Текст книги "Принуждение (СИ)"
Автор книги: Каролина Дэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 17
«Привет. Ты чего звонила?».
Я настолько расслаблена, что не с первого раза вникаю в суть сообщения, не сразу в глубине души появляются спокойствие и радость. С Элис все хорошо, она никуда не пропала, ее не убили какие-то мафиози и не расчленили, как предсказывал Эндрю. Даже спросила, что я от нее хотела.
Сразу же пытаюсь позвонить, услышать звонкий голос, удостовериться, что с одноклассницей действительно все в порядке. В голове так много вопросов, которые хочется задать. Где она пропадала? Почему не отвечала на телефонные звонки и сообщения в соц. сетях? Зачем переехала?
Однако звонок сбрасывается, а следом за ним приходит еще одно сообщение:
«Не могу говорить. Давай встретимся через час у меня».
После этого сразу же назревает вопрос: где именно у нее, но он тут же пресекается, когда приходит сообщение с новым адресом. Уже не в центре города, как раньше, а окраина. Дальше моего общежития, если не за чертой Лондона.
Район так себе. Неблагоприятный, я бы даже сказала. В невысоком доме всего шесть квартир, в домофоне почему-то звучит сначала грудной женский голос. Думала, ошиблась, но когда меня пустили в подъезд, а я дверях я увидела свою одноклассницу, понимаю – все это неспроста.
Элис выглядит… ну, как сказать… хреново. Стоит передо мной в тонких шортах, в тапочках с Сантой, и с накинутым серым одеялом. В правой руке сигарета, в серой материи виднеется небольшая дырка. Но больше всего я обращаю внимания не на внешний вид, не на бардак на голове, а на сжатые в тонкую линию губы, на круги под глазами и на злость в радужках цвета грозовой тучи.
– Привет, я…
– Проходи, – и направляется вглубь квартиры. Ведет меня на миниатюрную кухню-гостиную, где сидит обладательница того грудного голоса в домофоне. Полная женщина смотрит сначала на меня с немым вопросом, быстро переключается на Элис, а затем, фыркнув, покидает нас и запирается в своей комнате.
По сравнению с теми апартаментами в центре Лондона, это место жительство больше похоже на сарайчик для лошадей. Не так помпезно, не так просторно и не так богато. Однотипно. Серо. Только не воняет.
– Ты что-то хотела? – спрашивает в лоб. – Присаживайся, не стесняйся, – она показывает на высокий стул напротив.
А я не то, что на место сесть не могу, мне и сказать нечего. Все слова разом вылетели из головы и испарились по дуновению ветра.
– Ну так?
– Просто… – собираюсь с мыслями, выуживаю из головы все недопонимания и вопросы, которые возникли еще до ее объявления на людях. – Ты не отвечала на сообщения, на звонки. Я волновалась и…
– Давай без вранья, о’кей? Ты искала банк, который выдаст безвозвратный кредит? Тряпочку для нытья после первого клиента? Твой первый клиент изнасиловал, деньги не заплатил, настучал копам? Что из этого? – чеканит жестко, яростно впиваясь в меня взглядом.
– Ничего…
– Тогда что ты от меня хочешь? Я дала тебе работу, дала возможность спасти жизнь твоему недотепе, остальное не мои проблемы, поняла?
– Я просто хотела узнать, как ты себя…
– Никак, ясно? – срывается в крик. Ощущение, что на меня подули сильным потоком ветра. Прохладным, даже морозным. Проникающим под одежду. Под кожу. Хочется сжаться, накрыться одеялом, как Элис, и забыть обо всем.
Но сейчас не время, не место и не то действие, которое нужно совершить, чтобы забыть о проблемах. Их не забудешь. Они рано или поздно настигнут тебя, хоть под тысячами одеял укрывайся. От них не убежишь. Я когда-то пыталась так сделать. После смерти родителей, когда одиночество сравнилось со мной.
И сейчас это гадкое чувство настигло Элис…
– Вы расстались?
Один вопрос меняет в ней все. В глазах пропадает злость, губы уже не так сильно сжимаются, а по точеным скулам текут маленькие прозрачные дорожки слез, раскрывающие эмоции посторонним. Ведь для нее я совсем чужая, в то время как для меня она являлась другом, протянувшим руку в трудную минуту. Возможно, наши отношения в школе не были идеальными, да и помощь от нее кажется со стороны необычной, но факт остается фактом.
– Мы не просто расстались, – всхлипывает девушка, глядя сквозь меня на падающий снег за окном. – Он меня кинул. Выбросил, как сломанную игрушку, – шмыгает носом и дрожащим кулаком смахивает капли слез.
– Почему?
– Я беременна, – она затягивается последний раз сигаретным дымом и кидает бычок в раковину. Тот противно шипит, а затем затихает.
Но я не обращаю внимания на эти мелочи. Они проносятся где-то в параллельной вселенной, в то время как Элис смотрит на меня заплаканными глазами так, словно я являюсь ее единственным спасением.
– После нашей встречи с тобой, я уехала в круиз с Уильямом. Эти дни должны были стать лучшими в нашей жизни. Я любила его, понимаешь? – снова пытается вдохнуть, но получается слишком шумно из-за излишней влаги. – До боли в сердце любила. Хотела обрадовать новостью, думала, заживем счастливо…
– А он?
– Я рассказала ему на третий день нашего круиза. Он вроде был рад, улыбался, строил планы. Даже обещал, что жену бросит ради меня, – приподнимает уголки губ сквозь слезы. – Но когда мы вернулись, Уильям привез меня в этот гадюшник и дал деньги на аборт.
Если честно, я не особо помню внешность ее мужчины и не в курсе, насколько глубоки их отношения, но эта новость не сказать, что шокирует, но и особой радости не приносит. Просто человек в один момент оказался на дне из-за решения мужчины. Без средств на существование, без будущего и без поддержки.
И в такой ситуации может оказаться каждая в нашей профессии…
– Как же твоя квартира? – спрашиваю слегка медлительно.
– Там теперь другая подстилка живет. Он просто выкинул меня и просил забыть наши отношения, понимаешь?
Кухня снова наполняется плачем Элис. Она укутывается одеялом практически с головой, но я не даю ей закрыться полностью. Вскакиваю со своего места и обнимаю подругу, чувствуя влагу на своем плече и подрагивающее тело в руках. Да, наверное, сейчас нас можно назвать подругами. Со стороны именно так и выглядим. А на деле…
– И ты… ну… убила его?
– Нет, – шепчет Элис, снова вытирая слезы с щек. – Я не могу его убить. Столько раз пыталась сходить в клинику, столько раз записывалась на аборт, но не получается.
Облегченно выдыхаю и снова спрашиваю:
– Что будешь делать?
– Не знаю. Должно в один прекрасный день получиться.
– Послушай, – поворачиваю ее лицо к себе и вкрадчиво объясняю: – Если ты родишь ребенка, ничего страшного не произойдет. Это же твоя кровиночка. Если после аборта пойдут осложнения, то никогда не сможешь завести семью. Деньги на содержание ребенка можно заработать…
– Ты серьезно? – снова хмурит свои русые брови и сжимает губы. – Где ты заработаешь больше бабок, чем в эскорте?
Вопрос риторический. Нигде так много не платят. Вариант с почкой отпадает – для беременной девушки это не вариант.
– Можешь подать на алименты. Все же Уильям отец ребенка, – предлагаю первое, что приходит в голову.
– Тогда меня посадят на нары за проституцию. Он все выставит против меня, понимаешь? Я не нужна ему. Ни я, ни ребенок. В эскорт я больше не вернусь, да меня никто и не возьмет с пузом. Никому я не нужна…
И снова возле правого уха раздается надрывистый плач, сжимающий грудь в тиски. И эти тиски именуются жалостью и желанием решить проблему близкого человека. Как с Адамом, как когда-то с Эндрю. Как с Элис.
– Давай тогда вместе что-нибудь придумаем. Я попробую тебе помочь, ладно? – выпаливаю, глядя в заплаканные глаза цвета мокрого асфальта.
– Правда?
– Правда-правда, – улыбаюсь ненавязчиво.
– Но почему ты помогаешь мне?
Снова звучит в этих стенах риторический вопрос, но в этот раз я на него отвечаю:
– Однажды ты спасла жизнь моему брату, а я спасу жизнь твоему ребенку.
Вновь слезы льются из светлых глаз. Вновь пытается закутаться в одеяло, но я не позволяю. Снова. Теперь мы вместе сидим под теплой материей, которая почти не греет, и пьем чай. Сама сделала, не стала ждать, когда Элис успокоится. Нашла чашки, заварку, даже хотела позвать ту полную женщину, но она спала, свернувшись калачиком в маленькой кровати.
Через пару глотков ароматного чая она успокоилась. Я про Элис. Перестала всхлипывать каждые десять секунд, из голоса пропала писклявость, лишь набухший вздернутый носик и красные круги под глазами остались на лице, как доказательства боли в душе подруги. Теперь уж точно подруги.
– Извини, что я так про Адама, – блондинка виновато опускает глаза в пол. – Как он себя чувствует?
– Лучше. После куса реабилитации обещали выписать, – улыбаюсь, вспоминая о брате.
– Он знает о…
А теперь эта самая улыбка гаснет, стоит только вспомнить, каким способом мне удалось достать деньги на операцию. Можно было и не спрашивать – ответ очевиден. И Элис правильно делает, что не произносит вторую часть вопроса, но вместо этого говорит следующее:
– Знаешь, Ло, лучше бы ты бежала из эскорта и удалила свой профиль, – говорит она, вновь глядя на порхающие снежинки за окном.
– Почему?
– Потому что если тебя зациклит на одном человеке, ты не сможешь избавиться от него. Его образ всегда будет преследовать тебя, даже если вы расстанетесь.
– Но я не…
– Не любишь? – перебивает блондинка, поправив выбившийся светлый локон. – Тебе только кажется. Когда вы рядом, возможно, ничего не замечаешь, но постепенно ты будешь тосковать по нему. Сначала мимолетно задумаешься о нем, потом будешь мечтать целыми днями, строить планы. Ты не заметишь, как влюбишься.
У меня возникает гадкое, сковывающее ощущение, что Элис видела нас с незнакомцем, знает, чем мы занимаемся и как. Читала договор и была свидетелем перевода крупной суммы на мой счет. Но здравость ума берет свое. Это все бред. Игра разума. Просто нужно все расставить по полочкам. Да. Нужно расставить.
– Ты же заплатила за операцию? – продолжает она. – Можешь больше не работать. Возвращайся в свою жизнь, устройся обратно в ресторан и не повторяй моих ошибок. Все может плохо закончится.
Элис заканчивает монолог, до конца допив остатки чая на дне. Оставляет пару чаинок, в то время как моя чашка абсолютно пуста. Белая. Но это так, мелочи, ведь слова подруги бьют куда сильнее, чем какая-то посуда.
Я не смогу последовать ни единому совету. Не смогу спонтанно бросить и вернуться в прежнюю жизнь. Потому что я повязана. Раз и навсегда соединена контрактом с этим мужчиной. Я не могу уйти сейчас.
Но даже после окончания договора моя жизнь не станет прежней, как бы я не верила в обратное…
Глава 18
Этой ночью совсем не спится. То ребята за стенкой мешают своими гулянками, то лунный свет неприятно в лицо светит. Может, кофе перепила, когда возвращалась домой после посиделок с Элис? Вряд ли.
Я пыталась лечь на кровать, накрыться пушистым одеялом и уснуть, честно, но стоит закрыть глаза, как тут же передо мной появляется лицо мистера Салливана. Сначала серьезное, как на недавней лекции, когда его острые скулы были видны даже с последних рядом, затем расслабленное, когда в глазах виднелись забавные искорки, а потом довольно-улыбчивое, словно я рассказала приятную новость и подарила внутренний покой.
Странно, да? Ощущение, что я совсем с катушек слетаю. Постепенно крыша едет. Не знаю, с чем еще можно сравнить текущее состояние, но сон мне только снился. Еще один бред. Но это ерунда по сравнению с вечно витающими мыслями в голове, с воспоминаниями минувшего дня. Какие-то пролетают чаще, прокручиваются раз за разом, какие-то реже.
И одно из них – близость с Салливаном. То есть с незнакомцем. Или же… Черт, запуталась. Его крепкие плечи, пылающие под моими ладонями, первый поцелуй, заставляющий думать лишь о его губах. Влажный. Жесткий. Разносящий волны удовольствия по всему телу. Вряд ли по одному поцелую можно вычислить форму губ и сравнить ее с тем же Салливаном или доктором Коннором. Если только поцеловаться с ними обоими и…
Боже, о чем я думаю?
После этого вряд ли получится уснуть – бесполезно. Но что мне остается? Рассуждать? Вспоминать сложный день минута за минутой? Накал эмоций, которые как качели раскачивались от одного края к другому? Или как весы? Перевес сначала в одну сторону, затем в другую? Кажется, я начинаю сходить с ума. Давно начала.
«Ты всегда будешь под моим присмотром, Донателла».
Звучит романтично, правда? В другом контексте, в другом месте, из уст парня, с которым у меня бы зарождались серьезные чувства. Но не от незнакомца, который выкупил тебя за большую сумму и делает все, что вздумается.
Да еще и разговор с Элис не дает покоя, а точнее ее совет отказаться от эскорта и больше не унижаться.
Но что делать, если я уже в деле? Я повязана до конца этого месяца, и вряд ли смогу сбежать. А если бы представилась такая возможность, пошла бы на поводу у подруги? Отказалась бы от таинственных встреч? От загадок? От удовольствия, которое накрывает меня с головой? Да. Наверное.
«Все может плохо закончится».
Знаю. И я помню об этом каждую чертову встречу, каждую секунду после нее. Но забываю о главном. О цели. Что я пошла на этот шаг ради денег. Ради здоровья Адама. Она ускользает от меня столь же часто, сколько я пытаюсь воссоздать образ незнакомца.
И сравнить его с…
Если бы я сосредоточилась на мужчине, а не на своих ощущениях, то обязательно бы разгадала загадку. Узнала бы, кто прячется от меня или…
В кромешной темноте, озаряемой лишь лунным светом и медленно падающими снежинками, натыкаюсь взглядом на «оживший телефон». Кому не спится в столь поздний час? Эндрю. У него смена сегодня, аж до утра продлится.
«Лови и больше не мучайся», – гласит сообщение, а внизу расположена ссылка на Инстаграм-страницу. Не его, а мистера Салливана.
Обычная страница в социальной сети обычного человека. Ну ладно, почти обычного. Фотографии у него отличные, конечно. С лекций, с какой-то церемонии, где полный зал поздравлял его аплодисментами, поднявшись со своих мест, а какой-то пожилой мужчина вручал статуэтку.
«За заслуги перед наукой».
А он, оказывается, умный. Не удивительно. Не зря он преподает в нашем университете. Да еще и красивый. Наверняка девчонки с ума сходят по нему, по шикарному телу, которое обтягивает чуть вспотевшая после бега майка уже на следующей фотографии. Да и сам Салливан кажется естественным, без напряженного темного взгляда, без наигранной строгости. Возможно, в жизни он не такой, каким кажется в университете.
И на наших встречах…
Прокручиваю ленту дальше. Некоторые снимки пролистываю, не зацикливаясь на них, на некоторых останавливаюсь подольше. Как, например, на фотографии, где он с каким-то мужчиной напрягает мускулы, на которых набита татуировка с непонятным словом. Разглядеть не получается, да я и не особо вчитываюсь, гляжу на подкачанные руки мужчин.
«Развлекаемся с братом», – написано под фотографией.
И как же? В спортзал вместе ходите или татуировки одинаковые набиваете? Один на левой руке, другой на правой. И кто из них мой преподаватель, а кто его брат – неизвестно.
А вот дальше становится интереснее. Много фотографий с тренировок, с обнаженным телом. И спереди, и сзади, и с близкого ракурса, и с отдаленного. Все такое напряженное, красивое, как у актеров в фильмах. Капельки пота стекают по загорелой коже, по широким плечам, по подкаченной грудной клетке, по кубикам пресса. Они так сильно выпирают, словно вокруг них специально нарисовали тени для эффектности. Ох, спасибо тебе, Эндрю, что скинул его инстаграм, сама бы ни за что не додумалась.
Так, стоп!
«Красавчик наш Адриан. Только зачем мне его присылать?», – спрашиваю у друга.
«Чтобы ты сравнила и убедилась в своих догадках», – тут же приходит ответ.
«Думаешь, если я под лупой просмотрю его страницу, то сразу же все доказательства найду?».
«Приехать не хочешь? У нас туса крутая, заодно и найдем сходства», – прикрепляет фотографию в качестве доказательства. На переднем плане мой довольный друг в привычной шапке с медвежьими ушами и в солнцезащитных очках, на заднем – Алекс с какой-то девушкой в обнимку с такими же светлыми волосами, а позади них огромная толпа в свете софитов.
Мимолетно улыбаюсь, радуюсь за друзей, но в глубине души осознаю, что нет настроения ехать куда-то. Вот вообще. Чего я буду людям веселье портить?
«У тебя во сколько смена заканчивается? Сможешь вырваться сам? Буду благодарна».
Знаю, что это невозможно, что наверняка под рождество много клиентов пришло, но все же… Я нечасто прошу друга о помощи.
«Через час буду у тебя».
Спасибо, дружище!
Наверное, было бы полезно самой вырваться, но я так… запуталась. В событиях, воспоминаниях, чувствах. Просто мне нужно отдохнуть. Как раз рождественские каникулы наступили, соберусь с силами как следует.
Эндрю появляется через час, когда голова была готова взорваться от догадок, воспоминаний и образов перед глазами.
– Ну что тут у тебя? – устало спрашивает друг, скидывая на стол шапку и очки, и плюхается рядом со мной на кровать.
И тут я понимаю, что из-за переизбытка информации в голове остается…
– Ничего.
– Серьезно? – Эндрю чуть повышает тон. – Тогда какого хрена я приперся?
– Ты сказал, чтобы я убедилась в своих догадках, а я… – отворачиваюсь от друга, чувствуя, как эмоции берут верх.
– Так… – друг идет к рюкзаку, оставленному у двери, вытаскивает оттуда бутылку виски и садится обратно ко мне. – Выпей.
– Всю? Ты с ума сошел?
– Пару глотков сделай и перестань ныть!
Эндрю с серьезным выражением лица протягивает пойло, и я благополучно принимаю его из рук друга. Открываю крышку. Делаю глоток. Второй. На большее меня не хватает. Жжет горло, тепло проникает в каждую клеточку тела, обволакивает, заставляет окунуться в жар. Во рту остается лишь приятный привкус.
– Легче?
– Не знаю… – отвечаю ему, едва фокусируясь на друге.
– Отлично. А теперь послушай меня, – поворачивается ко мне, сжимает ладонями лицо и вкрадчиво произносит. – Я кинул эту информацию для того, чтобы ты больше не мучилась и перестала его искать. Даже если это он, убедись в этом и все. У тебя есть доказательства?
И вот тут я застопорилась. Потому что явных доказательств нет. Запах? Он похож. Как и голос, будоражащий все внутренности. Но этого разве мало? Если я ищу его и в докторе Конноре, то да.
– Тогда перестань его искать. Не мучайся. Просто отработай эти три недели и забудь об этом человеке, как страшный сон.
– А если это Салливан? – выкрикиваю, смахнув крепкие ладони со своего лица. – Как мне дальше учиться? Как в глаза ему смотреть? Я, между прочим, хотела пойти на его курс в следующем семестре. Теперь что делать?
– Перестань, говорю. Пока ты не найдешь веские доказательства, нет смысла паниковать и придумывать то, чего на самом деле нет.
Понимаю, что нужно успокоиться, но получается плохо. Грудь то и дело поднимается и опускается. Слишком резко и часто. Воздух буквально выталкивается легкими на кожу друга, а алкоголь, казалось, выветрился из-за нахлынувших эмоций. Мимолетный дурман исчез так же быстро, как и появился.
Слова Эндрю не безпочвенны. Знаю, что нужно поступить так, как он просит, даже пытаюсь в голове повторять его наставления раз за разом. Нужно забыть. Не искать его. Отработать оставшееся время и забыть. Навсегда.
Но что-то внутри меня не дает успокоиться…
Ощущение, что поиски незнакомца превратились в миссию по поимке. Чувствую себя чертовым детективом. Причем слишком хреновым детективом, и…
Постойте…
– Дай сюда, – отбираю телефон у друга, открываю Инстаграм и возвращаюсь к фотографии Салливана с татуировкой на руке. К той, где он с братом, где видны только подкаченные плечи и предплечья. Всматриваюсь в прорисованные мышцы, в черные надписи и замечаю одну важную вещь, о которой не вспомнила раньше.
Часть объемной родинки на задней стороне левого плеча одного из мужчин, которую нащупала в нашу пследнюю близость. Она едва видна, вряд ли кто-то вообще разглядит. Но я разглядела. Еще в тот раз, когда рассматривала эту фотографию. А сейчас убеждаюсь в том, что…
– Это он! Я уверена! – выкрикиваю я, не глядя на полусонного друга.
– Что?
– Смотри, – показываю другу на плечо. – В последнюю встречу я ладонью касалась ее, я помню. Это точно он, Эндрю! Это Салливан! Он мой незнакомец!
– Не кричи так, – обнимает меня, успокаивающе поглаживая по спине. – Не кричи? Ты серьезно? У меня большие проблемы, понимаешь? Он ведь… он…
– Тише. Успокойся.
Успокоиться? Это чувство мне во сне снится будет. Понять не могу, что именно так пугает меня: сам человек, скрывавшийся за моей спиной, или же то, что он привлекает меня.
Меня привлекает мистер Салливан…
Эта мысль не дает покоя, завладевает мной, заставляет застыть на месте в одной позе и не шевелиться. Боже мой!
– Теперь можно паниковать?
– Не надо, – слишком расслабленно произносит Эндрю. Он что, совсем не понимает меня? – Помнишь, что я тебе говорил после экзамена?
– Что?
– Ему невыгодно подставляться.
– Но как я буду к нему на занятия ходить?
– Откуда ты знаешь, что в следующем семестре он будет преподавать у нас? Ты можешь выбрать другого профессора вместо него.
– Но я…
– Не бойся, хорошо? А теперь давай спать, – друг в мгновение ока закрывает глаза и проваливаетсяв царство Морфея, оставив меня в полном одиночестве. Вот она, поддержка хренова! Спасибо, Эндрю!
И вообще, ему легко говорить! Его не трахает преподаватель на замене за тридцать штук! А мне трахает! И я получаю от этого дикое удовольствие, как бы я не отрицала и не забывалась в объятьях мужчины. Мне хорошо. Физически. Пока я не узнала его личность.
«Ты всегда будешь под моим присмотром, Донателла».
Вот и присматривает на свою голову.
Черт!
Снова воспоминания окутывают меня своеобразной аурой, снова мелькают в голове разными картинками. Пошлыми. Грязными. Вызывающими приятную истому внизу живота. Но сейчас, вместо представления в голове незнакомца, вместо фантазии о его внешности перед глазами мелькает лицо преподавателя. Его темные, жгучие глаза, коварная улыбка и сильные руки с выпирающим рисунком сине-лиловых вен, сжимающие кожу до покраснений и легкой боли.
Эндрю был прав, лучше бы я оставила все, как есть, и не искала бы его. Не гадала бы, кто скрывается по ту сторону шелковой повязки. Было бы проще отработать оставшийся срок. А теперь…
На экране моей старенькой четверки все еще сверкают сильные мужские мускулы. Красивые, ничего не скажешь, можно вечно любоваться, однако в голову приходит другая мысль. Безрассудная. О которой я пожалею когда-нибудь.
Но не сейчас.
«Я знаю, кто ты», – отправляю сообщение на тот номер, откуда мне часто звонил и писал незнакомец.
«И кто же?», – тут же приходит ответ.
Писать или нет? Может, плохая идея? Алкоголь в крови подсказывает иначе.
«Адриан Салливан».
Ответ долго не приходит, надписи «Незнакомец печатает сообщение» тоже нет, сколько бы я не испепеляла экран. Проходит пять минут. Десять. Хочу присоединиться к другу в прекрасное и беззаботное царство Морфея, надеясь, что наконец-то смогу уснуть, но телефон светится новым сообщением:
«Из тебя получился хреновый детектив», – в конце стоит смеющийся смайл со слезами на глазах. Лжец!
«Не отрицай, что это не ты, я тебя узнала!».
«И как же?».
Говорить или не стоит?
«Это неважно. Больше тебе не поверю», – долго держу пале над кнопкой «отправить», но все же через пару секунд неуверенно нажимаю на нее.
«Не верь. Главное, не замыкайся в постели».
И это вся его реакция? Я узнала его личность, могу рассказать, что он сделал со мной, что спит со своей студенткой за деньги! Я могу все поставить так, что он вынудил меня, а ему плевать! Чертов Салливан!
«Зачем я тебе?».
«Ты сама предложила деньги за свое тело, я принял предложение. Еще вопросы?»
Он еще спрашивает? Да их куча в голове собралось! Хотя, после разоблачения, часть этих вопросов отпадает сама собой. О брате мог узнать через деканат, о сумме – там же, вот только как он нашел меня на эскорт-сайте, если я зарегистрирована под псевдонимом, а моего лица не видно? Откуда у него лишние тридцать тысяч, чтобы трахать обычную студентку? Любая бы ему дала, здесь полно красивых девушек учится.
И почему именно я? Он так и не ответил на этот вопрос.
«Ты больше не будешь скрываться от меня? Теперь я знаю, кто ты».
Ответ приходит незамедлительно:
«Буду».
«Почему?».
«Я публичный человек. Не хочу, чтобы какая-то студентка распространяла слухи».
В голове закрадывается мысль, что я ошиблась. Маленькая, мимолетная мысль о совпадении фактов, о том, что мне просто показалось, но все это летит к чертям. Это он. Уверена, что это он.
«Ты мог внести пункт о неразглашении, и все было бы нормально».
«Он для слабаков. Со временем ты и сама не захочешь никому говорить обо мне».
Какой самоуверенный. Не впервые он отвечает так, а мне даже спрашивать не хочется, почему незнакомец так считает. Ведь мы не влюбленные. Обычные любовники по договору, которым хорошо вместе. Даже слишком хорошо.
«Завтра тебе придет посылка. Прими ее лично», – приходит минут через десять.
«Там что-то важное?»
«Для тебя да. С хорошим окончанием семестра, Донателла».
Вот! Еще одно доказательство, что это Салливан! Кто еще мог узнать, как я окончила семестр, если я сама об этом узнаю только завтра, когда вывесят результаты экзаменов?
В сон ужасно клонит, впервые за долгие часы бессонницы, а мысли о преподавателе на замене никак не желают покидать мою голову. Я попала. По полной программе. Повезет, если этот месяц закончит без каких-либо последствий, без скандалов. Повезет, если мы в реальной жизни притворимся, что ничего между нами не было.
Но в глубине души я понимала, что это невозможно. Что я сломаю себя сама под напором этих мыслей и постоянных игр разума, что этот мужчина сломает мое хрупкое тело, сожжет душу. Разобьет сердце.
Мы останемся на развалинах наших жизней, пока не переродимся в единое целое…
