Текст книги "Тайна в небе (ЛП)"

Глава 13. ЗЛОВЕЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Комната была тёмной, настолько тёмной, что казалась заполненной чем-то твёрдым. Лишь в одном месте виднелся след света – маленькое слабое сияние, которое при ближайшем рассмотрении можно было бы принять за светящийся циферблат наручных часов.

Через некоторое время послышался звук открывающейся двери, и из неё вырвался белый луч фонарика, осветивший лежащую фигуру. Луч погас. Движение светящегося пятна часового циферблата показывало, что мужчину подняли и понесли в другую комнату – столь же тёмную, но куда проникал дребезжащий звук громкоговорителя радио. Его тяжело бросили, и те, кто нёс, вышли.

Натренированный голос Дока Сэвиджа спросил: – Кто это?

Мужчина, которого только что внесли, ответил: – Нок Спэннер.

Из другого места комнаты раздался тонкий голос Монка: – Как они тебя схватили? И зачем ты убежал от нас на той старой ферме?

– А, это? – Нок Спэннер издал звук отвращения. – Я кого-то увидел и пошёл следом. Поначалу я не был уверен, что это человек. Понимаете, я заметил только движение. А когда убедился, что кто-то крадётся, было уже слишком поздно возвращаться за вами. Жаль, что я этого не сделал. Немного спустя они меня схватили.

Хэм сказал откуда-то поблизости: – Мне это очень надоедает.

Нок Спэннер спросил: – Вы все связаны?

– Как мумии, – проворчал Монк. – И наручников в избытке.

Радио непрерывно транслировало музыку.

– Как вы думаете, что они с нами сделают? – спросил Нок Спэннер.

– Понятия не имею, – сказал Монк.

– Вы… выяснили, жив ли ещё мой брат? – спросил Спэннер.

Монк помедлил, затем признался: – Нет.

Радио перестало дребезжать музыкой; прозвучало объявление станции, а затем к микрофону приступил диктор новостей с отрывистой манерой речи.

– Наше дело огненных комет, по-видимому, приобретает облик одной из крупнейших преступных сетей всех времён, – сказал он, и громкоговоритель отчётливо воспроизвёл каждое слово. – Только за сегодняшний день банде Кометы можно приписать не менее полудюжины крупных преступлений, самым большим из которых было фантастическое ограбление корабля у нью-йоркского пирса, откуда совсем недавно похитили слитки. Кроме того, ограблена ювелирная компания в Чикаго и банки в нескольких других городах. В каждом случае установлено, что грабители состояли в организации, которую теперь называют Бандой Кометы, и скрылись на фантастических шарообразных машинах, являющихся, по признанию учёных, новым типом земного корабля, способного передвигаться со страшной скоростью и отличающегося удивительной манёвренностью.

Радиокомментатор продолжал, и по мере того, как у него заканчивались конкретные сведения и он переходил к общим рассуждениям, передача становилась всё суше.

– Он почти не перестаёт вещать, – проворчал Монк. – До чего же мне надоел этот голос!

Нок Спэннер сказал: – Очевидно, мы связались с гигантской преступной сетью, которая довела до совершенства этот земной корабль, или как вы его назовёте, и пользуется им для бегства при совершении огромных преступлений.

Радио в соседней комнате внезапно умолкло.

– Когда они общаются друг с другом, то подключают громкоговоритель к своему частному передатчику-приёмнику, – сценическим шёпотом сказал Монк. – Послушайте, что они говорят. У них действительно организация!

* * *

Вскоре радио в соседней комнате заработало. Очевидно, вызов приняли на дополнительном приёмнике, а большой громкоговоритель подключили для удобства.

– Это W2OLA отвечает моему другу в Калифорнии, – сказал слабый голос громкоговорителя. – Это W2OLA в Короне, Лонг-Айленд, Нью-Йорк, отвечает Калифорнии. Я только что уложил все лампы в ящик, старина. Ваш способ превосходно сработал. Все три лампы надёжно упакованы. Да, сэр. Сейчас я их доставлю. До свидания и семьдесят три, старина.

Это было всё, что пришло из радио.

Монк пробормотал в темноте: – Я уже начинаю понимать общий смысл их кода. Возьмите эту болтовню. Она означала, что они кое-что сделали в Нью-Йорке, нечто связанное с тремя…

Он не договорил. Тишина была густой. Слышалось тиканье часов со светящимся циферблатом.

– Давай, скажи, – предложил Хэм. – В радиопереговорах могли иметься в виду Ренни, Длинный Том и Джонни.

– Ага, – сказал Монк, – именно так я и подумал.

Нок Спэннер прорычал: – Неужели отсюда нельзя выбраться?

– Я бы не слишком беспокоился, – сказал ему Монк.

Спэннер радостно выругался. – Значит, у вас есть замысел?

– Нет, – сказал ему Монк. – Но Док здесь – своего рода волшебник.

Спэннер пробормотал: – Если бы только полиция знала, где нас искать. Какого чёрта мы не оставили записку или что-то ещё, сообщив, что узнали и что собираемся делать?

Монк сообщил: – Как и многие хорошие мысли, эта пришла слишком поздно.

Время шло. Вряд ли прошло намного больше полутора часов. Они услышали треск, характерный для прибытия, отбытия или пролёта одной из таинственных воздушных сфер. Затем послышался голос.

В нём было нечто знакомое. Им потребовалось мгновение, чтобы вспомнить. Затем Хэм недоверчиво ахнул.

– Этот голос… Он же звучал по радио из Нью-Йорка не больше двух часов назад! – резко сказал он.

Некоторое время никто ничего не говорил; затем они вновь услышали голос новоприбывшего, а через несколько мгновений – другие голоса и топот ног. Они приближались. Шаркающий звук указывал на мужчин, несущих тяжёлый груз. Они вошли.

Они принесли Джонни, Длинного Тома и Ренни – все трое были без сознания. Их опустили в темноте.

– Развлекайтесь, птички, – сказал голос. – Позднее мы устроим вечеринку.

Мужчины ушли.

* * *

Док Сэвидж приподнялся и изо всех сил рванул наручники, державшие его запястья. Надежды разорвать их не было. Сомнительно, что даже с его неизмеримой силой удалось бы сломать хотя бы одни: они были очень тяжёлыми.

А его руки удерживали три пары кандалов. Кроме того, их многократно обмотали верёвкой. Именно с ней он и боролся, ослабляя и понемногу высвобождая руки.

Шевеление показало, что кто-то из Джонни, Длинного Тома и Ренни приходит в сознание. Первым тишину нарушил голос Джонни.

– Будь я суперамальгамирован! – пробормотал он.

Это слово было любимым у Джонни. Он выражал им отвращение, отчаяние, удивление и любую другую сильную эмоцию.

– Как себя чувствуешь? – спросил Док.

Верёвки на руках бронзового человека несколько ослабли, и, сильно извиваясь, он сумел дотянуться до ряда пуговиц на передней части пиджака. Он оторвал одну, зажал между пальцами, просунул вниз, между закованными лодыжками, и начал с ней работать.

Джонни уныло пробормотал: – Я чувствую себя валетудинарием.

– Человек, способный придумать такое слово, не может чувствовать себя совсем плохо, – сказал ему Монк.

Док Сэвидж сумел отвинтить одну половину пуговицы от другой; это позволяло резьбовое соединение, хотя выполнено оно было настолько искусно, что при поверхностном осмотре его не заметили бы. Он осторожно наклонил пуговицу и позволил веществу из полой середины капнуть на звенья наручников. Он проделал это самым тщательным образом.

Нок Спэннер безнадёжно прорычал: – Неужели у нас нет никаких шансов?

Длинный Том и Ренни уже оба пришли в себя. Тревожными голосами они убедились, что Док и остальные не пострадали. Они заметили светящийся циферблат часов Нока Спэннера и спросили время. Он им ответил.

– Святая корова! – прогрохотал Ренни. – Нас привезли из Нью-Йорка сюда, в Калифорнию, чуть больше чем за два часа!

Нок Спэннер отчаянно спросил: – Вы, ребята, не оставили какой-нибудь след, по которому нас могла бы найти полиция?

– Нет, – ответил Ренни.

Док Сэвидж оторвал от пиджака ещё четыре пуговицы, осторожно их развинтил и вылил содержимое на звенья наручников. Как ни старался, до остальных он дотянуться не мог. Он ждал. Радио в соседней комнате не включали. Тишина была глубокой.

Однажды Монк вслух задумался: – Интересно, что стало с той девушкой?

– И с Лизесом Муром и Квинсом Рэндвейлом, – подхватил Хэм.

* * *

Должно быть, прошло больше часа, когда в одной из соседних комнат стали слышны голоса.

– Больше нас ничто не задерживает, – сказал голос. – Шары доведены до такой степени совершенства, что не оставляют ночью светящихся следов, как первые образцы. Мы можем прилетать и улетать, и никто на Земле нас не остановит.

В непроглядной тьме внутренней комнаты Монк пробормотал: – Вот почему поначалу в небе были полосы, а теперь их больше нет.

– Что насчёт пленников? – спросил голос снаружи.

– Сейчас от них избавимся.

Послышался голос Коротышки: – Говорю вам, олухи, мне не нравится мысль о хладнокровном расстреле кого бы то ни было.

– Да не будь неженкой! – посоветовали ему.

Дверь была заперта. Теперь засовы загремели, и полотно открылось. Мужчины осторожно вошли, разбрасывая лучи фонарей. Они осветили всё вокруг.

– Смотрите! – внезапно завыл один. Он метнул белый конус фонаря. Изумлённая ругань вырвалась у его спутников.

Среди пленников не было Дока Сэвиджа. Бронзового человека в комнате не оказалось.

Коротышка подбежал и завыл Монку: – Как давно он ушёл?

– Не знаю, – правдиво ответил Монк.

Человек со странными глазами ворвался внутрь, услышал о случившемся и выхватил револьвер. Коротышка сильно толкнул его.

– Пользуйся головой! – отрезал Коротышка. – Пока эти птички живы, Док Сэвидж будет слоняться вокруг, пытаясь их освободить. Так у нас появится шанс его поймать.

– Всё-таки мозги у тебя есть, – проворчал косоглазый и убрал оружие в карман.

Мужчина подошёл к месту, где лежал Док Сэвидж. Нагнулся, поднял кусочек металла и осмотрел. Это была часть звена наручников.

Мужчина прикоснулся к ней пальцем, затем внезапно вскрикнул от боли и принялся яростно вытирать палец о носовой платок. Платок он выбросил.

– Что это? – потребовал Коротышка.

– Какое-то сильнодействующее химическое вещество кислотного характера, – проворчал мужчина. – Этот проклятый бронзовый тип, должно быть, спрятал его на себе и нанёс на цепи наручников. Оно ослабило их настолько, что он смог разорвать.

Коротышка пробормотал: – Для меня это новость.

* * *

Док Сэвидж слышал голоса – точнее, их гул, поскольку находился недостаточно близко, чтобы различать слова. Он скрывался во мраке возле старого фермерского дома. Он освободился около десяти минут назад, но не покинул окрестности по нескольким причинам. Требовалось освободить остальных. И он хотел рассмотреть одну из фантастических шарообразных машин.

Один из таинственных аппаратов находился справа; его круглая громада смутно различалась. Из-за тумана ночь была очень тёмной. Док осторожно двинулся к нему.

По мере приближения размер шара производил всё более сильное впечатление. Он коснулся гладкой поверхности. На ощупь она напоминала стекло. Он обошёл вокруг, отмечая полировку покрытия, вероятно сделанную для уменьшения трения. Даже при этом выделяемый жар должен был быть страшным.

Наконец он добрался до двери, едва достаточной, чтобы протиснуться. Дверь работала как пробка. Толщина стен, по его оценке, составляла почти четыре фута.

Внутри горела маленькая электрическая лампочка, дававшая достаточно света, чтобы понять устройство оболочки машины.

Внешняя поверхность, несомненно из какого-то состава, устойчивого к трению и жару, была лишь кожухом, а под ним находился слой за слоем асбеста, переплетённого охлаждающими трубками, проводами, каналами и таинственными ходами, связанными с работой механизма.

Внутренняя камера была примерно круглой – буквально небольшой клочок свободного пространства, со всех сторон окружённый механизмами. Устройства находились на стенах и даже потолке. По-настоящему примечательно было то, что, судя по расположению механизмов, у комнаты управления не было ни верха, ни низа. Повсюду перекрещивались полированные трубы, назначение которых трудно было объяснить.

Док осмотрел оборудование. Первым устройством, к которому он подошёл, был электрический механизм для создания предельно низкой температуры, применявший вместо более обычного аммиака жидкий воздух в качестве охлаждающего элемента.

Значит, именно это удерживало шар холодным при движении.

Устройство охлаждения жидким воздухом отчасти являлось коммерческим изделием. Можно было различить торговые марки изготовителя. Док прочитал табличку.

«РЕФРИДЖЕРЕЙТИНГ», Инк.

НЬЮ-ЙОРК

Бронзовый человек пропустил это, поскольку оно не представляло главного интереса. Как приводилось в движение устройство? Что давало ему фантастическую силу разрывать пространство без винтов и, насколько можно было увидеть, без ракетных выбросов?

Несомненно, светящийся выхлоп, который испускали в движении некоторые шары, не был выбросом ракетного типа, как поначалу считали некоторые.

* * *

Док Сэвидж начал изучать самое большое и сложное нагромождение аппаратуры. Он уже проникся бесконечным уважением к мозгу, задумавшему всё это. Уважение стало бесконечно больше, когда он осмотрел набор огромных двигателей, использовавших сжатый газ как топливо. Для своего размера устройства обладали баснословной мощностью. Насколько было известно Доку, других подобных в мире не существовало.

Выхлоп двигателей объяснял потоки искр, оставляемые некоторыми шарами. Сгоревший газ выходил из выпускной системы в форме пламени. В этом шаре выхлоп проходил через поглотитель, который его охлаждал. Без поглотителя шар оставлял бы след всё ещё горящего пара.

Двигатели приводили в действие компактные генераторы, несомненно выдававшие огромное напряжение. Провода от генераторов шли в покрытый металлом отсек, где, несомненно, хранился секрет всего невероятного способа движения. Он был заперт. Док занялся замками.

Он проработал всего мгновение, когда услышал снаружи голоса. Приближались мужчины.

– Уберёмся отсюда, пока Док Сэвидж не вернулся с помощью, – сказал голос Коротышки.

Золотистые глаза Дока обежали пространство. Внутреннее устройство шара отличалось невероятной компактностью. Только похожий на шкафчик отсек слева, казалось, предлагал укрытие. Док метнулся к нему и открыл металлическую дверь.

Место, очевидно, предназначалось для хранения добычи. Теперь оно было пустым, но желтоватые следы на грубом металле показывали, где лежали тяжёлые золотые слитки – несомненно, добыча от ограбления лайнера в Нью-Йорке.

Док закрыл дверь. В ней были щели для вентиляции, через которые он мог смотреть, если его не обнаружат. Он ждал.

Мужчины вскарабкались по узкому каналу через толстый корпус. Дверь, очевидно, была тяжёлой: они закрыли её с помощью механизма, затем несколько минут ключами соединяли идущие от двери трубки с охлаждающей машиной. Среди них был Коротышка.

Под мышкой Коротышка нёс домашнего поросёнка Монка Хабеаса Корпуса. Он надел на борова намордник, чтобы отбить желание кусаться.

– Отправляемся, – сказал Коротышка.

* * *

В прошлом Доку Сэвиджу довелось пережить множество странных событий, в том числе немало граничивших с невероятным и фантастическим. Но этому предстояло навсегда выделиться в его памяти.

Его могучее металлическое тело внезапно и таинственно словно стало лёгким. Он инстинктивно поднял руку, и усилие оказалось невероятно малым. А поднявшись, рука не опустилась обратно к боку. Казалось, она ничего не весит. Из-за усилия он немного дёрнулся и оторвался от пола. Он повис там, в воздухе. Пришлось оттолкнуться обратно к полу.

В комнате управления происходили вещи, которые довели бы суеверного человека до безумия. Мужчины ходили по стенам и потолку, настраивали органы управления и щёлкали переключателями.

Перекрещивавшиеся трубы, прежде казавшиеся такими бесполезными, теперь раскрыли своё назначение. Это были поручни, служившие для перемещения с одного места на другое. Один мужчина по-паучьи вскарабкался по трубе; тело, казалось, плыло в воздухе, затем он разжал хватку и остался парить на месте.

Док Сэвидж облизнул губы. Он редко проявлял возбуждение, но теперь оживился.

Здесь, перед собственными глазами, он видел воплощение фантастического научного открытия, открытия настолько передового, что даже бронзовый человек при всей его учёности был несколько ошеломлён.

Если он верно понимал увиденное, создатель воздушного устройства открыл способ нейтрализовать ту силу, которую обычно называют инерцией, а также различные формы притяжения – гравитационные и прочие.

Даже необразованный человек едва ли мог бы удивиться сильнее бронзового. Вот она – полностью подавленная инерция, гравитационное притяжение во всех или большинстве своих проявлений. Какой-то невероятно острый ум проник в одну из научных областей, вероятно наименее известных человечеству. Современная наука в целом даже не была совершенно уверена, что такое гравитация. А здесь был человек, овладевший этим вопросом.

Шар, должно быть, двигался. Механизмы производили страшный грохот. Крикнутых приказов было не услышать. Мужчины общались жестами. Один особенно внимательно следил за группой электрических термометров, которые показывали внешнюю температуру оболочки и предупреждали о росте тепла от трения, создаваемого при их движении сквозь воздух. Когда стрелки поднялись слишком высоко, этот мужчина резко подал знак, и скорость шара, очевидно, снизили.

Другие мужчины прилипли глазами к перископическим устройствам, по-видимому позволявшим смотреть наружу. Ещё двое отчаянно работали с радиопеленгаторами, очевидно определяя местоположение по хорошо известным наземным радиостанциям.

Это было сверхнаучное путешествие в наивысшей степени, и Док Сэвидж мог лишь смотреть и восхищаться. Он начинал смутно понимать, как шар заставляли двигаться. Несомненно, гравитационная сила нейтрализовалась сверху или с одной стороны, фактически создавая вакуум в силовых линиях, который засасывал шар вперёд.

Это была смутная теория, которой можно было предъявить множество опровержений на основании известных научных данных, но лучшее объяснение бронзовый человек мог дать лишь после возможности осмотреть саму силовую установку.

Шар, казалось, приближался к месту назначения. Мужчины подавали знаки. Другие дёргали рычаги, размыкали переключатели и поворачивали клапаны.

Инерция была нейтрализована настолько полно, что даже остановка, сколь бы резкой она ни была, осталась незаметной. Шум механизмов прекратился.

Док Сэвидж ощутил внезапное возвращение обычной тяжести конечностей. Ощутил и кое-что другое: страшную силу, притянувшую его к двери шкафчика; та, будучи незапертой, распахнулась, и он с грохотом вывалился в комнату управления.

Слишком поздно он понял, что произошло. Шар остановился в другом положении, так что шкафчик теперь оказался на месте, ставшем потолком. Когда механизм отключился, Док просто выпал.