Текст книги "Наложница ледяного дракона (СИ)"
Автор книги: Катя Лоренц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Катя Лоренц
Наложница ледяного дракона
Пролог
Аня
Длинный узкий коридор освещают летающие огоньки. А в самом конце меня ждет позор, похуже чем смерть. Хуже даже того, что я оказалась здесь. В чужом, чуждом мне мире, где правит Кайзер – император. Властный диктатор, которого все бояться и перед кем все преклоняются, к которому меня как ягненка ведут на заклание. Стук сердца оглушает, ноги становятся деревянными и отказываются идти.
– Топай! – толчок в спину. – Сэт-али-Амон не любит ждать свою наложницу, – я делаю шаги, невольно слушаю как переговариваются евнухи.
Язык Мирвенте – страны, в которую я попала, очень похож на латынь. Сейчас я очень жалею, что плохо его изучала на курсе медицинского.
– Мдааа, – недовольно цокает языком евнух. – Тощая, худая. А бедра какие узкие. Как она сможет родить наследника императору?
– Асхат, мы не должны обсуждать волю императора. Он её выбрал. Сам! И мы должны подчиниться, – отвечает второй.
– Но она всего лишь инферио! – возмущается Асхат. – Низшая среди рабынь. Попаданка! Она не знает толком языка, не знает наших обычаев. То ли дело Джамиля. Роскошная женщина. Такая с десяток наследников родит.
Вспоминаю стокилограммовую фаворитку Сэта. В этом мире у мужчин довольно специфические вкусы на женщин. Чем больше женщина – тем она считается красивее. А Джамиля самая упитанная среди тысячи рабынь. Первое время она приняла меня, даже заступилась перед другими, а как только император обратил на меня внимание – возненавидела. Увидела во мне конкурентку.
Война, за расположение Кайзера, идёт нешуточная. Конкурентки уродуют друг друга, травят ядами, живут одной мечтой: оказаться в покоях императора.
Мне же всего этого не нужно. Я лишь мечтаю о том, как бы побыстрее убраться из этой реальности, которая всё больше напоминает бред сумасшедшего.
Я хочу домой. На Землю, где у женщины есть воля и право выбора. Где меня ждёт больная мамочка. Только бы она пережила моё исчезновение.
Я никогда не смирюсь с участью постельной игрушки! Не покорюсь судьбе!
Вздернув подбородок, волком посмотрела на дверь, ведущую в покои императора.
Сэт ещё пожалеет что выбрал меня!
– Открывайте! – приказала евнухам.
– И помни, инферио, – обратился Асхат. – В глаза Сэту не смотреть! Заходишь, опускаешься на колени и полезешь до кровати императора, – ага! Сейчас! Выкусите! – Поняла? – кивнула.
Двери распахнулись, слуги раболепно склонили головы.
– Сэт-али-Амон. Ваша наложница.
– Пусть заходит, – ответил властный мужской голос. Получив очередной толчок в спину, буквально влетела в покои, упала, больно ударившись коленями. Упираясь ладонями в ковер, подняла голову.
На черных шелках, на подушках, как падишах, лежал мужчина, подперев голову рукой и ел виноград. Черным цепким взглядом он прошёлся по моей длинной кружевной сорочке, под которой не было ничего. Весь день меня готовили, мыли, делали депиляцию, натирали ароматными маслами.
Я не опустила взор, как того велели евнухи, а с вызовом смотрела на императора. Должна признать, Сэт по-мужски невероятно красивый. Черные брови, аккуратная бородка, бугрящиеся мышцы, увитые венами и похожими на татуировки рисунками. Но это у него с рождения, как у нас родинки. На мужчине были свободные черные шаровары и ничего. Против воли взгляд скользил по груди, с темными сосками, к рельефному животу. Сет – чертовски хорош. Ниже пояса заметила выпуклость огромных размеров. У него что там? Удав что ли? Щеки запылали, а сердце оглушило своим грохотом.
– Чего ты ждёшь?
– Я не поползу! – хотела ответить дерзко, гордо, но голос предал. Проблеяла как барашек.
– Ты же знаешь, что должна. Такие обычаи, инферио. – я поднялась, гордо расправив плечи.
– Я их не принимаю! Я не хочу быть здесь! Мне плевать, что вы император, что выбрали низшую рабыню для утех! Для меня вы просто варвар! Животное! Которое живёт только инстинктами. Всё что я хочу – вернуться домой, на землю.
Глаза императора опасно блеснули. Он отшвырнул тарелку с виноградом и преодолел расстояние между нами. Огромный как скала, возвышаясь надо мной, больно схватил за челюсть.
– Кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной?
– Я Аня Зотова! – пыталась не спасовать перед накрывшей меня как лавина мощной энергетикой императора.
– Нет! Забудь свою прошлую земную жизнь! Своих родных. Теперь я – твой бог, господин. А ты – Аиша! Моя рабыня! Моя собственность! Вещь! У тебя нет права голоса, нет своей воли! Есть только моя! И она абсолютная. Я говорю – ты подчиняешься! С любимыми вещами я обращаюсь бережно, ласково, а нелюбимым приходиться несладко, – мои поджилки затряслись от страха. Все так, как он говорит, но я не готова мириться с таким положением вещей.
– И что вы сделаете? Отправите драить полы? Получать розгами от ваших фаворитов? Так и пусть! Всё лучше, чем оказаться с вами в одной постели! – язык мой – враг мой. Не смогла сдержаться.
Ноздри императора раздулись, одним взглядом он мог заморозить. И я поняла. Я попала прямиком в ад. А это мой личный мучитель.
Глава 1
– Что ты слушаешь? – Лера забирает наушники и подносит к ушам. – Фу! – скривилась. – Это что? Латинский?
– Да, – подтверждаю я.
– Тебе не хватает того, что мы как проклятые зубрим его на лекциях? – пожимаю плечами. Сама себе не могу объяснить тягу к этому языку. Полиглотом меня не назовешь. В школе мне с трудом давался английский. ГДЗ мне в помощь. И добрая учительница Вера Васильевна, которая подтягивала меня по предмету после уроков.
– Мне нравится язык. Я словно знала его, давно, но забыла. Возможно, в прошлой жизни, – задумчиво кручу пластиковый высокий стакан в руках.
– И это мне говорит будущий врач, – фыркнула Лера. – Ты шоу экстрасенсов насмотрелась?
– Угу. А ты не знала? Я же его самая преданная фанатка! – отвечаю с сарказмом. – Я вообще телик не смотрю. Когда мне? Учёба, ещё и репетиция эта на новогодний праздник, где я должна исполнить танец. И… – в горле встаёт ком. – мама.
– Да, кстати. Твои предположения подтвердились?
– Да. Сердечная недостаточность. Хорошо, что я заметила на ранней стадии. Одышка началась, в туалет часто бегать стала и ест без конца. Всё никак утолить голод не может.
– И что врач сказал?
– Назначил диуретики, ингибиторы, бета-блокаторы, сердечные гликозиды. Да ты и сама знаешь. Недавно же проходили. Сказал, что возможно, обойдемся без операции. Клапан менять стоит очень дорого. У нас таких средств нет.
– Да, уж, – Лера опустила взгляд, не зная как меня поддержать.
Молчим. Подруга не знает что сказать, а мне неловко обсуждать с ней свои страхи и опасения. Что это всё напрасно, что мама, однажды, может не проснуться.
Делаю глоток кофе. Поверх стакана, замечаю странного человека. Черный шелковый кафтан с золотыми пуговицами, черные сапоги из змеиной кожи. А особенно пугает его взгляд. Змеиные глаза со зрачком поперек, пронизывают холодом насквозь. Склонив голову, он проводит по тонкой губе мизинцем. В глаза бросается примечательное кольцо со змеёй, сверкающей красными глазами-камнями.
– Фрик какой-то, – передернула плечами. – Взрослый человек, лет под тридцать, а вырядился то как. Линзы эти, одежда.
– Ты о ком? – Лера проследила взглядом.
– Да, вон тот мужик, с кольцом на пальце, – отвернулась, чтобы он не понял, что мы обсуждаем его.
– Аня, похоже ты перезанималась. А я всегда говорила: латынь – зло! Нет там никакого мужика.
– Да как нет? – повернула голову, посмотрела на пустующий столик. Его и правда нигде не было. Не мог же он так быстро уйти? Словно испарился.
– Я на минуточку, – зашла в туалет, плеснула в лицо холодной водой.
Здравствуй, психушка. Я чокнулась. Глюки начались.
– Спокойно, Аня, – успокаивала сама себя. – Просто занималась всю ночь, не выспалась. Вот и всё! – подняла голову и увидела в зеркале того самого мужика. Вскрикнула и повернулась к нему.
– Что вам надо?
– Ты подходишь, Аня Зотова. Сэт будет в восторге! – голос незнакомца был пропитан ядом, аж мурашки по спине пробежали.
– Мы знакомы? – постаралась припомнить странного мужчину.
– У меня для тебя будет поручение.
– Не собираюсь ничего исполнять. Уходите!
– Ты опять? – перевела взгляд на вошедшую в женский туалет подругу. Лера недовольно сморщилась.
– О чем ты?
– Ты разговаривала на латинском.
– Что? Нет! Я говорила на русском с … – указала на то место, где только что был странный незнакомец. Но он снова испарился.
У меня от страха зашевелились волосы на затылке.
– То есть, ты даже не заметила как болтала на латинском? – глаза Леры увеличились. – Ань, ты меня пугаешь, – я сама себя пугаю. Во рту пересохло. Рассказать подруге, что мне привиделся дядечка, который без конца исчезает, говорит странные вещи, что я понравлюсь какому-то Сэту – поставить крест на будущей профессии врача.
Деменция прекокс. Такой бы диагноз поставил мне отец психиатрии Крепелин. Но это невозможно. Шизофрения проявляется в подростковом возрасте. Она же не может возникнуть ни с того, ни сего. Или может? Нужно срочно проштудировать конспекты по этому материалу.
– Лера, мне пора, – закинула рюкзак на плечо. – Увидимся на репетиции. Завтра.
Прилетело растерянное в спину «пока». Я выскочила на улицу. Ветер бросил в лицо холодные снежинки, от холодного воздуха перехватило дыхание. Но даже буйство природы не помогло остудить голову и призвать на помощь логику.
Проснулась от ломоты во всем теле. Вчера умудрилась заснуть за письменным столом, прямо на тетрадях с лекциями.
Ноги отекшие, деревянные. Прогнувшись в спине – услышала хруст.
– Мам! – как старушка выползла из комнаты. В квартире стояла оглушающая тишина. Слышны абсолютно все звуки. Тиканье часов, как из крана капает вода. Обычно, мама что-то делает, не может усидеть на месте.
Она такой человек, что от безделья с ума сойдёт. Сколько себя помню, она уже с пяти часов утра на ногах. Что-то моет, готовит, то песни хоровые разучивает.
В голову лезут самые страшные догадки. Я забегаю к ней в комнату и облегчённо выдыхаю. Кровать аккуратно заправлена. Её нет. Набираю номер.
– Да, Анют, – от тяжёлого дыхания динамик на стареньком телефоне хрипит.
– Мам. А ты где?
– Погоди, Анют. Дай отдышаться. Да в магазин ходила. Сырники тебе с утра пожарить хотела. Я уже в подъезде. Скоро буду.
Сую ноги в тапочки, быстро спускаюсь по лестнице. Нахожу маму на третьем этаже.
– Мамуль, ну ты чего? Я бы сама сходила.
– Да что тебя гонять. Всю ночь лекции учила, хотела тебя на кровать отправить, так ты спала так крепко, что разбудить не могла. – мама поднимается, хватаясь руками за перила. – Забрались же на самый верх! На пятый этаж. Когда покупали эту квартиру, не думала что такая напасть со мной случится.
– Ты таблетки пила? – спрашиваю маму, пока она снимает сапоги, отношу сумки на кухню.
– Пила, – разбираю покупки.
– Ну мам! Свинина? Творог жирный? Тебе этого ничего нельзя, – мама строго сводит брови.
– Ты опять за своё? Заведёшь старую шарманку, что мне похудеть нужно?
– Но твой диагноз…
– Не приговор! С этим люди живут. А ты всё ходишь и поучаешь! Как маленькую!
– Мамулечка, – обнимаю и целую в щеку. Прекрасно её понимаю. Сама не люблю, когда меня тычут в недостатки. Прикусываю язык, когда с него пытается сорваться рекомендация врача, что нужно скинуть хотя бы килограммов тридцать. Не хочу ссориться, да и нельзя ей расстраиваться.
– Я тебя очень люблю, – и не хочу потерять. – Давай я это выкину. От греха подальше, а сырники испечем из вчерашнего обезжиренного творога. А ты лучше спой мне. Сегодня же у вашего хора репетиция в ДК? – мама тут же перестает дуться.
Так и проходит наше утро. Я жарю сырники в духовке, а мама моет посуду, напевая высоким красивым голосом хоровые песни.
У меня нет ни голоса, ни слуха, но любовь к сцене передалась мне от неё. С четырех лет посещала разные танцевальные кружки. Даже думала пойти по этой стезе, но выбрала медицинский. Но с танцами не расстаюсь. Мне нравится выступать, и как только Валентина Васильевна узнала об этом, стала всячески меня привлекать.
– Аня! – кричит Валентина Васильевна. – Где ты ходишь? Все уже переоделись. Одну тебя ждём. Я достала тебе потрясающий костюм!
Она тащит меня на сцену зала нашего института. Протягивает прозрачные ткани. По сценарию, который написала Валентина Васильевна – я Вирява. Местная колдунья, олицетворяющая то, во что верили соотечественники Гиппократа. И в этом наряде я буду насылать на отца медицины порчу, танцуя танец, а когда заболею, то именно он меня вылечит. В общем, Валентина Васильевна та ещё выдумщица.
Рассматриваю себя в отражение окна. Василькового цвета юбка-солнце, разрез оголяет ногу и расшитый бисером бюстгальтер.
– А это для антуража, – Валентина Васильевна надевает мне на руку браслет в виде змеи. Тут же вспоминаю вчерашнего незнакомца. Браслет с такими же красными камнями, как и кольцо на его мизинце.
– Так! – хлопает в ладоши. – Гиппократ! – зовёт она, вглядываясь в полумрак зала.
– Где он?
– Да тут я! – отвечает запрыгивающий парень с бородой как у деда Мороза.
– Миша, а это что? – он крутит в руках цветы.
– Это моей Виряве, – улыбается он. Миша давно оказывает мне знаки внимания, но я предпочитаю делать вид, что ничего не замечаю.
– Ань, – он застенчиво чешет макушку, – в общем, этот тебе.
Я шарахаюсь от букета роз, как от чумы. Руки начинают трусить, а на коже появляются мурашки. Я обнимаю себя руками, закутываясь в прозрачную ткань, под цвет юбки.
– Чего ты? Это просто букет. Возьми, – он тычет в меня цветами, я отступаю и налетаю на Леру.
– Ну ты, Бабич даёшь! Нет, чтобы со мной посоветоваться.
– А что такое?
– Так у Ани ботанофобия.
– Так и что? Я же не ботаник, – студенты хохочут.
– Это точно, Миша, – подтверждает Валентина Васильевна. – Анатомию когда сдашь?
– Так погодите вы. Ань. Почему ты не хочешь взять цветы.
– Да ботанофобия у нее! Растений она боится.
– Прости, – Мишка сует букет Ленке.
– А почему?
Мы отходим в сторонку, пока другие прогоняют сценку.
– В детстве в пруду купалась, начала тонуть и запуталась в водорослях, – хотя мне казалось, что они живые. Тянут свои стебельки ко мне, опутывают ноги и руки. Вот и эти розы, словно развернули свои головки ко мне и потянулись. Жуть.
– Аня, Миша! – окликнула нас преподаватель. – Ваша сцена. Ты Миша садись вот сюда, – указывает ему на табуретку, – а ты Аня танцуй.
Звучит восточная музыка. Ступая голыми ногами подхожу к Мише и скидываю прозрачную ткань с плеч. В зале его друзья дружно заулюлюкали и засвистели.
Я не обращаю на них внимания. Мои руки двигаются как волны, открывая лицо. Изгибаюсь как змея, накрываю нас прозрачной васильковой тканью.
Юра пускает дымовую завесу по полу, придавая танцу больше таинственности.
Глаза Миши вспыхивают, изо рта вырывается: «Анечка». Я отбегаю на середину сцену сцены, подняв прозрачную ткань над головой, кружусь, всё быстрее и быстрее, подчиняясь ритму танца.
В первом ряду замечаю вчерашнего незнакомца. Его черный зрачок поперек, расширился и сверкнул, а браслет на руке сжал мою руку.
– Что происходит? – остановилась, с открытым ртом смотрела как от меня отделяются капельки и зависают над головой.
– Боже! – воскликнула Валентина Васильевна, прикрыв рот ладошкой. Она тоже это видит?
– Пора, – воскликнул человек-змей, каким-то непостижимым образом оказавшийся возле меня. Приложил к браслету кольцо с красными камнями. Нас осветила яркая красная вспышка. И я зажмурилась.
Глава 2
– Все. Можешь открывать глаза, – послышался голос незнакомца. И я открыла.
– Что это? – отступила. Этого просто не может быть!
Вокруг меня была пустыня, солнце ярко светило, ослепляло. И посреди этого песка, стояли несколько палаток, рядом с чудными животными. Телосложением напоминавших львов, только с огромной птичкой головой. На шее неизвестных мне животных накинуты поводья, привязанные к вбитому колышку. Один из них лениво посмотрел на незнакомца и издал протяжный, оглушающий крик. Даже уши заложило. Зверь грациозно встал с колен и распустил двухметровые крылья.
– Аякс, – ласково позвал незнакомец, подошёл и потрепал его по шее. – Заждался хозяина? – зверь зажмурился и преданно положил голову на плечо незнакомца.
– Я с ума схожу, – зарылась пальцами в волосы, отступая от них. – Что происходит? Как я могла очутиться здесь, посреди пустыни?
Я раньше её только по телевизору видела.
Видение? Глюк? Но почему так реально? Я чувствую жар палящего солнца, песок обжигает голые ступни.
Мозг отчаянно сопротивляется нереальной картинке. Это постановка какая-то. Должно быть логическое объяснение. Как в том фильме, парня держали в декорациях киностудии и убеждали его, что он попал в другой мир.
Да. Так и есть. Сейчас я убегу подальше, и увижу привычные мне город, машины, вышки и снег.
И я побежала. Забиралась на барханы, путаясь в ткани раздражающей кожу – падала.
Вот очередная гора из песка. Я перейду её и увижу обычную дверь, ведущую прочь из киностудии.
Но этого не происходило. Песок. Бесконечный, бескрайний как море. Ему просто нет конца! Упала на колени, набрав горсть – кинула вперёд с отчаянным воплем.
Невероятно! Может я уже в психушке, сижу и продолжаю глючить? Растянулась на песке, пытаясь успокоиться. Сердце в груди скачет как дикий конь, а голова буквально пухнет от тяжёлых мыслей. Ещё и жажда жутко мучает. Солнце вдруг пропало. Открыв глаза, увидела над собой странного зверя и всадника – того самого незнакомца.
Наступила какая-то апатия. Трудно чему-то удивляться, когда голова кружится от солнечного удара, а жажда такая, что за глоток воды готова продать собственную почку.
– Набегалась?
– Пить, – жалобно проскулила я.
Незнакомец опустился на песок. Спешился. Или как лучше сказать?
– Держи, – приподнял мою голову и сунул фляжку. Жадно глотая, смотрела на странное кольцо в виде змеи с красными камнями вместо глаз. Провела по нему рукой и уколола палец.
– Не трогай. Это бесценная вещь.
– Что происходит? Где я? И кто вы?
– В пустыне. Разве не видно?
– Очень смешно, – горько усмехнулся я.
– А кто я – тебе знать необязательно.
– Мы в Сахаре?
– Нет. Как бы проще тебе объяснить. Я перенес тебя в другой мир.
– Для чего?
– Для Сэта. Ты должна стать его наложницей, – окинул меня оценивающим взглядом. – Только поправиться нужно. Слишком худая. – вскочила на ноги.
– Я домой хочу! Верните меня обратно! – сжав кулачки, отчаянно топнула ногой.
– Мне надоели твои капризы! Пошли.
– Сумасшедший! – развернулась, планируя уйти, но незнакомец схватил меня под мышки и посадил на незнакомого зверя. – Мамочки! – взвизгнула я, когда птица замахала крыльями и взлетела.
– Тише, Аня Зотова. Ты меня оглушила, похлеще чем Аякс.
Ветер трепал распущенные волосы, свистел в ушах. От страха вжималась в спину незнакомца, хватала его за руки. С высоты птичьего полета увидела палатки и тележки стоящими за барханами. В ту сторону нужно было бежать.
Невиданный зверь опустился возле палаток.
– Крафт! – крикнул незнакомец, крепко держа меня за руку, пока я пыталась освободиться. Палатка распахнулась и оттуда вышел… чёрт. На нем были красные штаны, мохнатую голову венчали острые черные рога, а копыта проваливались в песок.
– Господин, – он почтенно склонил голову.
– Эту продай во дворец императора! – незнакомец толкнул меня прямо в лапы чёрта. В нос ударила вонь животного. Я похолодела от ужаса, разглядывая козлиный нос и жёлтого цвета глаза.
– Простите, господин. Но такую никто и даром не возьмёт. Она же тощая как щепка, – кто бы говорил, у этого Крафта ребра на его мохнатой груди можно пальцами пересчитать.
– Это твои проблемы. Как ты это сделаешь – мне плевать. Я уверен, она понравиться императору. Она ведь так похожа на неё, – что?
На кого я похожа?
Крафт попрощался с незнакомцем. Больно схватив меня за руку, потащил к палатке. Я онемела от страха и ужаса, от сюрреалистической ситуации, кажущейся сном, ночным кошмаром. Тщетно пыталась отлепить язык от неба. Он меня не слушался.
Спотыкаясь, захожу в палатку. По кругу сидят девушки. Очень красивые, с необычной внешностью. Блондинки, брюнетки, с ярко-зелеными волосами. Почти все пухленькие, что нисколько их не портит. Лишь одна отличается от всех стройной фигурой. Блондинка с заострёнными ушками, вытянула ноги, послышался лязг. Тонкую ножку сковывали кандалы, цепочка тянулась по кругу соединяя каждую из девушек. Двенадцать пар глаз уставились на меня, как на диковинку.
– Садись! – приказал черт, толкая меня к девушке с острыми ушками. – Ногу давай! – он достал из брошенной в углу сумки кандалы.
– Что вы собираетесь делать? – поджала ноги под себя, пряча ступни, под полами юбки.
– Ногу давай! Прицеплю тебя к остальным. Мне некогда бегать за тобой по пустыне. Хотя, возможно, для тебя было бы лучше, если бы ты сгинула здесь. Нужна ты больно императору, замухрышка! Твой максимум – это дешёвый бордель, – он схватил меня за ногу рукой, напоминавшей роговые наросты. Я упала на спину, забилась, пытаясь сопротивляться. Пинала свободной ногой куда придется. Попала ему в нос, отчего он взвыл и ударил меня по лицу. Перед глазами запрыгали яркие звёздочки, а щека горела от удара. Справившись с кандалами, прицепил меня к соседке цепью.
– Ещё одна! – возмутилась девушка с зелёными волосами.
– Успокойся, Ярта, – осадила её моя соседка. – Она такая же невольница, как и ты.
– Неправда! Я по своей воли пошла в наложницы! Семья бедствовала, отец не мог прокормить меня и ещё шестерых братьев. Это моё осознанное решение.
– Ну девушка явно не по своей воле здесь. Как тебя зовут?
– Аня, – села, скрестив ноги.
– А-няяя, – протянула она задумчиво. – Впервые слышу такое странное имя. Но очень красивое. Ты откуда?
– Из Калининграда.
– Никогда не слышала. Я Диля. Лесная эльфийка. Аид захватил мой лес, девушек отправил в рабство к Крафту, – её голубые глаза ярко блеснули. – Всегда знала, что все беды от мужчин. Наглые, похотливые, низкие твари.
– Как же ты собираешься удовлетворять этих самых похотливых тварей, если так ненавидишь их? – рассмеялась Ярта. Я похолодела. Что делать? Удовлетворять?
– Никак! Они трупы! Каждый кто прикоснётся ко мне! – с вызовом отозвалась Диля. А она мне нравится.
– Даже если это Сэт-али-Амон? – Ярта подалась вперёд, смотрела с насмешкой. А я прислушалась. Тот самый Сэт?
– Да!
– Да ты не устоишь! Сэт – мечта любой девушки. Будь она хоть эльфийкой, хоть кикиморой, как я. Слухи ходят, что девушки с ума по нему сходят. Сильный, мускулистый, невероятно красивый. А какой он в бою! У него тысячи! Тысячи отборных красавиц и лишь единицы удостаиваются чести видеть его, попасть к нему в покои. Он проводит с ними ночь, но остаётся холоден. Его сердце принадлежит другой. Кстати, Сэт единственный кого побаивается Аид.
Диля призадумалась. Кончики длинных ушек смешно подрагивают.
– Тогда я просто обязана попасть к нему во дворец. Познакомиться с ним. Я завоюю сердце Сэта. Вот увидишь, он ещё с руки моей есть будет. Прикажу, и он уничтожит Аида, – Ярта рассмеялась.
– Что ты гогочешь, кикимора болотная?
– Да то, что ты не в его вкусе, – она расчесала волосы пальцами. – Ему нравятся девушки с аппетитными формами. Такая, чтобы смогла родить и выносить наследника. Такие, как я. А ты – остроухая, тощая палка!
– Я тебе сейчас покажу! – Диля бросилась на Ярту, потащив меня за собой и другую девушку.
Девчонки царапалась, визжали. Другие пытались из разнять.
– Что здесь происходит? Что вы сцепились как дикие кошки? Плетей хотите получить? Кто зачинщик?
– Это она! – указала на меня кикимора.
– Новенькая, ты меня достала! – проворчал он. – Выдвигаемая. Все поедут в телеге, а ты, – Крафт пнул меня копытом. – Пойдешь за тележкой следом.
– Но... – попыталась возразить Диля. Тут же получила локтем под дых от кикиморы.
– Молчи, а то пойдешь вместе с ней. По песку! В такое-то пекло!
– Крафт. Новенькая не причем. Это я начала. Меня и наказывай.
Я с открытым ртом рассматривала Дилю. Она заступилась за совершенно незнакомого человека. Видимо, хорошие люди есть во всех мирах.
– Хмм, – оскалился Крафт, демонстрирую жёлтые зубы. – Значит, пойдете вместе.
– Подъезжаем, – толкнула меня в бок Диля. Я едва разлепила глаза, разбитая, уставшая, после нескольких часов пути пешком по пустыне.
Мы с Дилей падали, поддерживали друг друга и, когда сил совсем не осталось, Крафт сжалился, пустил в повозку. Я тут же уснула. Хотя вряд ли ему знакомо такое чувство: жалость. Скорее, боялся потерпеть убытки, если бы мы умерли.
– Куда подъезжаем?
– В Мирвенте.
– Открывай! – крикнул Крафт и тяжёлые деревянные ворота распахнулись, впуская наши повозки.
Это не сон. Я так надеялась, что человек со змеиными глазами, пустыня – мне всё это привиделось. Но нет. Это моя страшная реальность.
– Куда нас сейчас? – губы потрескались и болели. Видок у меня наверняка непрезентабельный. И в животе урчало от голода.
– Девчонки рассказывали, что сначала наложниц везут во дворец. Евнухи их выбирают, а те кто не подошёл – отправляются на невольничий рынок. И это худшее, что может с нами случиться.
– Что может быть хуже того, что мы пленницы?
– Во дворце вполне сносная жизнь. Хорошо кормят, дают одежду, обучают. А вот с рынка прямая дорога в бордель. И поверь, там не сладко. Будешь обслуживать таких как Крафт. Как тебе перспектива?
– Ужасная, – покосилась на рогатого охранника и передёрнула плечами.
Мы ехали по брусчатой дороге. Жители с интересом нас рассматривали, в особенности мужчины.
Через какое-то время подъехали к белокаменному забору. Перед воротами стояли великаны. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть им в глаза.
– Что вам надо? – прогремел голос одного из великанов. Крафт вздрогнул и прижал уши к голове.
– Я привез наложниц для Кайзера.
– Ждите. Главный евнух сейчас выйдет.
Через несколько минут из ворот выбежал мужчина в длинном черном платье до пят.
– Крафт. Как ты вовремя! – проговорил он. – Императору срочно нужны наложницы.
– А как же те, что я привозил в прошлый раз?
– Умерли от неизвестной болезни.
– Что ты там говорила про сладкую жизнь во дворце? – спросила у Дили.
Нас построили в ряд. Мужчина осматривал одну за другой недовольно цокая языком.
– Что получше товара то не было? – товар. Мы – товар. В голове не укладывается! Как так можно говорить о живых людях?
– Ну что есть, – Крафт развел руки в разные стороны.
Мужчина остановился возле кикиморы. Та улыбнулась, поставив руки на пояс, продемонстрировала свои прелести.
– Ничего такая. Справная. Рот открой, – мужчина заглянул в рот Ярте. – Зубы целые.
Очередь дошла до меня. Мужчина протянул ко мне руки, я тут же отступила.
– Что такое? – Крафт, цокая копытами подошёл ко мне, сгреб волосы в охапку и прошипел на ухо:
– Стой смирно! Иначе пожалеешь, что на свет родилась.
– Не буду! Я – Аня Зотова! Хочу видеть императора. Меня выкрали! Я не хочу оставаться здесь. Пусть меня вернут обратно, на Землю. В мой мир!
– «Хотеть видеть императора». – передразнил меня мужчина. – Какая наглость! Его все хотят видеть, но удается единицам. И уж точно не, таким как ты. Во дворце тебе светит лишь быть инферио – низшей рабыней. А о покоях императора можешь забыть. Ты не в его вкусе.
– Я что-то не так сказала? – спросила у Дили.
– Да, у тебя есть некоторые речевые ошибки и акцент. Но в целом, понятно что ты говоришь.
– Стой, иначе попадешь на рынок, – прошипел Крафт. – Там уж с тобой церемониться не будут.
И уже громче евнуху:
– Смотрите, Асхат. Диковинка. Землянка!
– Худая какая-то, – покачал головой мужчина. – И одета четыре во что! – взгляд Крафта зло блеснул. – Не принимайте на свой счёт, – отмахнулся он. – Рот открой, – мужчина надавил мне на челюсть, заглядывая в рот.
Я стойко терпела все унижения, понимая, что выбора у меня нет. Он провел по руке, задержавшись на украшении в виде змеи, обвивавшую мою руку. Но когда сжал мою грудь, я не выдержала.
– Да прекратите меня лапать! Что вы себе позволяете?
– Ля, строптивая какая. Но ничего. Получишь плетей – станешь посговорчивее.
– Так что, многоуважаемый Асхат. Берете её? – приободрился черт.
– Не знаю. Откармливать нужно, чтобы она понравилась Сэту. Хотя, для грязной работы – сгодится. Цукат за нее дам.
– Сколько? Да я на рынке её за десять продам! Такой-то эксклюзив! – торговался Крафт.
– Хотел бы я посмотреть на того идиота, который за это, – смерил меня презрительным взглядом, – заплатили бы десять цукатов.
– Но она понравится императору. Вы могли заметить, как она похожа на неё.
– Хорошо. Три! И ни цукатом больше!
– По рукам, – согласился Крафт.
– Ну что, Аня Зотова. Добро пожаловать во дворец. Госпожа попаданка, – Асхат отвесил шутовской поклон. А кикимора заржала.
Глава 3
Белоснежный дворец с белыми колоннами и множеством балконов, с которых на нас смотрели местные красавицы – остался позади. Евнух вёл нас к небольшому зданию подальше от дворца.
– Стойте здесь. Карима! – крикнул Асхат, недовольно посматривая на вход.
– Виир, – девушка в сером платке и в такого же цвета платье, подпоясанная широким красным поясом, склонила голову.
– Что значит «Виир»? – шепнула Диле, которая стала для меня незаменимым гидом.
– Обращение к особи мужского пола.
– Ясно.
– Карима, это новенькие. Проводи их в купель. Пусть хорошенько вымоются. Не хватало ещё заразу какую-нибудь принести в гарем.
– Да, Виир, – будет исполнено. – Пойдёмте, инферио, – она поманила нас.
– Инферио? – презрительно фыркнула Ярта. – Я рассчитывала стать как минимум сервус. А лучше вентус.
– Амбициозно, – фыркнула Карима. – Все, кто попадают в гарем, становятся сначала Инферио – низшими рабынями. После, главный маг императора, смотрит на наличие магической силы. Если у вас есть магия – вам присваивается звание «сервус». Рабыня. Из рабынь Асхат – главный евнух выбирает ту, которая отправится в покои императора. Девушка, которая провела с Кайзером (императором) более одной ночи, получает к своему имени звание «вентус». Становится фавориткой Сэта-али-Амона со всеми полагающимися почестями. Но это вершина карьеры. О таком мечтают все, но сейчас у Кайзера одна фаворитка. Джамиля. Именно я занималась воспитанием инферио, которой император дал имя Джамиля, – светясь от гордости сообщила Карима. – Император провел с ней целых три ночи! – бабник какой! – Кстати, ты, – она указала на меня, – и думать не смей о покоях императора. Выбирает Асхат. Императору нужен наследник, а выносить ребенка при твоём телосложении невозможно.
– Поверьте, вы не первая кто это говорит... – не то чтобы хотела такого «головокружительного карьерного роста», но меня, как любую девушку, задевало, что меня считали недостойной императора, словно я урод какой-то.
