Текст книги "Синдром властного негодяя (СИ)"

Автор книги: Катя Водянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

= 26 =

Она вытащила телефон, и сразу же заворковала:

– Да, моя заинька. Да, звонила. Ну что ты, я же переживаю! Тебя Песец обидел, да? Не, не видела его. Да, сволочь. Целую моего зайчика прямо в носик. Чмок-чмок! – затем, сбросив вызов, со злостью швырнула смартфон в сумку. – Ну не урод ли? Вначале пропал, теперь: “Только не выдавай меня Песцу!”. Как будто ему два года! Что за тупизна?

– Он же заинька! Выдра и заинька, – ляпнула я.

Маша уже в который раз закатила глаза и хлопнула пузырем из жвачки.

– Предлагаешь, по всему городу за ним гоняться? Вот придет домой, под крылышко к своей богине, тогда и получит. Все время на это ведется, говорю же – невероятно тупой. Но симпотный, один плюс. Заинька мой!

Она заботливо провела пальцами по экрану, но когда я бессовестно заглянула туда, заметила только спину одетого в пуховик парня. Выдра хорошо маскируется! Но почему? Наверняка это связано с тем, что и у Дена нигде нет снимков.

Я попыталась вспомнить, что же такого знаю о семье Дубровских. Богаты до безобразия, но при этом о самом Павле не говорили ничего плохого. Справедливый руководитель, щедрый меценат, заботливый отец. Единственный недостаток – был женат много раз. В статьях и репортажах об “отце-кормильце” нашего города этот факт старательно обходили стороной, но я знала, что многие девушки стремятся попасться ему на глаза и стать новой Дубровской. Хотя последняя, та самая Клэр, держалась за место жены уже лет пять, рекордный срок!

Мог во все этом затесаться брат-близнец? Как? Почему? Разве Павел бросил бы своего сына? Насколько знаю, дочери он высылал более чем щедрые алименты. Город у нас небольшой, такие люди всегда на виду.

– Ладно, пойду к моей заиньке, – Маша грациозно встала, чмокнула Дена в щеку, помахала мне и начала собираться, даже не попив кофе.

– Отвезти тебя? – предложил Дубровский уже стоя в дверях.

– Ага, чтобы Выдра до весны у Жеки окопался? Не, спасибо! Еще уйдет в это их, творчество. Прикинь, тоже будет сочинять: “Стою на перроне, весь промерз и в загоне…”? Он и так тупой, а эти двое его до конца добьют. Говорила им, Жека, Рафик, дремучие вы козлы, развивайте мозг, читайте поэзию! Стыдно же: взрослые мужики, а рифмы хуже, чем у онлайн-генератора.

Маша говорила все это согнувшись вдвое, чтобы суметь застегнуть слишком узкие сапоги. Светлые волосы упали почти мели пол, а сумка слетела с плеча. Что, впрочем, не заставило девушку свернуть с пути критических отзывов.

– По пятнадцать тысяч просмотров на ютьюбе за три дня на каждую их новую песню, – Ден подал ей шубу и помог одеться.

– Такие же дремучие люди, что с них взять. Хотя не верю я в эти просмотры, это Выдра с дружками нащелкивают.

– Нет у него столько времени.

– Ага. а что он по полчаса в туалете делает, по-твоему? “Маха, не лезь ко мне, я так расслабляюсь и отдыхаю от суеты” – проговорила она неожиданно низким голосом, очень похожим на тот, которым говорил Ден. – . Боже, что за дебил?

Она прикрыла лицо рукой, потом помахала нам во второй раз и пошагала к лифту, громко цокая каблуками. Ден же прикрыл дверь, отошел вглубь квартиры и тут же набрал чей-то номер. А дальше бессовестно сдал Выдре всю правду о скором приезде Маши и ее настроении. Вот она, мужская солидарность! Мог бы и промолчать!

А после ушел на кухню, где пил кофе, задумчиво глядя в окно. Я же сидела рядом, на самом краешке стула и играла в пронзание разума. Или, что реалистичнее, давила на древний инстинкт, из-за которого человек ощущает дискомфорт, когда на него долго смотрят. Но Ден не поддавался.

– Кто такие Песец и Выдра, я хочу все знать.

– Какие-то знакомые Маши, – ответил он, не дрогнув ни единым мускулом.

– Да? А почему тогда у тебя были щеки в чем-то красном, когда мы встретились возле “Сталь-Металла”?

– Ел торт. “Красный бархат”. Неаккуратно.

– Есть шанс, что ты расскажешь всю правду?

– А ты спроси о чем-то другом.

И испытующе поглядел на меня.

= 27 =

Правильные вопросы? О чем он? Я облизала губы и уставилась на свои ногти. Обычный френч, даже без стразика на безымянном пальце, как всегда делала Надя. И подкорректировать бы пора. Или нет? Об этом спросить у Дениса? Да-да, конечно, он явный специалист по ногтям! О чем? О чем? О чем? только бы случайно не коснуться вопросов, ответы на которые я боюсь услышать.

– Почему ты не на работе? – все же выдавила и посмотрела на Дениса.

– У меня свободный график. Есть поломки оборудования – могу и сутками пропадать, нет – заявлюсь на фирму с утра, остальное время свободен. Точнее, пытаюсь собрать свою команду и наладить производство такой техники у нас. Откопали один завод в соседней области, если все получится – составим конкуренцию иностранцам. Но ты же не об этом хотела спросить?

Под его испытующим взглядом я нервно сглотнула и отъехала назад вместе со стулом. Сжала челюсти. Скрестила руки, как самая настоящая сильная и независимая женщина. И ноги тоже. Пусть видит! Отъехала еще чуть дальше, чуть не слетев на пол, но все же поймала равновесие.

На лицо хмурого Дена падали неровные тени, сделав его похожим на демона. А еще на улице быстро темнело из-за низких туч и крохотный светильник на стене уже не разгонял сумрак. Ой, сейчас сбегу, ой, сбегу…

– Фира? – продолжал он давить.

– Ты куда пропал на полтора года?

– А ты хотела бы встретиться? Поэтому внесла меня во все возможные черные списки?

Ден поднялся на ноги, подошел к окну и отчего-то медленно, с остановками, закрыл жалюзи, отрезая нас от окружающего мира. Что, и перед снежинками стыдно за то, что собирается сделать?

А после подошел, поднял меня и усадил на край стола, все также вглядываясь в глаза.

– За что, Сорока?

– Это не я, это Надя. Долгая история и скучная. Когда я собралась на север…

– Там-то ты что делала? – опешивший Денис чуть отступил и потер переносицу, разом растеряв всю зловещесть.

– Зарабатывала!

Я постаралась повыше задрать подбородок, но все равно чувствовала себя какой-то растрепанной бестолковкой. Ходячим недоразумением, по сравнению с идеально-безупречным Дубровским. Конечно, он планирует развивать производство, занимается ремонтом оборудования на заводах, которое до этого обслуживали только иностранцы, а я таксистка. Безработная таксистка. Что, конечно, не трагедия при моей профессии, но и приятного мало.

– Заработала? – он уперся руками в стол, чтобы не дать мне сделать”ойсбегу”.

– Да. Пневмонию, обморожение носа и пальцев.

Он рассмеялся: ну конечно, чего еще ждать от Сороки? Когда это у меня все было благополучно? Не было такого момента! Но Ден вдруг наклонился совсем близко, прислонился ко мне лбом, словно считывал мысли, а потом обнял и…

Каждый его поцелуй, как помутнение, как порция эндорфинов, которые впрыснули прямо в кровь, как прыжок с парашютом, как что-то из жизни другой Фиры. Не такой нелепой, глупой и безработной.

Но я все равно быстро оттолкнула Дена:

– Пока не расскажешь все о богине, огне твоего сердца, тайнах Выдры и Песца – ничего не будет!

– А потом – сразу? – он веселился настолько явно, что стало немного обидно.

– Да! – выпалила я, после спрыгнула со стола и поспешила сбежать из кухни. вдруг Денис в самом деле решит признаться? А я еще не совсем готова.

Но тайны оказались для него важнее, чем перспектива провести ночь с девушкой сомнительной красоты, поэтому больше за вечер мы не пересеклись.

Утром же Дубровский рано собрался на работу, дал мне распоряжение хорошенько отдохнуть и сходить в салон красоты и в целом отлично провести время, даже денег под это оставил. Но что может быть прекраснее, чем стоящая в гараже машина? Поэтому дождавшись девяти утра, я быстренько собралась, чтобы поехать в наш таксопарк, хотя бы прикинуть грядущий объем работ. После созвонилась с ближайшим автосервисом, на предмет суммы, в которую обойдется ремонт. Серьезно приуныла и решила, что самой снять колеса и довезти их до шиномонтажа будет дешевле. И быстрее. Услышав женский голос администратор вошел в раж, начал выпытывать детали происшествия, и после очередного: “Что, все четыре колеса? Если увидели на дороге гвоздь, не надо пытаться его раздавить! Четырежды!”, просто сбросила вызов.

Сама справлюсь. А если нет – автосервисов в городе, как грязи, чисто статистически должен найтись один, не заполненный юморящими сексистами. Даже вроде “Техпомощь для женщин: у нас понятно и аккуратно!” имелся.

Пока я застегивала пуховик, в дверь позвонили. Через панорамный глазок была видна вся лестничная площадка и богиня Маха в другой шубке, все также жующая жвачку.

– Кисуня, открой!

= 28 =

Я неуверенно приоткрыла дверь, но впускать Машу не стала: не знаю, как к этому отнесется Ден, это все же его квартира. Но гостья только хлопнула жвачкой, схватила меня за руку и потащила наружу.

– Снова за Выдрой, да? – надеюсь, да. Хоть бы – хоть бы! Но Маша тащила меня прочь от квартиры, дала время только запереть дверь, и все.

– Выдра уже на работе, нечего ему прохлаждаться, а у меня первый клиент в одиннадцать, побуду с тобой, согласно пятому пункту договора. Давай, решай, чем займемся. Ты куда собралась, кстати?

– Менять колеса, – выдохнула я.

– Отлично! Сейчас моментом с ними разберемся, дальше посидим в кафе и сдам тебя на руки Дену. Все по пятому пункту.

Признаваться Маше, что я не читала договор, было стыдно. Она вся такая… богиня, наверняка не попала бы в подобную историю и уж точно будет невысокого мнения о всяких девах, которые тыкают свои подписи куда не следует.

Но что там в пятом пункте? Поручение от Доктора не оставлять меня одну? Приглядывать, чтобы не сбежала к другому коучу? Или не давала никому есть свои бананы?

Ехать на такси Маша отказалась, своей машины тоже не имела, так что мы потопали на трамвайную остановку. Уже и не помню, когда последний раз пользовалась общественным транспортом. Все в нем казалось таким чужим, неудобным, зловонным, что самое неприятное.

– Маша, простите, – я неловко тронула руку богини, привлекая внимание, когда мы уже тряслись в трамвае. – Мне недавно рассказали одну притчу, а я не могу понять ее смысл.

– Давай, кисунь, – она царственно взмахнула рукой и расплатилась с кондуктором.

На смену хмурой уставшей женщине сразу же пришли трое разновозрастных мужчин, которые так и пялились на нас.

– В общем, – я подняла взгляд и почти сразу сфокусировалась на Маше, потому как левый из троицы скабрезно подмигнул. Милый такой старичок, похож на нашего профессора философии. – В общем, представь, девушка сидит в кафе, перед ней банан и салат из шпината. Что съесть? В чем меньше калорий? Девушка настолько измучена, что взывает высшие силы о помощи. И тут приходит разносчик пиццы и съедает банан. Девушка в ужасе.

– Клуша, банан только чистить с минуту. Как он его мог внезапно съесть?

Маша театрально расстегнула несколько пуговиц на шубе, взмахнула воротом и бросила: “Душно!”. Мужчины ненадолго расступились, затем снова сомкнули круг, придавливая богиню. Тогда она встала и негромко пробасила:

– Что, едем ко мне, мальчики?

И такой кокетливый смешок в конце. Троицу снесло в тот же момент. Один даже вжался в дверь выскочил на следующей же остановке. Маша села, вытянула ноги, насколько позволяло пространство и засунула в рот жвачку.

– Выдра, гад, приучил к этому. Он отлично голоса пародирует, без всякого напряга, а мне два года пришлось тренироваться.

– Очень натурально вышло, – подтвердила я.

Потрясающих талантов девушка – Маша. И с моралью, наверное, права: если ты беззащитная рохля, которая даже за бананом уследить не может, то нечего жаловаться на судьбу. Жалуйся на себя!

До автосервиса еще минут десять ехать, а уже потряхивало от волнения. Конечно, Сорока, от которой все так хотели избавиться до сих пор без работы, и почти заняла положенное женщине место: у плиты. Зато больше не надоедает никому ни своей работоспособностью, ни внешностью, ни полом.

– А-а-а, – отмахнулась Маша. – Это так, из “ленивого арсенала”, есть штуки и позабористее. Насчет банана. Есть у меня подружака, Натаха, вся такая молчаливая, деловая, сосредоточенная. В правительство писала. Я ее зауважала прям. Думаю, у-у-у, молодец Натаха, проявляет активную гражданскую позицию. А потом она показала свое письмо. Там было предложение выделять государственную дотацию на оформление бровей, а по справке от косметолога – ещё и квоту на татуаж. Типа это сделает всех женщин чуть счастливее и поднимет демографию. Знаешь, какая тут мораль? Не каждая мудрень на самом деле чего-то стоит. О, как.

С этим поспорить было сложно. И Доктор он же такой весь странный фальшивый, наигранный, странно ждать от него какой-то вселенской мудрости. Тем более в истории о банане.

Обидно всё-таки, я целую минуту радовалась, что разгадала его загадку.

Сугроб, под которым пряталась машина, вырос уже выше моего роста и неприятно кольнул тем, что вокруг все расчистили. И даже догадываюсь, куда скидывали лишний снег. Ладно, сейчас разгребу немного, вон и лопата возле забора стоит. Но Маша остановила меня:

– Сама копать собралась? Пфф, сейчас тут постоим пять минут красиво, найдем помощников.

– Не найдем. Они же ее и закопали.

А сейчас ещё и попрятались, то ли от стыда, то ли просто встречаться не хотят.

– Себе хуже сделали, – уверенно сказала Маша. – Ну или пошли поскандалим. Я как раз взбодрилась после трамвая.

= 29 =

Всегда считала скандал отвратительным способом решения проблем. Хуже только драка! Но Маша выглядела такой уверенной, решительной, а Семеныч и остальные “дорогие мои коллеги” абсолютно точно заслужили если не скандал, то разговор на повышенных тонах, так что я неуверенно кивнула Маше и повела ее внутрь нашей конторы.

Мужчины останавливались при виде богини, откровенно пялились и за малым не посвистывали вслед, но та не замечала этого. Она и дверь в кабинет Семеныча почти не заметила, просто дернула за ручку и уверенно открыла, без стука и прочих условностей.

– Кто тут Феофан?

Я же тихонько прокралась следом и привычно опустила взгляд на пол, чтобы не вызвать начальственный гнев слишком дерзким видом. Отметила, что ламинат покрылся слоем пыли, потому как руководить одной уборщицей для Семеныча всегда было сложнее, чем доброй сотней мужчин. Раньше ее уговаривала, точнее, “выносила мозг своим занудством”, как признавалась сама Любовь Юрьевна, именно я. А теперь, когда таксопарк избавился от одной женщины, то бесповоротно попал под твердую руку другой. Установился жёсткий и суровый матриархат, так сказать. Поэтому пыль, грязь, самостоятельно выносимый мусор и расставленные всюду горшки с декабристами и фиалками. Которые никогда нет, но в этот раз непременно зацветут к Новому году.

– А вы кто, барышня? – спустя минуту Семеныч все же собрался с силами и ответил Маше. Та хлопнула жвачкой и пихнула меня вперёд.

– Я типа группа поддержки. Тут кисуня вам кой-чего сказать хочет. Поделиться эмоциями от вашего предшествующего общения. Давай, – ещё чуть подтолкнула она, – время скандалить.

– Фирка такого не умеет, – он хмыкнул в усы и откинулся на кресле с явным облегчением. – Расскажи лучше, как там Денис Павлович, все ли в порядке? Не выгнал тебя ещё?

– Вы чё, он ее полтора года ждал! Чувства! О! – Маша взяла меня за руку и тоном профессора на лекции начала рассказывать о том, как нужно скандалить.

Первая фаза: дать намек, что я недовольна сложившейся ситуацией и крайне решительно настроена ее изменить.

Нужно четко обозначить свою позицию и дать высказаться оппоненту. После, ещё раз повторить свои претензии, усиливая нажим.

Но это схема для долгого скандала, пояснила Маша, кратко можно сразу начать с третьей фазы: "Да вы вообще охамели!".

Семеныч слушал нас и посмеивался, то и дело дёргая себя за ворот свитера. Снова маловат и колется. Жена у бывшего начальника прижимистая, одежду ему всегда покупает на распродажах, ещё и выбирает пострашнее, чтобы на мужа точно ни одна девица не позарилась.

Хм. А ведь единственная девица в его окружении – я. Не считая диспетчеров, но их супруга Семеныча выбирала лично, на свой вкус, так и писала в объявлении, ищем замужних женщин не младше шестидесяти. Значит, вот она основная причина избавиться от Сороки. Конфликт социума и лишнего человека во всей красе. Точнее, это вся моя жизнь такой конфликт. И никакими притчами о бананах его не исправить.

– Фирка, шла б ты домой, – Семеныч подёргал мышкой от ноутбука, принимая сосредоточенный вид. Хотя все знали, что из всей компьютерной грамоты ему дался только выход на Ютуб. – У тебя там мужик хороший, обед сварить надо, прибраться, окна протереть. Ну не бабское это дело – таксовать и копаться в моторах.

– Мои. Окна. Вымыты! – сама не ожидала, что смогу так рявкнуть. Но дважды протёрла стекла за прошедшие дни, а Семеныч снова про них напомнил. – И обед готов! И работать это мне никак не мешало. Мешал только дуболом-начальник, который вечно стремился спихнуть на меня самые неудачные смены, лишь бы выжить с работы! А когда кто-то проколол шины, даже не потрудился помочь, хотя я могла бы заявить в полицию, пусть бы перетрясли тут все! Но знаете что? Это отлично, что вы меня уволили! А то бы так и тонула в этом болоте. Сейчас же выйду за ворота и уйду в первую же попавшуюся крупную сеть такси, со свободным графиком! Вы оставайтесь здесь, со своими любимыми мужиками, один из которых постоянно сливает бензин с ваших фирменных "жёлтых" машин, другой раздает всем визитки конкурентов, третий – завышает цены, а разницу кладет в карман. Четвертый и пятый спят с вашей женой. По очереди!

Семеныч захлопнул ноут, сгреб его вместе с мышкой в ящик стола и нервно сглотнул. Маша же с двух рук показала мне "класс" и одними губами прошептала: "молодец, кисунь".

– Но имён их я вам не скажу. Меньше, чем за триста тысяч.

Договорив, я забрала со стола Семеныча маленький кактус в горшке, просто из вредности, потому что сама выбирала это растение, и вообще, такому ценному сотруднику положена компенсация. Затем почти сшибла дверь и выскочила в коридор. Конечно, не думала, что таксопарк загнётся без меня, но в глубине души надеялась, что начальник хоть немного пожалеет об увольнении самого ответственного и честного сотрудника. А он – окошки, обеды…

– А не боишься, что он тебя раскусит? – спросила Маша уже на улице, когда мы снова вернулись к машине. – Начнет копать, а первого, второго и тем более пятого и в помине нет. Ну кто там будет спать с лохудрой, которая благоверному берет свитер на два размера меньше?

– Зато сколько времени и нервов уйдет на поиски! К тому же все остальное, кроме жены, правда. Но занимаются этим не три человека.

= 30 =

На улице я вначале зажмурилась от яркого солнца, затем жадно глотала ртом морозный воздух и никак не могла надышаться. Взяла и высказала все Семенычу. Зачем? Ну ладно, стало чуть легче. Ладно, не чуть. Стало легче! Намного. Но не надолго. Потом наступил откат, как в той истории с пассажиром: да, я такая молодец, смогла постоять за себя, однако сделай это раньше – проблем бы не возникло вовсе. Если бы с самого начала отстаивала свое право трудиться наравне с мужчинами, то, возможно, и не лишилась бы работы или давно ушла по собственному желанию, на лучшее место. Что за дурой нужно быть, чтобы цепляться за работу таксистки, имея диплом инженера?

– А теперь, кисунь, надо запереть все двери, облить здание бензином и поджечь.

Договорив, Маша рассмеялась и передернула плечами от холода, затем повыше надвинула воротник.

– Думаешь, на сторону зла идут за печеньками? Нет, оно просто затягивает!

– Кажется, во мне осталось немного света. Пара капель. Поэтому пусть живут.

– Тем более ты сделала все, чтобы добавить в эту жизнь нотки взаимных подозрений и ненависти. Развитие, все по пункту три! – согласилась Маша.

Попаду в квартиру Дена – выкраду договор и прочту его, сто процентов. Уже устала от того, что все вокруг знают о содержимом бумаги, только не я. Маша же вытащила телефон и позвонила кому-то. И поизнесла только адрес и короткое “жду с пацанами”.

– Через полчаса подъедет мой братишка. Внимания не обращай, он еще более тупой, чем Выдра, зато в машинах смыслит. Пойдем пока, погреемся где-нибудь.

– Здесь кафе есть, там ужасный кофе и еще более ужасная выпечка, хуже той, что продают на вокзале.

– Почти как у нас на районе, идем. А ты по пути расскажешь, как додумалась съесть контрольную Дена. Это просто бэст оф зэ бест среди историй в нашей компашке!

… Не все преподаватели одинаково хороши. Есть ужасные, чьи лекции можно использовать вместо пыток, а за успешно сданных зачет или экзамен впору выдавать скаутские нашивки, есть хорошие, которые умеют интересно и доходчиво донести даже самую сложную информацию. А есть просто гении своего дела, которые созданы для преподавания, но при этом зачастую имеют отвратительный характер и патологическую принципиальность.

Константин Владиленович был из таких. У него был свой алгоритм ведения лекций, свои правила для контрольных, и ни время, ни декан, ни само министерство образования не могли заставить его изменить привычкам, оставшимся еще со времен СССР. Почти каждую лекцию он начинал словами: “Сил моих нет. Но если уйду – некому будет учить вас, оболдуев!”. И в самом деле, некому: второго такого преподавателя по высшей математике просто не было.

И контрольные он принимал тоже по старинке, на обычных тетрадных листах, написанные от руки, и никак иначе.

Объяснял все Константин Владиленович подробно, особенно не лютовал, но и пересдачи не любил. Часто первый же провал на его экзамене или зачёте становился последним. А ещё преподавать высшей математики обожал своего кота, Гаргантюа, в домашней обстановке – Гогу. Тоже, как шутил Ганин, сохранившегося со времён Союза. Толстый и степенный полосатый питомец постоянно становился героем рассказов и баек. И изредка появлялся из лучей проектора, когда Константин Владимирович путал флешки.

Дубровский как-то в шутку написал эссе: «Усы и интегралы. Сентиментальные записки о коте и высшей математике», оформил под контрольную и запустил по рядам на одной из лекций. Мы посмеялись, Константин Владиленович сделал вид, что не замечает и история забылась.

Пока в стопке контрольных на преподавательском столе я не заметила тот самый лист. Не знаю, кто и как успел подменить им настоящую контрольную Дена, но сердечки в углу, которые нарисовала Ирка, и небольшое пятно от капнувшего кофе ни с чем не перепутать. Я же осталась после пар прибраться в аудитории, поэтому и заметила. Решила: просто вытяну контрольную, Константин Владиленович отругает Дена, но в худшем случае всего-то посадит его переписывать. А вот если заметит “Усы”, еще и с карикатурами на кота – Дубровский больше ни одной контрольной не сдаст.

Стоило протянуть руку к листу, как меня строго окликнули:

– Глафира Сорокина! Что вы себе позволяете?

Я одернула руку и спрятала ее себе за спину. Виновато опустила взгляд, но сердечки на листе так и не шли из мыслей.

– Ничего, Константин Владиленович. Пыль хотела смахнуть со стола.

– Ну и отлично, смахивай, а я пока заберу ваши контрольные и проверю их, чтобы к завтрашнему дню уже выставить оценки. Могу даже твою первой глянуть. А то ты все нервничала, заглядывала к Дубровскому.

Он говорил, а я не могла отвести взгляд от контрольной Дена. Точнее, от его “Усов и интегралов”. Сейчас Константин Владиленович глянет и…

Рука сама собой схватила лист со стола, скомкала его и запихнула в карман.