Текст книги "Настоящая жена"

Автор книги: Кэрол Маринелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Холод золотого кольца на пальце привел Лили в оцепенение. Ее подпись на контракте, который она подписала не глядя, казалась пустяком в сравнении с тем, что происходило сейчас. Слова клятвы в любви и верности, которые они повторяли вслед за священником, казались ей кощунством, но она тем не менее молча поставила свою подпись на документе, который официально объявлял о том, что они стали законными мужем и женой.

Хантер целовал ее снова и снова, чтобы доказать искренность своих чувств перед ее матерью и родственниками, а также перед многочисленными фотографами.

Он оказался непревзойденным актером. Глядя на него, никому бы и в голову не пришло, что их свадьба ненастоящая. А благодаря деньгам и связям Хантера свадьба была организована так, что все считали, что к ней готовились несколько месяцев, а не считанные недели.

– Ты выглядишь королевой, – прошептал ей на ухо Хантер, кружа ее в танце. – И королеву я чувствую в своих объятьях. Памятный день.

– Хантер, пожалуйста. – Лили почти остановилась, но снова Хантер увлек ее за собой. – Тебе не стоит притворяться передо мной. Мы оба знаем, что наша свадьба ненастоящая.

– Ты не права, и ты прекрасна. Будь все так, как ты говоришь, я бы не чувствовал гордости от того, что ты стала моей женой. – Его губы прижались к ее губам, заглушая готовый сорваться протест.

И Лили подчинилась. Проще и безболезненнее поверить его словам, чем терзаться сомнениями, – она уже его жена.

– Что это за слизняк разговаривает с Эммой? – вдруг нахмурился он.

Лили повернула голову, найдя среди гостей его красавицу сестру. Она уже убедилась, что в комплиментах, которые Хантер расточал перед ней, расхваливая сестру, не было ничего предвзятого: Эмма действительно играла божественно.

– Это не слизняк. Это мой кузен Джим.

– Какого черта он ошивается вокруг нее?

– По-моему, он принес ей выпить, и теперь они болтают.

– А по-моему, он ее охмуряет.

– А по-моему, она не прочь, чтобы он ее охмурил. – Лили взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя. – Что ты так набычился? Для молодых одиноких людей это так естественно.

– Но...

– Но ей двадцать пять лет, – перебила его Лили. – Она очень красива и талантлива. Что тебе здесь непонятно?

Он немного расслабился.

Танец закончился. Подошла ее мать и, наверное, в сотый раз поздравила молодых и пожелала им счастья.

– Рад, что вам понравилась свадьба, миссис Харпер... Кэтрин, – поправился он.

– Я ни за что не поверю, что свадьба могла кому-нибудь не понравиться. Очень счастлива за вас. Хотя, должна сказать, это стало для меня полнейшей неожиданностью.

– Понимаю ваше состояние, Кэтрин. Но мы с вашей дочерью решили, что откладывать свадьбу не имеет смысла. Поверьте, любовь также застала нас врасплох, но мы уверены в своих чувствах.

– Глядя на вас, я верю, что ты сможешь сделать мою дочь счастливой, – засияла мать Лили. – Да и она как будто светится, когда ты рядом. – Ее улыбка немного померкла. Она коснулась щеки Лили, которая невольно зажмурилась, предчувствуя, что за этим последует. – Твой отец был бы очень горд и счастлив за вас, дорогая. Ты знаешь, Хантер, – обратилась она к зятю, – они ведь так близки...

Лили почувствовала, как напрягся Хантер, когда ее мать вдруг употребила настоящее время, но, к ее облегчению, он промолчал.

– Он был чудесный человек, – как ни в чем не бывало продолжала Катрин. На ее лице появилась немного печальная улыбка. – Ну что ж, не буду омрачать такой счастливый день грустными воспоминаниями.

Она обняла Хантера, поцеловала Лили и отошла.

– С тобой все в порядке? – спросил Хантер с несвойственной ему участливостью.

– В полном, – ответила Лили, избегая смотреть ему в глаза.

Хантер вывел ее на балкон. Лили с наслаждением вдохнула свежий воздух.

– Лили, скажи правду. Врать у тебя получается не очень.

– Наверное, это от таблеток, – попыталась она уклониться от ответа.

– Брось, Лили. – Он сжал ее запястья. – Ты сама сказала, что риска беременности нет.

– Так и есть. – В ее голосе послышалось раздражение. – Зато после этих таблеток есть тошнота и расстройство желудка.

– Почему ты не хочешь сказать мне главной причины?

– Ах, тебе нужна главная причина? – Ее самообладание испарилось. – Пожалуйста. Не знаю, как ты, но я чувствую себя чужой на своей собственной свадьбе. Мне тяжело притворяться, что я счастлива, когда это на самом деле не так.

– Почему ты должна притворяться? Я, например, счастлив.

– Ты издеваешься? Как ты можешь быть счастлив, зная, что дурачишь всех?

– Мы никого не дурачим. В отличие от других пар. Мы находим друг друга привлекательными, мы оба знаем, ради чего заключили этот брак. По-моему, немногие могут похвастаться подобной честностью.

– Возможно.

– Ты опять не говоришь мне главной причины. Мне показалось или тебя действительно расстроило то, что сказала твоя мать об отце?

– Давай оставим эту тему, – попросила Лили, закусив губу, чтобы удержать подступившие слезы.

Хантер коснулся ее щек, и она поняла, что сделать это ей не удалось.

– Я знаю, что ты чувствуешь, Лили, – негромко сказал он.

– Откуда?

– Я потерял родителей год назад, – напомнил Хантер.

Лили покачала головой. Нет, он не знает. Потому что он не знает тайны, которую знает она и которую она всем сердцем желала бы не знать.

– Нет, не знаешь, – прошептала она:

– Скажи мне, Лили.

– Мне нужно поправить макияж. Я быстро. – Она вывернулась из его рук и устремилась прочь.

О, как бы ей хотелось открыть ему эту тайну, которую она никак не может забыть!

Какое же это облегчение – побыть одной, пусть даже несколько минут! Лили не знала, что так напряжена, пока не посмотрела на себя в зеркало. И тут к ней подошла женщина.

– Думаю, наслаждаетесь днем? – поинтересовалась она. Правильная речь и красивый голос незнакомки вполне соответствовали ее дорогому наряду.

Лили улыбнулась, уверенная, что их не представили, потому что эту красавицу она бы не забыла: стройная фигура, обтянутая серебристым платьем, черные блестящие волосы, свободно лежащие на плечах, покрытых ровным загаром.

– Стараюсь. Мне кажется, нас не представили?

– Нет. – Их глаза встретились в зеркале. – Я та, кому вы обязаны своей свадьбой.

Лили всмотрелась внимательнее и вздрогнула от пронзительной боли в ее глазах и затаенной ненависти.

Кажется, она знает эту женщину. Это та, о которой Хантер говорил, что она якобы полностью оправилась от своей любви к нему.

Спасибо тебе огромное, Хантер.

Благодаря ему она, кажется, только что приобрела врага.

– Должно быть, вы Абигейл, – вежливо сказала Лили. – Хантер много говорил о вас. И теперь я знаю, почему он так высоко вас ценит. Вы проделали колоссальную работу.

– О, это было больше, чем работа.

Женщина наклонилась к ней, и в нос Лили ударил ощутимый запах спиртного. Она почти физически ощутила исходящую от Абигейл ненависть.

– Вы, конечно, не ожидаете услышать мои поздравления? – едко поинтересовалась Абигейл.

– За последние несколько недель со мной столько всего приключилось, что я научилась относиться ко всем «случаям» с подозрением.

– Все же хочу кое-чем с вами поделиться. Хантер не в состоянии оставаться верным даже на пять минут. Можете мне не верить, но это так.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Лили, молясь, чтобы кто-нибудь вошел в туалет и прекратил эту ужасную сцену.

– Советую вам не расслабляться, миссис Майлз. Предупреждаю по-свойски: если не я, то кто-нибудь обязательно попробует соблазнить вашего мужа.

– Прошу вас, не стесняйтесь, – мило ответила Лили. – Понимаете, какая ситуация... Так уж получилось, что я верю своему мужу.

– Тогда вы просто дурочка.

Абигейл презрительно фыркнула и, вздернув подбородок, удалилась.

– Что-то ты долго, – целуя ее в щеку, заметил Хантер.

– Я бы не задержалась, если бы не твоя бывшая спятившая подружка!

Если она надеялась хоть как-то уязвить его резкостью своего тона, то ошиблась. Хантер усмехнулся и потащил ее танцевать – подальше от ушей внимательно прислушавшихся к их разговору гостей.

– В самом деле? Не терпится услышать.

Лили бросила на него сердитый взгляд. Он насмешливо поднял брови, и ее злость сразу исчезла. Хантер был испорченным эгоистом до мозга костей, но чертовски обаятельным, к сожалению.

– Заметка на будущее, Хантер: я больше не потерплю такого ответа.

– Разве я говорил, что ты моя первая и единственная любовь? – посмеиваясь, сказал он.

– И поэтому ты пригласил всех своих бывших на свадьбу?

– Да ладно тебе. Лучше скажи, на кого это ты наткнулась?

Лили открыла рот, но вовремя вспомнила восточную мудрость, гласившую, что врага нужно держать к себе еще ближе, чем друга. Добавив в голос беззаботности, она сказала:

– В общем, это не важно. – Ее голос посерьезнел. – Я сказала ей, что верю тебе, так что будь добр, не выстави меня на посмешище. Хотя наш брак фиктивный, я бы не хотела, чтобы расползлись сплетни, будто ты мне изменяешь.

– Можешь быть уверена: их не будет.

И Хантер прижал ее к себе так крепко, так уверенно, что Лили ему поверила.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Добро пожаловать домой.

Хантер толкнул немыслимых размеров дверь и пропустил Лили вперед.

Больше похоже на номер в отеле, подумала она про себя.

Пентхаус Хантера, их пентхаус, поправилась Лили, занимал весь этаж дома. Одна стена была сплошь из стекла, и перед Лили открылся вид ночного Мельбурна на фоне полуночного неба.

Обстановка, как и следовало ожидать, оказалась на высшем уровне: изысканный интерьер, великолепный дизайн, дорогая мебель и суперсовременная техника.

– Экскурсия?

Она помотала головой.

– Я сама, если не возражаешь.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что эти роскошные апартаменты – не дом в традиционном понимании. Здесь ничего не говорило о характере их владельца. Хантер и не подозревал, какое верное слово он подобрал, говоря об «экскурсии». Побродив по его апартаментам, можно было легко представить, что бродишь в выставочном зале.

– Перекусить не хочешь? – раздался за ее спиной его голос, когда Лили остановилась у кухни. – Можем заказать еду из ресторана.

– Мы также можем приготовить себе что-нибудь сами, – ответила она, оценивающе взглянув на огромный холодильник. – Шикарная у тебя квартира.

– Была бы, если бы не эта идиотская картина, – хмыкнул Хантер, указывая на картину с изображением треугольника, нарисованного поверх круга.

Лили позабавило искреннее возмущение, прозвучавшее в его голосе.

– Картину можно снять. Но если она тебе так не нравится, зачем ты ее покупал?

– Все этот чертов дизайнер. Я уж не помню, что он лопотал, но он так настаивал!

Затем Хантер предложил вернуться в гостиную. Смутное отражение силуэта Хантера в окне заставило ее вспомнить, кто она и кто он. Как такое могло случиться, что она не только – по воле случая, не иначе, – встретила этого мужчину, но даже стала его женой?

Немыслимо!

– Ты понравилась Эмме, – раздался над ее ухом его голос.

Хантер обнял ее и привлек к себе. Лили доверчиво прижалась к нему.

– И она мне. Хотя она оказалась совсем не такой, какой я себе ее представляла.

Лили задумалась, подбирая слова. Она ожидала увидеть молодую печальную женщину, возможно, чуть нервную и пугливую. Поэтому была удивлена, когда Хантер представил ей девушку с сияющими глазами, жизнерадостную и острую на язык. Хотя, конечно, Эмма могла быть не только талантливой пианисткой, но и искусной актрисой...

– Твоя мама мне понравилась, хотя она... ммм... немножко с чудинкой, – вдруг со смешком сказал Хантер.

– Под «чудинкой» ты подразумеваешь, что она говорит об отце, словно он не умер, а вышел в бар пропустить пару-другую кружек пива и вернется с минуты на минуту? – Лили чуть отодвинулась. – Ты не представляешь, как меня это раньше тревожило. Сейчас же вызывает только улыбку.

– Все равно странно. – Его хватка усилилась, словно он чувствовал, что, если не будет держать ее, она вырвется из его рук. – Еще более странным мне кажется твое неверие в любовь. Если бы ты знала моих родителей, то не удивилась бы, почему я так скептически настроен, когда слышу слово «люблю». Но то, как твоя мать отзывалась о твоем отце, заставило меня задуматься, что искренняя любовь имеет право на существование.

Лили колебалась. Может, их брак с Хантером основан не на любви, но она почему-то считает его своим другом. А ей так давно было не с кем поделиться... Может, станет чуточку легче, если она выговорится?

– Когда я была маленькой, я тоже верила, что они любят друг друга, – наконец решилась она. – Мои детство и юность были счастливыми и безоблачными. Когда я чуть подросла, то с удивлением слушала своих друзей, которые жаловались, что родители их не понимают. Вот это казалось мне странным – я считала отца и мать своими друзьями.

– Но?..

– Я не хочу об этом говорить, – прошептала она, однако слова слетали с языка помимо ее воли. – Незадолго до смерти отца мама попросила меня подняться на чердак и принести фотографии. Разбирая коробки в поисках альбома, я наткнулась на несколько писем. – Она на секунду замолчала, словно собираясь с силами, затем продолжила: – Некоторые были адресованы отцу и написаны незнакомым мне женским почерком. Некоторые отец писал этой женщине.

От ее лица отхлынула вся кровь, и Хантер понял, что это не было пустяком, как ему показалось сначала. Он молча ждал продолжения, внимательно глядя на нее.

– Они переписывались два года. Это началось, когда мне было примерно двенадцать лет.

– Ты прочла их?

– Все до единого. – Она закрыла глаза. – А потом сожгла.

– Твоя мать знает об этом?

– Нет. – Лили медленно покачала головой. – Я сразу же бросилась к Марку за утешением, а нашла...

– Его в постели со своей предполагаемой лучшей подругой, – спокойно закончил Хантер. – Должно быть, это стало для тебя шоком.

Это стало для нее не просто шоком. Это значило крушение ее мира, ее надежд.

– Я не могла сказать матери о своей находке. Это значило отобрать у нее все. Мужчина, которого она любила, умирал. Я не могла и не хотела омрачить ее счастливые воспоминания. Для нее было бы ужасно узнать, что отец был ей неверен.

– Конечно, ты не могла нанести ей такой удар, – твердо сказал Хантер.

И Лили почувствовала облегчение, как будто с ее души сняли камень, ведь она боялась, что предает отца, который всегда относился к ней с любовью и пониманием. Невзирая на то, что он предал ее мать.

– Если бы ты знал, сколько раз я жалела, что нашла эти письма! Уж лучше бы ничего не знала! Уж лучше бы вышла замуж за Марка, только бы не знать правду.

– Но, Лили, ты не знаешь всей правды. Ты думаешь, что, прочитав те письма, ты все поняла? Вспомни, ведь ты сама говорила, какие между вами были теплые отношения.

– Я знаю, но это не оправдывает его поступок.

– Он всего лишь человек, Лили, а ты хочешь, чтобы он был непогрешим только потому, что в детстве ты его боготворила,– с кривой усмешкой сказал Хантер.

– Думаешь, я не убеждала себя в том же? Я просто хочу понять.

– Лучше не надо. Это ведь не твой секрет, верно? Так что лучше будет об этом забыть.

– Если бы это было так просто сделать. – Она посмотрела на него. – Это твой рецепт?

– Рецепт? Чего?

– Узнал что-то неприятное, но продолжаешь двигаться вперед, словно ничего не произошло.

– Самый отменный рецепт, уверяю тебя! Более того, самый эффективный из всех существующих. Это лучше, чем биться головой о стену, надеясь пробить в ней брешь. А ну как за кирпичными обоями кирпичная стена? Только голову напрасно расшибешь.

– По-моему, ты просто боишься заглянуть в себя, – задумчиво сказала Лили. – Неважно, какие отношения были между твоими родителями, но я не верю, чтобы тебя не тронула их смерть, как бы ты ни старался убедить меня в обратном. И то, что твоя сестра...

– Лили, послушай, какой толк в том, что я буду биться головой о стену, заливаясь горючими слезами? Случилось то, что случилось. Нужно двигаться дальше. Я ничего не в силах изменить. Эмма думает так же.

– Ты меня не убедил, – упрямо заявила она. – Даже если ты ни в чем не виноват...

– Это на самом деле так, – вставил Хантер.

– Все равно между людьми – даже самыми близкими – всегда столько недосказанного... Но вспоминаешь об этом, когда становится слишком поздно.

– Ради бога! – воскликнул Хантер. – Только не нужно вспоминать то, чему тебя учили в университете. На мне не лежит никакой вины. Да, те дни были не самыми приятными в моей жизни, но я забыл о них и двигаюсь дальше.

Должен двигаться дальше, хмуро подумал он про себя.

Еще в тот первый вечер в Центре он заметил в глазах Лили искреннее беспокойство и тревогу. Те смешные проблемы, с которыми пришли к ней некоторые люди, в ее глазах были вовсе не смешными. С ней было так легко, так спокойно, что на секунду Хантеру закралась мысль рассказать ей обо всем, потому что Лили поймет, ведь ее сердце полно доброты и сострадания...

Нет. Он не должен взваливать на ее хрупкие плечи свои проблемы. Он мужчина и должен справиться со всем сам.

На его губах показалась дьявольская улыбка.

– Может, оставим эту тему? У нас есть более важные дела.

– Например?

– Например, радости супружеской жизни. – Он выразительно поднял бровь, и Лили пронзила сладкая дрожь.

– Но... – попыталась она возразить, чувствуя, что наткнулось на что-то, что поможет ей хоть немного разгадать сложный характер Хантера, заглянуть в его душевный мир.

– Никаких «но», – веско сказал он, привлекая ее к себе. – Ты моя жена, а жена должна подчиняться мужу.

– Я что, вышла замуж за шовиниста? – подозрительно спросила она.

– Нет. Видимо, я просто неудачно выразился, поэтому пусть лучше за меня говорят мои дела, а не слова.

Он прижался к ее губам, но ни страсть его поцелуя, ни его умелые руки не смогли избавить Лили от мысли, что, вступив в мир Хантера, она сдалась на его милость.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Может, нам стоит зайти к Эмме и пожелать ей удачи? – Лили взяла бокал шампанского, чувствуя пульсирующую боль в висках.

– Зачем? – Хантер бросил на нее холодный взгляд.

С того момента как вернулся домой, он пребывал в мрачном расположении духа, и его настроение портилось с каждой минутой. Сначала он рявкнул на нее, чтобы она поскорее собиралась, хотя Лили была уже готова и ждала только его возвращения, а затем с полчаса разговаривал по телефону с Абигейл.

– Как прошел рабочий день? – спросил он куда более спокойным тоном, хотя нежелание Лили уходить с работы уже стало предметом их ссор.

– Мог бы быть и получше. Тяжеловато убеждать людей, что ты понимаешь их проблемы, когда тебя возит личный шофер.

– Уходи с работы.

Хантер не желал понимать причину ее отказа написать заявление об уходе. Лили поджала губы. Что ж, если он не хочет, она не будет даже пытаться объяснить ему, но и диктовать, что ей нужно или не нужно делать, не позволит. Хотя сегодня она готова простить его, зная, что он нервничает, переживая за Эмму, которая через несколько минут выйдет на сцену.

Последние несколько недель не помогли Лили лучше узнать мужчину, за которого Она вышла замуж. Она уверилась только в одном: когда Хантер был не в духе, он становился невыносим, а угадать, в какую минуту это произойдет, не представлялось возможным. То он был легок и весел в общении, острил, был жаден до чувственных удовольствий, то вдруг становился мрачнее тучи и начинал придираться по поводу и без повода. Жизнь с ним все больше напоминала Лили сидение на пороховой бочке, поэтому она жила в постоянном напряжении, ожидая, когда прогремит очередной взрыв.

– Не стоит заходить к Эмме сейчас, – неожиданно вернулся он к ее первому вопросу. – Скорее всего, с ней Джим. Наверное, прыгает перед ней на задних лапках, – насмешливо сказал он.

– Она стоит того, чтобы перед ней прыгали, – парировала Лили.

Зазвонил его телефон, и Хантер переключился на него.

Лили пригубила шампанское, чувствуя, как у нее все поплыло перед глазами, когда поняла, что звонит Абигейл.

– Все нормально? – спросил Хантер, окончив разговор.

Прозвенел звонок, напоминающий, что скоро начнется конкурс.

– Немного жарко, – процедила Лили.

– Звонила Абигейл. Предупредила, что доставили цветы для Эммы. Ты напрасно переживаешь, – понаблюдав за ней, сказал он.

– Кто сказал, что я переживаю?

Лицо Лили исказилось от боли – все немилосердно кружилось перед глазами. Хантер взял ее под локоть, не замечая ее состояния.

– Мне нужно в дамскую комнату, – запротестовала она, боясь, что сейчас потеряет сознание.

Рык Хантера все еще звучал в ее ушах, когда она, вырвав свою руку, почти побежала в дамскую комнату. Закрывшись в кабинке, Лили села на крышку унитаза, спрятав лицо в ладонях. Жар, который совсем недавно охватил ее, сменился ознобом. Ее всю колотило, на лбу выступил холодный пот.

– Что со мной? – горячо шептала она, молясь, чтобы все прекратилось. Бог словно услышал ее молитвы – через несколько минут все прошло. – Это просто еда, к которой я не привыкла, – громко сказала Лили, скорее убеждая себя в этом, нежели веря, и встала.

Вздохнув, она подошла к зеркалу, в котором отразилась молодая привлекательная женщина. Сквозь слой пудры проступали тени под глазами – результат бессонных ночей и неутомимости Хантера.

Она привела себя в порядок и поспешила к нему. Он ждал ее на том же месте, напряженный, переживая за сестру.

Лили улыбнулась и пожала его руку.

– Она отлично справится, не сомневайся.

Вопреки своим словам, сама Лили сидела как на иголках, ожидая выхода Эммы.

Наконец та показалась на сцене. Остановив инвалидную коляску в центре, Эмма с видимым трудом пересела на изящный стульчик. Складки черного бального платья взметнулись вверх и мягко опустились, скрывая ее неподвижные ноги. Однако все забыли об этом – как только раздались первые аккорды. Зал молчал, захваченный силой ее таланта, переживая те чувства, о которых говорила ее музыка. Когда она стихла, несколько секунд не происходило ничего. Затем, как по команде, все встали и дружно зааплодировали.

Лили встала на дрожащих ногах, чувствуя, как по спине тоненькой струйкой стекает пот. Ее снова охватила слабость. Она упрямо боролась с ней, зная, что не может подвести в эту минуту ни Эмму, ни тем более Хантера.

Он поднялся, опередив всех на долю секунды, и софиты высветили его непроницаемое лицо.

Лили бы дорого отдала, чтобы узнать, о чем он думал в эту минуту. Какая сила движет этим мужчиной?

Она бы все отдала... за него.

Когда конкурс закончился, Лили откинулась на спинку стула и закрыла глаза, мучимая одной мыслью. Сейчас она находится здесь только потому, что не верит в любовь. Только поэтому она вышла замуж за Хантера, зная, что это не больше, чем игра на публику. Но почему тогда у нее так тоскливо на душе, а сердце сжимается от боли, ведь сегодня такой замечательный день!

Они прошли к Эмме. Джим держал руку Эммы в своей руке, с нежностью глядя на нее сверху вниз. Хантер подошел к ним, абсолютно его игнорируя.

– Ты была неподражаема, Эмми! – целуя ее, сказал он.

– Совсем как в старые времена, правда?

Лили успела заметить быстрый взгляд, который он бросил на ее инвалидное кресло, легкую гримасу, исказившую его лицо, и по ее спине почему-то поползли мурашки.

– Да, так же хорошо, – улыбнулся Хантер, уже справившись с собой.

– Лучше, – поправила его Эмма.

– Да, конечно. Я сказал, не подумав.

– Конечно, Эмма, – вступила в их беседу Лили, – я не разбираюсь в музыке, но то, как ты играла и о чем ты играла, нашло путь к моему сердцу. Значит, дело не в моем нетренированном ухе, а в твоем таланте.

– Спасибо, Лили, – растроганно произнесла Эмма, принимая ее поцелуй.

Если Лили и Эмма еще не стали подругами, то в скором времени это могло произойти. Им было легко в обществе друг друга, а Эмма с радостью приняла Лили в их маленькую семью. Ее любимой забавой теперь стало находить наиболее язвительные выпады журналистов в адрес жены своего брата и смеяться над их потугами. Лили также смеялась, внутренне сжимаясь от страха, – она не была уверена, что выдержит подобную проверку на прочность духа в течение года.

– Может, отпразднуем твой успех? – спросил Хантер.

– Джим уже заказал столик. На двоих, – мило покраснев, сказала Эмма.

– Ничего. Мы попросим столик на четверых.

– Вообще-то я неважно себя чувствую, – заметив, как Эмма прикусила губу, поспешила Лили ей на выручку. – Хантер, пожалуйста, давай вернемся домой. Мне ужасно хочется лечь. Эмма, ты ведь не обидишься?

– Конечно, нет, – просветлев, сказала Эмма, вернув Лили ее заговорщическое подмигивание. – Огромное спасибо за то, что вы пришли поддержать меня. И за цветы тоже.

Хантер недовольно нахмурился, но настаивать не стал. Пожав плечами, он пожелал сестре приятного вечера и отошел.

Эмма понизила голос так, чтобы ее могла слышать только Лили.

– Я не хотела говорить тебе об этом сейчас, но я знаю, как ему тяжело. Конечно, ты знаешь, но... – Она запнулась.

Лили смотрела на нее расширенными глазами, выдававшими ее нетерпение. Не могла же она сказать Эмме, что каждый раз, когда она пытается узнать, что гнетет ее брата, Хантер просто отмахивается от нее!

– Думаю, тебе приходится тяжелее, чем ему, – наконец сказала она.

– Ты просто не переставай говорить ему, что он ни в чем не виноват, – произнесла Эмма совсем уж загадочные слова. – Может, с твоей и божьей помощью однажды он в это поверит.

– Ты в самом деле плохо себя чувствуешь? – спросил Хантер, пока они ждали, когда шофер подгонит их машину.

Чуть поколебавшись, Лили отрицательно покачала головой.

– Тогда почему ты это сказала? Сегодня особый день для Эммы, и я...

– Потому что она хотела побыть с Джимом наедине, – перебила его Лили. – Ты был единственный, кто этого не понял.

Хантер вдруг хмыкнул.

– Что еще? – Она подозрительно покосилась на него.

– Мне только что пришло в голову, что если у них все серьезно и они поженятся, на свадьбе будет моя бывшая жена. Конечно, если они не сыграют свою свадьбу раньше.

– Мой бывший муж там тоже будет.

– Значит ли это, что мы породнимся семьями?

– Упаси боже нашу семью от такого родственничка, – сухо сказала Лили, чем вызвала неподдельную улыбку на его лице. Затем Хантер прижал ее к себе и крепко поцеловал.

Может, это было сделано на публику? – в смятении подумала она, когда вспышка фотокамеры заставила ее зажмуриться. Лили почувствовала себя так, словно ее только что использовали. Осознавать это было унизительно.

– Ты сделал это ради фотографа? – холодно спросила она, борясь с подступившими слезами.

– Нет. Я сделал это ради себя.

Хантер снова приник к ее губам, и Лили сразу обмякла в его объятьях.