Текст книги "На четвертый раз везет"
Автор книги: Кайса Ингемарсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Разумеется. Но, насколько я поняла, ваш брак был общим делом более чем двоих… – Улыбнулась Вендела. Ральф внезапно рассмеялся и вновь стал тем обаятельным парнем, каким вышел на сцену в самом начале передачи.
– Ну да, черт возьми, love works in mysterious ways [16]16
Зд.:Пути любви неисповедимы (англ.).
[Закрыть]! – ответил он, всплеснув руками, словно то, о чем шла речь, совершенно его не касалось. – Что-то уходит, что-то приходит – такова жизнь! А вы-то, кажется, так замуж и не вышли?
Андерс сделал еще одну пометку в своих бумагах.
Далее интервью продолжалось без особых сенсаций. Вендела пару раз попыталась вернуться к донжуанству Ральфа, но он был готов к нападению и не позволял заманить себя в ловушку.
Как только зазвучала заключительная мелодия и Вендела поблагодарила гостя, Юханна склонилась к Пауле, сидевшей по соседству, на одном из зарезервированных мест.
– Что скажешь, один – один?
– Скорее, два – два. Похоже, обоим удалось нанести пару красивых ударов.
– Да. Давненько никто не играл вничью с Венделой. Думаю, примадонна не в восторге. На твоем месте ближайшее время я бы держалась от нее подальше.
– Спасибо за совет, но у меня и в мыслях не было приближаться к Венделе ближе, чем того требует работа. – Паула и Юханна дружно рассмеялись. Ничто не может сплотить людей более, чем общий объект ненависти и язвительная болтовня.
Вендела захлопнула за собой дверь гримерки с грохотом, разнесшимся по всей студии, и Паула поняла, что теперь свободу передвижения ничто не стесняет. Она поспешила к Ральфу Брюгге, который раздавал автографы смельчакам из публики. Паула отметила, что это были в основном молодые девушки, и вспомнила язвительную реплику Венделы о девочках-подростках. Ральф дружелюбно болтал с поклонницами, но вскоре заметил Паулу, стоявшую неподалеку.
– Паула! Сейчас закончу и приду.
– Не торопитесь, – отозвалась Паула, с легким беспокойством подумав о дьяволице, скрывающейся в гримерке.
Когда удалился последний охотник за автографами, Ральф подошел к ней:
– Ну, что скажешь, как все прошло?
– Отлично!
Он улыбнулся:
– Сначала я немного беспокоился. Она ловкая. Умнее, чем я думал.
– Того, кто прошел через руки Венделы… – Паула осеклась, взглянув на футболку Ральфа. Не совсем удачная формулировка. – Можно зачислять прямо в элитные войска.
Ральф рассмеялся:
– Вот как, отлично, хорошо, когда есть куда податься, на случай фиаско в мире кино!
Они молча проследовали в холл, где висела куртка Ральфа.
– Я заказала вам такси. Все оплачено, просто скажите, куда вам нужно.
– Спасибо. – Ральф взял куртку и остановился на секунду. – Приятно познакомиться, Паула. Паула Вильхельмссон.
Он улыбнулся и быстро вышел.
* * *
– Да ты с ума сошел?
– Нет. – Юхан сдержанно покачал головой.
– Тогда сам и поезжай. Я не собираюсь праздновать Вальборг с этой ведьмой!
– Во-первых, никакая она не ведьма, а во-вторых, общение с ней неизбежно, если ты хочешь встретиться со своим папой, братом и сестрой.
– Я могу встречаться с ними и без нее, благодарю покорно. И нечего изображать из себя доморощенного психолога! – шипела Паула, стоя посреди кухни и скрестив руки на груди.
– А что мне оставалось делать? – прошипел в ответ Юхан.
– Можно было отказаться! Сказать, что у нас другие планы!
– Но у нас нет других планов.
– Ой-ой-ой! Какой ты вдруг стал честный! Когда тебе на днях позвонил этот, как его… Патрик – ты говорил по-другому! Тогда тебя «не было дома»!
Юхан вздохнул:
– Да уж, это, наверное, было не очень красиво, но Патрик – полный идиот, и он хотел позвать меня пить пиво со своими бритоголовыми друзьями…
– Симпатичные у тебя коллеги, ничего не скажешь… – язвительно отозвалась Паула.
Когда они ссорились, речь часто заходила о профессии Юхана. На самом деле Паула не имела ничего против полицейских, а порой даже гордилась Юханом. Полиции нужны такие люди, как он, но как только атмосфера накалялась, Паула непременно заявляла, что Юхан – один из тех расистов, фашистов и просто идиотов, с которыми его объединяет профессия.
– Поговорим о моей работе? Да? Тогда давай, по крайней мере, закончим разговор об Аните, чтобы тебе было где развернуться, когда ты примешься поливать меня грязью! – Юхан заговорил на повышенных тонах, чего с ним обычно не случалось, а в глазах сверкнул злобный огонек.
Паула опешила – Юхан нечасто давал ей отпор. Она сбавила обороты.
– Я просто не понимаю, как ты мог принять приглашение, не спросив меня, – произнесла она уже более спокойным тоном.
– Анита спросила, есть ли у нас планы на Вальборг и можем ли мы приехать к ним на ужин, – повторил он. – И, насколько мне известно, планов у нас нет. К тому же мне было бы очень приятно пообщаться с твоей семьей.
– Анита – не моя семья! – Паула сердито взглянула на Юхана.
Он устало вздохнул.
– Как бы то ни было, она жена твоего папы и мать твоего брата и сестры… – Он печально посмотрел на нее. – Если ты совсем не хочешь ехать, позвони и откажись.
– Значит, это ядолжна звонить и отказываться от приглашения на ужин, которое ты принял без моего ведома?
Юхан снова вспыхнул:
– Да, это должна сделать ты! Потому что тыведешь себя как последняя соплячка! Тыпытаешься разрешить конфликт, избегая его!
Юхан вышел из кухни и отправился в спальню. Дверь захлопнулась, и Паула осталась стоять в одиночестве. Она нечасто видела Юхана в таком гневе и толком не знала, как себя вести. Обычно она первой покидала поле боя и убегала прочь. Она никогда не задумывалась над тем, что в таких случаях делает Юхан. Раскаивается – предполагала она. По крайней мере, сама она чувствовала именно раскаяние. Ей и в самом деле не хотелось ужинать у Аниты, но обрушивать все это на Юхана не стоило, ведь он просто поступал так, как считал правильным.
Паула села за кухонный стол и принялась бесцельно листать рекламную брошюру. Две пачки кофе за 39 крон. Это дешево? Она и не знала толком, кофе обычно покупал Юхан. И молоко, и хлопья, и стиральный порошок, и… Паула отложила брошюру в сторону, затем встала, прошла через гостиную к двери в спальню и осторожно постучала.
– Юхан… – Ответа не последовало. – Юхан… – чуть громче повторила она, – я, наверное, куплю что-нибудь к обеду. – Паула выругалась про себя – черт ее дернул за язык. Еще одна попытка. – Послушай, насчет Аниты… Можем и поехать, если ты так хочешь.
Дверь открылась, Паула вздрогнула от неожиданности. Юхан больше не злился, вид у него был скорее печальный.
– Дело не в том, хочу ли я. Это твой выбор. Ты должна его сделать. – Он грустно посмотрел на Паулу. – Прости, что я пытался сделать это за тебя. Прости.
– Все нормально, – пробормотала Паула. Они постояли молча. – Во сколько? – спросила она, не поднимая глаз.
– В пять. А потом там, кажется, будут разводить костер, мы можем сходить и посмотреть.
Паула почувствовала, что у нее щиплет в глазах, по щеке покатилась слеза. Юхан протянул руку и осторожно взял ее за подбородок, чтобы поднять голову.
– Все будет хорошо, милая. Я с тобой. – Он притянул ее к себе, обняв за спину, застывшую от напряжения. – Ну, ну… – бормотал Юхан, осторожно целуя Паулу в шею. И в щеку. В ухо, в глаза, снова в шею. Паула вздрогнула, по телу пробежала знакомая дрожь. Она подняла голову и приоткрыла губы, не открывая глаз. Он поцеловал ее. В верхнюю губу, потом в нижнюю. Затем его рука скользнула вниз по спине, по ягодицам. Паула не оказала сопротивления, когда он прижал ее к животу. Она позволила ему снять с себя джемпер и расстегнуть бюстгальтер, спустить лямки и поцеловать красные следы от них на плечах.
Паула вышагнула из джинсов, Юхан осторожно подтолкнул ее к кровати. Она легла на спину, глядя, как он снимает свитер. У него было красивое тело. Не сводя с нее взгляда, Юхан расстегнул брюки, снял их и медленно подошел к кровати.
Электричка, против обыкновения, пришла вовремя, и ровно без десяти пять Паула и Юхан вышли на перрон вокзала в пригороде. Паула бывала там так часто, что уже не задумывалась о том, что ее окружает, но Юхан остановился, чтобы оглядеться по сторонам. По одну сторону железной дороги виднелся небольшой торговый центр, выстроенный в семидесятые годы. Мрачный бетон пытались оживить фонтаном и несколькими вазонами, в это время года пустовавшими. По другую, параллельно рельсам, шло шоссе, за которым располагалось несколько невысоких зданий – как полагала Паула, это была местная школа.
– Пойдем, – сказала Паула, – папа обычно ждет на стоянке.
Проходя мимо вокзального газетного киоска, они услышали, как их окликает женский голос. Паула вздрогнула: на стоянке, где ее обычно ожидал отец, махала рукой Анита. Юхан помахал в ответ и крикнул «привет», после чего обнял Паулу и сжал ее руку в своей.
– Все будет хорошо, милая, – произнес он, еще раз помахав Аните, которая приближалась к ним с распростертыми объятиями.
Едва машина остановилась у дома, как Паула поспешно вышла. Всю дорогу от самого вокзала она просидела молча. Анита, как обычно, нервно болтала, но ее чуть успокоило расслабленное поведение Юхана, который время от времени обращался с Пауле с ненавязчивым «ведь правда?». Та отвечала односложно.
Паула быстро прошла за дом, где отец должен был жечь прошлогоднюю листву. Он и вправду стоял там с граблями в руках, глядя на тлеющий ворох листьев и мха. Услышав шаги Паулы, он поднял голову.
– Паула! – он обошел столб дыма, чтобы обнять ее. – Как хорошо, что вы решили приехать!
Паула почувствовала укор совести: вот уже несколько месяцев она не заезжала в гости. Отец огляделся по сторонам:
– А где Юхан?
– Наверное, уже в доме, – ответила она, взглянув на окно гостиной.
– Вот и правильно. – Папа указал на ворох листьев. – Плохо горит, все еще влажное. С другой стороны, нам не нужен пожар! Оставим это на вечер, – со смехом добавил он, положив руку на плечо Пауле. – Иди в дом, я скоро приду. Это последняя куча листьев. Анита нальет вам чего-нибудь.
Паула нехотя направилась к дому и поднялась по ступенькам крыльца. Снимая куртку и вешая ее в прихожей, она слышала, как Юхан и Анита разговаривают на кухне. Медленно-медленно, как в замедленной съемке, разувшись, она отправилась к ним.
– А я как раз наливаю вам выпить, – Паула отметила, что, как только она появилась, голос Аниты изменился. – Юхан сказал, что ты пьешь виски?
– Пью. – Паула натянуто улыбнулась. – А где дети? – спросила она, вдруг обратив внимание, как тихо в доме, обычно таком шумном.
– На площадке. Решили помочь собирать дрова для большого костра. Как будто это так необходимо, – добавила она с нервным смешком. – В эту кучу вот уже недели две стаскивают мусор и ветки.
– Когда будут поджигать? – спросил Юхан, и голос мачехи тотчас снова переменился. Чистый рефлекс, как у собаки Павлова.
Анита спокойно улыбнулась:
– В семь. Я предлагаю сходить и посмотреть на костер перед десертом – детям так хочется.
– Отлично! – Юхан ослепительно улыбнулся Аните, которая засмущалась, как девочка.
Когда они выпили свой виски, Анита предложила им присесть в гостиной – ей нужно кое-что доделать к ужину, – но решительно отклонила предложение Юхана о помощи. «Гости мне на кухне не помогают!» – сказала она, выпихивая их в побеленный арочный проход, ведущий из столовой в гостиную.
Юхан сел на диван рядом с Паулой, обнял и поцеловал в щеку.
– Все будет хорошо! – сказал он, поглаживая ее по голове.
В эту минуту открылась входная дверь, и они услышали, как отец снимает штормовку и вытирает сапоги о коврик у двери. Заглянув в гостиную, он жестом остановил Юхана, который встал, чтобы поздороваться.
– Сиди, сиди! Я быстренько приму душ, а потом уж и поздороваемся, – сказал он и удалился.
Вскоре дверь снова отворилась, на этот раз гораздо более шумно.
– А ну-ка! Я первая! – послышался сердитый голос Ребекки.
– Да хватит толкаться! – кричал в ответ Александр.
Оба мгновенно умолкли, как только в холле показалась Паула. Ребекка, как обычно, бросилась ей на шею, чтобы крепко обнять.
– Привет! Мы пойдем смотреть костер! Он ужасно большой! – Ребекка пыталась руками показать невероятные размеры кучи мусора.
Паула рассмеялась:
– Ой, может быть, сразу позвонить пожарным?
Александру, как обычно, досталась роль самого рассудительного:
– Не нужно, ветра нет, и к тому же мы приготовили много ведер с водой – на всякий случай.
– Вот молодцы, – кивнула Паула серьезному мальчику. – Можно тебя обнять?
Паула всякий раз обнимала Александра, хотя и знала, что он смущается. Может быть, ей и нравилось слегка поддразнивать его, но главное, на самом деле хотелось его обнять. Александр неохотно шагнул вперед, Паула преодолела оставшееся расстояние и быстро обняла его – компромисс был достигнут. Ребекка уже успела забраться на диван в гостиной рядом с Юханом.
Анита окликнула их из кухни:
Александр! Ребекка! Идите вымойте руки! И переоденьтесь, если испачкали одежду!
Дети Аниты крайне редко бывали грязными. Капелька кетчупа на джемпере или пятно от травы на брюках – и одежда отправлялась в стирку. Паула не понимала, как у Аниты хватает сил на все – стирального порошка она, должно быть, тратит не меньше, чем все больницы какой-нибудь небольшой губернии вместе взятые. Дети со вздохом отправились выполнять указания.
Как только Анита поставила супницу, полную крапивного супа, на стол в столовой, дети снова появились, на это раз вместе с отцом. Гуннар подошел к Юхану и, как обычно, немного неловко обнял его.
– Как мы рады тебя видеть! – сказал он, усердно похлопывая Юхана по спине в знак особого уважения.
Анита пригласила всех к столу и принялась разливать суп.
– Считайте, это просто небольшая закуска, – извинялась она, – крапивы еще совсем мало.
– Потрясающий запах! – отозвался Юхан, по знаку Гуннара наливая взрослым шнапса. Он проигнорировал слабый протест Аниты и наполнил ее рюмку до краев. Детям налили лимонада, и Гуннар предложил выпить за здоровье гостей.
Паула разговаривала с братом, сестрой и отцом, но всячески избегала общения с Анитой. На прямые вопросы отвечала односложно, а Юхан спасал ее, подхватывая нить разговора, который она отказывалась поддерживать. Обед проходил в более или менее спокойной атмосфере.
Когда компания покончила с лососем, дети уже не находили себе места, волнуясь, что не успеют увидеть костер. Все оделись, и Ребекка с Александром побежали впереди всех к площадке, где уже собралось около ста человек.
Пожилой мужчина, судья на пенсии, как поведала Анита, должен был произнести приветственную речь весне и зажечь костер. К счастью, они подошли под самый конец речи, которая явно затянулась: люди вокруг уже размахивали руками и беспокойно переступали с ноги на ногу, чтобы апрельская сырость не пробралась в ботинки.
Наконец настал долгожданный момент, и несколько мужчин облили кучу мусора бензином, согласно заранее составленному сценарию. Судья-пенсионер откашлялся и прокричал четырехкратное «ура» весне. После того как толпа повторила возгласы, он зажег спичку и бросил ее в хворост. Ничего не произошло. Он зажег еще одну, но она погасла, не успев приземлиться. Третью спичку постигла та же участь, и в толпе стали раздаваться смешки. Судью, очевидно, смутила эта позорная неудача. Он кашлянул, отвлекая внимание, и рявкнул мужчине с канистрой бензина в руках: «Поливайте как следует! Нечего тут… брызгать!» – тоном человека, привыкшего, что ему повинуются. Мужчина с канистрой подошел к куче хвороста и еще раз облил ее бензином. Основательно. Затем он кивнул судье, который вновь откашлялся и чиркнул спичкой. Вспыхнул огонек, и зрители провожали взглядом его полет к куче мусора.
На этот раз сработало. Гигантское пламя с гулом взвилось к небу. Наблюдатели спешно отступили, по толпе прокатился ропот. Огонь слегка успокоился, распространяясь по куче мусора и хвороста. Кто-то спонтанно зааплодировал. Вскоре вся куча была объята пламенем, и Паула с облегчением подумала: хорошо, что ветра нет. Чтобы потушить этот огонь, понадобилось бы немало ведер воды.
Юхан наблюдал, как разводят костер, стоя вместе с Гуннаром и Анитой, но когда самый напряженный момент миновал и огонь выровнялся, он подошел к Пауле, которая демонстративно встала поодаль. Подкравшись сзади, он обнял ее за талию.
– Красиво, а? – кивнул он в сторону костра. Языки пламени танцевали весеннюю ламбаду в светлом вечернем воздухе.
– Хм. – Паула сжала руки Юхана, покоившиеся у нее на животе, и взглянула в сторону папы и Аниты. Папа обнял Аниту за плечи, та прижалась к его потертой замшевой куртке. Они казались почти… влюбленными, внезапно подумала Паула и быстро отвернулась, тяжко сглотнув. – Я хочу домой, – обратилась она к Юхану.
– Сейчас? – Он удивленно опустил руки, тщетно пытаясь поймать ее взгляд. – Мы ведь даже не закончили ужинать.
– Я хочу домой, прямо сейчас. – Паула на секунду подняла взгляд.
Юхан молча посмотрел на нее, затем пожал плечами:
– Ладно.
Папа и Анита, разумеется, были против этого внезапного решения, но Паула сказала, что плохо себя чувствует и отказалась от предложения отдохнуть на кровати в комнате для гостей. Папа вызвал такси, и следующие десять минут они провели весьма странно. Дети упрашивали остаться, Паула пыталась объяснить, что ей плохо, а Ребекка, в свою очередь, рассказала, что однажды ее вырвало шесть раз за ночь. Юхан уверял Аниту, что они остались очень довольны и вскоре непременно приедут в гости. Анита перечисляла рецепты домашних средств, которые могли помочь Пауле, а папа совал сотенную купюру в руку дочери. Когда такси наконец прибыло, все испытали облегчение.
Последнее, что увидела Паула, когда автомобиль выезжал со двора, как папа взял Аниту за руку, прежде чем вернуться в дом.
* * *
На работе стало значительно спокойнее. После Йонни Тулина гостьей программы должна была стать Елена Эм, или Елена Митрофанова, как ее звали на самом деле. Молодая певица в течение последних лет привлекала к себе много внимания, особенно нашумел ее клип «Skin Deep», в котором она снялась обнаженной. Самоуверенность двадцатилетней девушки позволяла ей высказываться в духе: «По-моему, людей старше тридцати следует лишить права голоса!» или: «Думаю, все парни в этой стране хотят переспать со мной!»
В дерзких манерах Елены было что-то трогательное, и Паула чувствовала угрызения совести, ведя этого агнца на заклание. Андерс лишь посмеялся над ее терзаниями, заявив, что Елена наверняка круче, чем кажется Пауле. Юханна и Роберт тоже не поняли терзаний коллеги. «Если эта Елена сломается, будет весело!» – говорила Юханна, и Роберт соглашался: «Она просто получит по заслугам!»
Гость для последних съемок был приглашен лишь предварительно, но Паула была почти уверена, что Лайла Люндхольм примет приглашение, и с нетерпением ждала того момента, когда эта внушительная дама из южных провинций окажется перед Венделой. Лайла вряд ли позволит втаптывать себя в грязь или станет отвечать на слишком интимные вопросы.
Паула уже взялась за папку с приглашениями для публики, как вдруг зазвонил телефон. Это была Анна.
– Паула, мне нужна твоя помощь, – едва не плакала она. – Мне так больно, и я никак не могу найти Стуре. Мне, наверное, надо в больницу. Осталось целых шесть недель – вдруг что-то не так! – всхлипывания переросли в рыдания, и Пауле пришлось говорить довольно громко, чтобы ее было слышно.
– Воды отошли? Кровь идет? – откуда эти фразы? Из сериала «Скорая помощь»?
– Нет, просто ужасно болит живот.
– Я еду. Сможешь позвонить в больницу?
– Не знаю. – Анна немного успокоилась. – Наверное.
– Буду у тебя через десять минут! – Паула положила трубку и подозвала одного из практикантов, Виктора, который обычно помогал ей в разных ситуациях.
– Можешь отвезти меня в Васастан?
Виктор ответил не сразу:
– Не знаю…
– Отлично! – Паула схватила куртку и взяла Виктора под руку. – У тебя есть ключи от машины?
Виктор кивнул, онемев от ее прыти.
Спустя четырнадцать минут Паула звонила в дверь Анны. Она подергала ручку, но дверь была заперта. «Иду», – послышался слабый голос. Через несколько секунд дверь открылась, и бледная Анна, согнувшись, сделала шаг назад.
– Как ты, милая? – Паула бросила куртку в прихожей и стащила кеды, не развязывая шнурков.
Анна уже не плакала, она опустилась на диван в гостиной.
– Я позвонила в роддом, там сказали, что это, скорее всего, ложные схватки. Это бывает очень больно, и, если не пройдет, меня заберут в больницу.
– А как ты сейчас?
– Слабость. Но боли нет. Все началось так внезапно.
Анна снова заплакала, и Паула присела рядом с ней, поглаживая ее по спине.
– Ну, ну. Лучше приляг. – Собрав диванные подушки, она подложила их под спину Анне.
– Господи, неужели будет такбольно! – Всхлипнула Анна. – Я так ужасно испугалась. – Паула сжала ее руку в своей. – Я так много читала, говорила с другими мамами, и все говорили, что больно, но что это позитивнаяболь. Никакая она не позитивная! Она просто ужасная! – Анна снова заплакала. – Я не хочу ребенка, я не хочу, пусть его удалят! – рыдала она.
Паула молча гладила ее по спине. Что тут скажешь? Она видела перепуганную Анну и пыталась представить себе, каково это – остаться один на один с собственным телом. Как в кресле у зубного? Как при сильном желудочном гриппе? Нет, ей не понять.
– Я звала маму, можешь себе представить? – Анна опять немного успокоилась. – Это не случалось с тех самых пор, как… – она осеклась.
Паулу и Анну объединяла одна вещь, которой они, однако, никогда не касались в разговоре. Обе они остались без матери приблизительно в одном и том же возрасте. Когда Анне было пятнадцать, ее мама погибла в автокатастрофе, находясь в отпуске. Лишь спустя несколько дней семья через Министерство иностранных дел узнала, что мать Анны была одной из четырех погибших, о которых писали центральные газеты.
Как-то раз Анна упомянула, что у них с матерью отношения были прохладные, но Паула допускала мысль, что это всего лишь позднее самовнушение, которое помогает Анне смириться с утратой.
Паула же была очень близка со своей мамой, и, когда оказалось что удаление молочной железы не остановило развитие рака, с которым мать боролась более двух лет, мир Паулы рухнул. Последние три месяца она жила в больнице с мамой, и только благодаря пониманию школьных учителей ее оценки не стали хуже.
Мать умерла, когда Пауле исполнилось семнадцать, последний год она училась с большим трудом. К осени, когда большинство одноклассников поступили в университеты, Паула отправилась в США, работать няней в шведско-американской семье, наткнувшись на их объявление в газете. Семья оказалась приятной, работа легкой. Большой богатый дом всегда был полон народа, и спустя некоторое время Паула стала замечать, что порой часами не вспоминает о маме.
После года с небольшим в Лос-Анджелесе Паула распрощалась с семейством и вернулась в Швецию. Она была совершенно не готова к тому повороту событий, который произошел в отношениях между отцом и одинокой соседкой. И когда Гуннар через два с лишним года после смерти супруги женился во второй раз, Паула ушла из дома.
Анна тихонько застонала, и Паула вернулась к действительности.
– Что такое? – беспокойно спросила она, увидев сморщенное лицо Анны.
– Так… больно немного, – ответила та, выпрямляясь.
– Хочешь чаю?
– Да, пожалуйста.
Находясь в кухне, Паула слышала всхлипывания Анны. Она заварила крепкого чая и достала керамические чашки из шкафчика над раковиной. Войдя в комнату, Паула застала Анну лежащей с закрытыми глазами. Она опустила поднос на журнальный столик, и Анна вздрогнула.
– Можешь побыть здесь еще немного? – беспокойно произнесла она. – Или тебе надо на работу?
– Ничего страшного. Я буду здесь столько, сколько нужно.
Спустя два часа, убедившись, что Анна спокойно спит на диване, Паула вернулась на работу. На ее столе лежала записка, оставленная Юханной: «Позвони Ральфу Брюгге».
– Когда он звонил?
Юханна пожала плечами:
– Недавно.
– Что он хотел?
– Этого он не сказал, – ответила Юханна равнодушным, почти скучающим тоном.
Набрав номер «Фильм Файт», который она невольно заучила в результате бесконечных попыток дозвониться до нелюдимого режиссера, Паула заметила, что Юханна перестала работать за компьютером и слегка подвинула стул в ее сторону. Она читала какой-то пресс-релиз, и вид у нее был очень занятой.
Трубку взял Ральф:
– Паула! Как хорошо, что ты позвонила!
– Э… Спасибо за участие в программе.
– Тебе спасибо, я получил огромное удовольствие, – засмеялся он. – Хотя из передачи вырезали некоторые фрагменты, очень жаль. А видеопродюсера, несомненно, взяли бы на работу в США – такая трусливая съемка!
Паула сразу поняла, что он имеет в виду. На всех крупных планах надпись на футболке оказывалась за кадром, а на общих было сложно разобрать слова. Только зная, что именно написано на футболке, можно было прочитать текст. Одним словом, много шума из ничего.
– Так вот, Паула, – продолжал Ральф, – не можем ли мы встретиться на этой неделе или на следующей, но лучше всего – как можно скорее.
Паула растерялась. Она думала, что речь пойдет о какой-то забытой вещи или о кассете с записью программы. Или, может быть, о контракте.
– А что случилось? – осторожно спросила она.
– Поговорим об этом при встрече. Девушка, которая брала трубку в прошлый раз, проявила большое любопытство…
Паула бросила взгляд на Юханну, которая по-прежнему читала все ту же страницу.
– Хорошо.
– Можешь приехать сюда, скажем, в пятницу?
– Но… у меня работа.
– Может быть, освободишься к пяти?
Паула на мгновение задумалась. Работы у нее и в самом деле стало меньше, а в пятницу после обеда никто в редакции не проявлял особого усердия.
– Наверное. Четверть шестого, – добавила она больше для себя.
Положив трубку, Паула снова задумалась. Что это за дело, о котором Ральф Брюгге не может говорить по телефону? Краешком глаза она заметила, что Юханна, положив бумаги на колени, сидит и смотрит на нее с открытым ртом. Паула представила себе, как она расскажет Юханне, что Ральф объяснился ей в любви и что теперь она займет место двадцатидвухлетней музы, но вместо этого решила изобразить полное равнодушие. По крайней мере для того, чтобы проверить, как долго Юханна продержится, не приступая к расспросам.
Ровно сорок секунд.
– И что ему было нужно? – вырвалось у нее.
На это раз плечами пожала Паула:
– Видеокассета. Он спросил, можем ли мы предоставить ему кассету с записью передачи.
Юханна глянула на нее так недоверчиво, что Пауле пришлось отвести взгляд, чтобы не выдать себя. Она и сама удивилась своим словам. Почему не рассказать все как есть?
* * *
Офис «Фильм Файт» располагался в одном из относительно современных домов на престижной улице Сибиллегатан, между Линнегатан и Карлавэген. Сквозь грязные окна можно было разглядеть не слишком аккуратное помещение, где несколько кресел пятидесятых годов, окружавших журнальный столик в том же стиле, изображали что-то вроде уголка для переговоров. Кроме этого в помещении имелось три письменных стола. Один из них был завален бумагами, папками и прочими вещами, которые ничем иным как мусором Паула назвать бы не могла. Чего нельзя было разглядеть через окно, так это въевшегося застарелого табачного запаха, который ударил в нос, едва Паула отворила дверь.
Ральф, сидевший за одним из письменных столов, опустил сигарету в пепельницу и встал, чтобы поприветствовать Паулу. Он обнял ее как старую знакомую, от его толстого зеленого свитера пахло затхлой шерстью. Паула обратила внимание, что глаза Ральфа того же цвета.
– Паула! Как я рад тебя видеть! Присаживайся в кресло. Хочешь кофе?
Паула согласилась, хотя ее личный кофейный лимит на сегодня был исчерпан, и Ральф поспешил на кухню, скрытую за занавеской. Вернувшись, он протянул ей чашку, оставив себе другую. Чашки оказались из разных сервизов. Паула сделала маленький глоток, отметив, что кофе, по крайней мере, только что сварен.
– Вот, это и есть «Фильм Файт», – произнес Ральф, обведя рукой обстановку вокруг. – Кроме меня здесь работает Сванте – мой партнер и продюсер. Он занимается всеми практическими вопросами: техникой, местами для съемок, контактами со спонсорами, сопродюсерами и прочим. И еще Карина, мой ассистент. Остальной персонал мы набираем каждый раз заново, приступая к съемкам очередного фильма. Паула кивнула. Это объясняло количество столов, но хотелось бы знать, кто сидит за тем самым, заваленным бумагами.
– Ты давно работаешь в «Без церемоний»? – спросил Ральф, переходя к главной теме.
– Несколько месяцев. В феврале я вернулась из Нью-Йорка.
– Ясно. А что ты там делала?
Паула поколебалась:
– Ничего особенного, зарабатывала на жизнь. Мне нравится этот город.
– Мне тоже. Наверное. – Он засмеялся. – Никогда не решался летать так далеко. Когда приходится, я летаю над Европой, но над открытым морем – никогда.
– А в чем разница?
– Представь: когда самолет летит над землей, есть возможность вынужденной посадки – по крайней мере, теоретически, – но над водой… Буль-буль-буль… – Он сделал жест, изображающий, как самолет идет ко дну.
– Ты и на кораблях не плаваешь? – спросила Паула.
– Плаваю. Не то чтобы мне очень нравилось, но там, по крайней мере, все подготовлено к критической ситуации.
Паула пыталась проследить логику.
– Но ночевать на корабле я ни за что не стану! Эти огромные паромы, ужас. – Он закурил еще одну сигарету. О риске, связанном с курением, он явно не думал. – Тебе нравится твоя работа?
– Да… Новая среда, это всегда интересно. Сама работа, может быть, и не так… захватывает, но вполне нормальная, – Паула, старалась говорить как можно нейтральнее.
Некоторое время Ральф сидел, разглядывая Паулу. Это ее нервировало, она переводила взгляд с одного предмета на другой, стараясь на чем-нибудь сосредоточиться. Взгляд остановился на киноафише: «Гражданин Кейн» Орсона Уэллса в дешевой рамке из «ИКЕА».
– Лучший в мире фильм, – сказал Ральф. – После «Приемной», конечно.
Было сложно понять, шутит он или нет. Паула обернулась и посмотрела на Ральфа, заставляя себя выдержать его взгляд. Снова прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил.
– А если я предложу тебе работать у меня? – Ральф пристально смотрел на Паулу, стараясь уловить ее реакцию.
– То есть? – Паула не поняла вопроса. Она вспомнила звонки, на которые никто не отвечает, – может быть, ему нужен администратор? Или новый ассистент?
– Актрисой.
Он не отводил глаз, Паула глупо уставилась на него:
– Как это? Я не актриса.
– Кристина Валлен тоже не была актрисой.
Паула вспомнила женщину, которая играла медсестру в «Приемной». Она хорошо играла. Очень хорошо.
– И насколько мне известно, это ни у кого не вызвало возражений – ни у публики, ни у критиков, – самоуверенно продолжал Ральф.
