Текст книги "Сжечь врагу сердце (СИ)"
Автор книги: Катрина Вальдес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 43 страниц)
Олеся тяжело вздохнула. Если она улетит на Мальдивы, она сможет отвлечься и забыть Виктора…Она сможет начать жизнь с чистого листа…И никто никогда не узнает, что такое скандальное видео включила именно она…
– Ну ладно, ради Мальдив я готова на все! Виноватым выставлю одного пацана, который написал на меня жалобу за то, что я пропустила свою консультацию, я накажу плешивого Вовку за это… Я верну тебе, Лерочка, Стаса!
– После такого он точно в ней разочаруется. Я ее опозорила на все общежитие, на всю нашу тусовку. Теперь ее будет обсуждать не только университет и наш город, но и интернет. И ее запомнят в самом ужасном свете.
– Ой, бедняжка… – с сарказмом прошептала Олеся, – она после такого позора захочет жизнь самоубийством закончить…
Лера коварно улыбнулась и протянула женщине флешку. Олеся крепко сжала ее пальцами.
– А я может этого и добиваюсь. – властно сообщила Валерия Раевская.
"Добиваюсь поскорее бросить ее в могилу. Могила по ней соскучилась".
Глава 39
Сегодня я встала намного раньше, чем обычно – сегодня научная конференция. А ещё сегодня приезжает Алёна. Ровно в восемь утра, когда безоблачное небо сияло яркими голубыми тонами, а теплый ветер колыхал зеленую листву на деревьях и пышную траву кустов, поезд подъехал к железнодорожному вокзалу, и я, увидев нужный вагон, побежала к нему. Вскоре поезд, громко стуча колесами, притормозил под протяжной вой выходящих из труб дыма, и вместе с другими пассажирами из вагона вышла Алена, вся такая же живая, бодрая и энергичная, одетая в светло-розовую кофточку и в темные широкие джинсы на высокой талии.
– Шурик! – спрыгнув с лестницы, она тут же заключила меня в объятия. Висящая через плечо кожаная сумка больно стукнула меня по лопатке.
– Как же я ненавижу, когда меня так называют, – сквозь смех проговорила я и обняла её.
Как же мне не хватало её. Несмотря на то, что в моей жизни всё наладилось, я ужасно скучала по подруге детства. Ну ничего… Летом она поступит в мой универ. Мы будем вместе ходить на пары и, возможно, жить в одной комнате. Тая выпустится, она наконец-то села делать свой диплом, и Алёна займёт ее место. Жду не дождусь этого момента. Я буду ей во всём помогать. Я буду её наставницей. Её помощницей.
Её проводницей во взрослую жизнь. Как когда-то Лиза вела меня за руку, теперь я буду везти за руку.
А пока Алена ещё не закончила школу. Но до этих прекрасных мгновений осталось совсем недолго.
Мы вместе пошли к моей остановке.
– Когда у тебя там начнётся? – спросила Алена. – Ну ничего себе город!.. – она с восторгом рассматривала красивые улицы. – Даже снега нет. – приятный теплый ветер взъерошивал ее гладкие прямые волосы, лучи солнца отбросили свои блики на ее яркий каштан.
– А он в феврале растаял. – пояснила я. – У меня в одиннадцать часов конференция.
– Ну я до одиннадцати погуляю, похожу посмотрю, что за день открытых дверей. – кивнула Алёна. – У меня времени немного, я завтра опять уеду.
Я грустно кивнула. Она приехала всего лишь на сутки…Как печально…
Через час мы приехали в университет. День открытых дверей потихоньку приближался к своему началу. А потом конференция. Чёрт, я так волнуюсь! Тревога меня беспокоила, дрожь не покидала тело, заставляя покрываться каждый сантиметр гусиной кожей. Я давно так ужасно не беспокоилась.
Пока Алена осталась в главном корпусе и ожидала начало концерта вместе с другим прибывшими абитуриентами, я побежала в общежитие собираться. Надела свою самую любимую блузку, застегнула у воротника черный бантик, разгладила складки клетчатой юбки. Взяла подготовленную речь, вытащила из ноутбука флешку с презентацией и побежала в учебный корпус.
В ногах кололо, сердце бешено стучало. Внутри зародилось пугающее чувство, что сегодня случится что-то плохое.
"Просто нервничаю, – подумала я. – Я каждый год выступала в школе на конференциях, и все было нормально".
Эти мысли меня не успокаивали. Непонятное чувство тревоги лишь усиливалось.
Как быстро летит сегодня время! У Алёны уже закончился концерт, и мы, как и договорились, встретились у главного корпуса.
– Так круто! Мне тут нравится! – восхищалась Алёна. – Лучше, чем в школе!
– Ну ты, конечно, сравнила. – я рассмеялась.
В бюро пропусков Алёне оформили временный пропуск – в мой корпус абитуриентов сегодня не пускают. Сделали ей бейджик с ее именем «Алёна Некишева», который она прикрепила к груди, и мы торопливо побежали к нужной аудитории. До конференции осталось всего лишь полчаса…
Непонятное чувство тревоги всё нарастало и сжимало грудь. Интуиция не просто подсказывала, а кричала не идти туда.
"Соберись! Хватит паниковать! Это твое не первое и далеко не последнее выступление! В школе каждый год выступала, и все было замечательно! Давай соберись!"
Возле нужной аудитории столпилось много народу. У двери я увидела Вовку и Олесю Леонидовну. Женщина нахмурила брови, увидев меня:
– Мирошниченко! Сколько можно вас ждать?! С минуты на минуту все начнется! Где ваша флешка?
– Извините, вот. – я протянула ей флешку.
Ее пальцы как-то неуверенно сжали мою флешку. Рука женщины предательски задрожала, и она протянула её Вовке.
– Вот ставь. Ты же знаешь, где?
– Ну, конечно. – кивнул Вовка. Выглядел он недовольным и рассеянным. После той вечеринки он больше всех пострадал, лишившись и компьютера и телефона. Бедняга. – Я сегодня ничего не перепутал и всё проверил.
– Пойдём. – не сводя с меня взгляда, сказала Олеся Леонидовна, положив свою побледневшую ладонь Вовке на плечо. – Я проверю.
Они ушли, и я с облегчением выдохнула. Почти все готово. Осталось только выступить. Но тревога в груди не утихала. Она сдавливала и надавливала на каждую струну моих нервов, издевательски крутила их, вызывая тошноту.
– Ты лучше всех выступишь! – Алёна обняла меня. – Ты выиграешь!
Как хорошо, что у меня такая подруга. Без поддержки я бы просто пропала. Жалко, что Эдгар не смог сегодня приехать. Я бы очень хотела, чтобы он понаблюдал за моим выступлением.
Неподалеку стояла Влада. Она молча перечитывала свой лист с выступлением. Я не стала к ней подходить. Дрожь не давала мне раскрыть свои застывшие от волнения губы.
Через минуту к нам подошел Виктор Сергеевич.
– Ну как, Александра, вы готовы? – спросил преподаватель.
– Да, правда нервничаю немного. – я слабо улыбнулась.
Мужчина испуганно оглядел меня:
– Не стоит переживать, все будет хорошо. Хочу сообщить, вы выступаете самая последняя – двадцатая.
– Ох, это что – три часа сидеть в нервном ожидании… – под нос пробурчала я.
– Я думаю, вашу работу жюри высоко оценит, и ее напечатают в журнале. – подбадривающе сообщил преподаватель, – Ну ладно, я пойду проверю как там дела с флешками.
– Что-то все так об этих флешках беспокоятся… – задумчиво проговорила Алена.
– Чтобы путаницы не было, а то включат мне чужую презентацию. – я рассмеялась. – Да нет, такой глупости быть не может, все презентации подписаны.
– Вот и я про то же. – кивнула Алена. – У нас в школе тоже была конференция, и все прошло без проблем…правда нудно. Я, как гость, уснула на тридцатой минуте.
– Пожалуйста, тут не усни. – я рассмеялась. – Мне очень нужна твоя поддержка.
Алена улыбнулась в ответ:
– Конечно нужна, ты вся трясешься. – закончив, она обняла меня.
Мы обнимались до тех пор, пока не объявили всем заходить.
В гигантской аудитории, в которой когда-то я сидела первого сентября, быстро собрался народ. Люди расселись за столами, к трибуне для выступлений подошел сам ректор и объявил начало научной конференции. Зал заглушили аплодисментами, и первыми выступили аспиранты. На каждого человека выделяется десять минут – семь на презентацию и три на вопросы. Каждому выступающему задают вопросы…Черт, и что же зададут мне? Смогу ли я ответить на них? В школе я с подобным не сталкивалась, и это стало для меня в новинку.
Алена в середине конференции уже сильно зевала. Я чувствовала, как меня терзали нервы…Мне было тяжело сидеть на одном месте, я постоянно ерзала и чувствовала, как тряслись ноги. Не могу понять, почему тело так страшно тряслось, я же уверена в своей работе, тем более я первокурсница, и никто не будет меня заваливать…Но то непонятное чувство тревоги уже начало сильно пугать…Интуиция вопила уйти отсюда…
"Да что же может такого случиться…" – не понимала я.
Предпоследний человек, а именно моя одногруппница Влада, выступила. Наступил черед последнего…
Я закрыла глаза, дабы успокоиться. Сделала глубокий вдох. Пальцы, сжимающие речь для выступления, вспотели и намочили бумаги.
– Следующая выступающая – студентка первого курса Гуманитарного института, Департамента искусств и гуманитарных наук, направления Мультимедийная журналистика Александра Мирошниченко!
Зал оглушительно зааплодировал. Алена громко свистнула. Я поднялась со своего места и направилась к трибуне. Тысяча взглядов было приковано ко мне. Тысяча любопытных взглядов наблюдало за мной.
Подойдя к стойке, я оглядела аудиторию. Вся забита людьми. На первом ряду сидели взрослые умные с виду люди в костюмах. Жюри.
В зале наступила полнейшая тишина. Я слышала лишь учащенное биение своего сердца.
Мой звездный час настал.
– Добрый день, уважаемые члены жюри и гости. – прочистив горло, сказала я, ближе наклонившись к микрофону. – Тема моей научной работы —"Намеренные или ненамеренные возможности манипуляции аудиторией при визуализации данных".
Услышала, как за спиной нагрелся проигрыватель – моя презентация включилась. Но я не могла смотреть на нее – тело так испуганно застыло, что я совершенно не могла шевелиться. Глаза опустила вниз и смотрела на свою речь. Все выученные слова вылетели из головы. В памяти осталась лишь пустота. Поэтому я приковала к листу свой сосредоточенный взгляд.
– Информация усваивается лучше, если подать ее в виде красивых схем, графиков и диаграмм. – начала я свой рассказ. В аудитории раздались перешептывания, но я продолжила: – Сегодня такой формат понимания особо важен – контента стало настолько много, что люди в нем теряются.
– Это что такое? – возмущенно крикнул кто-то в аудитории.
– Информация, представленная визуально, более привычна и понятна человеку, ведь с помощью такого вида можно быстро донести каждую мысль и идею. – стараясь не обращать ни на что внимания, говорила я.
– Это что за вздор, девушка?! – разгневанно спросил седой мужчина.
– Визуализации данных – это передача информации и смыслов в форме визуальных образов. – громко повысила я свой голос.
– Что за безобразие? Кто включил это? Выключите немедленно!
Что происходит? Я подняла взгляд на аудиторию и ужаснулась. Возмущенные взгляды застыли на моей презентации. Но что с ней не так? Я переделывала ее сто раз, неужели она им не нравится? Может я где-то ошибку допустила? Или дизайн был непривлекателен? Или в тексте мелькнула, упаси боже, опечатка?
Кто-то смущенно покраснел, кто-то прикрыл глаза. У Алены отвисла челюсть.
Что случилось? Почему такая реакция на мою презентацию?
Я повернула голову…И мое сердце застыло. На проекторе была не моя презентация…На проекторе было…
Мои пикантные фотографии, которые я отправляла Стасу несколько месяцев назад, которые когда-то распространились по всему общежитию, и меня унижали за это, отражались на гигантском проекторе. Люди не сводили взгляда с обнаженных участков моего тела. Густая краска прильнула к лицу.
И тут сердце пропустило глухой удар.
Заиграло некое видео. Застеленное темным фильтром, но по позе, которая соединила двух людей, я поняла, что это…настоящая порнография. Мужчина и женщина целовались, но из-за темного фильтра их лица были не различимы. Правда через секунду, которая, казалось, затянулась длинным мгновением, мужчина обернулся на камеру, я увидела лицо моего преподавателя, Виктора Сергеевича.
Что происходит? Это что за…вздор?
Кто-то так неудачно пошутить решил?
А затем камера приблизилась к другому лицу. До жути знакомому. Тому самому лицу, которое я каждый день видела в зеркале.
Это была я.
Некто, притворяющийся Виктором Сергеевичем, начал активно шевелиться под той, которая изображала меня…
А затем пошли новые кадры. Вновь каруселью пробежали мои обнаженные фотографии. Шприцы, таблетки и лежащая без сознания обнаженная девушка, похожая на меня.
И потом опять появились постельные сцены.
Я не могла на это смотреть. Не могла видеть, как некий фальшивый Виктор Сергеевич целовал чертовски похожую на меня девушку. Не могла видеть свои обнаженные фотографии, которые предстали во всей красе перед целой аудиторией, преподавателями, ректором и научным советом…
В голове помутнело от осознания, что вместо моей презентации включилось нечто иное. И это нечто иное было не безобидным, вроде фотографии красивого живописного парка или заката, расстилающего небосвод. Это была не фотография пушистой милой зверюшки. То, что крутилось вместо моей презентации – отвратительное своей сутью безумие.
Мерзко становилось от того, что происходящее не сон. Это правда. И я столкнулась с этим.
На видео была не я…Это была не я…
Кто это сделал?! Кто включил вместо моей презентации такой ужас?!
Происходящая чертовщина на видео стерла все границы с моралью. Эти фальшивки на проекторе начали творить настоящий беспредел. Голые клоны, полностью раздетые, занимались любовью, а камера перемещалась по обнаженных участкам их тел. Я прикрыла глаза. Невыносимо было видеть такое посреди огромной лекционной аудитории. Кто в здравом уме включил этот бред вместо моей презентации? И почему девушка в кадре похожа на меня?! Но это была не я!
А когда мои личные фотографии пошли по третьему кругу, меня изнутри пронзило настоящим огнем. От стыда была готова сгореть…Недоуменные взгляды были прикованы ко мне. Они смотрели мне прямо в душу. Дыхание сбилось. В голове ни одной мысли. Я не знала, что сказать, как оправдать себя, как объяснить, что я ни в чем не виновата…
– Это что за чертовщина? – негодующе задал вопрос ректор. – Зачем на научной конференции включать такую похабщину?
– Это не мое! – громко крикнула я. – Не мое!
Я не могла смотреть на проектор…Страх сковал тело. Стыд начал поджаривать меня изнутри. Эти чувства прочно заперлись внутри меня…
Я не могу больше здесь находиться…Видеть то, что не является моим…Видеть эти взгляды на себе…
– Вы испортили научную конференцию! Немедленно покиньте ее!
Не выдержала высокого градуса укола позора и побежала к выходу. На меня все смотрели, и смотрели они яростно, ненавистно и презирающее. Бросила быстрый взгляд на проектор: моя полуобнаженная грудь, которую я показывала Стасу, зависла на проекторе…Кто-то пытался это выключить, но компьютер завис и не поддавался…Когда я выбежала из аудитории, услышала громкий писк – проектор выключили.
Я бежала стремительно к выходу из университета. Мне было плевать, что моя сумка осталась там, с телефоном, ключами и паспортом…Мне было плевать, что моя личная флешка, в которой была только моя презентация по статье, осталась там…Я пробегала мимо телевизоров, висящих на колонах, и везде, повсюду транслировалось, как фальшивые клоны веселились возле стены. Ненастоящий Виктор Сергеевич сжимал груди ненастоящей меня. А потом опять мелькнула моя обнаженная спина с ягодицами. Некоторые студенты столпились возле телевизоров и ошеломленно наблюдали за происходящим на экране. Одни смеялись. Другие кричали: "Я ее знаю! Она живет в моей общаге!". Уборщицы качали головой, заявляя: "Потаскуха! И не стыдно показывать такое?!".
Я пробежала мимо гардеробной, где женщина за стойкой так же потрясенно смотрела в телевизор, и без куртки выбежала на улицу. Морозный ветер окутал тело, на коже выступили мурашки, но я продолжила бежать…Не зная куда…Но далеко отсюда…
Как такое могло случиться…
Меня опять подставили! Опять!
Ладно мои откровенные фотографии разлетелись по интернету, и их увидело все общежитие…Ладно меня напоили и заставили переспать с Андреем…Ладно ко мне приставал этот Филипп…
Но включить такой стыд во время участия настоящей НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ! На глазах ученых, докторов наук! На глазах самого ректора университета! На конференции, которая ЗАПИСЫВАЛАСЬ, НА КОТОРОЙ УДАЛЕННО СИДЕЛИ ЛЮДИ С ДРУГИХ РЕГИОНОВ И КОТОРУЮ ПОТОМ РАЗМЕСТЯТ В ИНТЕРНЕТ! ЕЩЕ ПОКАЗЫВАТЬ ПО ВСЕМУ УНИВЕРСИТЕТУ!
Это позор…Это страшный позор…
Я так долго и напряженно готовилась к своей конференции, так долго писала научную статью…ради ТАКОГО ПОЗОРА?!
С глаз лились слезы. Я не смогу больше прийти в университет…Я больше не приду туда…
Больше не приду в общежитие. Больше не приду в университет.
Меня больше никто не увидит.
С таким позором я не смогу дальше спокойно жить…
…я не хочу больше жить…
Как мне жить, зная, что все видели ЭТО?! Причем ЭТО было ненастоящее! ЭТО была подстава! Смонтированная подлым наглым человеком подстава!
Самая жестокая подстава…
Я выбежала из территории университета и побежала в лес. От дикого холода тяжело было шевелиться. Но я продолжала бежать без оглядки, перепрыгивать ямы, выступившие корни деревьев, скользить по камням…
Дорога через деревья привела меня к обрыву. Внизу бушевало море. Волны яростно разбивались о скалы, о гигантские булыжные камни.
Ветер хлестнул по лицу, отбросив волосы. Зеленая трава под ногами шевелилась. Дыхание перехватило, когда я подошла к краю обрыва…Голова закружилась от ужаса…Перед глазами встала эта картина, как я летела вниз и разбивалась о камни…Или падала словно тряпочная кукла в море и мгновенно ломалась по частям от его мощной силы…Либо падала на камни, мои конечности выворачивались наизнанку, и я орала от ослепительной боли до тех пор, пока вся кровь не выльется наружу, пока сознание не померкнет от страшной муки…Смерть быстрая и мгновенная…либо долгая и мучительная…
Но я не хочу, чтобы меня кто-то больше увидел…Тот позор, с которым я сегодня столкнулась, надолго врежется в память не только мою, но и многих людей. За одну секунду мне перечеркнули светлое будущее. Я хотела проявить себя, как порядочная и ответственная студентка, напечататься в журнале, пробить себе дорогу в прекрасное будущее…но меня запомнят в отвратительном свете.
Из-за этого беспредела, который включился вместо моей презентации, который крутился по каждому телевизору университета.
Как жить дальше, я не ведала. Позор, с которым я столкнулась после вечеринки Хэллоуина и после новогодних каникул быстро исчез из памяти многих. Но подобное останется надолго. И жить спокойно дальше свою жизнь я не смогу.
Да мне не хотелось существовать после увиденного… Каждую минуту терзать себя мыслями, в каком гнилом свете меня выставили, страдать, терпеть и глотать унижения. Эти унижения уже не будут такими, с какими я столкнулась в общежитии. Меня теперь будет презирать весь университет. Все научное сообщество.
Я прикрыла лицо и горько расплакалась. Я не хотела больше жить после случившегося. Шок рассекал клинками трезвые остатки моего разума, мысль жить дальше травила раскрывшиеся раны на душе…
Но мысль резко оборвать свое существование стала казаться очень привлекательной. Ужасно опозорилась и мгновенно погибла. Внутри и снаружи. На моих похоронах никто не будет меня оплакивать. Зачем проливать слезы на конченную идиотку, которая затмила гнилым пятном целый Федеральный университет? Одним чертовым фальшивым видео я испортила репутацию. Себе и целому университету.
Эдгар быстро найдет девушку получше. Алена встретит новых подруг. Родители смиряться – им не нужна такая глупая дочь, которая опозорилась на весь университет. Она опозорилась не только на весь университет – но и на всю семью.
Я сделала глоток и решительно вступила на край обрыва. Волна громко накрыла камни. Сейчас я прыгну в ее объятия…в объятия смерти…
– Стой!
Я испуганно обернулась и увидела бегущую ко мне Алену. Пальцами она сжимала ручку моей сумки.
– Ты… ты что творишь?! – сквозь дыхание крикнула подруга.
– Уйди! – воскликнула я. – Дай мне сделать это!
Камень под ногой скользнул и рухнул вниз. Я сделала шаг назад и проводила его взглядом…Он упал в пену, выбросив кругом сноп брызг…
Я должна была сейчас так упасть…
– Не делай этого! – завопила Алена. – Ты в состоянии аффекта! Ты в шоке! Но не совершай мимолетных глупостей!
Она сморщила лицо, схватившись ладонью за бок и побежала ко мне. Сейчас не позволит мне сброситься…А я должна сделать это…Я должна покончить с собой…
У Алены с глаз полились слезы. Она схватила меня за руку и оттащила от края обрыва.
– Ты…ты спятила? – она прижала меня к себе. – не делай этого…не смей…
Я оттолкнула ее от себя, и из моих глаз тоже полились слезы:
– А что мне еще делать?! Я опозорена! Это не я выложила, это не моих рук дело…
– Я знаю это, Саша! Я знаю! – Алена прижала меня к себе.
– Почему вместо моей презентации было…это?! – меня затрясло от рыдания.
– Я не знаю, не знаю! Тебя кто-то подставил! Тот, кто подставлял до этого…
– Поэтому я умру сейчас. – я вновь оттолкнула подругу и направилась к краю обрыва.
– Стой!
Она прижала меня к себе:
– Если ты сделаешь это, я прыгну следом за тобой.
– Тебе не нужно! – кричала я. Ветер свистел у ушей, ударял в грудь и закручивал волосы в узел. – а мне…надо…
– Зачем?! Зачем?! – в панике кричала Алена. – Ты понимаешь, что она добивается этого…она добивается твоей смерти…
– Она своего добилась. – я громко сглотнула.
Алена с трудом оттащила меня от края.
– Нет, она не добьется своего. Иначе я ее сама убью…
Алена прижала меня к себе, и меня накрыло судорожное дыхание…Я даже умереть нормально не смогла…Алена, ну почему ты такая хорошая подруга?.. Мне стыдно перед тобой…
– А как мне жить с этим?! – вопила я, прижимаясь к ней, – Как?! За этой конференцией наблюдала вся страна! Вся страна видела…ВИДЕЛА ЭТО! – я пронзительно закричала и горько расплакалась.
Алена смахнула с лица слезы и достала с моей сумки телефон:
– Я сейчас позвоню твоему Эдгару, думаю, он знает, что сделать…
– Нет! – я выхватила телефон с ее рук. – Я сейчас сброшусь, если ты сделаешь это! Он не должен знать!
У Алены глаза заблестели от слез:
– А что еще делать?! Что еще делать?!
– Сдохнуть…
– Я тебя сама убью! – рявкнула Алена и разблокировала мой телефон. Черт, я же совсем забыла, что она знает мой пароль…
– Не звони! – завопила я. Меня затрясло от мысли, что Эдгар узнает об этом. Он плюнет мне в лицо и скажет, что такая гниль, как я, не должна была рождаться…Тогда я точно сброшусь.
Тело била крупная дрожь. Те мерзкие кадры и мои личные фотографии продолжали крутиться пленкой перед глазами. Я впилась ногтями в свою голову, пытаясь отбросить этот ужас со своей памяти. Но он теперь постоянно будет терзать мой мозг. И моя жизнь станет настоящей пыткой.
Я разочаровала всех. Саму себя. Весь университет. Своего парня. Свою подругу. Свою семью.
На моей коже навсегда с яркой болью впечаталось клеймо позорницы. Из-за этого видео, которое не принадлежало мне.
Но та девушка была похожа на меня! И все думают, что это я!
Пока я думала, Алена уже набрала Эдгара:
– Эдгар! Это Алена! Саша в беде!
Я попыталась выхватить из ее рук телефон, но Алена отбивалась:
– Приезжай в универ и забирай ее срочно! Да! Срочно! Она… – Алена посмотрела на меня расстроенно, – она пыталась покончить собой. Теперь понял, насколько срочно?
…Эдгар быстро приехал на такси и подошёл к тому месту, где я собралась оборвать свою жизнь. Алёна продолжала прижимать меня к себе и поглаживать по голове. Она накрыла меня своей курткой, чтобы я не замёрзла.
Эдгар ошеломленно смотрел на меня:
– Что случилось?
– Я сейчас расскажу, – вздохнула Алена.
– Не смей!!! – завопила я. – Не смей ему этого говорить, иначе я сейчас реально сброшусь!!!
Я стукнула её, чтобы вырваться из её объятий и тут же Эдгар схватил меня за руки.
– Так. Рассказывайте немедленно. – парень заметно перепугался. В его голосе зазвучало волнение, а сжимающие мои запястья пальцы налились дрожью. – Что-то на конференции случилось? – спокойно спросил он.
От его мягкого голоса меня будто яростно пронзила молния.
– Случилось?! Случилось!!! Какая-то сука вырубила вместо моей презентации… – не смогла договорить, с глаз вновь полились слёзы, а из горла сорвался вопль.
– Что включили? Что? – не понимал Эдгар.
Алёна шепнула ему на ухо. Обеспокоенный взгляд парня тут же сменился потрясениям:
– Чего? Из-за этого сразу кидаться с обрыва? Может кто-то перепутал?
– Нет… – покачала Алена. – там была Саша… с преподом…
Эдгар устремил на меня непонимающий взгляд. Я завопила настолько громко, что горло больно сжалось и покрылось сухостью, а слова начал заглушать сухой кашель.
– МЕНЯ ПОДСТАВИЛИ! ЭТО МОНТАЖ! ЭТО…КХЕ-КХЕ…НЕПРАВДА!!! – слезы закатились в рот, и я подавилась их горечью.
– Такое возможно? – не понял Эдгар.
– Там качество очень плохое было…но лица различимы… – пожала плечами Алена. – я сразу поняла, что это не правда. Скорее всего, это сделали через нейросеть. Взяли фотографии, где лицо хорошо было видно, левое видео из нужного сайта и смонтировали…А фотографии со шприцами – так мы похожие видели, когда были в школе на лекции по наркозависимости.
– Так в чём проблема? – внимательно посмотрел на меня Эдгар. – Пойдёмте разбираться. Выясним, как вместо твоей презентации кто-то додумался включить такое.
– Идём. – кивнула Алёна.
– Я никуда не пойду!!! – завопила я. – Не пойду! Не хочу! Не могу!..
Эдгар прижал меня к своей груди, начал поглаживать большим пальцем по щеке.
– Хорошо, я один пойду. – прошептал он.
– НЕ-Е-ЕТ!!! – закричала я, прижимаясь ртом к его груди и ощущая, как намокал его свитер от моих слез.
– Что ещё делать? – спокойно спросил Эдгар. – Оставить как есть? Пусть весь универ знает, что ты намерено это включила?
– Плевать! Я не хочу больше ничего делать! – вопила я.
– Увези ее лучше к себе. – проговорила Алёна. – Дай успокоительное. Пусть придёт в себя.
Эдгар нехотя кивнул:
– Ладно. Но я это так просто не оставлю.
Пока Эдгар вызывал такси, Алёна забрала мою куртку с гардеробной. Я не рискнула пойти в университет. Я спряталась за парнем, видя в каждом прохожем ненависть свою сторону, усмешку и издевательскую ухмылку. Мне казалось, что об этом позоре знали все, и обсуждал его сейчас каждый.
– Прекрасный выдался день открытых дверей… – мрачно проговорила Алёна, набрасывая мне на плечи куртку.
– Прости, что я тебе его испортила… – подавленно прошептала я, всхлипывая носом.
Алёна вздохнула:
– Не ты его испортила. А Лера. Грёбаная социопатка. – сквозь зубы прошипела она это имя.
Когда подъехало такси, мы с Эдгаром сели на заднее кресло. Алёна на прощание помахала рукой и крикнула Эдгару вслед:
– Последи за ней, чтобы глупостей не наделала!
***
В салоне такси между нами была напряженная тишина. Спокойная музыка из радиоприемника водителя немного отгоняла эту мрачную атмосферу, воцарившуюся в салоне. Мне было паршиво от того, что Эдгар обо всем знал…Еще он такой упертый, хочет разобраться и наказать виновного. Зачем, это не поможет мне сорвать с себя приросшее клеймо позора. Оно навсегда останется со мной, и каждый день будет напоминать о себе. Даже если Эдгару удастся наказать виновного, никто не забудет о том, чем закончилась эта научная конференция.
Я знала, что это сделала Лера. Но ведь не она ворвалась в кабинет и включила это видео, это сделал кто-то другой. Но кто? Ответственным за презентации был Вовка. Но она не могла его подкупить, Вовка нашел много информации о ней и не согласился бы на такую просьбу…Вместе с Вовкой была Олеся Леонидовна. Но она откуда могла знать Леру?
Не знаю, кто это сделал и зачем…но он своего добивается. Если Алена не дала мне сброситься с обрыва, я убью саму себя другим способом.
Я не хочу больше жить, зная, что сегодня произошло со мной.
***
Когда приехала Эдгару домой, я попросила у него разрешение принять ванну. Парень согласился, думая, что вода меня успокоит. Но как же он ошибался…Как хорошо, что он не умеет заглядывать мне в голову и видеть мои мысли. Если бы Эдгар узнал, что я собиралась сделать в его ванне, он бы меня не пустил даже сделать шаг и приковал своими объятиями к себе, словно наручниками.
Когда ванна наполнилась водой, я, даже не раздевшись, легла. Блузка и юбка неприятно прилипли к телу, словно вторая кожа. Не обращая внимания, я начала думать, как покончить с собой. После такого позора продолжать жить я не хотела…и не могла. Мне противно и больно быть собой. Воспоминания, как назло, предстали перед глазами и еще сильней заставили запульсировать от боли сердце.
Может быть утопиться? Но места мало…
Взгляд бросился на бритву, стоящую на стаканчике вместе с зубной щеткой. Взяла её и рассмотрела свои чистые бледные руки.
Не хочу больше жить. Не хочу. Мне было не страшно вогнать лезвие себе в кожу. Мне было страшнее жить дальше с этим позором.
Я вонзила острие лезвия в голубую вену и провела бритвой по коже. Рана адским огнем запылала. Я сжала губу, терпя порыв закричать.
Вытащила лезвие с руки. Кровь ручьём полилась и капнула в воду.
Идеально.
Алёна не помешала мне. Она лишь продлила мне жизнь на один час.
Резко нанесла второй порез. Яростно сжимала губу, терпя боль. Третий порез по запястью…Кровь фонтаном брызнула и начала ручьями окрашивать ладонь. Четвёртый порез содрал кусок кожи. Рука свирепо горела от боли. Сознание вспышками затягивалось тьмой, уносила меня в бездну, а потом выбрасывала обратно в это ванну. Окровавленными пальцами я растягивала порезы у вен, обнажая кожу и проглатывая крик боли. Багровая жидкость стремительно лилась по руке, и я опустила ее в воду.
Затем перерезал вторую руку. Бритва истекала красными ручьями. Обнаженные раны пылали мучительным градусом, разрывая сознание по кускам. Слезы градом лились по щекам. Я хотела вогнать лезвие в горло, но утратила силы. Окровавленные руки безмятежно рухнули в воду, окрашивая ее багровыми тонами. Страшные глубокие порезы, торчащая кожа, стекающая из тела кровь, яркий мерцающий свет, свирепо ударяющий в глаза – я потихоньку теряла сознание. Раны жутко пульсировали и бурлили.
Я судорожно вздохнула, опустив ослабевшими пальцами бритву и вытащила руку. Рана кипела от боли, и я поморщилась. Не могу позволить себе уйти, не попрощавшись.
Смахивая окровавленную воду с руки махровым полотенцем и оставив на нем рубиновые капли, словно от вина, я трясущейся рукой взяла телефон в руки и быстро написала прощальное письмо Эдгару, размазывая линиями кровь по дисплею.
Ты очень хороший. Я буду любить тебя на том свете, если он существует. Деньги, что тебе пришли – мною заработаны. Вложи их в покупку своей камеры. Удачи тебе с Ютубом. Вы снимите свой сериал. Жаль, я не смогу его увидеть.
Я люблю тебя.
Прощай.
Пароль от моего телефона 260899
