332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Кеннет Харви » Там, где свобода… » Текст книги (страница 8)
Там, где свобода…
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:53

Текст книги "Там, где свобода…"


Автор книги: Кеннет Харви






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

«Мерден-Оптика».

Рут могла уехать без проблем. У нее было гибкое расписание. Так она сказала ему с улыбкой. Прежде поцеловала. Чмокнула в щеку. Билет у нее в руке. Она и раньше бывала в Торонто. Где только она не побывала. Он видел ее паспорт. Весь в штампах. Разные названия. В гостиницу, которую она выбрала, они поехали на лимузине. На длинном, просторном внутри, черном, блестящем лимузине. Звезды первой величины. Водитель был в фуражке. Как раз, как он хотел. Так мягко он еще никогда не ездил.

Здание в ночи горело огнями. Почти даунтаун. Он увидел телебашню Си-Эн-Тауэр. Игла в небе. Самое высокое здание в мире. Все здания освещены. Миллионы огней. Воздух казался кристально-чистым.

– Это хорошее место?

– Какое место? – спросила Рут.

– Эта гостиница.

– Да.

– Пять звезд?

Рут улыбнулась.

– Нет.

– Есть тут хорошая пятизвездочная гостиница? – спросил он водителя. Как будто каждый день об этом спрашивал. Только тогда бы ему ни к чему было спрашивать сейчас. Он бы уже сам знал. Это он смекнул.

Водитель не моргнув глазом перечислил несколько штук. Звал его «сэр». Говорил ровным голосом.

– Какая самая лучшая?

Водитель предложил две на выбор.

– Которая из них лучше?

– Трудно сказать, сэр. – Глаза водителя мелькнули в зеркале заднего вида.

– Какая дороже?

– Они обе дорогие, сэр.

– Но одна-то дороже.

Водитель ничего не ответил. Наверное, задумался. Или решил не обращать на них внимания.

Он подумал, не задать ли парню взбучку. Он за дурачка его принимает. Всегда есть лучше, а есть хуже.

Лучшую назвала Рут. Положила ладонь ему на бедро. Это был какой-то знак.

– Хорошо, – сказал он, глядя на нее. Затем обратился к водителю: – Везите нас туда.

Сказал как отрезал.

Кого они не ждали тут увидеть, так это его. Он догадался об этом с первого взгляда на служащего за стойкой регистратора. Однако удивление тотчас уступило место вежливой деловитости. Настроение у него все равно испортилось. Из-за лимузина. Из-за водителя. Сопляк еще. Что он тут делает? В этом городе.

– Одно– или двухкомнатный?

– Двухкомнатный, – ответил он, потому что двухкомнатный всегда дороже. Одной ступенькой выше.

– Багаж? – Регистратор взглянул на Рут. Улыбнулся ей совсем по-другому. Как своей знакомой. Будто узнал. С ней будет легче. И стал задавать вопросы ей. Говорил только с ней. Так было лучше.

Он отвернулся и стал рассматривать фойе. Много места. Люстры. Дорогие стулья и ковры. Мраморный пол. Мраморные статуи. Где-то течет вода. Журчит. Высокие потолки. Коридоры. Балкон вокруг всего здания. Можно видеть номера. Двери. Деревянные двери. Дорогая отделка.

– Сэр?

Он обернулся.

– Как вы предпочитаете расплатиться?

– Булыжниками.

– Простите?

– Вот как мне хотелось бы здесь расплатиться.

Натянутая улыбка. Тугая, как задница.

Вытащив бумажник, он достал свою карточку. Она не была золотой, как другие, что он видел. И серебряной не была. Вообще цветом не напоминала металл. Не то что карточки, которые другие люди бросали на стойку. Он видел. Другие постояльцы. Его была красная. Без имени. Любой мог ею расплатиться.

– Вы хотели бы расплатиться кредитной картой?

– Да. Возьмите, сколько надо.

– Конечно. – Короткий поклон.

Он вспомнил собаку. Собаку Грома. Она умерла. Отвели к ветеринару. Гепатит. Ее все время рвало. Она ничего не ела. Ничем нельзя было помочь. Женщине-ветеринару было очень жаль собаку. Ей правда было жаль. Это было заметно. Она все гладила собаку, говорила ей ласковые слова. Он смотрел на женщину и мечтал о другой жизни. Такое у нее было лицо. Женщина, жалевшая собаку. Она бы и его жалела. В такой же яркой белой комнате. В своем белом халате. Повсюду животные. Он знал, что у нее полный дом животных. Спасенных ею. У него была Рут. Рут тоже была такая. Но Рут отошла. Она не так самозабвенно горевала. Он, наверное, мог бы полюбить эту женщину-ветеринара. За ее нежность. Чистую нежность. И способность забывать о себе. Им пришлось усыпить собаку. Убить. Пришлось убить, потому что она была безнадежно больна. Заболела, сидя на цепи на холоде. Он гладил собаку. Смотрел в ее глаза. Они знали. Знали. Эти глаза скоро умрут. Собака тоже смотрела ему в глаза. «Я не могу тебя спасти, – мысленно говорил он. – Я не могу тебя спасти». Мысленно он плакал. Звучал и другой голос. Дурацкая собака. Я не могу тебя спасти. Дурацкая собака. Кто ты такая?

Служащий схватил карту:

– Мы удержим депозит. Потом вернем на ваш счет при выезде.

Он смотрел на служащего. С ним было что-то не так. Улыбка. Глаза. Зубы. Волосы. Что с ним такое? Он был жесткий, как доска. Извращенец с лицом ангела. Само совершенство. Что он делает в свободное время? Гимнастику?

– Пожалуйста, сэр. – Служащий вернул ему карточку и пододвинул ящик с кнопками и проводом вроде телефонного.

Он медленно нажимал кнопки. По очереди. Пароль. Пришлось отодвинуть от себя подальше. Из-за глаз.

Служащий смотрел на экран у себя за стойкой. Ждал, что ему скажет машина. Затем улыбнулся. Почти с облегчением. Поднял голову. Подал им маленький конверт с двумя карточками внутри. Назвал номер. Обвел в кружок номер, указанный на конверте. И снова назвал его. Затем указал рукой налево:

– Лифты справа от вас. За колоннами.

Они с Рут одновременно посмотрели туда.

– Спасибо, – поблагодарила Рут.

Служащий поднял руку, будто хотел остановить такси. Задрал подбородок. Глянул в сторону. Подбежал человек, чтобы отнести их вещи. Этот был моложе. Он поднял их сумки как некую драгоценность. Крепко за них взялся. Не хотел потерять их по пути. Будто они и в самом деле могли потеряться.

Этот парень ему понравился.

Пока они ехали в лифте, носильщик сообщил ему кучу полезных сведений. Где что находилось. Рестораны. Какая самая лучшая еда. Все это располагалось прямо в этом здании. Торговый центр. Подсказал, какие подарки можно там купить. Он был рад услужить. Он хотел показать им, что он все тут знает. Он был откуда-то еще. Не из места вроде этой гостиницы. Это было заметно. Парнишке нужно было поговорить. Он все говорил, когда они пришли в номер. Все объяснял. Парень занес вещи в номер и ждал.

Он видел такое в кино. Он был не дурак. Вытащив пятьдесят долларов, он протянул их носильщику.

Увидев деньги, парень стал заикаться. Они возымели действие.

– Б-б-б-л-л-агодарю вас, с-с-сэр. Если вам что-нибудь п-ппонадобится, вызовите меня, п-п-пожалуйста. М-меня з-зовут Жан Поль.

– Жан Поль?

– А-да.

– Хорошо. – Он знал, что это не настоящее имя. Но все равно дал парню еще пятьдесят долларов, чтобы поглядеть на выражение его лица.

В костюме, который она для него выбрала, он выглядел моложе. Важно. Шляпу, которую она надела ему на голову, он снял. Такие шляпы он видел на чудаках постарше себя. Широкие поля. Думают, что это придает им шарм. Их жизнь – одно большое приключение. Еще они носили длинные пальто. Как мантии. Придя домой, ели какую-то пареную траву. Грязь. Ни вкуса, ни запаха. Но полезную для желудка. Слушали радио. Засыпали в своих креслах. Быстро лысели. Их жены желали им смерти.

– Не надо шляпы, – сказал он.

Он купил для нее понравившееся ей платье. Она увидела его в витрине. Длинное и черное. Когда она увидела его и остановилась, он обрадовался. Что сможет купить ей это платье. Она стояла на холоде. Ее лицо отражалось в стекле. Рисунки на витрине. Чья-то работа. Он с интересом разглядывал стекло.

Она вышла из примерочной, чтобы показаться ему. Платье сидело отлично. Она провела сверху вниз ладонями по животу.

– Ну и как?

Он слегка качнул головой, не веря. Еще раз качнул. Невольно. Будто не спал целую неделю. Какая красивая. Я тебя не заслужил.

– Хорошо?

Женщина за прилавком наблюдала за ними. Она знала, что он влюблен в Рут. Это было написано у нее на лице. Что она знает. Она видела, как он смотрит на Рут. И она радовалась за него. В его красивом костюме. С зачесанными волосами. Она улыбнулась, потому что она знала. И ей хотелось, чтобы было так. Он улыбнулся ей в ответ. Какой-то незнакомец.

Они пошли ужинать. В ресторан, мимо которого проходили по пути. Внутри все было как в сказке. Темнота. Свечи. Приглушенные голоса. Женщина приняла их новые пальто. Аромат духов. Драгоценности. Седины. Мужчины в костюмах. Некоторые из них словно те в шляпах. Женщины в платьях. Все одеты в новое. Ни одной торчащей нитки. Повсюду деньги. Шепот. Тихие беседы. Неслышное постукивание столовых приборов. Сердце учащенно забилось. Какие тут тонкости. Он боялся сделать что-нибудь не так. Сидя за столиком у окна. Он хотел сесть где-нибудь в глубине. Забиться в темноту. Но женщина посадила их сюда. Это она решила, что им место тут. И он не стал спорить. Рут нравилось смотреть на людей. Через стекло. Не постоянно, но время от времени. Он смотрел на Рут и повторял, что делала она. Белая салфетка на коленях. Особая вилка для салата. Он ел салат, чтобы сделать ей приятно. Соус был еще ничего. Но не сам салат. Листья застревали у него в горле. Приходилось запивать.

Вкус каждого блюда состоял из миллиона вкусов. Он не успевал их считать, пока ел. Она заказала вино. Вино было славным. Красное. Оно не обжигало. После первого глотка он глотнул еще и задумался.

Он заметил, что они почти не разговаривают. Потому что он был занят едой. Он понял, что просто не может оторваться. Такого бифштекса он никогда еще не пробовал. Бифштекс таял во рту. Он и не подозревал, что бывает такое сочное мясо. Он не мог вымолвить ни слова. Его язык изучал новые вкусы. Мелкий картофель с подливой. А это что такое? Он осторожно промокнул губы салфеткой. Как человек за соседним столиком. Человек с часами. Он смотрел, как ест Рут. Тарелка, полная мускулов. Запах чеснока. Она ела аккуратно. Отправляла в рот маленькие кусочки плоти. Он набивал рот. Она тоже молчала. Но говорили ее глаза, блестевшие в свете свечи.

– Еда, – наконец произнес он, удивленно хмыкнув, будто ему не верилось.

Она улыбнулась:

– Отличная.

– Верно, черт побери. – Сказав так, он улыбнулся. Он не хотел так кричать. Люди стали оборачиваться. Но ничего страшного не произошло. Это было почти смешно. Он чувствовал себя великолепно. – Верно, черт побери, – прошептал он, наклоняясь к ней.

– Верно, черт побери, – повторила она и тоже улыбнулась. Будто это были ее слова. Это было лучшее за целый вечер.

Она еще спала. Он встал и поглядел на нее. В комнате было темно. Из-за тяжелых задернутых штор. Женатый человек. Он был рад за себя. Но что-то было не так. Она была не его. Она не могла быть его. Он видел ее тело во всю длину под одеялом. Обнаженное. Между ними по-прежнему ничего не было. Он ничего не мог с ней сделать. Ее прикосновение. Оно убивало. Он гнал мысли о нем. Потом он оделся и вышел.

Адрес он узнал в телефонном справочнике. Поймал такси. Поймать такси было нетрудно. Они ездили повсюду. Таксист был темнокожий. Его это не волновало. Просто другой цвет кожи. Но он задумался.

Он прокричал адрес.

Таксист молча крутил руль. Оказалось, что это далеко.

Он забеспокоился, правильно ли они едут. Он смотрел в окно. Они выехали из даунтауна. Он обернулся назад. Узнать, где они находятся. Позади небоскребы столпились в кучу. Они выехали на шоссе. Здания становились все ниже и ниже. Не было уже ни блеска, ни стали. Бетон. Кирпич. Наверное, они едут в аэропорт. Похоже, что так. Этой дорогой они приехали. Паника захлестнула его. А как же Рут?

– Где мы? – крикнул он.

Таксист назвал адрес. По-английски. Без акцента. Будто другой человек под темной кожей.

За окном мелькали рекламные щиты по обочинам и на крышах. Знакомые названия. Эти названия он знал всю жизнь. Вот откуда они взялись. Тут все их штаб-квартиры.

Они все ехали.

Он посмотрел на счетчик. Цифры стремительно росли.

– Долго еще?

Глаза водителя появились в зеркале заднего вида.

– Пять минут.

– Я думал, что это в Торонто.

– Это все Торонто.

Мимо проносились машины. Таксист перестроился в другой ряд на повышенной скорости. Машины едва не задевали друг друга. Какие-то дюймы между ними. Опасная игра. Ряды машин. Меняются местами. Лезут в соседний ряд. Теснятся. Он вытер вспотевшие ладони о новые брюки. На нем была чертовски белая рубашка. Без единого пятнышка.

Такси съехало с шоссе. Впереди стояло несколько зданий. Все вместе. Невысоких. Промышленный парк. Новые здания, собранные из секций. Горящие транспаранты. Но не при свете дня.

На стоянке он расплатился и вышел.

«Мерден-Оптика». Указатель. Компания Мака. Пока никого нет. Ни одной машины на стоянке. Едва успевшее взойти солнце пряталось за облаками.

Он проводил взглядом отъезжающее такси. Затем обернулся к зданию. Оно было большое. Он посчитал парковочные места. Впереди насчитал двадцать семь. Остальные, наверное, позади здания. На него работали люди. Мак имел голову на плечах. Всегда. Хорошо учился в школе. Вопреки всему. Вопреки ему. Большое здание. Широкое и длинное. Поодаль от шоссе. Он подошел к торцу здания. Там стояли два грузовика с надписью «Мерден-Оптика» по бортам.

За спиной раздались шаги. Обернувшись, он увидел охранника. В семи футах от себя.

– Могу я вам помочь?

Охранник держал руку на кобуре. Это было бы смешно, если бы не было так глупо. Голову охранника украшала шляпа с кокардой. Шляпы он терпеть не мог.

– Вы находитесь на частной территории.

– Я знаю.

– Вы здесь по делу?

Он покачал головой. Охраннику он явно не приглянулся. Охранник был одет в казенный костюм. Этот тип был ему знаком. Он видал такие лица. Пиф-паф. Стрелок. Плохой парень должен умереть.

– Я вынужден попросить вас удалиться.

– Откуда?

– Со стоянки.

Он сделал шаг вперед. Охранник сделал шаг назад. Солнце начинало пригревать. Прорвалось сквозь облака. Гнало прочь утренний холодок. Его пальцы это ощущали. Тепло. Их кончики трепетали от холода.

Охранник пристально смотрел ему в лицо. Губы задвигались, собираясь что-то сказать. Предостережение. Какую-нибудь глупость. Из комиксов. Охранник их так и не перерос. Плохой парень, хороший парень. Плохой должен умереть. Вдруг его глаза оживились. Он вытащил из сумки рацию. Поднес ее ко рту, другой рукой держась за кобуру.

Он сделал несколько стремительных шагов вперед. Выхватил рацию. Швырнул на землю. Рация разбилась.

– Проснись и пой! – закричал он. Сам не зная зачем.

Охранник попятился.

Он был больше. Крупнее многих. Стиснув зубы до боли в челюстях, он надвигался прямо на охранника. Тот пятился.

Позади раздался прерывистый гудок машины. Тихий. Вежливый. Он остановился и оглянулся через плечо. В другой стороне что-то загремело. Он повернул голову. Это охранник свалился на землю, споткнувшись о бордюр. Бетонный. О кромку. Он снова обернулся к машине. Цвета красного вина. Большая. Подъехала прямо к входу в здание. Из машины вышел мужчина в длинном темно-сером пальто. Такой же крупный, как он. Он нажал на кнопку, и все дверцы машины закрылись. Что-то пискнуло.

– Пропусти его, Томми, – сказал Мак. Подошел к двери. Вынул ключи. Открыл замок и вошел.

Охранник уже поднялся. Прошел мимо и тоже вошел в здание. У него были вопросы к Маку. Это не вызывало сомнений.

Теперь он и не знал, идти ли ему туда. Подъехала еще одна машина. Припарковалась. Вышла женщина. Улыбнулась ему. Легкая походка. Беззаботная. Может быть, секретарь в приемной. Она была из таких. Со всеми мила. Она придержала для него дверь, глазами приглашая проходить, и поздоровалась:

– Доброе утро.

– Доброе.

– Все никак не распогодится. – Она выжидающе смотрела на него, пока проходила за стойку. Там стояли два стола. Сняв пальто, она повесила его на вешалку. – Вы хотите видеть мистера Мердена?

Он не ответил. Только поглядел по сторонам.

– Вы, наверное, его брат или еще кто-то.

– Еще кто-то.

– Вы похожи.

– Это не его вина.

Женщина рассмеялась.

– Я сообщу ему, что вы пришли. – Она сняла трубку телефона. – Простите. Как вас зовут?

– Он знает, что я здесь, – ответил он, не желая называть своего имени.

Женщина заговорила в телефон:

– Мистер Мерден. Тут один господин хочет вас видеть. – Она прислушалась, глядя на него. На том конце принимали решение. Всегда нужно принимать решение. – Хорошо. – Она повесила трубку. – Можете подниматься. – Она указала глазами на дверь справа.

За дверью начиналась лестница. Прямо располагалось производственное помещение. Кабинет Мака находился наверху, откуда можно было за всем наблюдать.

Под конец лестницы он запыхался. Подошел к открытой двери. Кабинет Мака был не здесь. Здесь стояли только белые коробки. Маленькие и побольше. Полные шкафы коробок. Впереди виднелась вторая дверь. Слева тянулись окна. Внизу пока никого не было. Только станки. Потом он заметил движение. Один человек. Охранник. Дождавшись, пока сердце успокоится, он двинулся вперед. Приблизился ко второй двери. Послушал, как шелестят перекладываемые бумаги. И шагнул в открытый дверной проем. В кабинет. Мак смотрел на него. Сразу уставился. Но в его глазах сквозила пустота. Так или иначе. Он сидел за большим столом. Начальник. Он уже снял пальто. На столе порядок. Все аккуратно разложено. Бумаги ровной стопкой. Картинки и постеры очков на стенах заключены в рамочки. Идеально ровные. Ни волосок не выбивается из прически Мака.

– Чем могу быть полезен?

Будто он клиент. Он молча вздохнул. Глянул на машины внизу. Через стекло. Большое, широкое, открытое помещение. Люди делают вещи. Это их работа. Мак смотрел на него и ждал. Ждал ответа на свой вопрос. Это не просто разговор. Чем могу быть полезен?

– Да вот, просто стою и смотрю на станки. – Он бросил взгляд на Мака. Может быть, напрасно. Может быть, тот самый взгляд, который он слишком часто на него бросал.

Мак выпрямился в своем кресле. Он узнал этот взгляд, который ему не нравился. Взгляд до сих пор его задевал. Взрослого человека. Зрелого мужчину. Тридцать с лишком. Тридцать три. Сын отца-подростка. Мак начал постукивать ногтем по столу. Отбивать ритм. У него были чистые ногти.

Он вспомнил, как нажимал одну клавишу на рояле. В ту ночь у Рут. Нечто вроде этого. Под его взглядом Мак перестал стучать.

– Ты преуспеваешь, – заметил он.

– Да.

– Ты заслужил.

На этот раз Мак промолчал. Расслабился. Откинулся на спинку кресла. Снова забарабанил пальцем по столу. Пошевелил губами. Будто что-то обдумывал. Узел галстука под застегнутым на все пуговицы пиджаком был завязан идеально ровно. Он побрился. Почистил зубы щеткой и нитью. Прополоскал рот специальным раствором для рта. Подровнял брови. Удалил волосы в носу и ушах.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Мак с нажимом. С жесткостью.

Он посмотрел на Мака.

– Ничего.

– Теперь ты можешь поехать куда угодно. У тебя есть деньги. Можешь вдруг объявиться. Без приглашения.

Какое право? Какое право он имеет? Он, а не Мак. Он сглотнул. Снова глянул в окно.

– Ты купил дом для Джеки. – Эти слова прозвучали недобро. В них был дурной привкус и запах.

Он чувствовал себя отвратительно. Сердце давило в груди. На глаза наворачивались слезы. Он встряхнул головой. Посмотрел на свои руки. Стал безотчетно потирать пальцы. Для Джеки. И для Кэролин.

– Теперь, когда ты получил деньги, все должны тебя простить.

Он не ожидал, что все так выйдет. Он думал, они обнимутся. Смешно.

– Свои деньги я заработал.

Он взглянул на Мака. Он не заработал свои деньги. Просто взял их. Он не хотел их брать. Он взял деньги для них. Чтобы всем было хорошо. Лучше бы он порвал чек на клочки. Прямо в кабинете адвоката. Четырнадцать лет. Возьми свои деньги и убирайся. Проваливай. И обо всем забудь. Ты больше не бедный. Ты свободен. Может быть, мы ошиблись. Вот так мы расплачиваемся. Миллион долларов. Ты свободен. Пошел к черту. Мерзавец. Вот твои деньги.

– Ты разговаривал с Джеки.

– Я все время с ней разговариваю.

А он и не знал. Он был чужой. Человек, который их сделал.

– «Прости старика». – Мак подался вперед. Сцепил ладони на столе. Деловое совещание. Факты. – Это сказала Джеки. Она тебя почти простила. Ты постарел. Смягчился. А раньше был тиран. Власть и самолюбие. Теперь все в прошлом. Теперь ты старый. «Прости старика. Прости и забудь».

Он выглянул в окно. Зажглись огни. Появилось несколько человек. Приступали к работе.

– Никому ничего от тебя не надо.

Он повернулся и шагнул к двери.

– И что хуже всего – тебе больше нечего нам дать. У тебя ничего не осталось. Мы живем сами по себе. Сами! – Последнее слово Мак выкрикнул.

Охранник стоял внизу у лестницы. Стоял, задрав голову в своей шляпе. Слышал все, что было сказано. Смотрел на него. Плохой парень должен умереть.

Он прошел мимо. Не тронул его. Вышел в фойе. Женщина заулыбалась, но улыбка исчезла, когда она увидела его лицо. Он ни слова ей не сказал. Хотя должен был. Толкнул дверь двумя руками. Дверь была на пружинах. Поэтому и не хлопнула. Он вдыхал холодный солнечный воздух и знал, что его ненавидят.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю