несколько секунд Пандора непонимающе смотрела на него, потом вдруг покраснела, когда до нее дошел смысл его слов.

– Вы были у нее не первым любовником.

– Далеко не первым, – неохотно признался Руперт. – И я не сомневался, что не последним. Извините, если я смутил вас, – добавил он, заметив, что она старательно отводит от него взгляд. – Я просто пытаюсь объяснить, почему мне и в голову не приходило жениться на Патрисии. Я… она не слишком хорошо приняла мой отказ.

– Это вполне понятно.

Нельзя сказать, что Пандора хорошо знала герцогиню Страттон, но в прошлом она несколько раз встречалась с ней и сразу почувствовала, что, несмотря на красоту этой дамы, они абсолютно разные. Патрисия слишком неестественная, слишком кокетливая, чтобы Пандора испытывала к ней теплые чувства, не говоря уже о том, чтобы подружиться с ней.

Глаза Руперта превратились в льдинки.

– Последовала ссора, во время которой она начала угрожать мне: дескать, еще пожалею о своем отказе. Я отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и уехал в полк, ни разу не вспомнив о ее угрозах. Но я определенно дал маху. В следующем же письме отец сообщил мне о своей предстоящей женитьбе, и на ком бы вы думали? На Патрисии Хэмпсон!

Пандора невольно вздрогнула.

– Такова была ее месть? Она вышла замуж за вашего отца, дабы отомстить вам?

– О да. – Руперт до сих пор помнил, какой шок испытал тогда, прочитав о том, что его престарелый отец намерен сочетаться браком с той самой женщиной, с которой недавно спал его сын.

– Вы не могли расстроить свадьбу?

Глаза его сверкнули от пережитого тогда гнева.

– Было слишком поздно. К тому времени, когда я получил письмо, церемония уже состоялась.

– А вы… вы когда-нибудь обсуждали это с вашим отцом?

– И что бы я ему сказал? – усмехнулся Руперт. – Что его жена перебралась к нему в постель из моей?

– Ну нет, этого вы, естественно, сказать не могли, но… разве до него не доходили светские сплетни?

Руперт покачал головой.

– Мой отец выезжал в свет еще реже меня, и мы никогда не были с ним близки… я слишком сильно похож на мать, а брак герцога и герцогини был по расчету и не слишком счастливым. Мы с отцом чувствовали себя неуютно в компании друг друга, и так как он ничего не знал, я не собирался открывать ему глаза. Я не мог признаться, что новая герцогиня и я были однажды… близки.

– Да, понимаю, – согласилась Пандора. – Второй брак отца был удачным?

– Он был просто без ума от молодой и ослепительно красивой жены. Патрисия же, с другой стороны, не упускала случая попробовать вновь затащить меня к себе в постель.

Брови Пандоры поползли вверх.

– И вы…

– Даже не думайте! – мрачно предупредил он ее. – Она омерзительна. Я скорее дотронусь до змеи, чем до нее!

В его голосе звучало столько отчаяния, столько отвращения, что Пандора не усомнилась в его искренности. Он имел полное право испытывать к Патрисии подобные чувства, учитывая обстоятельства, при которых та вышла замуж за его отца.

– Как думаете, отец был в курсе этих поползновений в ваш адрес?

– Уверен, что нет, хвала Господу! – сказал Руперт. – Его завещание ясно указывает на то.

Пандора настороженно воззрилась на него.

– И… возможно ли, что обстоятельства завещания вашего отца теперь вынуждают вас сделать предложение мне, женщине, с которой вы знакомы всего несколько дней?

Руперт с восхищением посмотрел на нее. Чем больше он узнавал Пандору, тем больше она ему нравилась. Может, он и был знаком с нею «всего несколько дней», но и этого времени вполне хватило, чтобы понять – она обладает не только красотой и привлекательностью, но также отменной интуицией и умом, ему точно никогда не будет с ней скучно.

– Так и есть, – кивнул он. – Я хочу, чтобы вы поняли: хотя мы с отцом не были близки, тем не менее я уважал его за принципиальность и восхищался его проницательностью и острым умом.

Пандора кивнула, припомнив, что покойный герцог и в шестьдесят оставался красивым мужчиной. Его любили и в свете, а один раз Барнаби даже сказал, что его уважают в палате лордов за ясность политических взглядов.

– К несчастью, в том, что касается его жены, он будто ослеп, – продолжил Руперт. – И вот покойный герцог, напрочь, по-моему, лишившись всех своих восхитительных качеств в отношении прекрасной супруги, включил в завещание пункт, по которому ей дозволено продолжать жить в любом из родовых особняков до того момента, пока я не женюсь!

– О! – вырвалось у Пандоры. Так вот, значит, в чем причина проживания Руперта Стерлинга с мачехой! Теперь все стало на свои места. – И после смерти вашего отца она неизменно селится в том особняке, который занимаете вы?

Из его груди вырвался стон.

– А вы не могли найти себе другое жилье?

Руперт пожал плечами:

– Я пытался пожить у лорда Бенедикта Лукаса, но это слишком неудобно, если не сказать больше, когда дело доходит до управления многочисленными поместьями и фондами Страттонов, я допустил ряд ошибок, которых не случилось бы, проживай я в резиденции Страттон-Хаус. Как бы ни было неловко, как бы меня это ни раздражало, я уже шесть месяцев вынужден терпеть постоянное присутствие в своем доме герцогини.

Пандора представить себе не могла, как это можно, навязываться джентльмену, когда он всем видом демонстрирует, что не желает ни тебя, ни твоего общества. Даже они с Барнаби по возможности старались жить отдельно. Неужели у Патрисии Стерлинг нет ни капли гордости и она следует за Рупертом из дома в дом с единственной мыслью?

– Неужели брак со мной кажется вам настоящей пыткой, Пандора?

Она вздрогнула от неожиданности, когда вдруг поняла, что он подошел близко, нежно взял ее за руку и потянул вверх, поднимая с кресла. В голове тут же всплыли воспоминания о том, как он целовал ее совсем недавно, и тело немедленно отозвалось на них…