Текст книги "Неприкаянная (СИ)"
Автор книги: Катя Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 47. Падение
Спасибо тем, кто ждал продолжения этого фанфа! Спасибо всем тем, кто продолжает читать мои работы, оставлять отзывы! Из-за нехватки времени приходится писать реже, но я обязательно буду продолжать это делать! Впереди идущая глава не из “приятных”, но у этого фанфа такой жанр, о чем не раз предупреждаю. Надеюсь, не сильно испорчу настроение.
– Кэролайн, милая, не спеши так, смотри под ноги! – мамин голос звучит укоризненно в то время, как я пытаюсь догнать катящийся впереди мяч.
Мне было семь. Единственным моим стремлением в тот момент было дотянуться до этого злополучного мяча, катящегося от меня все дальше и дальше.
– Родная, остановись, впереди дорога! – мамины предостережения на меня совсем не подействовали.
Мой любимый детский красный мяч ускользал буквально из рук. Через мгновенье он пересек проезжую часть, а я не глядя по сторонам устремилась за ним. У самого края дороги я услышала взвизгнувшие тормоза. Машина пронеслась совсем рядом. Я же оступилась, сильно споткнувшись. И вот я уже лечу лицом на землю. Все ближе, все ближе… Еще секунда и я должна буду ощутить острую боль от разбитых коленей и содранных локтей. Но время будто остановилось, и я все продолжаю падать, как при замедленной съемке. Однако, я точно знаю, что рано или поздно жесткая брусчатка все же пройдется по моей коже, оставляя кровавые ссадины и раны. А пока я все падаю, падаю…
Вернувшись из своих призрачных воспоминаний, открываю глаза, понимая, что машина, привезшая меня к главному входу дорогого отеля, остановилась. Как по чьему-то молчаливому сигналу в этот же момент пронзительно противно зазвонил мой телефон. Даже не глядя на монитор я знаю, кто звонит.
– Я на месте. – отвечаю на звонок, бесцельно глядя на то и дело распахивающиеся двери отеля, впускающие и выпускающее, ставших для меня безликими, людей.
– Дальше ты знаешь, что делать… – я ненавижу этот голос. Слышу его практически постоянно вот уже больше года. Этот голос внушал мне, отдавал приказы, заставлял, влиял, пугал, травил любые проявления моей личности. Сейчас я уже не могу отличить реальность от внушения. Прошлое постепенно выдворялось из моей памяти, заменяемое сплошной темнотой, которой сейчас была опутана вся моя жизнь. Стирались образы близких людей, друзей… С трудом я могла вспомнить как выглядела моя мама. И была ли она у меня в действительности? Отчасти я понимала, что происходит, но ни бороться, ни расставить все по местам в своей голове я уже не могла. Все что я знаю, это то, что должна выполнять приказы, поддаваться внушению, иначе… Иначе меня лишат того, ради чего я живу сейчас. Без человеческой крови я не протяну и часа. Зависимость мне привили настолько быстро, насколько же быстро стирали самые сокровенные воспоминания прошлой жизни. Сейчас у меня иная жизнь, и другой я не представляю. Понимаю, что что-то идет не так, но предпочитаю не думать об этом. Все равно ничего сделать уже нельзя. Все предначертано.
Механически захожу в отель, одним взглядом останавливая на ходу устремившегося ко мне охранника. Постоянное употребление крови дает свои плоды – внушать я научилась практически на расстоянии. Захожу в лифт, поднимаюсь на нужный этаж. Я знаю, что человек, к которому я иду, ни в чем не виноват. Он всего лишь большой чиновник. Он всего лишь выполняет свою работу. А я – свою. Так нужно ей, и я не могу поступить иначе. Это все, что я знаю, что могу понять.
Дверь мне открывают быстро. Так быстро, что на секунду я ощущаю жалость от того, что этот человек за порогом напрочь лишен чувства самосохранения, не медля сокращая секунды своей жизни.
– Могу я войти? – внушаю этому ничего непонимающему мужчине средних лет.
– Да… Конечно… – безропотно подчиняется он, пропуская в номер свою смерть.
Проходит около получаса, как я перешагнула порог этой светлой просторной и дорогой комнаты. Сейчас же белоснежные стены до потолка украшены аккуратными почти художественными мазками ярко бурой жидкости. Едва заметно улыбаясь, я рассматриваю каждый свой шедевр, лежа на полу рядом со своей жертвой. На известного конгрессмена сейчас без слез не взглянешь. Ошметки его одежды пропитаны его же кровью, глубокие раны зияют по всему телу, а в глазах навсегда застыл страх. Приподнимаюсь над ним на локте, оценивая свою работу. Нет, мне не жалко это хлипкое существо, жизнь которого я отняла в считанные секунды. Возможно, в этом и есть мое предназначение. Возможно, так все и должно быть, а все то, что иной раз всплывает в моих воспоминаниях всего лишь отголоски давно забытых снов. По-своему я счастлива. Счастлива ощущать свою силу. Счастлива вот так легко решить, кому уже стоит отправиться к праотцам. Счастлива постоянно получать то, ради чего казалось бы живу.
Медленно провожу пальцем по еще кровоточащей ранке на шее застывшего мужчины. Кровь, послушной струйкой скатывается по моей руке. Подношу палец к губам, слизнув алую капельку. Кажется, эта заключительная капля моего ужина была самой сладкой. Нехотя поднимаюсь с мягкого, но намокшего от крови ковра. Яркие лужи алой крови обрисовали вокруг своего бывшего носителя замысловатые фигуры, застыв на некогда белоснежной поверхности ковра. Надевая плащ, подхожу к окну, распахнув его и вдохнув холодного ночного воздуха. Все прошло как всегда. Наверное, я жила так всегда. Я живу так и буду продолжать жить именно так. На секунду закрываю глаза, и в моей памяти тут же всплывает обрывок воспоминания. Я снова вижу, как бегу за мячом. Вижу, как мячик угодил под машину. Вижу как снова начинаю падать. Снова медленно, снова с предвкушением того, как станет больно. Но теперь я вижу картинку полностью. Я падаю. Мой детский плач разносится по всей улице. Я падаю. Мне больно.
Резко открываю глаза, перехватив дыхание. Отчего-то я чувствовала, что и сейчас я упала. Да, я стою на ногах. Да, мне ничего не угрожает. Но эффект того, что я упала и мне больно закрался в мою очерствевшую душу.
Затянув на талии пояс пальто потуже, я стремительно покидаю номер отеля, перешагнув через свою жертву. Это всего лишь один день из моей бесконечной жизни. Это всего лишь очередное задание, которое я не без удовольствия выполнила. Все остальное лишь плод моей фантазии. Завтра будет очередной подобный день. Очередное внушение, просьба, приказ… Завтра ничего не изменится. А я не изменюсь уже никогда…
Глава 48. Взгляд из прошлого
Я думал, что ты ангел. Но когда ты уходила, по осколкам сердца не увидел крылья на твоих плечах.
Дело в том, что до этого за спину тебе никогда я не заглядывал.
Громкая музыка манит меня. В этот поздний холодный вечер, я по привычному скрываюсь в стенах какого-то ночного клуба, где шум грохочущих треков и нескончаемые возгласы разгоряченной публики мешают думать. Заказав двойной скотч, занимаю место у барной стойки, привычно рассматривая идеальную мускулатуру бармена, плохо скрытую узкой футболкой. Улыбаюсь той мысли, что совсем не думаю о нем, как о мужчине. Гораздо приятнее представлять насколько горяча кровь, которую качает его мощное человеческое сердце, разнося по всему телу.
– Я смотрю, вы зачастили к нам! – улыбается парень, смешивая напитки, а я пытаюсь прикинуть в уме, есть ли ему двадцать один год. Должно быть, уже есть, если он работает здесь барменом.
– После плодотворного дня так приятно расслабиться в подобной обстановке… – вздыхаю я, улыбаясь в ответ этому наивному мальчику. Невольно, я вспоминаю своего друга из прошлого, который точно так же работал барменом в местной забегаловке в моем маленьком родном городке. Помню его открытый чистый взгляд, любезную улыбку, затем вспоминаю, как он лежал растерзанный весь в крови в туалете этой же забегаловки. Такие противоречивые воспоминания вызывают у меня абсолютно одни и те же эмоции. Вернее полное их отсутствие. Мне все равно, что было тогда, что стало потом. Так же как все равно на того человека из прошлого, так же как и на того, который сейчас разговаривал со мной через барную стойку.
Сколько времени прошло с тех пор, как я отключила чувства? Год? Два? Чтобы не сойти с ума я нашла единственный выход, и до сих пор не жалею. Иначе бы я позволила себе сломаться, а это не понравилось бы ей… Она заставила бы меня пережить еще какой-нибудь очередной ужас, чтобы добиться от меня полного повиновения. Теперь ужас переживают те, кому не повезло встретиться со мной на жизненном пути, ибо для многих из них этот путь скоропостижно заканчивался.
– Много работаете? – мальчик снова поднимает на меня взгляд карих красивых глаз. – Такой красивой девушке не пристало много работать!
Подумать только, он заигрывает со мной, видимо прикидывая, что мне на вид не больше семнадцати. Хотя неосмотрительно с его стороны наливать несовершеннолетним, но должно быть его интерес к моей персоне делает из него нарушителя.
– Моя работа не лишена многих удовольствий… – хрипловато отвечаю я, бросая взгляд в танцующую толпу, теряя интерес к своему собеседнику.
– И кем же вы работаете, если не секрет?
– Я людей убиваю. – машинально отвечаю я, бросая взгляд на замершего в оцепенении бармена. – Лишних и не нужных, имеющих власть, которую они не заслуживают.
По лицу парня пробежали сразу несколько эмоций, затем он глупо хохотнул:
– Хорошая шутка! Лично меня вы тоже убили своим обаянием.
– Как тебя зовут?
– Скотт.
– Скотт, будь любезен, приготовь мне «Маргариту», и плесни в нее немного своей крови… – мои зрачки расширяются, отражаясь в глазах бармена, отчего глупая усмешка замирает на его лице.
– Конечно! Хороший выбор!
– Кто бы сомневался. – улыбаюсь я, отворачиваясь от Скотта, который занялся приготовлением моего заказа, самозабвенно полоснув себя по запястью острым кухонным ножом. Да, мне без сомнений понравился этот мальчик.
Ночь стремительно набирала обороты, музыка становилась все громче, а люди вели себя все более развязно. Скотт механически без конца протирал барную стойку, не издавая ни звука, до сих пор находясь под моим внушением. Повязка на его запястье быстро пропитывалась кровью из раны, отчего время от времени я советовала ему менять ее. Не знаю, дотянет ли этот парень до утра со вскрытыми венами, но отчего-то мне еще хотелось увидеть его здесь каким-нибудь очередным скучным вечером.
Люди снуют мимо меня. Кто-то даже не смотрит, а чей-то взгляд наполнен пьяным вожделением. Иные пытаются заговорить, но получают тишину в ответ, и теряя интерес быстро ретируются, даже не представляя, что тем самым спасают свои ничтожные жизни. Лениво я допиваю свой коктейль, внезапно ощутив на себе совсем незнакомый, тяжелый и внимательный взгляд. Он не похож на все остальные. Почему-то мне кажется, что меня рассматривают глаза, чьих обладателя я хорошо знала. Медленно обвожу глазами людей, находящихся поблизости. Нет, среди них нет никого, кто мог быть мне знаком. Где же ты?
– Кэролайн… – голос прозвучал совсем рядом, отчего я слишком поспешно кидаю взгляд на человека, стоящего справа.
Несколько секунд я просто смотрю на него, будто пытаясь припомнить, где могла видеть раньше. Когда видела его в последний раз?…
– Клаус? – мой тон звучит равнодушно, хотя я немало удивлена нашей встрече. Я помню его. Когда-то он был мне близок. А сейчас… А сейчас я не чувствую абсолютно ничего.
Лицо Клауса наполнено удивлением, каким-то немым протестом и целым набором противоречивых чувств, отчего я ощущаю легкую неловкость от этой встречи, желая быстрее покинуть это место.
– Меньше всего ожидал увидеть тебя здесь… – я практически не слышу его слов, читая их смысл по губам. – В Лондоне… Спустя два года. Что произошло тогда? Почему ты сбежала?
– Я не сбежала, Клаус! – легкий смешок вырывается из моей груди. – Я просто ушла, решив покинуть тебя окончательно.
– Оставив короткую записку? – его взгляд становится стальным и холодным, он так и не научился держать свои эмоции под контролем. – Честно сказать, я не поверил ни слову из нее. Но когда я начал искать, все вокруг твердили, что видели двух счастливых девушек, которые спешно покидали Лондон. Проверив имена, я понял, что люди не лгут.
Кая… Моя бесшабашная Кая подстраховалась, заметая следы. Возможно, так было лучше. Боже мой, что хочет теперь этот чужой для меня мужчина?
– Ты хочешь, чтобы я что-то прокомментировала? – немного грубо спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза.
– Что с тобой, Кэролайн? Что произошло за эти несчастные два года? Что произошло в тот день, когда ты отправилась к Кае только с одной целью – попрощаться? – заметно, что злость и желание докопаться до правды берут над ним вверх, что немного веселит меня, позволяя насладиться тем, что до сих пор я имею власть над ним.
– Ты уверен, что я не лгала тогда, в тот самый день, когда предаваясь напускной любви к тебе обещала отречься от дружбы с Каей и уехать с тобой? – тщеславная улыбка замирает на моих губах, когда я подаюсь к Клаусу ближе, тихо и вкрадчиво убивая в нем все то, что он лелеял годами. – Я никогда не любила тебя, Клаус. Ты никто для меня, кроме вампира-социопата, который когда-то очень давно обратил меня, дабы скрасить за мой счет свои бесконечные пресные будни. И та последняя ночь была только для того, чтобы ты наконец-таки успокоился и отстал от меня.
Ему не обязательно знать всех подробностей моего становления бесчувственной сукой. Главное снять все вопросы и внятно объяснить ему, что он для меня настолько же ценен, как и бармен за моими плечами, истекающий кровью.
С холодной улыбкой, провожу ладонью по его щеке, не без удовольствия впитывая в себя этот непонимающий скорбный взгляд сильнейшего вампира на земле.
Сильно и больно он перехватывает мою руку, сжимая кисть так, что кости запястья не выдерживают и с глухим хрустом ломаются, врезаясь в плоть, разрывая тонкую кожу, отчего от запястья до локтя размеренными струйками начинает бежать моя кровь, пачкая наши руки.
– Лучше не попадайся мне на глаза… – зло рычит он мне в лицо, продолжая сжимать мою руку, желая, чтобы я задохнулась физической болью в ответ на боль душевную, которую только что причинила ему. – Иначе я раз и навсегда сотру твою лицемерную улыбку с лица!
Резко он отпускает меня, разворачиваясь и уходя сквозь толпу безмятежно развлекающихся людей.
Сжимаю искалеченную руку, прижимая к ней салфетку, сжав зубы, терпя невыносимую боль, пока рана еще не исцелилась. Клаус в городе, отчего мне надо быть осмотрительнее, учитывая то, какую ненависть я разожгла в нем по отношению к себе. Боюсь, что сломанной рукой мне не отделаться, если нам доведется встретиться еще раз.
– Скотт! – крикнула я, не оборачиваясь к барной стойке. – Скотт, мать твою, где ты?!
Обернувшись, и посмотрев за барную стойку я увидела, что парень без сознания лежит на полу, окруженным неровным кольцом кровавой лужи.
– Черт! – вздыхаю я, направляясь к выходу, с целью найти себе другое лекарство для скорейшего исцеления.
Глава 49. Лихорадка в крови
Совсем не важно вода утоляет жажду или кровь
Главное, что сейчас сердцем движет любовь.
Ты заблуждаешься – черты супер героя
Никак не говорят о том, что я чего-то стою.
Я создан убивать, я не достоин мира.
Зачем этому миру такие ориентиры?
Бледноликий с клыками порождение бед,
Но со своим инстинктом он подписал завет,
На человеческом мясе поставивший крест,
А для любви в его сердце нет свободных мест.
Но как известно жизнь меняет силу
Случай и луч солнца развеет может тучи.
Неважно кто ты, не важно с сердцем или без,
Бог или Сатана, не важно ангел или бес.
Наблюдаю за кошачьим передвижением Каи, меряющей свой кабинет, напряженно что-то соображая. Мне кажется, с годами эта вампирша становится все менее проникновеннее. Редко уже ее красивый лоб не украшает глубокая складка, а взгляд глубоких глаз похож на две застывшие льдинки, даже на йоту не напоминая глаза живого человека. Скорее то был взгляд животного. Агрессивного и постоянно готового к прыжку. Вся она была словно натянутая струна, готовая в любой момент сорваться и нести разрушения всему, что встало на ее пути.
– Кто-то подбирается к «Миллениуму» все ближе… – ее губы сжимаются, превращаясь в узкую полоску. – Под меня постоянно кто-то роет, наводя справки обо всем, что здесь происходит… А хуже всего то, что я не могу понять с какой стороны вытекает информация!
Мне нравится ее злость. Вообще мне нравится наблюдать за Каей, когда ей бывает плохо. Хотя вряд ли когда-либо она пребывает в подобном состоянии, скорее она как стальной человек – чувствует ущерб, не более.
Я не сказала ей, что Клаус в городе. Пусть это будет моим маленьким секретом. Пусть эта бестия еще какое-то время поломает свою безупречную головку, раздумывая над тем, кому могла перейти дорогу. Отчасти, я не думаю, что Клаус всерьез занялся сведением с ней счетов, но все же сама мысль, что Кая паникует заставляет мою загнанную душу ликовать внутри.
– Не считаешь же ты, что я могу кому-то сливать тебя?! – поведя бровью, спрашиваю я, затянувшись длинной ароматной сигарой, которую позаимствовала у своей наставницы только что.
– Нет, несомненно, ты на это не способна… – кривоватая улыбка немного расслабляет мышцы ее лица. – Прежде всего это исключено из-за того, что я не мало постаралась, очищая твой разум от всякой подобной чепухи! И потом твои угасшие чувства не способны ни полюбить кого-либо, ни предать…
Не без удовольствия она объясняет мне в лицо, почему я ее безвольная кукла. Меня совсем не задевает это, просто желание затушить сигару об ее белоснежное тело растет с каждой минутой все больше.
– Пока не пойму кто именно проявляет интерес ко мне лично и моим делам, придется все силы бросить на охрану «Миллениума». Здесь слишком ценные экземпляры, которых я не могу лишиться по собственной глупости и непредусмотрительности. Ты тоже задержись сегодня, поможешь мне в подвале.
Подвал «Миллениума» вызывал в моей памяти отрывистые воспоминания. Не помню, сколько времени я сама провела там, запертая в клетке. Что-то около года. За этот год я едва не лишилась рассудка, оставшись совсем одна, поглощая просто нереальные объемы человеческой крови. И когда мне дозволено было выйти из заточения, первое что я сделала, это растерзала охранника парковки, кровь в жилах которого я почувствовала за несколько метров. С тех пор меня не нужно было запирать за решеткой. Я сама оказалась пленницей своего собственного ненасытного тела. Сначала это пугало, а с отключением чувств мне стало просто все равно. Кая имеет весомую власть надо мной, буквально заново обучая меня жить в этом мире. Жить так, как нужно ей.
На часах одиннадцать вечера. Заточенные вампиры в клетках стихают, устав от собственных криков и мольбы освободить их. Кая торжествующе обходит клетки, радуясь тому, что совсем скоро у нее соберется целая армия вампиров, отличающихся повышенной жестокостью, стоит только всеми известными ей путями донести до них свои желания.
– Запомни, девочка, отсюда начнется строение нового мира! – глаза Каи загораются лихорадочным блеском собственного тщеславия.
– Мир – неподходящее слово для описания преисподнии. – равнодушно вздыхаю я, кидая взгляд на экраны, отображающие видео наблюдение по всему «Миллениуму».
Изображения на экранах заметно подрагивают, затем резко одновременно гаснут, покрываясь мерцающей пеленой.
– Что это? – нахмурившись, Кая подходит ближе к приборам наблюдения. – Камеры полетели? И что все сразу?
– Вторжение! Вторжение! Вторжение… – звучит металлический голос системы безопасности, перед тем как свет в подвале также начинает подрагивать.
– Твою ж мать… – шипит Кая, связываясь по внутренней связи с охранной «Миллениума».
Охранники что-то кричат ей в ответ, затем их голоса резко обрываются. Ничего не понимающая вампирша, спешно подходит к выходу из подвала. К ней присоединяются еще несколько приближенных ей вампиров, приготовившись к отражению любого нападения.
Я апатично отхожу вглубь помещения, застыв в узкой полозке света, идущего от последнего уцелевшего светильника.
С грохотом массивная дверь слетает с петель, а в подвал врываются несколько людей. С тем остервенением, с каким они бросились в атаку, я понимаю, что «Миллениум» захватили вампиры. Они достаточно легко одолевают кучку приспешников Каи, а затем, расступившись пропускают вперед кого-то.
Понимаю, что была не далека от истины, назвав этот подвал преисподней, когда перед Каей возник сам Дьявол в лице Клауса Майклсона.
– Ты… – шипит Кая, сквозь сжатые зубы, непроизвольно отступая назад, чувствуя, что эта ночь станет решительной в ее судьбе.
Клаус внимательно вглядывается в ее лицо, слегка наклонив голову. На его губах застывает едва заметная улыбка. Я узнаю этот взгляд. Взгляд показано равнодушной ненависти, предвкушение того, что совсем скоро древний вампир утолит свой зверский голод, наслаждаясь смертью своего врага.
– Только попробуй… – хрипит Кая, снова делая шаг назад, но кол с необычным покрытием, медленно и как-то по особому постепенно погружается в ее грудь, пробивая грудную клетку.
Вампирша хрипит и задыхается собственной кровью, когда Клаус еще сильнее нажимает на кол, вводя его все глубже в ее плоть, заставляя визжать и извиваться от боли.
– Я рад нашей встрече… – Клаус касается ее щеки ладонью, наслаждаясь тем, как скоропалительно гаснет ее взгляд. – Я ждал этого с великим нетерпением последние несколько лет…
Когда грудь вампирши начинает обхватывать пламя, Кая резко оборачивается ко мне, протягивая руки, будто пытаясь дотянуться, находясь на расстоянии в несколько метров.
– Помоги мне! – кричит она мне, бешеным взглядом, умоляя, чтобы я сделала для нее хоть что-нибудь сейчас. – Помоги!
Я же застываю на месте, наблюдая, как Кая оседает на пол, по-прежнему протягивая ко мне руки. Мне не жаль ее. Я не приложила ни малейшего усилия, чтобы спасти ее. Сосредоточенно и равнодушно я наблюдаю за горящим телом вампирши, которая навеки стихла в этом месте, с которого должен был начаться ее новый мир. Быть может, где-то там, на другой стороне обретет она мир. А я… Что будет теперь со мной?… Впрочем это уже не важно.
Клаус подхватывает кол из кучки пепла, медленно подходя ко мне. Машинально я отступаю назад, прижимаясь к бетонной стене. Впервые за долгие годы я ощутила страх. Не знаю, был ли это страх за свою жизнь, но взгляд гибрида, его решительный настрой заставляют меня пятиться дальше, прижимаясь к стене, будто надеясь найти там хоть какое-то укрытие.
Сделав решительных несколько шагов, Клаус оказывается напротив меня. Я прижимаюсь к стене настолько сильно, насколько это возможно, будто желая слиться с ней, опустив голову, чтобы не встречаться с этим пронзительным жестоким и равнодушным взглядом.
Секунды тянутся мучительно долго, до тех пор, пока он не приподнимает ладонью мое лицо, заглядывая в мои глаза, наслаждаясь тем страхом, который застыл в них.
– Что же ты не помогла подруге? – тихо спрашивает он, а я ощущаю как острый конец кола впивается мне в грудь в области сердца. – Она ведь так просила тебя… Так надеялась, что ты не предашь… Но видимо, предавать вы учились друг у друга.
Вскрикиваю, когда кол вонзается в мою грудную клетку. Ощущаю, как грубое дерево проходит в дюйме от моего сердца. Кровь стекает по нему, орошая каменный пол подо мной. Слезы боли и отчаяния вырвались из моих глаз, но Клаус не позволил мне опустить голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Глаза его, холодные и равнодушные, заглядывали вглубь меня, словно ища там отражение моей души, но не находили такового. Будто издеваясь, он перебирал пальцами пряди моих волос, путаясь в них, вдыхая их запах.
– Пожалуйста… – шепчу я, собирая остатки своих сил. – Сделай это быстрее… Умоляю тебя…
Легкая улыбка касается его губ, а рука глубже погружается в мои волосы, точно так же, как деревянный кол проникает в меня все явственнее, все ближе к сердцу.
– Ты не в том положении, чтобы умолять меня о чем-то. – выдыхает он мне в губы, перед тем, как резкий спазм боли пробивает мою шею, и наступает глубокая болезненная тишина, заставляющая обмякнуть мое тело, а разум забыться в этой темной вечности.
