Текст книги "Фобия (ЛП)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
ФОБИЯ
КНИГА: Фобия
АВТОР: Кери Лейк
СЕРИЯ: – Ноктикадия 2
Содержание
Содержание
Плейлист
Авторские заметки и триггеры
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Плейлист
The Fragile – Nine Inch Nails
Time Machine – Coin
Hysteria – Muse
Phobia – Nothing But Thieves
Can You Hold Me – NF, Britt Nicole
Hunter Eats Hunter – Chevelle
I Would For You – Nine Inch Nails
Needed Me – Rihanna
Beautiful Pain – Eminem, Sia
Авторские заметки и триггеры
Дорогой читатель,
«Фобия» – это небольшая новелла, действие в которой происходит после событий в «Ноктикадии». Обстановка и тон этой новеллы полностью отличаются от «Ноктикадии» и перекликаются с моими мрачными последними выпущенными книгами. Я не планирую писать книгу для Кейда и Би, поскольку «Ноктикадия» планировалась как самостоятельная, поэтому, прежде чем погрузиться в события, пожалуйста, помните, что это не станет полноценной историей. Это просто взгляд на этих двух персонажей и ничего больше.
Предупреждение о содержании:
Грубая лексика
Убийство (обезглавливание и поножовщина)
Сцены насилия
Одержимость/навязчивые мысли
Преследование
Наркотики
Упоминание о насильственном сексуальном нападении (не с главными героями)
Самоубийство/суицидальные мысли
Галлюцинации
Пытки
Расчленение
Глава 1
Рябь играет на поверхности воды, пока я стою у края крытого бассейна. В моей груди стучит тяжелый, отчаянный пульс. Сердце на грани того, чтобы вырваться наружу.
Скажи ей. Скажи, что ты не сможешь этого сделать.
Практически каждый сотрудник в «Светлых Горизонтах» знает мое прошлое. Почему они решили, что будет разумно заставить меня посещать занятия по плаванию? Это не имеет никакого смысла.
Давай. Скажи ей сейчас же! Мой разум кричит, но перспектива выдержать пристальный взгляд отвратительной миссис Баллео заставляет меня молчать. Мне придется сидеть рядом с девочками, которые отказываются пользоваться тампонами – миссис Баллео считает их трудными. Это точно обеспечит мне место в ее черном списке на оставшуюся часть семестра. Эта женщина, кажется, была чемпионкой по плаванию в свое время и установила множество рекордов, но здесь ее единственное достижение – куча запуганных до смерти подростков.
В «Светлых Горизонтах» учителя должны поддерживать тех, кто пережил травму. Такова задача этого места – помогать нам справляться с демонами нашего прошлого.
Похоже, миссис Баллео об этом не знает. Мы должны истечь кровью в ее драгоценном бассейне или утонуть, чтобы она согласилась нас отпустить. Совершенно не важно, что я даже не касалась воды на протяжении многих лет.
С той ночи.
Далекое эхо криков прерывает мои мысли. Я вздрагиваю, когда темный образ вкрадывается в мои воспоминания.
– Би.
Шепот моей матери проникает сквозь далекий шум, я оглядываюсь в поисках источника. Взгляд скользит по бассейну, в котором мои невыносимые одноклассники орут и плещутся как дети. На другом конце я ищу ее лицо. Серебристые глаза и бледную кожу. Изгиб ее спины, из-за которого она казалась скорее чудовищем, чем матерью. Но ее нет. Ни среди учеников на скамейке, ни среди тех, кто столпился у раздевалки и смеется. И нет ее рядом с гневно смотрящей на всех миссис Баллео в ее огромной футболке и бермудах.
– Пчелка.
Глубоко вздохнув, я зажмуриваю глаза, однако попытка отрицать ее присутствие подавляется другим настойчивым шепотом.
– Не игнорируй меня.
Ты не настоящий, возражает мой разум, в то время как назойливая волна страха медленно поднимается по задней части моей шеи. Не настоящий.
– Посмотри на воду.
Глаза плотно закрыты, я трясу головой. Не делай этого. Пожалуйста.
На протяжении многих лет мне приходилось терпеть видения своей матери в ее ужасно искалеченном состоянии. В них она тащит меня под воду. Душит меня. Я слышу едва уловимое искажение в ее голосе, там, где когда-то злоба управляла ею. Чувствую, как ее ногти впиваются в кости моей руки, как той ночью.
Три глубоких вдоха, и я открываю глаза, обнаруживая, что рябь на воде утихла. Поверхность стала подобна мирному зеркалу, несущему в себе тревогу. Где-то вдалеке одноклассники продолжают весело плескаться. В комнате наступает тревожная тишина.
Пока моя мама снова не заговорила.
– Моя маленькая пчелка.
Ее голос, который на этот раз звучит громче, привлекает мое внимание обратно к зеркальной поверхности. Ледяной страх пронзает мои кости. Мои руки и ноги ведут меня к краю бассейна, и я заглядываю в воду.
Капля крови превращается в шелковистые ленты, рассеиваясь, словно чернила. Вьющиеся красные завитки расширяются, окрашивая воду в глубокий малиновый цвет, который скрывает дно. А передо мной появляется новый оттенок алого, принимая форму лица, всплывающего из воды. Это не лицо моей матери.
Его лицо.
Человек Тень.
Ярко-красная рука вытягивается и хватает меня за запястье, острые как бритва ногти впиваются в мою плоть и кости.
Порыв задержанного воздуха срывается с моих губ, после чего крик эхом распространяется вокруг меня.
Рука резко дергает меня к воде, и я падаю на колени, ощущая, как шершавый цемент царапает мою кожу.
– Нет! Нет!
В тот момент, когда моя рука ударяется об пол, вода брызгает мне в лицо и тянущая боль в запястье внезапно утихает.
Отползая от края, я прижимаю руку к себе, дыхание судорожно вырывается из меня. Я уставилась на чистую воду, где не было ни следа кровавой руки, ни моей матери. Только мое сбитое с толку отражение смотрит на меня в ответ.
Я поднимаю взгляд и вижу такие же озадаченные лица моих одноклассников, замечая, что вокруг стало неестественно тихо, но слышен шепот тех, кто, несомненно, предполагает, что я окончательно сошла с ума. Даже в школе, специально предназначенной для таких, как я, они все равно тыкают в меня и глазеют.
Миссис Баллео, стоя в нескольких шагах, с нахмуренными бровями, недовольно смотрит на меня. В ее бездушных строгих глазах нет ни капли сочувствия. Тем временем каждая мышца в моем теле выходит из-под контроля. Конечности дрожат, словно хрупкие ветви в урагане полного недоумения.
– Мисс Веспертин, возможно, вам стоит показать руку медсестре, – наконец сказала миссис Баллео. Опустив взгляд, я вижу, как ручейки крови струятся по моей коже, начиная от глубоких полумесяцев под ногтями моих пальцев.
Унижение жжет мне щеки. Я встаю на ноги и спешу в раздевалку, опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с одноклассниками.
Как только я оказываюсь вне их поля зрения, я бросаюсь к раковинам и смываю кровь. Под кончиками моих пальцев на ладонях проходят глубокие, болезненные углубления. Я вздрагиваю, но не от боли, а от тревожного осознания, что я нанесла их сама себе. Снова.
Потому что это не первый раз, когда я вижу Человека Тень.
В ночь, когда моя мать покончила с собой, я клянусь, что видела его – темную, смутную фигуру, чье лицо я не могла разглядеть. Я пряталась от него под кроватью, и несмотря на заверения отца, что в квартире той ночью не было других мужчин, у меня развился почти парализующий страх перед этой безликой фигурой. Источником моих кошмаров.
Мой психотерапевт утверждает, что он воплощение трагедии, которую я не могу пережить. Монстр, которого я создала в своей голове. Потому что увидеть перерезанные запястья собственной матери, было, по ее словам, слишком трудно для понимания четырнадцатилетней девочки.
Я все прекрасно понимала. И я знаю, что видела.
Кажется, попыток моей матери утопить меня в ту ночь было недостаточно – спустя годы я все еще вижу ее глаза, полные ярости, и чувствую вкус ее злобы на языке. Но что больше всего меня раздражает, так это неспособность остановить эти видения, как только они начинаются. И, что все отказываются признавать возможность того, что что-то другое в конечном итоге отняло ее жизнь.
Дело в том, что я помню каждую деталь той ночи, вплоть до момента, когда я потеряла сознание. Хриплый ужас, когда вода проникала в мои легкие, и жгучую боль, когда она ворвалась в мой нос с удушающим кашлем. Помню так же ярко, как если бы это только что случилось со мной.
Но я никак не могу вспомнить ни одной черты лица Человека Тени.
Мне удалось очистить рану так, что из двух порезов лишь немного капала кровь. Хоть я не считаю, что они требуют осмотра, я последую совету миссис Баллео и посещу медсестру. Ни за что не вернусь к тому бассейну.
Надев шорты из своего шкафчика, я втискиваю ноги в кроссовки и направляюсь в медпункт. По пути я вижу своего учителя английской литературы, мистера Кейда, сидящего одного за столом в учительской и читающего книгу. Бабочки затрепетали в моем животе. Я замедлила шаг и начала рассматривать мышцы, проступающие сквозь его рубашку, резкие контуры его челюсти, сосредоточенность на его лице. Я не могла не изучать эти черты, пока он читал лекцию в классе.
Несколько недель назад этот мужчина неожиданно появился, и буквально свел почти всех с ума. Его жесткая привлекательность вызвала настоящий переполох среди учеников – и я в их числе, к сожалению. С тех пор он стал главной темой всех игр «Выйти замуж, убить или переспать», в которые играют студенты. Большинство из них конечно же выбирают последний вариант.
Несмотря на то, что он в большинстве своем замкнут, мистер Кейд тот самый раздражающе привлекательный учитель, о котором девочки шепчутся, как только он входит в класс. Тот, из-за которого сложно сосредоточиться на уроке, потому что все, о чем девушка может думать, это – как чертовски сексуально он выглядел бы без этих плотно облегающих его идеально вылепленное тело рубашек. Он мог бы читать список покупок, а мы бы все сидели, околдованные его глубоким, мужественным голосом.
Он опускает книгу и оборачивается в мою сторону, и тогда я понимаю, что остановилась посреди коридора и таращусь на него, как сумасшедшая.
С чувством сильного смущения, разлетающегося искрами по моим щекам, я продолжаю свой путь по коридору.
Обычно тихий главный офис переполнен персоналом и тремя полицейскими. Пока я прохожу мимо кабинета директрисы Галлахер, один из офицеров начал рассматривать меня снизу вверх. На его губах заиграла жуткая ухмылка, из-за чего я почувствовала желание дотронуться до кисты у уголка глаза. Это врожденная киста, которую, когда я была маленькой, моя мать не могла позволить себе удалить. Сейчас уж тем более. Я редко думаю о ней, только если кто-то слишком долго на нее смотрит, я вспоминаю об этом явном недостатке.
– Мы проводим полную проверку всех наших сотрудников, – говорит Галлахер из своего кабинета. – Специфика нашего студенческого сообщества предполагает более высокие требования к квалификации преподавателей, чем в государственных школах.
Эта фраза пробуждает во мне интерес, но там, откуда я родом, говорят, что любопытная кошка – мертвая кошка, поэтому я опускаю голову и захожу в медпункт.
Медсестра Дарла поднимается из-за своего стола с теплой улыбкой.
– Привет, Медовая Пчелка, как дела? – она указывает на один из стульев.
– Я… поцарапала себя на уроке, – я плюхаюсь на стул и слова вырываются у меня бессвязным бормотанием.
Она наклоняет голову.
– Поцарапала?
– Да. Клянусь, – когда я впервые приехала в «Светлые Горизонты», я резала себя несколько раз в день, так что ее кабинет мне хорошо знаком. Хотя в последнее время я редко причиняю себе вред. Я научилась перенаправлять свои эмоции в живопись, благодаря чему прошлым летом одна моя картина под названием «ФОБИЯ» была представлена в городской галерее. Это был абстрактный рисунок пчел, застрявших на дне огромной ванны, в то время как сотни ножей плавали на поверхности. Моя учительница по искусству, миссис ЛаШанс, назвала картину блестящей. Для меня это был лишь еще один образ, заключенный внутри моей головы.
Нежными руками Дарла осматривает рану. Ее брови хмурятся, когда она проводит пальцем по полумесяцам на моем запястье.
– На каком уроке?
– На физкультуре. У бассейна, – отвечаю я, в ожидании ее неодобрения.
Естественно, ее лицо сморщивается в недовольной гримасе, которую она корчит каждый раз, когда кто-то намеренно игнорирует ее рекомендации.
– У бассейна? Что, черт возьми, ты там делала? Тебе должны были дать освобождение в этом семестре, – облегчение охватывает меня, когда она добавляет: – Я выпишу тебе освобождение еще раз.
– Спасибо. Я не хотела доставлять вам хлопот с миссис Баллео, но…
– Никаких «но». Эта женщина – настоящий тиран. Тебя никогда не должны были определять к ней.
Стараясь не смеяться над ее словами, я оглядываюсь через плечо и вижу полицейского, проходящего мимо.
– Почему здесь полиция?
Она вздыхает и поджимает губы, приклеивая кусочек марли на рану. На самом деле это бессмысленно. Через час я все равно сорву ее, когда ощущение чего-то приклеенного к руке начнет меня раздражать.
– Нашли еще одну девушку, – сказала она, понизив голос и разглаживая бинт на моем запястье.
Я глотаю комок в горле, и в моей голове мелькает лицо последней девушки, попавшей в новости. Джемма Дженкинс, дочь губернатора Дженкинса, пропала на неделю, прежде чем ее тело нашли в близлежащем лесу. У нее несколько ножевых ранений, особенно в области половых органов. Эта новость потрясла весь город, но поиски преступника ни к чему не привели.
Джемма училась в университете, а не в «Светлых Горизонтах». Если полиция сейчас здесь, значит ли это...
– В этот раз наша студентка?
Губы Дарлы сжимаются в тонкую линию, она качает головой и садится обратно в кресло.
– Прости, дорогая, я не могу больше ничего сказать.
– Мы все равно узнаем из новостей, – возражаю я.
– Вероятно, да. Они избавят нас от подробностей, – она трет лоб, беспокойство мелькает на ее лице. – Некоторых людей невозможно спасти.
Должно быть, все действительно серьезно, так что я больше не буду на нее давить. Эта женщина – непробиваемая стена, когда речь идет о защите частной жизни – черта, которую я действительно ценю.
Дарла быстро пишет мне записку. Я выхожу, не задавая больше вопросов, и снова вижу мистера Кейда через окно кабинета директрисы Галлахер. Несмотря на гул голосов вокруг него, приглушенный закрытыми дверьми, он смотрит на меня, когда я прохожу мимо, его янтарные глаза почти светятся от их интенсивности. Его вид вызывает легкое пульсирование в моих мышцах, и, к моему облегчению, он повернулся обратно к мужчине, стоящему перед ним. К самодовольному офицеру, который, если бы мне пришлось провести быстрый психоанализ, наверное, страдает серьезным комплексом Бога.
Из всех учителей здесь, мистер Кейд – последний, с кем я бы хотела конфликтовать. Я лично была свидетелем его остроумных оскорблений, способных легко заставить замолчать самого наглого клоуна в классе. Кажется, этот человек не терпит высокомерия.
Заметив свою одноклассницу Юнис, которая работает в офисе во время классного часа, я подхожу к стойке. Ее отец – начальник полиции, так что, если кто и будет в курсе полицейской активности в школе, так это эта маленькая сплетница.
– Юнис, – шепотом зову я ее, пока она стоит, раскладывая бумаги по стопкам, и поворачивается ко мне со сдержанной улыбкой. – Что происходит? – беззвучно произношу я, кивнув головой в сторону только что пройденного мной кабинета.
Ей нравится этот вопрос. Нравится сила знания. Обычно я нахожу это раздражающим, но теперь, когда речь идет о мистере Кейде, мое любопытство слишком велико, чтобы это имело значение.
Втянув нижнюю губу, она улыбается и быстро взглянув по сторонам подходит ко мне.
– Лайла Чемберс была найдена мертвой сегодня утром, – сказала она тихим голосом. Юнис наслаждается этим моментом. – Слышала, как папочка говорил маме, что ее выбросили в той же части леса, что и Джемму.
В последний раз я видела Лайлу три дня назад. Она уходила из общежития с группой друзей, когда я возвращалась с последнего урока.
– Собираешься на Коб-стрит на ту вечеринку, о которой все болтают без умолку? Никогда. Не. Вернешься. Обратно, – она даже говорит как настоящая сплетница, с этой странной интонацией, которую она добавляет для драматизма.
Игнорируя это, я сосредотачиваюсь на полученной информации, которую она только что разболтала. Джемму тоже убили после посещения вечеринки.
– Зарезали?
Она зажимает обе губы и качает головой.
– Это было ужасно, – еще один скрытный взгляд, и она наклоняется ближе, ее дыхание немного обдувает мое ухо. – Ее изнасиловали ножом. И обезглавили.
Невидимая боль пронзает мои бедра, прежде чем я вытесняю этот образ из головы. Как же это ужасно. Думая о Лайле, надеюсь, что последнее произошло до первого.
– Подозревают, что это один и тот же парень?
– Да. У нее была красная лента, завязанная на бедре, как и у Джеммы.
Как мне стало известно из прочитанных книг, в прошлые века красная лента служила знаком проституции. Непонятно, несет ли она такой же смысл для монстра, преследовавшего этих девушек.
– Но головы нет, – продолжает она. – Ее не могут найти.
Черт, этот тип что ли шел от меньшего к большему – от изнасилования ножом до полного обезглавливания?
– Боже, – я вновь бросаю взгляд на мистера Кейда. Мысли возвращаются к тому дню, когда я отправилась на поиски идеального места для чтения в кампусе. Однако они внезапно прекратились, когда я увидела его без рубашки за Спортивным Центром имени Дугласа, швыряющего ножи в дерево. Я пряталась в кустах, наблюдая за ним как настоящий сталкер, пока он метал эти лезвия с такой точностью, что я не могла понять, в восторге я или в ужасе.
Каюсь, он привлек меня с того момента, как приехал в школу на своем гладком черном мотоцикле, как зловещий рыцарь в блестящих доспехах, а увидев его на природе со всеми этими татуировками и мышцами… Мое сознание окончательно помутнело.
Но что, если есть какая-то странная связь между ним и теми девушками? Он, несомненно, искусен в обращении с ножами. Невероятно привлекательный, с ноткой «не подходи близко», которую, черт возьми, почти каждая девушка не желает соблюдать. И, что особенно важно, он появился в школе всего пару месяцев назад. Тело Джеммы было найдено примерно за месяц до этого. Может, полиция здесь, потому что у них есть какие-то доказательства против него?
Нет, невозможно. Как сказала миссис Галлахер, она проводит тщательные проверки. Потенциальным сотрудникам не позволяется иметь даже незначительное нарушение в их прошлом, иначе им отказывают, как опасных преступников. Я слышала, что до мистера Кейда она отказала кандидату с дипломом Йельского университета из-за ДТП в его студенческие годы. Нужно быть чертовым мастером, чтобы что-то скрыть от этой женщины.
Мои мысли прерывает вопрос Юнис.
– Эй, ты не хочешь погулять на выходных?
Из-за ее странностей и небольшой доли нарциссизма у нее не так много друзей в «Светлых Горизонтах». Ее манера поведения никогда меня особо не беспокоила, но она бы точно не ужилась с моей подругой Мариссой, которая приедет на выходные.
Раз в месяц у нас есть возможность пригласить друга на ночевку, и я с нетерпением ждала встречи с ней, так как планы посетить мою сестру на рождественские каникулы сорвались.
– У меня в эти выходные приезжает подруга из родного города. У нас уже есть планы, – господи, возможно ли говорить еще более сухим тоном?
Легкая улыбка на ее лице угасает, и она резко пожимает плечами.
– Ладно, тогда мне пора возвращаться к работе, – Юнис отходит к стопке бумаг, которую раскладывала.
Не удосуживаясь еще раз взглянуть на мистера Кейда, я выхожу из офиса.
Глава 2
Потрепанный седан въезжает на полукруглую дорожку. Я не могу сдержать улыбку и ускоряю шаг к водительской двери. Прежде чем я успеваю дотянуться до ручки, Марисса выскакивает из машины и бросается ко мне с медвежьим объятием, выбивая весь воздух из груди. Это объятие напоминает мне дом.
Мы знакомы с четырех лет, ходили вместе в детский сад, но, когда ситуация с моей мамой ухудшилась, и я оказалась здесь, я боялась, что мы потеряем связь. Марисса – единственная подруга, которая на протяжении всех этих лет старалась поддерживать со мной контакт. Наверное, моя единственная настоящая подруга.
Наконец она отпускает меня и открывает заднюю дверцу, чтобы достать маленькую спортивную сумку, перекидывая ее через плечо.
– Так что случилось? Думала, ты должна была поехать в Дракадию навестить сестру.
Я веду ее по бетонным ступенькам к моему общежитию и отвечаю неохотным стоном, придерживая дверь.
– Ребенок случился. Интрижка моего отца наконец-то произвела на свет демоническое дитя за неделю до того, как я должна была сидеть в поезде, так что Лилия уехала в Ковингтон им помогать.
Марисса смеется, проходя мимо меня в фойе.
– Полагаю, ты не в восторге от демонического дитя.
– Я вообще не люблю детей, а уж ребенка от отцовской интрижки тем более, – проходящий студент бросает на меня неодобрительный взгляд, но я продолжаю жаловаться. – Как будто он не мог удержаться, да? Серьезно, Каллахан? – наша соседка, которая не упускала возможности заигрывать с моим отцом на каждом углу, даже когда моя мать была еще жива. – Кажется, она только и ждала, когда мама умрет, чтобы заманить его и привязать к себе ребенком, – я нажимаю кнопку вызова лифта, злость вновь вспыхивает во мне.
– Так ты вернулась в Ковингтон вместо поездки к Лилии? – лифт открывается, и я завожу Мариссу внутрь вместе с несколькими студентами.
– Конечно, нет. Я не хочу иметь ничего общего с этим ребенком. Не понимаю, зачем Лилия поехала туда, но я осталась здесь. Без понятия, почему она так добра к нему. Он неудачник. И такой… тупой. Мы и так еле сводим концы с концами. Зачем нам еще один лишний рот?
Лифт останавливается на моем этаже, и после короткой прогулки по коридору мы доходим до моей комнаты.
Сжимая глаза, я качаю головой.
– Прости. Больше никаких разговоров о проблемах, обещаю, – я открываю дверь в свою одноместную комнату, которую мне удалось получить после того, как моя соседка по комнате уехала в прошлом семестре.
– Ничего страшного. У меня дома тоже все плохо. Папа снова начал пить, так что… ты знаешь, как это бывает, – Марисса бросает свою сумку на пол возле моей кровати и плюхается на стул у моего письменного стола.
– Это ужасно. Как долго он продержался на этот раз? – я беру свою бутылку с водой с тумбочки и опираюсь на стену рядом с плакатом Arctic Monkeys.
Она вздыхает, закатывая глаза.
– Он был трезвым примерно два месяца, три дня и пять часов. Поверь, я бы предпочла слушать твои семейные драмы, чем находиться дома.
– Мне жаль, что у тебя тоже все дерьмово. Но, эй, у нас выходные с Гарри Поттером, мармеладными мишками и попкорном. Что может быть лучше, правда?
– На самом деле… – она прикусывает нижнюю губу и достает из кармана пальто небольшой черный кошелек. – Я думала о кое-чем другом.
Черт. Мне не нравится хитрая улыбка на ее лице. В конце концов, у Мариссы своя история. В основном безобидная. Поздние свидания с мальчиками из школы, и она пару раз сбегала из дома – но я знаю, что у этой девчонки есть и дикая сторона. Гораздо более дикая, чем у меня. И в таком месте, как «Светлые Горизонты», где персонал следит за каждым вашим движением, это может обернуться катастрофой.
– Что ты имеешь в виду? Мы всегда устраиваем марафон по Гарри Поттеру в это время года.
– Ага, когда мы были детьми. Тебе восемнадцать, Би. С тех пор, как ты переехала сюда, у тебя не было ни одной безумной веселой ночи.
Я насмешливо фыркаю и скрещиваю руки на груди.
– У меня были безумно веселые ночи.
– Например? Назови хоть одну.
Несколько месяцев назад один из студентов «Светлых Горизонтов» достал фляжку виски из стола мистера Джейкобса, и мы тайком спустились в подвал, чтобы попробовать его. Поправка: я отказалась. Но я наблюдала, как другие пробуют, волнуясь, что нас поймают.
Пока я погружена в свои размышления, она достает то, что похоже на водительское удостоверение, и протягивает его мне.
– Поздравляю. Теперь ты официально можешь пить.
Смотря на этот кусочек пластика, я нахмуриваюсь, рассматривая блондинку на фотографии. Особенно ее бледно-голубые глаза и, самое главное, отсутствие кисты у уголка ее брови, которую все обычно сразу замечают.
– Ты принесла поддельное удостоверение? Она абсолютно не похожа на меня.
– Люди красят волосы, Би.
– Не в волосах дело, Мар. У нее совершенно другое лицо. Нос. Цвет глаз. Все.
– Существуют контактные линзы. Слушай, я просто подумала, что мы могли бы повеселиться. Развлечься с горячими парнями.
Я бы с удовольствием ушла отсюда хотя бы на ночь, но я не стану рисковать с этим ужасно подделанным удостоверением.
– Это бары для студентов. Они обучены замечать такие вещи.
– Тогда найдем место, где студенты не тусуются. Я просто хочу вытащить тебя отсюда хотя бы на одну ночь.
Покачивая головой, я замечаю на карточке адрес в Нью-Мексико и бронзовый оттенок кожи девушки. Моей бледной заднице никогда не удастся притвориться ею.
– Здесь комендантский час. В общежитие нужно возвращаться до восьми. Потом закрывают двери.
– Тогда уйдем до восьми.
– И что дальше? Будем спать на улице?
Она фыркает и закатывает глаза.
– Господи. Не делай вид, что мы никогда не убегали из дома. Ты знаешь, как это делается – надо просто открыть окно, и ты свободна.
Я возвращаю ей удостоверение.
– Я пас. Хочешь провести ночь в каком-то дрянном баре? Твое дело. Я останусь. Не могу все испортить. Они меня вышвырнут.
– Из-за одного нарушения? Да ладно, – возражает она, продолжая держать карту, как будто я передумаю.
– Я не пойду. Если ты хочешь пойти – иди, я не могу тебе запретить, но я останусь здесь.
Она откидывает голову назад и стонет.
– Ладно. Мы останемся и будем смотреть те же скучные фильмы о Гарри Поттере, что и каждый год. При одном условии… хотя бы дай мне купить пару баночек зельцера1.
Ее отец алкоголик. Не понимаю, почему она так настаивает на выпивке сегодня вечером.
Я провожу пальцами по длинным, тонким шрамам, оставленным после того, как я увидела, что сделала с собой моя мать.
Наверное, другим самоповреждение тоже не покажется разумным.
Семейные травмы – отстой.
– Ладно, купи. Но проносить их будешь ты. Я не хочу иметь с этим ничего общего.
– Договорились. Но ты выпьешь со мной.
Я вздыхаю и закатываю глаза.
– Посмотрим.
Сумеречный свет окрашивает небо в легкие оттенки розового и оранжевого. Мы едем по Брайар-стрит в сторону небольшого магазина за закусками. И, к сожалению, за зельцером. В машине звучит «Time Machine» группы Coin, которая подбадривает меня, наполняя ощущением свободы, когда я смотрю на мелькающие за окном здания. Она права. Мне действительно нужно было выбраться на воздух. Жаль, что поездка к Лилии не сложилась, хотелось бы увидеть Дракадию и старый дом мамы. Как всегда, Коннеру удалось все испортить.
Марисса протягивает мне наполовину выкуренную сигарету, которую я неуклюже держу между пальцами. Я курю только в компании, обычно попрошайничая у друзей, но она начала курить с того дня, как в тринадцать лет украла пачку Marlboro у своей мамы.
После глубокой затяжки я передаю ей сигарету, и она докуривает ее, прежде чем выбросить окурок в приоткрытое окно. Шины визжат на крутом повороте, отчего я откидываюсь в сторону, резко выдыхая дым из легких, когда Марисса заезжает на парковку.
– Прости! – она смеется, паркуя машину между грузовиком и мотоциклом.
– Что за хрень… – я нахмуриваюсь, глядя через лобовое стекло на мерцающую неоновую вывеску над зданием. Должно быть написано «Таверна Большого Агнуса», но буква «г» не горит. Я бы посмеялась, но злость и неверие скручивают мои кишки, когда мне становится ясно, что она задумала. – Что ты делаешь?
– Один коктейль. Зайдем, закажем и уйдем.
– Нет. Я туда не пойду.
Она поднимает бровь.
– Ты действительно хочешь сидеть одна на этой жуткой парковке?
Черт возьми. Я знала, что не стоило ей доверять.
– Ты знаешь, что здесь находят мертвых девушек, правда?
– Ага. Кажется, пару месяцев назад это было в новостях, – говорит она, смотря в зеркало заднего вида, поправляя помаду пальцем. – Мерзость. Кто этот тип, водитель такси или что-то в этом роде?
– Нет. Он находил их на вечеринках. Его называют серийным убийцей.
– Вечеринках, – она откидывается на сиденье. – Мы идем в бар. Там повсюду стоят вышибалы. У серийных убийц свои схемы, Би. Я знаю это дерьмо. Я смотрю тру-крайм2 постоянно. Этот парень, наверное, ненавидит студенток.
– Буквально недавно девушку из моей школы нашли обезглавленной. Я не хочу рисковать, понимаешь? Давай просто купим зельцер, как ты и хотела, и вернемся в общежитие.
Губы Мариссы сжимаются, она смотрит вперед, что вызывает раздражающее чувство надежды, как будто я смогла ее переубедить.
– Слушай, эти девушки, наверное, были тупыми. Мы знаем законы улиц, в отличие от них.
– Мой район был в десять раз хуже твоего, и я все равно не хочу ввязываться в это.
– Один коктейль, – она поворачивается ко мне и складывает ладони, как будто молится. – Один коктейль, потом вернемся в общагу, и я обещаю, что буду смотреть с тобой каждый чертов фильм о Гарри Поттере. И больше не скажу ни слова об этом.
– А кто поведет обратно? У меня нет настоящих прав.
– Я. Постоянно вожу пьяного отца. Уже привыкла.
– Не уверена, что это повод для гордости.
– Я просто говорю, что знаю, сколько должна выпить, чтобы не напиться.
Не сомневаюсь в этом. Ей не раз приходилось возить домой своего отца, так что она, наверное, точно знает свой предел. Это все равно не успокаивает меня.
– Ты не сдашься, верно?
– Нет. Мы здесь. У меня с собой наши удостоверения. Один коктейль, и мы уйдем. Обещаю. Клянусь могилой бабушки.
Она обожала свою бабушку, но это не значит, что я ей поверю.
Я смотрю на себя, на огромную черную толстовку в сочетании с рваными джинсами и черными кедами Vans. Унылое дополнение к ее милому наряду из юбки и свитера.
– Я выгляжу как бомж.
– Ты выглядишь как горячая скейтерша. Клянусь, ты и твоя сестра могли бы прийти в мешке из-под картошки, и обе выглядели бы как модели. Это несправедливо.
Я скрежещу зубами от разочарования из-за очередного подавленного протеста.
– Я уйду после одного коктейля. И позвоню твоей маме, если ты не пойдешь со мной.
– Ура! – говорит она, протягивая мне смехотворное удостоверение. – Теперь быстрее внутрь, пока нас не схватил серийный убийца!
Мы мчимся через парковку, и приближаемся к вышибале, чья внушающая страх внешность вполне оправдана для места с названием «Таверна Большого Ануса». Мое сердце напоминает, что мне предстоит пройти мимо этого тролля с удостоверением личности, фото в котором совсем не похоже на мое. Дрожь пробегает по моим мышцам. Я сжимаю в руке удостоверение, молясь, чтобы она не тряслась, как осенний лист, когда я буду показывать его ему.
Сначала он внимательно рассматривает удостоверение Мариссы. После необычайно долгого взгляда, от которого мое сердце готово выскочить из груди, потому что ее фото действительно похоже на нее, кивает, пропуская ее внутрь. Пройдя мимо него, она оборачивается и радостно подпрыгивает в каком-то жалком победном танце.
