Текст книги "Неприкаянная (СИ)"
Автор книги: Катя Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 50. Пламя ада в ее глазах
Совсем не важно вода утоляет жажду или кровь.
Главное, что сейчас сердцем движет любовь.
Ты заблуждаешься, черты супер героя
Никак не говорят о том, что я чего-то стою,
Я создан убивать, я не достоин мира.
Зачем этому миру такие ориентиры?
Страх в твоих глазах, но ты не боишься меня.
Беспощадная овечка влюбила в себя льва,
И ничего не надо, я просто буду рядом,
Твоя любовь проникает в мое сердце ядом,
Где бы ты не была, я буду очень близко.
Звон бьющегося стекла, скрежет металла, громкие голоса доносятся до меня сквозь пелену плотного тумана. Где-то далеко пронзительно протяжно разрывается сирена полицейской машины, или же скорой. Я снова погружаюсь в щемящий пустотой и тишиной мрак, не улавливая уже ни одного звука. Так спокойно здесь, в этой беспросветной темноте… Так маняще притягательно, надежно… Этот мир, лишенный красок, без сомнений был мне близок. Здесь не было боли, жажды, принуждения. Здесь впервые я осталась наедине сама с собой, со своими мыслями и мечтами, со своим до того закрытым прошлым. Кажется, ко мне подходил священник. Он что-то читал и читал. Свет. Люди появляются и исчезают. Они гладят меня по щекам, поправляя сбившиеся путанные волосы. Потом уходят. Мне приятна эта забота. Быть может, мой дух взмыл высоко в небо и внушил ангелам, что его душа вовсе не была грешной? И теперь я окружена их заботой. Они холят и лелеют мою душу до тех пор, пока не увидят пламя ада в ее глазах, не почувствуют пустоту, окружающую ее…
Резко я распахиваю глаза, тут же садясь на мягкой поверхности постели. Будто нахлебавшись воды, я откашливаюсь и глубоко дышу, отчего мои легкие разрываются от неожиданного притока воздуха. Осматриваюсь в полутемной комнате, замечая девушку, замершую у порога. Длинноногая блондинка первая приходит в себя от моего неожиданного пробуждения. Стремительно она подбегает ко мне, протягивая высокий стакан с ярко-алой жидкостью, обладающей манящим ароматом крови.
– Что за черт?! – злобно сжимаю зубы, ударяя по руке услужливую барышню, отчего стакан осколками разлетается по полу, выпустив на волю все свое содержимое. – Где я?! Кто ты?! Что я здесь делаю?!
Мой взгляд горит ненавистью ко всему живому, что я могу видеть перед собой сейчас. Еще мгновенье и я буду готова вцепиться в глотку этой чужой девушке, если она не прекратит непонимающе на меня пялиться. Блондинка спиной пятится к двери, затем скрывается за ней, заперев меня в этой незнакомой комнате. Я машинально откидываюсь на подушки, переведя дыхание. Усталость правила сейчас моим телом, любое движение давалось мне с трудом. Я была истощена настолько, что вид свежей крови не вызвал у меня привычных эмоций. Все суставы моего тела ломило, а каждый вдох отзывался болью в легких. Воспоминания медленно возвращались ко мне, а вместе с ними и последний лик Каи, умоляющей спасти ее от карающей участи. Странно, что я не отправилась вслед за ней. Сломанная шея была маленькой толикой того, что мог уготовить для меня гибрид.
Дверь снова распахнулась, привлекая мое внимание. На пороге возникла фигура, черты лица которой я не могла рассмотреть через яркий свет, идущий снаружи. И лишь когда дверь за вошедшим захлопнулась, я узнала в нем Клауса. Поджав колени к подбородку, я отпрянула на кровати как можно дальше, к самой стене. С подозрительностью дикого волчонка я наблюдаю, как он медленно приближается к кровати, как останавливается в полуметре от меня, не скрывая своего интереса рассматривая меня. Сжимаюсь в комок от того, что протянув ко мне руку, он медленно скользит ладонью по моей щеке.
– Что с тобой случилось, Кэролайн? – тихо спрашивает он, убирая руку, видимо поняв, что мне неприятно его касание.
О чем он спрашивает? Что ему вообще нужно от меня?!
Мои немые вопросы прерывает вошедшая снова девушка. В ее руках поднос с несколькими стаканами и донорским пакетом крови. Она оставляет поднос на прикроватной тумбочке и вновь покидает комнату.
Клаус разрывает пакет и выливает его содержимое в стакан. От поверхности стакана поднимается тоненькая дымка, исходящая от замороженной крови. Яростно сжимаю губы, отворачиваясь от протянутой мне емкости с этим смердящим, едва походившим на кровь, напитком. Издаю гортанное рычание, когда Клаус сжимает мои плечи, заставляя обернуться и приблизиться к стакану.
– Убери от меня эту гадость! – шиплю я, с остервенением отмахиваясь от ненавистного поила.
Мои отмашки увенчались успехом, когда очередной стакан разлетается, разбиваясь о противоположную стену, заливая кровью треть комнаты. На звук тут же является блондинка, начиная подбирать осколки с пола.
Клаус замирает, нахмурившись глядя на меня. Между его бровей ложится глубокая складка, а губы сжимаются в узкую полоску. Что это? Он зол? Удивлен? Шокирован? Неужели то, что я не пью вонючий заменитель крови так впечатлило его!
– Рейчел, подойди сюда. – обращается Клаус к девушке, занятой уборкой комнаты.
Девушка зомбировано приближается к Клаусу, который тут же приподнимает рукав на ее правой руке, затем подводит ее запястье ближе ко мне.
– Посмотрим, насколько будет по вкусу тебе это… – произносит он, напряженно наблюдая за мной.
Мне снова хочется отвернуться, но пульсирующая жилка на запястье девушки призывно манит меня, заставляя прислушаться к биению сердца незнакомки, к ее неровному дыханию. Коснувшись пальцами ладони девушки, я легко сжимаю ее руку, тут же ощущая, как кровь приливает к ее кисти.
– Не бойся… – Клаус внушает Рейчел свое очередное желание, тут же снова переведя на меня свой взгляд.
Чувствую, как темные вены собрались вокруг моих глаз, как заострились скулы, а ногти врезались в нежную кожу рук девушки. Со змеиной скоростью я впиваюсь клыками в запястье моего донора. Желанная кровь струей ударяет в саднящее от жажды горло. Утоляя свой голод, я поднимаю взгляд на Клауса, видя в его глазах какое-то немое отчаяние. Знаю, что сейчас мои зрачки налились кровью, и взгляд нельзя назвать человеческим. Знаю, что сейчас я напоминаю демона, в котором нет ничего от человека. Быть может, так и есть. Демоном я чувствую себя внутри, а сейчас он вышел наружу, поражая своим видом.
Слышу, как с хрустом ломаются кости в запястье девушки, как своей рукой я безжалостно дроблю ей суставы пальцев, наслаждаясь еще большим притоком крови. Но кто-то резко останавливает все это, ударяя меня по рукам, отбрасывая на кровать как можно дальше от моей жертвы.
– Все! Достаточно! – вне себя от гнева кричит Клаус, выставляя Рейчел за дверь, пока мое лицо медленно приобретает человеческие черты. – Что с тобой сделала эта тварь?! – Клаус рывком оказывается рядом, прижимая мои плечи к подушкам, вглядываясь в мои пустые, лишенные всякого блеска глаза. – Что произошло за эти два долбанных года?! Говори, Кэролайн!
– Она научила меня быть тем, в кого ты обратил меня когда-то… – с едкой улыбкой произношу я, не без удовольствия впитывая в себя его негодование, примешанное к застывшему ужасу в его глазах. – А именно – быть зверем!
В один момент мое лицо снова искажают животные черты, а глаза наливаются кровью, отчего взгляд становится острым и беспощадным. Молниеносно я сажусь в кровати, смахивая с себя, удерживающие руки, впиваясь своими руками в плечи Клауса, тут же раздирая его кожу сквозь пиджак, глубоко впиваясь когтями в его тело:
– Зверем, которому не свойственны иные чувства, кроме голода, и желания растерзать свою жертву, выпив ее всю! До последней капли!
Глава 51. Она лежала на земле…
Она лежала на земле,
Глазами целясь прямо в небо,
Так никогда с ней ласков не был
Весь мир, кипящий на огне.
Холодной тенью в тишине,
Раскинув руки, выгнув тело,
Обняв огромный мир несмело,
Она лежала на земле…
Чувство голода теперь навсегда стало моим спутником. С тех пор, как Клаус приютил меня в своем доме, жажда моя была неиссякаема. Тщетно пыталась я заглушить ее донорской кровью из пакета. От этого голод лишь увеличивался, а все внутри сгорало в предвкушении того, что вскоре мой организм должен пресытиться должным питанием, но такового не поступало. День переходил в ночь, затем снова наступал день, и с каждым рассветом я теряла счет времени, думая лишь о том, что так сильно мучает меня.
Наивен тот Бог, который породил на свет подобное исчадие ада, коим я сейчас являлась. Разве возможно существовать с таким голодным, злым, лишенным блеска взглядом? Возможно ли думать только о своей жажде, о желании пролить человеческую кровь? Знаю, что давно лишилась человечности, но осознание этого, казалось, пришло только сейчас. Как много дорого мне было раньше, как мало нужно мне сейчас…
Казалось, Клаус был в замешательстве перед тем, что ему открылось. Он не был готов увидеть животное в моем лице, чей разум поразила неиссякаемая жажда крови, чье тело иссыхало из-за отсутствия таковой. Страх и неопределенность в его глазах отчетливо запомнились мне с тех пор, как он последний раз был в этой комнате. Он никогда не привыкнет к моему способу наслаждаться желанным нектаром, в котором я пачкая пальцы, выводя на стенах и полу замысловатые узоры, забывалась в минутах, часах, днях… До тех пор, пока источник моей непоколебимой силы не иссякал, как мне казалось, невозможно стремительно. Безумна ли я? Наверно… Голодна ли? Всегда… Навсегда я пленник этой горячей буро-алой жидкости, что бурлит в человеке, которым когда-то я являлась.
Дверь в комнату открылась, вновь впуская Рейчел, каждый день приносящую мне свежую донорскую кровь, которая едва ли могла заглушить мое бешеное желание насытиться. Видимо, я представляла собой жалкое зрелище: сжавшись в углу, тяжело дыша, с покрытым испариной лицом, я судорожным взглядом наблюдала за тем, как девушка выливает содержимое пакета в стакан. Должно быть, от меня не исходит никакой видимой угрозы, иначе бы Рейчел так не медлила. Я слишком устала, слишком голодна, слишком обессилена… Однако, глупо недооценивать даже самого никчемного вампира, ибо мы являемся хищниками даже тогда, когда спим. Струя крови из пакета медленно наполняет стакан, ударяясь об стеклянные стенки, звучно отражаясь в моей голове, запуская тот охотничий механизм, который не срабатывал уже давно. Мне совсем не интересна кровь, наполняющая прозрачную емкость. Мне интересен звук бурлящей живой крови в теле девушки, который я слышу сейчас. Кажется, я знаю каждую ее венку, спрятанную и не скрытую одеждой. Каждый ее вздох, убыстряет движение ее крови, качаемой крепким молодым сердцем… Мои вены на лице спазмируют в темп бурлящей крови в теле человека, который не подозревает о том, что находится в клетке дикого зверя, не придавая значения тому, насколько обманчив может быть вид раненного животного…
Мое рычание доносится будто со стороны, а звук разрываемой плоти музыкой растекается по комнате вместе с той самой желанной жидкостью, ради которой я совершила этот рывок, собрав последние силы. Жадно разрываю шею моей несчастной кормилицы, утоляя тот самый сводящий с ума голод, заглушая его хотя бы на какие-то жалкие несколько минут…
Лениво запускаю ладонь в спутанные, пропитанные вязкой влагой волосы Рейчел. Ее тело безропотно растянулось на полу, а взгляд застыл на какой-то одной ей видимой точке в потолке. Вглядываюсь в ее остекленевшие глаза, пытаясь понять о чем мечтала девушка, чего могла достичь, не перейди ей дорогу вампир… Ее глаза прозрачные, лазурно-голубые, глубокие, не лишенные блеска даже после смерти… Черты лица правильные, красивые, губы нежные и слегка приоткрытые… На вид ей не больше восемнадцати. Волосы… Волосы выглядят ужасно после того, как свалялись в собственной крови, несуразными клоками обрамляют они прекрасное лицо. Касаясь окровавленной шеи девушки чувствую, как под пальцами противно хлюпает от того, что весь пол залит ее кровью. Брезгливо отталкиваю тело от себя подальше, выводя кривые линии в луже крови, скопившейся вокруг меня. Все как всегда… Все как прежде…
Мою негласную идиллию нарушает с грохотом распахнувшаяся дверь. Тоненькой струйкой кровь, собравшаяся в комнате, перетекает ее порог, прокладывая себе путь в полутемном коридоре. На пороге замирает Клаус, стремительно переводящий свой взгляд с Рейчел на меня, с меня на мою окровавленную жертву…
– Что ты делаешь?! – его крик содрогает стены, но меня совершенно не тревожит, я продолжаю выводить узоры на полу в одной из комнат его дома, кидая робкую улыбку на ту, которая позволила мне подобное творчество. – Что ты, мать твою, творишь?!
Молниеносно Клаус оказывается рядом, он хватает меня за плечи, поднимая на ноги в этой кровавой жиже, что под нами. Он что-то кричит, сжимая мои руки, его взгляд готов проникнуть сквозь стены… Но только не сквозь меня. Равнодушно я поднимаю перепачканную кровью ладонь, прижимаю ее к его щеке, с нежной улыбкой поглаживая ее, также пачкая ярко-алыми мазками…
Теряя терпение Клаус толкает меня на кровать, нависая сверху, продолжая кричать мне в лицо. Его слова обрывками долетают до моего разума. Медленно я обвожу взглядом комнату, видя истерзанную девушку, залитый кровью пол… Смотрю на свои руки, которые по локоть в крови той же девушки… На свою одежду, изрядно пропитанную этой же кровью… Отчего-то мои глаза начинает резать… Слезы самопроизвольно застилают мой взгляд, а руки, те самые, что совсем недавно терзали безвольное тело жертвы, начинают робко дрожать…
– Что мне сделать?! – голос Клауса отчетливо звучит вокруг меня, я позволяю себе его услышать. – Что мне сделать, чтобы это все прекратилось?! Скажи мне, Кэролайн, что я должен сделать?!
В какой-то момент наши глаза встречаются, и я явственно вижу в его взгляде слезы, подобные тем, что застыли в моих глазах. Так вот значит, как выглядит слабость самого сильного существа в мире… Каждый умеет плакать… Ведь так?
Снова кончики моих пальцев пробегают по его щеке, в какую-то долю минуты ловя на себе его горячую скупую слезу. Мы оба сломлены сейчас… Как никогда равноправно, как никогда до глубины существа каждого из нас…
– Убей меня… – тихо прошу я, стирая его вырвавшуюся отчаянную слезу. – Убей меня и все закончится! Разве ты не понимаешь? Моя душа навсегда останется неприкаянной, а мою боль не заглушить ничем теперь… Останови это! Убей меня…
Молча и холодно Клаус всматривается в мое осунувшееся лицо. Его пальцы перехватывают мою ладонь, сильно сжимая. Мысленно я призываю его не мучить меня больше… Все, что сделано, того уже не вернуть, а зверь внутри меня правит всем моим существом. Я обрету покой только познав саму смерть, о чем молю его сейчас, обмякнув в его руках. Вот такая я… Слабая… Неприкаянная… Готов ли он был увидеть меня таковой? Способен ли смотреть на это дальше?
Будто в ответ на все мои немые вопросы, Клаус поднимается с кровати, стремительно выходя из комнаты, даже не заперев дверь за собой. Не во мне одной что-то сломалось сегодня. Этот сильный вампир, всемогущий человек впервые в жизни не мог ничего сделать сейчас… Впервые в жизни он терпел поражение, борясь внутри себя со своими вечными спутниками-демонами…
Раскинув руки, я лежала вглядываясь в потолок, возможно, в ту самую точку, которую рассматривала и Рейчел после смерти… Возможно…
Ночь наступила стремительно и незаметно. Из-за приоткрытой двери чувствовался легкий ветерок, расходившийся по дому из открытых окон. Словно после тяжелой болезни, я приподнимаюсь в кровати, затем медленно соскальзываю с нее. Выйдя за дверь, мне приходится всматриваться в темноту, царящую в коридоре. Несмотря на то, что дом мне не был знаком, я без труда нахожу лестницу, ведущую в холл. Огонь в камине вздрагивает, протяжно треща, казалось, реагируя на мое появление. Клаус сидит спиной ко мне в кожаном массивном кресле. Его мысли витают где-то далеко отсюда, я ощущаю лишь его боль, которая нависает над ним, лишая способности принимать решение сейчас. Тихо и невесомо ступаю я по паркету, подходя к нему совсем близко. От бликов огня, или же от одной мне понятной боли, слезы снова готовы сорваться с ресниц, когда я касаюсь ладонью плеча Клауса. Он никак не реагирует на мое появление, будто сейчас ему стало все равно. Провожу рукой по его предплечью, медленно оседая на пол у его ног. Пряча лицо на его коленях, касаясь губами его руки, я даю волю рвущимся слезам. Так бесцеремонно… Так просто… Так привычно… Словно тогда, как несколько лет назад, будучи еще человеком я приходила к нему, в поисках того, что может мне помочь… В поисках его крепкого надежного плеча, сумеющего меня защитить от всего окружающего мира… От самой себя…
– Умоляю, помоги мне… – шепчу я, чувствуя, как его пальцы зарываются в мои волосы, нежно перебирая перепачканные кровью и путанные локоны. – Пожалуйста, не оставляй меня… Если не в силах помочь, лучше убей меня… Только не оставляй…
– Я никогда тебя не оставлю… – его тихий шепот приглушают мои жалобные всхлипы. – Где бы ты ни была, кто бы ни была – я никогда не оставлю тебя. Я всегда буду рядом… В каком бы мире ты не прибывала, любовь моя…
Глава 52. Дом ее памяти
Я иду навстречу солнцу,
Я дышу порывом ветра,
В голове одни вопросы
И ни одного ответа.
Наконец все изменилось,
Разделилось до и после,
Я ловлю себя на мысли
Кто я без тебя.
Впереди темно и страшно,
Я сильней своей тревоги.
Я могу, я выну сердце
Чтобы осветить дороги.
Я последний или первый,
Я герой или убийца,
Что скрывают мои лица?
Кто я без тебя.
Глоток дождя попал мне в горло,
Я захлебываюсь счастьем,
Я живу, я плачу снова,
Я как роза на песке в своей тоске,
В твоей любви я раскрываюсь,
Я вишу на волоске, я потеряюсь без тебя.
Сегодня утром самолет, которым мы летели с Клаусом приземлился в Нью-Йорке. Из-за каких-то своих соображений Клаус решил вернуться со мной в Америку. Мне же по большому счету было все равно, куда я отправлюсь в ближайшее время. Меня окружал другой мир, не понятный ему, не известный ни для какого любого другого существа. Я замкнулась в нем, весь мир меня окружающий был за пределами моего понимания. Да и хотела ли я теперь что-либо понимать? Теперь для меня не существовало ничего важного, а более сильного чувства, чем собственный голод я не испытывала. Наверное, сейчас меня можно сравнить с животным, запертым в клетке: все как у всех, живу, питаюсь, пользуюсь пространством, отведенным мне, но вырваться на волю и проявить все скрытые инстинкты я не могу. Отчасти, меня останавливает тот, кто обязался быть со мной рядом до того момента, пока может это делать, до самого конца… Вопрос только в том, когда все это закончится… Если бы я верила в Бога, будучи смертной христианкой, то попросила бы его послать мне быструю смерть, но теперь я не могу обратиться к всевышнему, так как вера во все неземные силы, давно покинула меня. С некоторых пор я верю только в себя и себе. И то во что я верю медленно убивает меня, уничтожая хрупкую тень еще теплящейся души в теле монстра, который поработил мой разум, выбросив из него все, что некогда было так дорого…
– Куда ты везешь меня? – из аэропорта, посадив меня в машину, Клаус увозил меня далеко за пределы Нью-Йорка, вжимая педаль газа в пол. Он спешил, отчаянно спешил сделать что-то для меня до того, как… Как будет совсем поздно. Возможно, он уже опоздал, но его попытки спасти меня отзывались болью где-то внутри, отчего мне отчаянно было жаль его. Как же я хотела бы убедить его, что со мной все в порядке, что со мной случилось все то, что должно было случиться. Я знаю, что его гложет вина за мое обращение, но все, что сделано уже необратимо, а сейчас он лишний раз ломает себя, пытаясь перенести мою боль, как свою. Быть может, он просто не догадывается о том, что все эти муки, что лежат на моих плечах, он будет не в силах даже с места сдвинуть.
– Увидишь, – отвечает он, положив свою ладонь на мою обжигающую холодом руку. – Я понимаю, что ты устала после перелета, но я решил, что лучше не откладывать.
– Я не устала… – и это правда, единственное, что гложет меня, это голод, который стремительно сушит меня изнутри, забирая неиссякаемую силу вампира.
– Я просто хочу, чтобы ты верила мне, Кэролайн… – казалось, он убеждает больше себя, нежели меня. – Доверься мне, несмотря на то, что ты итак потратила на меня достаточно неоправданного доверия.
– Я верю тебе… – еле слышно произношу я одними губами. – Только знай – все, что ты сейчас делаешь – ты делаешь прежде всего для себя. Когда я дойду до этой крайней грани… Грани своей невозможности жить в этом мире, я буду счастлива от того, что ты был со мной… Сделал все, что мог, и не будешь страдать самобичеванием…
– Ни к какой грани ты не дойдешь! – мертвой хваткой Клаус вцепился мне в руку, отвлекаясь от дороги, чтобы поймать мой взгляд. – Ты переживешь это! Я сделаю все для этого! Скоро все закончится!
– Скорее бы… – шепчу в ответ я, неся им двоякий смысл, отворачиваясь к окну, отсутствующим взглядом наблюдая за пробегающими за ним пейзажами.
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда мы проехали обветшалую вывеску с выцветшими буквами.
– Мистик Фоллс?! – вспыхиваю я, вглядываясь в дорогу впереди, ведущую меня куда-то назад в прошлое. – Зачем ты привез меня сюда?! Я не хочу! Поверни назад!
– Ты должна, Кэролайн! – Клаус настойчиво продолжает ехать вперед, въезжая в тихий и забытый город. – Ты должна начать именно отсюда, так как однажды именно здесь и осталась частичка тебя. Тебя прежней.
– Умоляю, не мучай меня так! Я не могу… – всхлипываю я, озаряясь в окно по темным улицам. – Я не выдержу этого! Здесь живут все те, кто однажды отвернулся от меня, признав во мне убийцу. И я действительно стала таковой… Не заставляй меня переживать это еще раз!
– Все будет в порядке, мы почти на месте.
Клаус останавливается возле одного заброшенного дома. Он выходит из машины, распахивая передо мной дверь.
– Ну же, Кэролайн, ты должна вернуться именно сюда, иначе никогда не начнешь жить будущем. – он протягивает ко мне руку, но я продолжаю нерешительно осматривать погруженный в сумрак ночи дом.
Медленно, боясь услышать шум собственных шагов, я выхожу из машины. Мой взгляд прикован к дому, в котором я выросла, где впервые обрела друзей, где были пережиты все мои первые детские мечты.
– Войдем внутрь? – предложил Клаус, вынимая из кармана ключи, о происхождении которых я даже не удосужилась подумать.
В холле все по-прежнему, будто я уехала отсюда только вчера, и только существенный слой пыли на мебели говорил о том, что здесь давно никто не живет.
– После того, как ты уехала в последний раз, твоя мать прожила здесь еще два года… Не перенеся серьезную болезнь, она…
– Тсс… – я прикладываю палец к губам, сосредоточенно обводя взглядом комнату. – Я не хочу знать что-то большее, кажется, даже стены шепчат мне о том, что я пропустила…
– Она верила, что ты не сделала ничего плохого… Она верила прежде всего в тебя, Кэролайн…
Плотно сомкнув глаза я глубоко вздохнула, двинувшись наверх в некогда свою комнату.
– Как получилось, что этот дом “не ушел с молотка”? – спросила я, поднимаясь по лестнице.
– На самом деле дом давно продан, но его нынешний хозяин сейчас идет рядом с тобой.
Резко я оборачиваюсь к нему, желая увидеть его глаза, понять его мотивы.
– Я подумал, что возможно однажды ты захочешь вернуться сюда. Позже мы решим, что делать с этим домом: продавать, или же ты захочешь оставить его себе…
– Мне не нужен дом. – решительно отвечаю я, подразумевая своими словами, что мне не нужен кров над головой как таковой, тем более это семейное гнездо моих родителей.
В моей комнате царил хаос. Кажется, кто-то срывал обои со стен, а также пускал перья из всех подушек. Кто-то очень страдал здесь одинокими пустынными ночами, предаваясь тяжелым мыслям, подпитываемыми фактом моего гонения из Мистик Фоллс…
Не в силах дальше стоять на ногах, я сажусь на край скрипучей кровати. С прикроватной тумбочки на меня смотрят мои же детские глаза, заточенные в фоторамку. Протянув руку, я нерешительно беру фотографию. На изображении рядом со мной мама. Ее улыбка даже сейчас греет меня, пусть даже исходит она от пожелтевшей от времени бумаги. И рядом я… Мне здесь лет десять, не более. С двумя смешными косичками я улыбаясь во все лицо, позируя под утреннем солнцем. Мы счастливы. Мы вместе.
Мои пальцы сильнее сжимают рамку фотографии, отчего ее хрупкое стекло начинает хрустеть в руках. Я глубоко дышу, не в силах справиться со всеми обуявшими меня эмоциями. Я плачу. Мои плечи дрожат, а воздуха просто не хватает от того, что я будто заново пережила внутри себя все то, что произошло со мной за годы, отделяющими меня от времени, запечатленном на фотографии.
Клаус молча присаживается рядом, обнимая меня и крепко прижимая к своей груди. Хотя он не в силах разделить со мной ту боль, что сейчас вырвалась наружу, я счастлива от того, что он просто был рядом. Что он держит меня в своих сильных руках, мешая сорваться в ту бездонную пропасть, что так давно влечет меня, обещая покончить навсегда со всеми моими страданиями.
– Плачь, не останавливайся… – тихо призывает Клаус. – Ты должна освободить себя от всего этого… Только так у тебя будет шанс выжить… Не сдерживай себя…
И я не сдерживалась, глотая слезы, шепча все, что хранила в своей темной душе, до боли в пальцах сжимая в кулаках ткань его пиджака. Только спустя некоторое время я поняла, что мои губы шепчут молитву, словам которой когда-то учила меня мама. Быть может, это кощунство, что такое нелепое создание, как я теперь обращается к Богу… Гребя руками по рекам крови, я все равно поднимала голову к небесам, призывая кого-то очень могущественного помочь мне. Мне страшно, больно и легко одновременно сейчас. Впервые за все то время, что я была вампиром, я почувствовала себя свободной. Какая-то частичка внутри меня, та, что все еще была человеком отозвалась на мои мольбы и слезы, начав отчаянную борьбу со звериной сущностью.
– Я жива… – тихо шепчу я, когда слезы мои окончательно пересохли. – Я хочу жить… Быть может, это несправедливо для всех остальных, но я хочу жить…
– Ты будешь жить… – отозвался Клаус, пригладив мои растрепавшиеся волосы. – И ты сделаешь все для этого. Так ведь?
