Текст книги "Лимоны желтые"
Автор книги: Кайса Ингемарсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Без пяти семь дверь открылась. К этому времени Калле уже совсем было смирился с неизбежным фиаско и подсчитывал, сколько десятилетий у него уйдет на возврат кредита. Вошедшая пара замерла на пороге, удивленно оглядывая пустой ресторан.
– У вас открыто? – спросил мужчина, не спускаясь в зал.
– Мы только что открылись, – ответила Агнес. – В самом буквальном смысле. Вы наши первые посетители. Добро пожаловать.
Мужчина и женщина с растерянным видом продолжали стоять у двери. Они смущенно переглянулись. Стоит ли спускаться в зал? Может, лучше развернуться и уйти? Пойти куда-нибудь, где больше народу. Но, по-видимому, им было неловко вот так взять и уйти, и наконец, решившись, они сошли вниз по ступенькам. Агнес показала, где расположен гардероб, и выбрала для них столик. Возле окна, чтобы прохожие видели, что здесь, между прочим, ресторан и в нем есть посетители. Много посетителей. Целых два.
Агнес вручила им меню и, стараясь говорить непринужденно, спросила, что они будут пить. Приняв заказ на два бокала вина, она ненадолго оставила их одних. Но, прежде чем идти за вином, заглянула на кухню и сообщила радостную новость: у них есть посетители. Калле, который сгорбившись сидел в кресле, мгновенно вскочил, бросился к двери и через стекло посмотрел в зал. На его лице появилась улыбка, плечи расправились, и Агнес услышала, как он облегченно вздохнул.
– Ну что ж, – сказал он, обращаясь к своему персоналу, – в таком случае – за работу!
Пусть это и нельзя было назвать успехом, но в целом все прошло хорошо. Агнес и Пернилла хоть и не надрывались, но заняты были постоянно. За вечер у них поужинали двадцать четыре человека, еще двое зашли выпить в баре пива. Все остались довольны их кухней, многие хвалили поваров, а одна женщина, отведав кофейное крем-брюле с засахаренными орехами пекан, сказала, что непременно придет к ним снова.
Один из двух предварительных заказов, как оказалось, сделали приятели Калле. Они оказались достаточно воспитанными, чтобы не требовать для себя особой скидки. «Скидка по дружбе» – вечный кошмар рестораторов. Они не знают, куда деваться от бесконечных друзей и знакомых, которые вдруг заявляются к тебе в ресторан, полагая, что ты должен их бесплатно кормить-поить, да еще и не забыть подать к кофе коньяк, только за то, что они соизволили тебя «навестить». Агнес не однажды с таким сталкивалась. «Надеемся, Жерар нас сегодня угощает?» – сколько раз ей доводилось слышать эту фразу в «Le bateau bleu». В ответ она неизменно предлагала сходить за месье Кабролем, чтобы гости поговорили с ним лично. После этого вопрос, как правило, снимался сам собой. Одно дело – пытаться надавить на несчастную официантку или даже метрдотеля, но все равно – женщину, и к тому же молодую. И совсем другое – требовать особых привилегий у самого хозяина ресторана. Тем более такого, как Жерар Каброль, который щедростью, как известно, не отличался.
За годы знакомства с Тобиасом Агнес подала ему и его друзьям несчетное количество неоплаченных порций пива, но теперь ситуация изменилась. «Лимоны желтые» принадлежат не какому-то чужому дяде. Это ресторан Калле, и Агнес прекрасно знала, каково его финансовое положение. А значит, и ее друзья, если они сюда придут, на бесплатный ужин могут не рассчитывать.
Когда Агнес собралась уходить, Калле остановил ее:
– Спасибо за помощь и прости, что я так некрасиво себя вел.
– Ничего. Я не обиделась.
– Спасибо.
– И все-таки… – сказала она, с серьезным видом глядя на Калле, – тебе обязательно нужно потренироваться сворачивать салфетки.
Агнес уже давно не работала целый вечер напролет. На следующее утро икры болели, как после изнурительной тренировки, а от новых босоножек из джинсовой ткани, купленных специально для работы, на мизинце правой ноги вздулся волдырь. Что ж, такова плата за возвращение к любимому делу!
Она налила в тарелку йогурта и насыпала сверху мюсли (пачка была почти пустая, и то, что из нее высыпалось, больше напоминало какую-то строительную смесь). За едой она листала местную рекламную газету, которую уже просматривала по меньшей мере раз пять.
Позавтракав, Агнес пошла в гостиную. Там, как всегда, был идеальный порядок. Если особенно не приглядываться, можно было даже подумать, что диван со светлой обивкой и подушками пастельных цветов куплен вовсе не в «Икее», а в дорогом магазине. Кресло той же марки, что и диван, и коврик под журнальным столиком тоже светло-бежевые. На столе – ваза с раскрывшимися тюльпанами. Несколько лепестков отвалилось, и Агнес про себя отметила, что цветы пора выбрасывать.
Взяв телефон, она набрала номер Луссан. В кои-то веки подруга не носилась по городу, а сидела дома за компьютером, но по ее голосу Агнес поняла, что она в цейтноте.
– Много работы?
– Мм… Даже слишком.
– Перезвонить тебе попозже?
– Да нет. Потом доделаю. А не успею – так не успею. Ну, как прошла премьера?
– По-моему, хорошо. Не то чтоб народ валом валил, но, по крайней мере, мы не изнывали от безделья. Гостям понравилась еда, на обслуживание тоже никто не жаловался. Правда, Калле был как высоковольтный провод – чуть тронешь, искры во все стороны. Но когда появились посетители, он немного успокоился. – Агнес замолчала, и в тишине стало слышно, как Луссан что-то печатает на компьютере. – Я, собственно, просто так позвонила, мы ведь скоро встретимся, тогда и поговорим.
– Конечно. Извини, что я отвлекаюсь.
– Ничего. Да, чуть не забыла. Паоло про тебя спрашивал.
Луссан перестала стучать по клавишам.
– Ты не врешь?
– Нет. Спросил, виделась ли я с тобой после субботы. Я сказала, что ты звонила.
– И больше ничего не спросил?
Агнес заколебалась.
– Нет, – ответила она, жалея, что ей нечего добавить.
– Ну и ладно, меня это не волнует.
– Потому что он все равно не в твоем вкусе, да? – Агнес рассмеялась. Этой шутке было столько же лет, сколько их знакомству. Парень, которого не удалось подцепить, всегда оказывался «не в их вкусе».
– Точно. Но он все-таки симпатичный.
– Все-таки симпатичный.
Закончив разговор, Агнес легла на диван. Ее взгляд уперся в большую картину Ульфа Лунделя [13]13
Ульф Лундель – известный шведский рок-музыкант, поэт и писатель.
[Закрыть], висевшую на противоположной стене. Она была тут явно не к месту. Кричащие цвета, ломаные линии, ощущение беспокойства. Полотно изображало что-то на острове Готланд, но, как Агнес ни напрягала фантазию, она не могла разглядеть ничего, кроме безглазого старика с огромным носом. Картина никогда ей не нравилась, но Тобиас настоял, и они ее купили. Агнес тогда очень удивилась, ведь Тобиас никогда не проявлял интереса к живописи. Хотя, конечно, ее же нарисовал сам Лундель. Она стоила немалых денег, но Тобиас обещал заплатить половину суммы и привел довод, который должен был окончательно ее убедить: это же так здорово – вместекупить картину. Это вклад в их будущее, и к тому же действительно ценная вещь, а не какая-нибудь там сковородка или двуспальная кровать и прочий хлам, который люди обычно покупают, чтобы продемонстрировать себе и окружающим: они начинают совместную жизнь. Если честно, то Агнес считала, что и сковородка, и кровать намного лучше, чем это уродство, висящее на стене ее гостиной.
Встав с дивана, Агнес подошла к картине. А почему, собственно, это должно здесь висеть? Это ее дом, ее стены, и картина, кстати, тоже ее. Потому что после того, как они ее купили – на сбережения Агнес – и повесили, Тобиас сразу забыл об их уговоре.
Агнес сняла картину с крюка. По верхнему краю рамы на обоях осталась серая полоса, наверное, пыль. В шкаф картина не влезала, и Агнес отнесла ее в спальню и засунула под кровать. Пусть пока полежит, со временем придумаем, что с ней делать дальше.
Она решила прогуляться. Светило солнце, и, хотя до первых зеленых листочков было еще далеко, чувствовалось, что весна уже не за горами. Дойдя до второго этажа, Агнес замедлила шаг. За одной из дверей играла музыка. Квартира Давида Куммеля. Агнес остановилась и прислушалась. Музыка была ей хорошо знакома, но, лишь услышав припев, она поняла, что это. How I wish, how I wish you were here…«Пинк Флойд»! Господи, ну и странный тип этот Куммель!
Ресторан еще просто не набрал обороты – к такому выводу пришли Агнес и Калле, обсудив дела перед началом очередного рабочего дня. В среду было девятнадцать посетителей. В четверг – шестнадцать. Сегодня пятница, за ней – выходные. Они оба надеялись, что в конце недели ситуация улучшится, народ к ним пойдет, но боялись произнести это вслух.
– Ладно, посмотрим, – неуверенно сказал Калле.
Агнес попробовала его приободрить:
– Надо немного потерпеть. Всем, кто у нас побывал, понравилось. Разве не так? Они расскажут про нас своим друзьям, те – дальше, так и пойдет. Молва быстро распространится, вот увидишь!
– Да, но до этого… – Калле вздохнул. – На текущие расходы уходит куча денег, а ведь ресторан еще нас пятерых должен кормить. У меня уже и так столько неоплаченных счетов, что думать страшно.
Агнес задумалась. Выход был, и Калле тоже это знал. Но и он, и она предпочитали молчать. В конце концов Агнес решилась.
– Может быть, нас слишком много, – осторожно начала она. – Я хочу сказать, пять человек…
Калле поднял на нее глаза.
– Я знаю, – с несчастным видом ответил он. – Но что делать, не могу же я выгонять людей, которых только что взял на работу. У меня не хватит духу.
– Ты можешь объяснить им ситуацию. Ну хотя бы поговори с ними. Не исключено, что Пернилле даже удобнее работать не каждый день. И потом, это временная мера. У нас сейчас, так сказать, стартовый период. Думаю, уже скоро все должно наладиться… – Агнес запнулась. – Я даже не сомневаюсь: очень скоро все наладится.
– Наверное, ты права, но у меня язык не поворачивается им это сказать.
– Понимаю. Хочешь, я поговорю с Перниллой?
– Не надо, я сам. Но за предложение спасибо. В любом случае подождем до понедельника: вдруг за выходные что-то изменится.
В этот момент вошла Пернилла. Расстегивая куртку, она поздоровалась с Калле и Агнес.
– Чего это вы такие мрачные?
– Да вот, сидим считаем. Пока выходит не очень жирно.
– У нас слишком мало посетителей, – уточнила Агнес.
– Значит, надо сделать так, чтоб было больше. Калле вымученно улыбнулся:
– Есть какие-нибудь предложения?
– Меняем концепцию, развешиваем объявления в метро и начинаем предлагать гостям антрекот и пол-литра крепкого пива всего за девяносто девять крон. Как вам такая идея? – Пернилла засмеялась. – Не горюйте, все образуется.
Она пошла переодеваться. Когда она вновь появилась в зале, в форменной зеленой майке и джинсах, Калле уже не было, он отправился на кухню.
– Я знаю, что могу вылететь, – сказала Пернилла. – Неприятно, конечно, но, устраиваясь на работу в только что открывшийся ресторан, всегда идешь на определенный риск.
Агнес молчала, обманывать напарницу не хотелось. А когда она наконец придумала, как перевести разговор на другую тему, дверь ресторана открылась, и вошли первые посетители.
В половине десятого появилась Луссан и села в баре с бокалом вина. Она старалась казаться равнодушной, но глаза ее то и дело обращались в сторону кухни.
Агнес не удержалась от того, чтобы ее поддразнить:
– Ты кого-то ищешь?
– Ты о чем?
– Мне показалось, ты кого-то ищешь.
– Перестань. – Луссан смутилась. – У вас есть арахис?
Агнес насыпала в плошку орехов и поставила на стойку:
– Угощаю.
– Так не пойдет. Внеси их в мой счет. Чаевые должны оставлять посетители, а не наоборот.
– Какая щедрость!
– А то! Тебе, кстати, не пора вернуться к работе? Вон тебе кто-то машет.
Агнес подошла к столику у окна. Сидевшие за ним четыре человека хотели расплатиться. Пернилла убирала со стола после двух девушек, которые съели по брускетте – самое дешевое блюдо в меню – и выпили на двоих бутылку недорогого вина. В дверь заглянули мужчина и женщина лет сорока и поинтересовались, есть ли здесь кофе по-ирландски. Агнес сказала: «Конечно!» – и указала на бар, где стояли и о чем-то болтали Калле и Луссан.
Вечер близился к концу. Дела шли неплохо. Относительно неплохо. Тридцать посетителей – для пятницы негусто, даже расходы не покроешь, но все-таки больше, чем в предыдущие дни.
Когда ресторан закрылся, из кухни вышел Филип, следом за ним появился Паоло.
– Вот как. Ты снова здесь, – сказал он, увидев в баре Луссан.
– Надо же помогать вам увеличивать выручку. – Она подняла бокал, демонстрируя, что действительно вносит свой вклад в их прибыль.
– Премного благодарны. – Паоло подошел к Луссан, и Агнес заметила, что та покраснела.
– Может, махнем куда-нибудь? – Луссан смотрела на всех, но Агнес поняла, к кому именно обращен вопрос.
– Я не против где-нибудь посидеть, – ответила Пернилла.
Агнес покачала головой:
– Я – пас, ужасно устала.
– Я тоже, – сказал Калле. – Хочу вернуться домой прежде, чем София уснет. А то мы совсем не видимся.
– Филип? Паоло? – спросила Луссан нарочито безразличным тоном.
– Почему бы и нет, – сказал Филип. – Все равно спать еще рано.
– Хорошо. Я тоже к вам присоединюсь, – после секундного размышления произнес Паоло. – Кто-то ведь должен потом посадить эту дамочку в такси, а то ведь свалится и заснет прямо на улице. – Он ухмыльнулся.
Они расстались возле ресторана. Калле вышел последним и запер дверь.
Холодный воздух взбодрил Агнес, и спать ей совсем расхотелось. Придя домой, она приготовила чашку растворимого шоколада и села перед телевизором. На всякий случай проверила автоответчик. И услышала сообщение. От Тобиаса. Он только хочет узнать, как она себя чувствует. Если у нее будет желание поговорить, пусть звонит ему на мобильный.
Стоило ей услышать его голос, как у нее учащенно забилось сердце. Проклятие! Зря, значит, она надеялась, что этот голос уже стал для нее чужим. Неужели этот чертов мерзавец до сих пор имеет над ней такую власть, что она реагирует даже на его голос на автоответчике? Чего он, собственно, хочет? Узнать, как она себя чувствует? Да какое ему дело? А если плохо, что тогда? Он что, примчится с таблетками от головной боли и пакетом винограда? Оботрет ее пылающий лоб и склеит разбитое сердце? Вряд ли. Единственное, на что он способен, – это сделать так, чтобы ей стало еще хуже. Он должен наконец оставить ее в покое, она не желает иметь с ним ничего общего! Агнес старательно разжигала в себе обиду и злость, а сама в это время медленно набирала знакомый номер, подносила к уху трубку, ждала ответа. Только услышав «алло», она очнулась. И быстро положила трубку. Что она делает? Звонит Тобиасу. Она что, совсем свихнулась?
Агнес выключила телевизор, одним глотком допила шоколад. На дне кружки остался густой коричневый осадок. Пора ложиться. И не важно, хочется ей спать или нет.
Кардинальных изменений за выходные не произошло, и в понедельник Калле пригласил к себе Перниллу для разговора. Она, как и следовало ожидать, расстроилась, но сказала, что все понимает. Договорились, что пока она будет работать три дня в неделю. Те же условия предложили и Паоло. Хенрик будет выходить на работу только по выходным, два раза в месяц. Калле обещал, что все это временно, лишь до тех пор, пока дела не наладятся. Он старался говорить уверенно, но Агнес слышала в его голосе тревогу. Не только за своих сотрудников, но за ресторан в целом. Финансы поджимали, он не мог себе позволить ошибиться в расчетах или строить чересчур радужные планы.
В остальном все шло как обычно, и Агнес по-прежнему получала удовольствие от работы. Ей нравилось подавать блюда, которые она сама придумывала, нравился ресторан, родившийся из ее сновидений. В буквальном смысле слова. Вечером лимонно-желтые стены были еще красивее. Пламя свечей играло на их шероховатой поверхности, а обилие дерева в интерьере – скамьи, стулья, столы – придавало ресторану сельский колорит. «Лимоны желтые» – хороший ресторан с хорошей – действительно хорошей – кухней. А что толку? Посетителей все равно слишком мало. И если так пойдет дальше, то через несколько месяцев ресторан закроется. Агнес не могла понять, в чем они просчитались. Удачное расположение, хозяин – известный в своей области человек, вкусная еда, безукоризненное обслуживание. Народ должен к ним валом валить. Возможно, так оно и будет. Когда люди про них услышат. И если у Калле хватит денег, чтобы этого дождаться.
Где-то она его уже видела. Агнес была абсолютно уверена. Только где? Внешне он был ничем не примечателен: среднего роста, с короткими каштановыми волосами, в джинсах и зеленой штормовке, вот разве что шнурки на грубых ботинках разного цвета. Вошедший в ресторан молодой человек растерянно озирался.
Так и не вспомнив, откуда она его знает, Агнес поспешила навстречу посетителю. Увидев ее, он заулыбался:
– Вы?
Агнес наморщила лоб, напрягая память, и наконец сообразила:
– Куммель.
– Давид.
– Значит, это вы. – Агнес не очень старалась играть роль радушной хозяйки.
Она действительно давно его не видела, зато слышала постоянно. Точнее, его стереосистему. Вчера ночью, когда она возвращалась домой, у него играла «Нирвана». Слишком громко. Хотя может быть, ей так только показалось. Стены в доме тонкие, а жильцы в основном пенсионеры, тихие старички. Порой Агнес приходила в голову мысль, что и ее музыка может мешать соседям. Не говоря уж об упражнениях Тобиаса: по вечерам, пока Агнес работала, он имел обыкновение играть на гитаре. Она вдруг вспомнила, что однажды он что-то рассказывал про «старую каргу», которая жаловалась на шум; но тогда Тобиасу удалось убедить Агнес, что он ни в чем не виноват и соседка зря выступает.
– Можно садиться за любой столик? – Давид Куммель неуверенно обвел рукой пустой зал. На часах еще не было семи, и время, которое Калле и Агнес с долей иронии называли запаркой, пока не наступило.
– Вы кого-нибудь ждете? Или вы один? – Она сделала ударение на слове «один». Не очень вежливо. В «Le bateau bleu» ей полагалось спросить гостя, не присоединится ли к нему кто-то позднее. На такой вопрос легко ответить «нет», не уронив своего достоинства. Одинокий посетитель и без того обращает на себя внимание, а бестактность официантки только ухудшит его настроение.
– Нет, я никого не жду. Я один, – ответил Куммель.
– Понятно. С восьми часов весь ресторан зарезервирован королевским двором, но вы, я думаю, к тому времени уже управитесь.
– Но…
– Что не доедите, унесете с собой в пакете.
Давид Куммель выглядел таким растерянным, что ей стало его жалко.
– Я пошутила. Можете сесть вон там. – Она указала на столик, стоявший чуть в стороне от других, Калле называл его резервным.
Давид через голову стянул с себя штормовку. Наэлектризовавшиеся волосы поднялись и стали похожи на стриженый газон. Агнес показала ему, где повесить куртку. Когда он занял место за столиком, она положила перед ним меню. И надо ж такому случиться, что из всех ресторанов в Стокгольме ее сосед выбрал именно тот, где она работает!
В принципе ничего плохого в Куммеле не было, если не считать волосатых пальцев на ногах и отсутствия музыкального вкуса, но его растерянный вид и смущение почему-то ее раздражали. К тому же он занял прачечную, когда была ее очередь стирать, и оглушал своей музыкой весь дом.
Агнес уже отошла от столика, когда сзади послышалось робкое «извините». Она обернулась.
– Не могли бы вы принести стакан воды?
Агнес вздохнула. Именно этого и следовало ожидать. Стакан воды. Можно биться об заклад, что из еды Куммель закажет брускетту. Мало того, что он слушает жуткую музыку, так он, оказывается, еще и скупой.
В ресторан вошли новые посетители. С улыбкой поздоровавшись с ними, Агнес отвела их к столику возле окна, подождала, пока гости рассядутся, спросила, что они будут пить, раздала меню. Идя к бару, она краем глаза видела, как Давид пытается привлечь ее внимание. Агнес притворилась, что не замечает. Ничего с ним не случится, подождет немного. Возвращаясь с напитками для компании, сидящей у окна, она сняла с подноса и поставила перед Куммелем стакан воды.
– Я бы хотел сделать заказ…
Агнес не дала ему закончить:
– Одну минутку. Сейчас я к вам подойду.
Прежде чем вернуться к нему, она приняла заказ за другим столиком, сияя радушной улыбкой.
– Ну что, выбрали? – строго спросила она Куммеля.
– Да. – Он заглянул в меню. – Думаю, я возьму брускетту… – Агнес вздохнула: ну вот, так и есть. – …на закуску. Что касается горячего, то, наверное, суп с лангустом и рыбой-удильщиком. Или вы посоветуете что-то другое? – Он смотрел на нее, ожидая ответа.
Агнес ничего не понимала. Шутит он, что ли? Рыбный суп – самое дорогое блюдо в их меню.
– Нет, думаю, суп вам должен понравиться.
– Хорошо. Тогда, значит, суп. А на десерт… – Он на мгновение задумался.
Агнес почувствовала укол совести. Похоже, Куммель намерен во что бы то ни стало доказать ей, что может позволить себе ужинать в ресторане, не задумываясь о ценах. А если ему это не по карману? Если он отдаст за этот ужин последние деньги? Виновата будет она. Да, конечно, он ей несимпатичен, но и зла ему она не желает.
– Совсем не обязательно решать прямо сейчас. Можно заказать десерт позднее.
– Хорошо. Я так и сделаю. – Он улыбнулся и вернул ей меню. Агнес передала его заказ на кухню. В течение вечера пришло еще несколько человек. Но не много. Агнес без особых усилий успевала всех обслуживать. Тем не менее она не торопилась к столику Давида Куммеля, даже когда видела, что у него в стакане нет воды или что он съел весь хлеб. Зато счет она принесла быстро. Десерт Куммель так и не заказал, – видимо, Агнес все-таки была права. Он старался произвести на нее впечатление, а денег достаточно не имел.
Расплатившись, Давид вежливо поблагодарил и сказал, что все было очень вкусно. Затем взял в гардеробе свою куртку и ушел. Агнес видела, как он идет по улице, глубоко засунув руки в карманы. Во всем его облике было что-то невыразимо печальное. И в ресторан ходит один. Друзей у него нет, что ли? Агнес прогнала эти мысли. Даже если и так, ее это не касается.
Свободные выходные. Впервые за время работы на новом месте. Она привыкла, что суббота и воскресенье у нее рабочие дни, и теперь не знала, чем себя занять. На ее счастье, позвонила Мадде. Она решила съездить в Стокгольм и интересовалась, нельзя ли ей переночевать у Агнес. Конечно можно. Мадде сказала, что хочет «погулять по столице». Агнес знала, что это означает.
Хотя от Лэннинге до Стокгольма чуть больше часа на поезде, там была совсем другая жизнь. Крохотный уютный мирок. Где все о тебе заботятся, где живут мама с папой и школьные друзья, где каждому встречному говорят «здравствуйте». И где при всем том царит смертельная скука. Где ничего не происходит. Дегустация нового сорта сыра или колбасы в универсаме – большое событие, которое обсуждают за ужином. Выступление в библиотеке никому не известного поэта – сенсация, о которой подробно пишут в городской газете. А чемпионат Лэннинге по мини-гольфу – важнейшее спортивное мероприятие, и победитель автоматически становится местной знаменитостью, уважаемым в городе человеком.
Первое время после переезда в Стокгольм Агнес свысока смотрела на прежнюю жизнь, где не было места неожиданностям. Жалела одноклассников, застрявших в Лэннинге. Однако с годами ее отношение к родному городку менялось. Город формирует характер его жителей, когда-то он сформировал и ее. В свое время она тоже считала, что Стокгольм вряд ли так хорош, как многие думают, а стокгольмцы представлялись ей чванливыми и заносчивыми. Она даже боялась ездить в столицу. Боялась заблудиться. Боялась преступности, о которой писали в газетах. Боялась потеряться в метро. Боялась, что не отличит «правильные» магазины от таких, куда и заходить не стоит.
Иногда они с Камиллой все же ездили в Стокгольм за покупками. Обычно выходили на Центральном вокзале, шли пешком до Дроттнинггатан [14]14
Пешеходная торговая улица в центре Стокгольма.
[Закрыть]и бродили по ней несколько часов. Перед возвращением домой заглядывали в «Макдоналдс», где съедали по гамбургеру, запивая его кока-колой. К поезду они шли нагруженные сумками с одеждой, которую почти наверняка купили «не в тех магазинах». Ездить в Стокгольм было интересно, увлекательно, и в то же время было приятно сознавать, что вечером ты будешь дома.
Как случилось, что она перебралась в столицу, Агнес и сама не могла толком объяснить. Просто однажды вдруг поняла, что больше не может жить в Лэннинге. Ничего особенного не произошло. Наоборот, все было как всегда, и именно поэтому она решила уехать. Потому что каждый день ни капельки не отличался от предыдущего.
Окончив школу, она год проработала няней в Америке, в штате Миннесота. Но то, что должно было стать захватывающим приключением, в действительности оказалось тихой, размеренной жизнью в чужой семье в захолустном городишке, размером чуть больше Лэннинге. По возвращении домой Агнес пошла работать в закусочную тети Гуллан. Временно, успокаивала она себя, но проходили месяцы, а ничего не менялось. Когда Агнес исполнилось двадцать, она решила переехать в Стокгольм.
Тетя, конечно, огорчилась, что Агнес больше не будет у нее работать, мать с отцом всплакнули, но, задумай она переселиться из родительского дома в съемную квартиру в центре Лэннинге, они бы, наверное, расстроились не меньше. К тому времени Агнес уже бросила Хокана, с которым встречалась с шестнадцати лет. Оба не особенно переживали. Сильных чувств между ними никогда не было, они продолжали быть вместе скорее по привычке. Когда она сообщила Хокану о своем решении, он, похоже, обрадовался свободе. «То есть как, прямо сейчас, да?» – спросил он и тут же не без удовольствия отметил, что в таком случае сможет поехать с друзьями на Готланд отмечать праздник середины лета.
Главное было собраться с духом, а дальше все как-то само собой устроилось. В Стокгольме она сняла комнату на Хурнсгатан. В комнате имелась электроплитка, но готовить на ней запрещалось. Туалет ей выделили отдельный, зато помыться можно было только в хозяйской ванной. Не самые шикарные условия, но жить можно.
Работа нашлась почти сразу. В ту счастливую пору, в начале девяностых, найти работу еще было легко и редко где требовались рекомендации или наличие опыта. Тогда же Агнес познакомилась с Луссан, учившейся в Высшей школе экономики и подрабатывавшей официанткой. Агнес восхищалась подругой, хотя, на взгляд Луссан, завидовать было нечему: учеба – тоска смертная, конвейер, где штампуют бизнес-леди из двадцатилетних девиц с жемчугами на шее. Как бы то ни было, Луссан получила диплом и устроилась в риелторскую контору. Агнес же так и работала официанткой. Но они продолжали общаться, и со временем их отношения переросли в крепкую дружбу.
Шли годы, Агнес меняла места работы, переезжала с одной съемной квартиры на другую. Пока наконец не купила маленькую двушку в Аспуддене. И встретила Тобиаса. Рокера с худыми ногами и зелеными глазами.
Мадде приехала около пяти вечера, веселая, оживленная. С первого взгляда было заметно, что она собралась «погулять». По случаю поездки в столицу она накрасилась и приоделась: белая обтягивающая блузка, белые сапоги, подвернутые джинсы. Волосы собраны в два хвостика, которые при резком движении подскакивают вверх, придавая Мадде столь юный вид, что, захоти она выпить пива, ей, пожалуй, придется предъявлять документы.
– Чем Юнас сегодня занят? – спросила Агнес, начиная готовить ужин.
– Собирался пойти на вечеринку к Ниссе.
– А тебе это, значит, неинтересно!
– Ты что, шутишь? Общаться с Ниссе и его приятелями? Сомнительное удовольствие, с тем же успехом можно лежать запертой в багажнике. Если честно, я просто не понимаю, что Юнас в них нашел. Они даже не разговаривают. Сидят целыми вечерами и лишь иногда что-то бурчат. Конечно, они друг друга еще с детского сада знают. Может, научились без слов общаться. К тому же они каждый день видятся на работе.
– И что, собираются всегда одни парни?
– Да. Не считая Юнаса, по-моему, только еще у одного есть девушка, но она тоже не ходит на их сборища. У остальных никого нет. Да и не всякая их выдержит.
– Кстати, как у Юнаса с работой?
Мадде помрачнела:
– Никак. Еще полтора месяца проработает, и все.
– Он пытался что-нибудь найти?
– Нет. Думаю, он даже не знает, как это делается. Ему же никогда в жизни не приходилось искать работу. Да и где ее искать? – Мадде всплеснула руками и сама ответила на свой вопрос: – Негде. Работы нет. По крайней мере, в Лэннинге. Будет ходить отмечаться в службе занятости, пока что-нибудь не придумает. – Она пожала плечами, словно давая понять, что тема исчерпана. Агнес ее понимала. Дома, наверное, только это и обсуждают. Закрытие завода. И эти разговоры у всех уже в зубах навязли.
– Куда хочешь пойти сегодня вечером? – спросила Агнес.
– Не знаю! Это ты должна знать! Ты ведь здесь живешь. А я хочу повеселиться!
– Это я уже уяснила. Как насчет того, чтобы для начала зайти в ресторан к Калле?
– Я не против. Только потом пойдем куда-нибудь еще.
– Конечно. Луссан позовем?
– Давай. Твоя подруга – просто улет! Помнишь, в прошлый раз, когда мы вместе ходили? Как она уговаривала меня закадрить того старика в модном костюме!
– Какой же он старик? Лет тридцать пять от силы.
– Вот я и говорю – старик.
Агнес позвонила Луссан на мобильный, но та не ответила. Агнес оставила ей сообщение и рассказала о планах на вечер. Они с Луссан уже неделю не виделись, и Агнес до сих пор не знала, чем в тот раз закончилось ее общение с Паоло. Когда она попробовала расспросить Паоло, тот только отмахнулся, сказал, что ничего особенного не было.
Она приготовила фахитас с курицей для себя и для Мадде, открыла бутылку вина. Белого, красное Маделен не пила. Впрочем, она вообще не пила, но белое вино, по крайней мере, могла пригубить. Затем они стали собираться. Агнес надела юбку, подкрасилась, причесалась, предварительно нанеся воск на кончики волос. Уже перед самым выходом она сменила юбку на брюки. В конце концов, они идут всего лишь в бар.
Пернилла и Хенрик поздоровались с ними на бегу: много посетителей, официантам прохлаждаться некогда. Оглядев зал, Агнес порадовалась. Сестры заглянули на кухню к Калле и Филипу, которые тоже трудились в поте лица. Калле пошутил, что в другой раз не впустит Агнес, если она посмеет явиться на работу в свой свободный день. Она рассмеялась: неплохая идея. Потом отвела Мадде в бар, где смешала два джина с тоником, не забыв пробить в кассе стоимость напитков. Не потому, что ей бы не разрешили угостить сестру в баре, а просто из принципа.
Из «Лимонов желтых» они отправились в бар на Нюторьет в Старом городе. Там было накурено и тесно. Бар был модным, его посещали музыканты и актеры. Тобиас тоже частенько сюда заглядывал. Агнес об этом знала и беспокойно оглядывалась всякий раз, как хлопала входная дверь. В конце концов она предложила Мадде перебраться куда-нибудь в другое место. На метро они доехали до центра, где за короткое время успели зайти еще в два бара. У дверей популярных ресторанов на площади Стуреплан толпился народ, и Агнес сказала, что, если они хотят где-нибудь поесть, с барами пора заканчивать, а то они рискуют провести остаток вечера стоя в очереди. Все-таки сегодня суббота, и к тому же у многих вчера была зарплата.
