Текст книги "Он не любит меня (ЛП)"

Автор книги: Кармен Розалес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

РУБИ

Я нервно слежу за Тайлером через входную дверь. Я вижу полы цвета дерева, кремовые стены и темные и белые акценты. Дом – произведение искусства. Простой, холодный и напоминает мне что-то стерильное. Безжизненный. Это современная роскошь, и дом похож на те, что я видела по телевизору. Тип домов, которые риелторы выставляют на продажу, готовых к заселению, но лишенных тепла.

Интересно, какие у него мать и отец. Заботятся ли они о нем? Любят ли они его? Уверена, что любят, если дают ему жизнь, в которой все в его распоряжении. Он много путешествовал и водит машину, которая выглядит так, как он всегда мечтал.

Первое, что я замечаю, – нет ни одной фотографии. Поручни лестницы сделаны из металла и стекла и выглядят как дом, который можно увидеть в кино. Я думала, что мне будет тепло, когда я наконец увижу, где он жил, когда рос, но все, что я чувствую, – это холод. Все, что я вижу, – это пустота.

Думаю, мы оба разделяем что-то похожее, – пустоту. Мы знаем, каково это, потому что это место кричит об этом. Угнетающее и одинокое.

– Ты добрался, – слышу я голос Кая, доносящийся из открытого патио.

– Да, что случилось. Во что ты собираешься ввязаться? – Спрашивает Тайлер.

Взгляд Кая останавливается на мне.

– Позже у нас пробежка.

Пробежка? Что? Для меня пробежка – означает достать наркотики. Так говорил мой отчим, когда у него заканчивались метамфетамин или героин.

Холодное, тонущее чувство заставляет меня смотреть на Кая и пытаться понять, принимает ли он что-нибудь, но я не вижу. Я бы смогла это определить.

– Рубиана.

Рука проходит в дюйме от моего лица, пытаясь привлечь мое внимание. Я моргаю и поднимаю глаза.

– Мы звали тебе, и ты снова отключилась. – Говорит Тайлер, и его рука падает на бок.

Кай складывает руки вместе и указывает в мою сторону указательными пальцами.

– Я разрешаю тебе остаться и потусоваться с нами из-за Тайлера. Это твое единственное предупреждение. Не кради мои вещи или что-нибудь еще в этом доме, или тебя арестуют. Поняла?

– Какого хрена, Кай!

Кай игнорирует вспышку гнева Тайлера. Он не отрывает от меня глаз. Он хочет доказать свою точку зрения. Мои глаза щиплет, и в верхней части носа начинает нарастать давление, но я не сломаюсь. Я ничто, напоминаю себе. Я ничто, а лишь потенциальная проблема.

– Не волнуйся, здесь нечего воровать. На мой вкус, здесь слишком холодно и пусто, – саркастически говорю я и выхожу на террасу.

Я не хочу находиться в этом доме. Забавно, как долго я мечтала, чтобы мне разрешили войти в этот дом. Я представляла, что он будет похож на дворец. Место, где будет чисто, вкусно пахнуть, а его мама будет печь печенье.

Думала увижу родителей, которые будут ужинать за обеденным столом и обсуждать, как прошел их день, или обсуждать, куда бы они хотели поехать в отпуск, как это делают родители Тайлера, Кэролайн и Стивен почти каждый вечер. Я представляла, что, когда гость приходит к ним домой, как друзья Тайлера, они будут чувствовать себя желанными гостями. Поначалу я не чувствовала тепла, когда сидела за их столом, потому что мне приходилось смотреть на мужчину и напоминать себе, что он никогда не хотел меня, но я всегда думала, что у Кая дела идут лучше.

Я сижу в кресле вдали от группы людей, которых он называет друзьями. Тайлер сидит рядом с группой девушек из команды поддержки. Единственные, кого не хватает, – это Джен и Николь. Эбби наблюдает за Тайлером и ее братом с девушками и старается не смотреть на Тайлера.

Кай сидит зажатый между двумя брюнетками, которые смотрят на него, как на первоклассный стейк, улыбаясь чему-то снисходительному, что он, должно быть, говорит, потому что Кай не улыбается, когда разговаривает с ними. Он выглядит безразличным ко всему, что они говорят, но он держит их в своих объятиях. Он держит их близко и, вероятно, решает, с кем из них он будет заниматься сексом – если не с обеими– до конца ночи.

Он не смотрит на меня так, как в спортзале. Как будто меня здесь нет, но это нормально. Мое тело здесь, сидит в кресле у него дома, но мой разум считает дни до выпуска. Дни, пока я не смогу оставить все и всех позади. Все воспоминания будут похожи на кучу на заднем дворе Кая. Сожженные дотла, забытые, как куча грязи. Забавно, как он беспокоится, что я у него украду. Может, именно поэтому он и не приглашал меня в дом много лет назад. Я выглядела как бездомный ребенок с улицы.

– О Боже, Эбби, я бы с радостью сказала, что ты отлично отыграла на игре, но я знаю, что… что-то было не так. – Говорит Эбби одна из девушек, одаривая ее улыбкой, которая кричит: «фальшивая сука».

Они выставляют ее дерьмо, чтобы привлечь внимание Тайлера и указать ему, что Эбби отстой, потому что она красивее и у нее гораздо лучший характер, чем у этих шлюх.

– Что ты думаешь, Тайлер? – Спрашивает блондинка рядом с ней.

Он гримасничает, и лицо Эбби хмурится. Мой взгляд останавливается на блондинке, которая несет чушь. Крис встает и включает музыку, вероятно, пытаясь помочь своей сестре с темой разговора. Я действительно ненавижу этих девушек. Крис смотрит на меня, и что-то пробегает по его лицу. Думаю, ему неловко, что я сижу снаружи одна.

Все в порядке, Крис. Я знаю, что я аутсайдер. Он протягивает мне свой телефон.

– Хочешь выбрать что-нибудь для танцев, Рубиана?

– Я не думаю, что она умеет танцевать или знает, как, Крис, – добавляет одна из брюнеток, сидящих рядом с Каем.

Я закатываю глаза и беру его телефон. Я открываю и вижу музыкальное приложение, в котором есть все, если просто ввести название песни или исполнителя. Я поднимаю глаза на Криса, потому что мне бы хотелось иметь это.

– Включай все, что хочешь. Посмотрим, что у тебя получится, – игриво говорит он.

– Думаешь, ты сможешь угнаться? – Спрашиваю я с вызовом.

Он пожимает плечами.

– Я не эксперт, но я определенно смогу угнаться.

– Сомневаюсь, что она знает, как это делать, Крис. Ты можешь сесть, Рубиана. Не позорься, – саркастически говорит Кай со своего места.

Он бросает мне вызов, и в то же время дает мне трусливый выход и садится обратно.

– Посмотрим, что ты умеешь, Крис. Я буду с тобой полегче.

Он усмехается, но краснеет. Нервничает.

– Ты умеешь танцевать реггетон?

– Нет, но я смогу угнаться, – уверяет он меня.

Эбби улыбается, когда я ухмыляюсь ее брату и возвращаю ему телефон. Все глаза обращены на нас в центре патио, где вентилятор охлаждает пространство от полуденной жары. Здесь не душно, но танцевать в толстовке с капюшоном – не самая лучшая идея, но я не могу ее снять. Это мое защитное одеяло, и у меня есть ситуация с татуировкой, которую я пытаюсь скрыть.

Начинает играть песня, которую я выбрала, «Tití Me Preguntó» Bad Bunny, и я начинаю двигаться из стороны в сторону и тереться телом о Криса, заставляя его следовать за мной. Его рот открывается, как рыба. Его глаза расширяются, когда я кладу его руки себе на бедра, когда начинаю двигаться в быстром ритме ближе к нему. Я поворачиваюсь и тру бедрами и сгибаю колени так, что моя задница касается его, и когда его руки скользят ниже, я вижу, как он падает в сторону, как домино.

Мой разум пытается догнать то, что только что произошло. Крис лежит на полу, пытаясь встать, а я уставилась в лицо Каю.

– О, черт! – С криком говорит Эбби.

Тайлер втискивается между ними.

– Что случилось, брат? Что, черт возьми, с тобой не так, Кай?

Я отступаю, когда Крис встает, поправляя одежду.

– Что, черт возьми, с тобой не так, Кай? Ты что, с ума сошел?

Я бросаю взгляд на Кая, и его выражение лица злое, как будто он хочет совершить убийство. Он пытается оттолкнуть Тайлера с дороги, но Тайлер весь в его поле зрения. Нос Кая раздувается. Его руки сжаты в кулаки.

– Какого хрена ты делаешь, Крис? Ты хочешь, чтобы твои мальчики так обращались с Эбби? Чему ты учишь свою сестру, а? Рубиана может и выглядит шлюхой, но она не такая.

– Я думаю, ты переступаешь черту, Кай? Следи за тем, как ты говоришь, о Рубиане, – рычит Тайлер.

Я благодарна, что Тайлер заступается за меня. Ему не нужно защищать мою честь. Конечно, именно поэтому он толкнул Криса на пол. Я мусор в глазах Кая.

Остальные девушки молчат. Я нахожу взглядом Эбби, и она извиняющимся тоном смотрит на меня.

– Иди на хуй, Кай. – Он резко поворачивает голову в мою сторону, и улыбка, расползающаяся по его губам, злая и полна гнева. – Ты лицемер. Сидишь, обращаясь с каждой цыпочкой, как с куском мяса. Что ты сам пытаешься показать, Эбби? Что это совершенно нормально, когда с тобой так разговаривают и видят только дырку?

Одна из брюнеток, сидевшая рядом с Каем, фыркает:

– Ты просто завидуешь. Ему нужны мы, а не грязный, бездомный кусок дерьма вроде тебя. Неудивительно, что ты умеешь так танцевать. Так танцуют шлюхи.

Я фыркаю.

– Почему, потому что я могу двигаться лучше, чем весь ваш жалкий номер, который вы все исполняете. Тустеп без ритма. Пятилетний ребенок может придумать номер лучше, чем, то дерьмо, которое вы называете танцами, или как вы там все это называете? Вся ваша группа поддержки – отстой. Вас всех нужно заменить. Мне пришлось практически отбеливать глаза. Эбби сделала все, что могла, с тем дерьмом, которым вы ее навязали. Номер пришел из источника кучки пластиковых, сверх привилегированных неудачниц-шлюх без ритма.

Лицо брюнетки хмурится, и я хихикаю.

– Вы только говорите, что вам все нравится, и соглашаетесь, потому что вы все кучка жаждущих сук, которые сделают все ради внимания.

– Убирайся! – Рычит Кай.

Я качаю головой.

– С радостью.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Тайлер останавливает меня.

– Я отвезу тебя, Рубиана.

– Я доберусь. Оставайся с друзьями.

– Тайлер, нам нужно идти. Пробежка, забыл? – Говорит Крис, проверяя свой телефон и переводя взгляд с Тайлера на Кая.

– Блин, забыл. – Тайлер проводит рукой по волосам. – Ладно, поехали. – Глаза Тайлера находят мои. – Садись в мой грузовик, Рубиана. Я не могу позволить тебе идти одной. Я отвезу тебя позже.

РУБИ

Чирлидерши едут домой, а мы направляемся в Вест-Парк. Кай сидит на пассажирском сиденье, а Эбби, Крис и я сзади. Я сижу прямо за Каем и замечаю, что чем дальше мы едем, тем больше дома становятся похожи на заброшенные хижины. Мы направляемся в район складов. Там происходят наркоторговли, но я в замешательстве. Зачем Тайлеру, Крису и Каю участвовать во всем этом?

И тут меня осенило.

Вот как они сдерживают банды и наркотики подальше от подготовительной школы Вест-Лейк. Они контролируют их, но тогда это означает, что они знают Сезара, или кого-то из его подчиненных. Они не знают, насколько опасен Сезар. Он не терпит дерьма и ему нечего терять. Черт. Я наклоняюсь вперед и смотрю на Эбби, и она выглядит нервной.

Я наклоняюсь вперед.

– Эй, я думала, ты нас высадишь?

– Тайлер же сказал позже, – смеется Кай.

Черт. Парни выглядят спокойными, словно они делают это постоянно. Держу пари, что так и есть, и теперь я знаю, почему их так уважают в школе. Они плохие парни из Вэст-Лейк, которые контролируют банды, не позволяющие им попасть в подготовительную школу Вэст-Лейк.

Тайлер останавливается посреди дороги. Слева и справа находятся заброшенные склады. Уже темно, и свет от грузовика ярко освещает три черные машины, перекрывающие улицу. Тайлер выходит первым, и я собираюсь сказать ему остановиться, но он выходит прежде, чем мой голос срывается с моих губ.

Я смотрю на обмен и замечаю, как Тайлер жестикулирует руками, когда он протягивает ему деньги из кармана, и я узнаю человека, которому он их протягивает, Сезара, но он возвращается к своей машине, и Тайлер что-то ему говорит. Я собираюсь написать Сезару, но тут открывается дверь со стороны водителя, и Тайлер приходит в ярость.

– Что случилось? Ты взял?

Тайлер качает головой.

– На этот раз это не Генри. Это другой придурок, и он говорит, что заберет наши деньги и не даст нам ни хрена.

– Какого хрена! Он что, с ума сошел? Он хоть понимает, с кем связался? – Цедит Кай сквозь зубы.

– Кто, черт возьми, этот придурок? – Вмешивается Крис, наклоняясь вперед на среднем сиденье.

– Мы должны забрать свое. К черту этих придурков. У нас был договор. И… – он замолкает, когда Кай бросает на него сердитый взгляд.

– Блядь, чувак, это значит, что никакой травы, – разочарованно говорит Крис. – Мне нужно это дерьмо, чтобы успокоиться.

Не желая больше ничего слышать, я открываю дверь грузовика и спрыгиваю.

– Рубиана! – Кричит мне Тайлер, но я захлопываю дверь.

– Руби, залезай в гребаный грузовик! – Кричит Кай позади меня. – Это опасно.

Я оборачиваюсь и поднимаю руки, чтобы все видели, что все в порядке.

– Я поняла, – кричу я в ответ.

Я подхожу к парням, которые не пытаются скрыть тот факт, что у них на поясе пистолеты.

– Эй, маленькая принцесса. Я думаю, тебе стоит послушать своего парня. – Говорит тот, что в синей рубашке и с татуировкой креста под глазом.

– Нет, нет, нет пусть. – Говорит другой справа и вытирает рот, откидываясь на спинку машины.

– Я здесь не для того, чтобы разговаривать с кем-либо из вас. Я пришла поговорить с ним. – Я показываю на Сезара, который замечает меня через лобовое стекло внедорожника, в котором он сидит.

Его лицо озаряется дружелюбной улыбкой, когда он выходит из-за водительского места.

– Mi nena preciosa(моя драгоценная девочка), – говорит Сезар, приветствуя меня.

Я смотрю на его красивое лицо с обесцвеченной стрижкой и татуировками по всем рукам и шее.

– Привет, красавчик.

– Я вижу, ты так и не можешь расстаться с толстовками. Помнишь, что я сказал, ты прекрасна детка, внутри и снаружи. Это твой сводный брат, который только что пришел ко мне?

– Откуда ты это знаешь? – Спрашиваю я.

Я не удивлена. Сезар все знает, но он не отвечает мне. Поэтому я задаю еще один вопрос.

– Что они пытаются купить? Зачем ты забрал их деньги?

Он улыбается и подходит ко мне, стягивая с моей головы капюшон перед фарами своей машины. Я ясно вижу его лицо, и он теперь видит мое, когда его глаза окидывают черты моего лица.

– Я не хочу, чтобы эти штуки были рядом с тобой. Это травка, Молли и Эдди. Это дерьмо, за которое друзья твоего сводного брата платят большие деньги, судя по всему. Они все этим занимаются. Кроме твоего сводного брата и парня, сидящего рядом с ним в его грузовике – бойца, как я знаю. У этого бойца немного вспыльчивый характер, но он не наркоман. Немного балуется травкой и выпивкой, но это все.

Сезар улыбается и целует меня в лоб.

– Я скучаю по тебе, принцесса. Ты держишься подальше от неприятностей?

Я киваю.

– Я стараюсь. Люди там меня не любят. Я отброс из приемной системы, пытающийся испортить им парад.

Он улыбается и цокает зубами.

– Они просто завидуют, что тебе не нужна модная одежда и модное воспитание, чтобы быть красивой.

Я застенчиво улыбаюсь.

– Ты всегда был красноречивым, Сезар.

– Что я могу сказать, это то, что ты любишь во мне больше всего.

Я смотрю на свои кроссовки.

– Ты хотя бы вернешь им деньги? – Я смотрю на его красивое лицо, пока он гладит меня по щеке. – Я не принимаю наркотики. Ты знаешь почему, но, похоже, у них есть какое-то соглашение.

Свет в его глазах исчезает, и он в замешательстве хмурит брови.

– Они тебе это сказали?

– Не совсем так.

Он смотрит на грузовик Тайлера на секунду, как будто думает. Решая. Его взгляд останавливается на мне, и он усмехается.

– Тот, кто сидит на пассажирском сиденье, смотрит на меня так, будто хочет убить. Боец. Он твой парень?

Я хихикаю.

– У меня нет парня. Никто не захочет спать рядом с уродом.

Его челюсть сжимается, и он смотрит на грузовик Тайлера.

– Он что-то сказал тебе, принцесса?

Я качаю головой, говоря ему нет. Я бы никогда не рассказала ему, что они делают со мной в школе. Как они издеваются надо мной или обзывают меня. Глупые розыгрыши, которые они устраивают, потому что, если бы он узнал и вмешался, они бы посадили его в тюрьму после того, как он закончит с ними.

– Нет, ты же знаешь, я бы не стала так выставлять себя напоказ. Я бы никогда не позволила им увидеть. И я не в розыске, помнишь?

Он потирает губы, гладит мою щеку тыльной стороной пальцев и ухмыляется.

– Мне нравится, что ты защищаешь меня, детка. – Он крепко обнимает меня, а я прижимаюсь лбом к его груди, вдыхая его одеколон. – Ты прекрасна. Все в тебе прекрасно, и я убью любого, кто причинит тебе боль, мой ангел. Если бы я был другим человеком, я бы никогда тебя не отпустил. Я хочу для тебя лучшей жизни, и ты должна быть там, где ты сейчас. Это безопаснее, чем здесь, и я не могу предложить тебе то, чего ты заслуживаешь, Руби. Хотел бы я.

– Но только ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности. – Говорю я, всхлипывая.

Он отстраняется и поднимает мой подбородок пальцем, чтобы я могла встретиться с ним взглядом.

– Я не смогу уберечь тебя и дать тебе все то прекрасное, чего ты заслуживаешь. Ты никогда не должна соглашаться на меньшее, Руби. Если кто-то не показывает тебе, что ты стоишь всего и не может дать тебе все, что ты хочешь, значит, он недостаточно хорош для тебя. Я не могу отказаться от того, что я делаю для тебя, Руби. Я не могу.

Он тянется за мной, и это пакет, я полагаю, с наркотиками, за которыми они пришли. Он держит его передо мной, чтобы я могла его взять.

– Скажи им, никакого метамфетамина, кокаина или героина. Я не буду поставлять это дерьмо рядом с тобой из уважения.

Я киваю.

– Хорошо.

Он нежно целует меня в губы.

– Я думаю, тебе стоит вернуться, прежде чем он выпрыгнет из шикарного грузовика, как Джет Ли, и захочет надрать мне задницу. – Последние слова он произносит со смехом.

– Я позвоню тебе.

– Я всегда отвечу тебе, детка. Vaya con Dios (Иди с Богом).

Он всегда говорит мне идти с Богом. Я скучаю по нему, наверно, он единственный мужчина в мире, который любит меня искренне, по-настоящему, просто, потому что я, это я.

Когда я подхожу к грузовику, Крис открывает заднюю пассажирскую дверь, и я подхожу и поднимаюсь, чтобы сесть внутрь. Как только я сажусь и дверь закрывается, все их глаза устремляются на меня. Я бросаю пакет на центральную консоль.

– Он сказал, никакого метамфетамина, кокаина или героина.

– Откуда ты его знаешь? Он глава самой опасной банды в Вест-Парке. Он наркоторговец, Рубиана, – строго говорит Тайлер.

– Он твой парень? – Спрашивает Кай.

– Я знаю его по системе приемных семей.

– Держу пари, ты знаешь его немного больше, – огрызается Кай.

Я качаю головой.

– И? Он просто заботился обо мне. Не все дети в системе приемных семей хорошие.

– Интересно, что ты сделала, чтобы заставить самого опасного заботиться о тебе, – издевается Кай.

В чем его проблема? Я дала ему дерьмо, которое они хотели. Сезар не собирался давать им это, если бы не я.

– У нас есть это дерьмо, и я должен поблагодарить тебя, Руби. Мне нужна травка. Так я справляюсь со школой, футболом и давлением с окончанием школы. – Говорит Крис.

Боже, у тебя все так плохо. Хочется сказать Крису, хотя он не знает, что значит жить под давлением, в отличие от меня, но оно того не стоит.

– Бедняга, должно быть, ужасно быть тобой. – Саркастически говорю я.

РУБИ

Я закрываю свой шкафчик с грохотом. На нем вертикально написано «шлюха», и мне хочется ударить того, кто это сделал, в лицо, больно, до крови. Серьезно? Теперь я шлюха.

Я слышала шепот о том, что была на вечеринке, и что меня видели входящей в одну из спален. Я не могу лгать и говорить, что я не заходила, потому что я заходила. Меня раздражает то, что никто не говорит о Джен и Николь или даже о Кае. Думаю, все, с чем меня можно связать, будет преувеличено и выставит меня мерзким человеком со всеми ярлыками: уличная крыса, мусор, грязнуля, вонючка, уродка, а теперь еще и шлюха. Детский сад, клянусь.

Я иду к кафетерию, когда меня вталкивают в темную нишу, а затем в комнату, и дверь захлопывается. Я открываю рот, чтобы закричать, когда рука зажимает мне рот и прижимает к стене. Мои глаза пытаются привыкнуть к темноте, и когда мне удается снова сфокусироваться, мой взгляд останавливается на жестких черных глазах.

– Ты с ним трахалась?

Что? О ком он говорит?

И тут меня осеняет.

Сезар.

Он спрашивает, трахалась ли я с Сезаром. Мне солгать или сказать ему правду?

Мне удается оторвать лицо от его руки и сделать глубокий вдох.

– Что, черт возьми, с тобой не так, Кай, а? Почему тебя это волнует?

– Так что? – Спрашивает он сквозь стиснутые зубы. – Ты трахалась с ним? – Снова спрашивает он.

Я толкаю его в твердую грудь, но ощущение такое, будто я толкаю в бетонную стену. Он не двигается. Даже не шелохнулся.

– Я скажу тебе, если ты скажешь мне, кто написал «шлюха» на моем шкафчике и распространяет обо мне слухи с той вечеринки. – Ничего. Я встречаю тишину.

Его руки держат меня в клетке в маленькой комнате, похожей на кладовку. Слишком темно, поэтому я не вижу ничего, кроме крошечного луча света, исходящего из-под двери и освещающего его лицо. Когда кто-то замолкает, это потому, что он знает или имеет какое-то отношение к тому, о чем я спрашиваю.

Его пальцы приподнимают мой подбородок, чтобы я могла сосредоточиться на нем.

– Я сказал им это сделать. Это был я.

– Зачем?

– Ты спросила, кто за этим стоит, и я тебе сказал, так что теперь моя очередь.

Я хочу пнуть и ударить его. Я хочу сделать ему больно за то, что он причинил мне боль. За то, что он обращается со мной так, будто я ничто. Я скажу ему, потому что знаю, почему он злится. Он думает, что я выбрала Сезара после того, как ушла и больше не возвращалась к нему, но он не понимает, ничего не понимает.

– Да, – шепчу я, и вижу, как его кулаки сжимаются у стены у моей головы, и закрываю глаза.

– Почему? Почему он? – Он задыхается на последней части, словно в агонии.

Мои глаза начинают наполняться слезами.

– Потому что он был рядом, когда меня пытались изнасиловать. – Я закрываю глаза, и слезы текут по моим щекам. Его дыхание учащается, словно он борется за воздух, но он ничего не говорит. – Мне было шестнадцать, и это возраст согласия в штате Джорджия. Один из подростков продолжал приставать ко мне, пытаясь убедить меня заняться сексом. Я жила у пары, которая любила брать детей, чтобы они могли получить чек. Нас было шестеро, и я была единственной девочкой в то время. Сезар только что вернулся из колонии для несовершеннолетних, и он должен был вернуться той ночью. Никто не связывался с ним из-за того, кем он был. Я выходила из туалета, а тот парень ждал меня, как хищник. Он крепко прижал меня к стене и сказал, что собирается это сделать, потому что никому до меня нет дела. Он так сильно вонзил в меня пальцы, что я почувствовала струйку крови на внутренней стороне своих бедер. Я попыталась закричать и царапала его, но он был больше и сильнее меня. Он собирался вставить в меня свой член, когда Сезар увидел его и вытащил через дверь, а я лежала на полу и корчилась от боли. Сезар вернулся, поднял меня и вымыл. Он ухаживал за мной и говорил со мной о том, что произошло, а потом однажды ночью он отвел меня в другую комнату и заставил меня все забыть. Он забрал боль и стер воспоминания, заменив их приятными, потому что я не хотела есть и не спала ночами, потому что боялась.

– Что он забрал, Руби? Он трахнул тебя. Ты отдала ему то, что изначально не принадлежало ему.

Я всхлипнула и опустила голову.

– Он заставил меня забыть. Он заменил мою боль, заставляя меня почувствовать себя красивой, нужной, и он никогда не переставал говорить мне, что я красивая. Никто никогда не шептал мне и не говорил таких слов, он был единственным, он действительно любил меня, он всегда оберегал меня и защищал, и просил никогда не соглашаться на меньшее. Он никогда не хотел причинить мне боль, и каждый кто попытался бы, был бы наказан им, хотя я никогда бы и не пожаловалась, зная, что прольется кровь. И не потому, что мне было бы жаль обидчиков, а потому, что я тоже забочусь о нем… И он точно, никогда не называл меня уродкой. – Я хватаю его за рубашку руками, не заботясь о том, что у меня текут слезы из глаз, когда я притягиваю его к себе, чтобы он мог меня услышать. – И он также никогда никому не говорил называть меня шлюхой. – Я отталкиваю его и выбегаю с кладовки.