355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Карл Фридрих Май » Виннету - вождь апачей » Текст книги (страница 7)
Виннету - вождь апачей
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 12:36

Текст книги "Виннету - вождь апачей"


Автор книги: Карл Фридрих Май


Жанр:

   

Про индейцев


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Да, это так, но сани оставляют глубокий след, что для апачей опасно. Сюда они прибыли вечером. Посмотрим, ночевали они здесь или продолжали путь ночью.

– Я думаю, что они немедленно пустились в путь, ведь времени у них в обрез.

– Верно, но давайте осмотрим все внимательнее.

Мы сошли с лошадей и, держа их под уздцы, медленно двинулись по следу, который теперь явно изменился; правда, он все еще был тройным, но приобрел совсем иные очертания. Средний широкий след оставили лошадиные копыта, а две параллельные рытвины прочертили сани, сделанные из двух длинных жердей и нескольких поперечных веток.

– С этого места они ехали друг за другом, – заметил Сэм. – Вполне могли ехать рядом, но что-то заставило их двигаться именно так. За ними!

Мы опять сели на коней и пустили их рысью. Я попытался понять, почему апачи ехали гуськом, и вскоре понял.

– Сэм, будьте внимательны! Где-то здесь след изменится, а мы можем проглядеть.

– Чего это он вдруг изменится?

– Ну как же, ведь они смастерили сани не только чтобы провезти тело, но и для того, чтобы самим незаметно разъехаться в разные стороны.

– Разъехаться? Это им и не снилось, хи-хи-хи! – засмеялся вестмен.

– Ясно, не снилось, они ведь это сделали наяву.

– Скажите, откуда вы это взяли? Тут уж точно книги подвели вас.

– Об этом в книгах нет ни слова, но они меня научили думать.

– Ну и?…

– До сих пор вы играли роль учителя, сейчас разрешите мне задать вам вопрос.

– Разумеется, но только умный. Спрашивайте, мне очень интересно!

– Почему индейцы обычно ездят гуськом? Мне кажется, не потому, что так удобно или принято.

– Чтобы нельзя было сосчитать всадников.

– Я думаю, мы имеем дело именно с таким случаем.

– Вряд ли. Один едет впереди, потом идет конь с санями, а сзади второй апач следит, чтобы тело не упало на землю.

– Возможно, но не забывайте, что они торопятся напасть на наш лагерь. С телом Клеки-Петры им быстро не поскакать, а потому, думаю, один из них повезет мертвеца, а другой поскачет за подмогой.

– У вас богатое воображение. Уверяю, они и не подумают разъезжаться.

Мне не хотелось возражать Сэму. Ведь я, новичок, мог и ошибаться в споре с опытным следопытом. Не сказав больше ни слова, я напряженно всматривался в след.

Он привел нас к широкому руслу высохшей реки, по которому вода мчится только весной. Дно реки покрывали круглая галька и песок. Медленно продвигаясь вперед, я стал внимательно осматривать песчаные островки. Если моя догадка верна, именно здесь индейцам было удобнее всего разделиться. Если поехать вниз по высохшему руслу реки, направляя лошадь по камням, а не по песку, следов практически не останется. Второй из апачей мог продолжать путь, ведя лошадь с санями и оставляя следы, которые можно принять за следы трех лошадей.

Я следовал за Хокенсом, как вдруг на песчаной отмели, среди камней, я заметил круглое, величиной с большую чашку, углубление с обвалившимися краями. В то время я не обладал еще столь проницательным взглядом и опытом, как сейчас, однако сразу догадался, что это след лошадиного копыта, соскользнувшего с камня. Преодолев русло реки, Сэм хотел, не задерживаясь, ехать дальше, но я остановил его:

– Идите-ка сюда, Сэм!

– Зачем? – спросил он.

– Хочу вам кое-что показать.

– Что?

– Сейчас увидите.

Я повел его вдоль берега, заросшего травой. Не проехали мы и двухсот шагов, как заметили на песке четкие следы лошади, ведущие на берег, а затем уходящие к югу.

– Что это такое, Сэм? – спросил я, не пытаясь скрыть распиравшую меня гордость.

Лицо Сэма вытянулось, а маленькие глазки почти вылезли из орбит.

– Следы лошади! Откуда они взялись?

Окинув взглядом русло реки и не увидев следов по ту сторону, Хокенс пришел к выводу:

– Кто-то ехал по сухому руслу реки.

– Правильно. А кто?

– Откуда мне знать?

– А я знаю.

– Ну и кто же?

– Один из наших индейцев.

Физиономия Сэма вытянулась еще больше.

– Один из апачей? Быть этого не может!

– И тем не менее. Они расстались, как я и предполагал. Давайте вернемся к нашему следу и внимательно рассмотрим его. Я уверен, мы обнаружим, что там прошли только две лошади.

– Невероятно! Давайте посмотрим!

Мы вернулись, внимательно изучили след и убедились, что на тот берег вышли только две лошади. Сэм кашлянул несколько раз, смерил меня подозрительным взглядом и спросил:

– Откуда вы узнали, что индейцы расстанутся в высохшем русле реки?

– Я заметил внизу след на песке и сделал определенный вывод.

Когда я привел его к тому месту, Сэм посмотрел на меня с еще большей подозрительностью и спросил:

– Сэр, хоть раз вы можете сказать правду?

– Я никогда не обманывал вас, Сэм!

– Мда, я всегда считал вас прямым и честным человеком, но сейчас не могу вам верить. Вы действительно никогда не бывали в прерии?

– Никогда.

– И на Диком Западе тоже?

– Да.

– А может, вы побывали в стране, похожей на эту?

– Нет, до сих пор я не покидал родины.

– Так скажите мне, черт бы вас побрал, что же это получается? Является гринхорн, который еще не видел, как растет трава, не слышал, как поет земляная блоха, идет в первый раз в разведку и заставляет краснеть от стыда старого Сэма Хокенса. Я в вашем возрасте был раз в десять глупее, чтоб мне лопнуть! Что, по-вашему, должен чувствовать вестмен, у которого осталась хоть капля гордости?

– Не расстраивайтесь, Сэм!

– Легко сказать! Ведь я вынужден признать, что вы попали в точку, хотя до сих пор не понимаю, как вам это удалось.

– Только путем умозаключений. Умение делать выводы – весьма полезное качество для человека.

– Умозаключений? Не понимаю. Слишком умно для меня.

– Я делал выводы вот так: если индейцы едут друг за другом, они хотят замести следы. Эти два апача ехали гуськом, следовательно, они заметали следы. Понятно?

– Конечно.

– Исходя из этого, я и пришел к верному решению. Настоящий вестмен должен прежде всего хорошо думать. Хотите, представлю вам еще один вывод?

– Интересно.

– Вот вас зовут Хокенс. На английском языке «хок» значит «ястреб». Правильно?

– Да.

– Итак, слушайте внимательно! Ястреб поедает полевых мышей. Я прав?

– Да, если поймает, то поедает.

– Отсюда можно сделать умозаключение: ястреб поедает полевых мышей, вас зовут Хокенс, значит, вы поедаете полевых мышей.

Сэм открыл рот, чтобы глотнуть воздуха и собраться с мыслями, посмотрел на меня обалделым взором и вдруг завопил:

– Сэр, вы смеетесь надо мной? Что за неуместные шутки? Нанести такую смертельную обиду! Это я поедаю мышей, к тому же самых поганеньких полевых? Требую удовлетворения немедленно! Как вы относитесь к поединку?

– Не имею ничего против.

– Отлично! Вы учились в университете?

– Да.

– Значит, согласно кодексу чести, вы можете дать мне удовлетворение. Я пришлю к вам моего секунданта.

– Конечно. А вы посещали университет?

– Нет.

– Значит, согласно кодексу чести, вы не имеете права требовать у меня удовлетворения. Ясно?

Сэм не нашелся, что ответить. Я выдержал паузу, а потом добавил:

– Хотя вы и не можете вызвать меня на поединок, но я все-таки дам вам удовлетворение.

– Какое?

– Дарю вам мою медвежью шкуру.

Маленькие глазки загорелись.

– Ведь она вам самому небось нужна?

– Нет. Дарю ее вам.

– На самом деле?

– Конечно.

– Черт побери, не откажусь! Спасибо, сэр, большое спасибо! Представляю, как все просто взбесятся от зависти! А знаете, что я из нее сделаю?

– Что же?

– Новую охотничью куртку. Представляете, куртка из шкуры серого медведя! Сам ее сошью. Довожу до вашего сведения, портной я первоклассный. Вы только посмотрите, как хорошо я починил старую куртку.

И он стал демонстрировать свой допотопный мешок, от множества кожаных заплат ставший твердым и толстым, как доска.

– Однако, – великодушно добавил он, – уши, когти и зубы получите вы, я уж обойдусь без этих трофеев, вы заслужили их, рискуя жизнью. Из них я сделаю для вас ожерелье, в этом я знаю толк. Согласны?

– Согласен.

– Вот это правильно, совершенно правильно, тогда и я, и вы будем удовлетворены. Да, вы молодец, большой молодец, ничего не скажешь. Дарите вашему Сэму Хокенсу медвежью шкуру! Если вам нравится, сэр, говорите себе на здоровье, что я поедаю не только полевых мышей, но даже и крыс, и это ничуть не нарушит моего душевного спокойствия. Ну а относительно книг… В общем, я признаю, что они не так уж и плохи и кое-чему могут научить. Вы на самом деле напишете такую книгу?

– Возможно, несколько.

– О том, что с вами приключилось?

– Безусловно.

– И обо мне там тоже будет?

– Я опишу в ней самых выдающихся из моих друзей. Это будет им памятник.

– Гм, гм! Выдающихся! Памятник! Неплохо звучит. Вчера я, наверное, ослышался. Значит, и обо мне?

– Только с вашего согласия.

– Я согласен, сэр, согласен, чего там. Даже прошу обязательно поместить меня в книге.

– Хорошо, будет, как договорились.

– Но вы должны доставить мне еще одно удовольствие!

– Что же еще?

– В книге вы расскажете обо всем, что мы вместе пережили?

– Разумеется.

– В таком случае умолчите о том, что я не заметил места, где следы индейцев разделились. Такой позор! Мне стыдно перед читателями, которые захотят учиться по вашим книгам. Скройте мой промах и тогда можете спокойно писать о мышах и крысах. Мне все равно, что люди подумают о моем меню, но я не переживу, если весь мир узнает, как старый вестмен опозорился со следами. Нет, не переживу!

– Нельзя, дорогой Сэм!

– Почему?

– Потому что любого героя книги я обязан представить таким, каков он есть на самом деле. В противном случае лучше вообще о нем не писать.

– Да нет же, я хочу попасть в книгу! Ладно уж, пишите правду! И если люди узнают о моих ошибках, это будет прекрасный урок всем глупым, как я, читателям, хи-хи-хи! Я же постараюсь меньше ошибаться, зная, что обо мне будет написано в книге. Идет?

– Да.

– Тогда в путь!

– По какому следу? Боковому?

– Нет, по этому!

– Это Виннету.

– Откуда вы взяли?

– Апач с убитым ехал медленно, зато второй индеец помчался вперед, чтобы поскорее собрать воинов. Скорее всего, это вождь.

– Да! Вы правы! Я того же мнения. Вождь нас сейчас не интересует. Поехали за сыном.

– Почему за ним?

– Я хочу посмотреть, останавливался ли он в пути, для меня это важно. Итак, вперед, сэр!

Мы пустились вскачь. По пути ничего интересного не произошло, и местность, через которую мы проезжали, тоже не отличалась ничем примечательным. Примерно за час до полудня Сэм остановился и сказал:

– Пока хватит. Виннету тоже всю ночь был в пути. Они очень торопятся, как видно, вскоре надо ожидать нападения, может, и раньше, чем мы успеем закончить работу.

– Это плохо!

– Разумеется, ведь если убежим, то не выполним задание, а если останемся – апачи нападут на нас, и работу мы все равно не завершим. Надо серьезно поговорить с Бэнкрофтом.

– Может, есть какой-нибудь выход?

– Какой?

– Спрятаться в безопасном месте, а когда апачи уедут, спокойно закончить работу.

– Мда, может, это и возможно. Посмотрим, что скажут другие. Сейчас надо спешить, чтобы к ночи вернуться в лагерь.

Обратно мы ехали тем же путем. Мы не щадили лошадей, и, несмотря на это, мой пегий оставался бодрым, а «новая Мэри», казалось, только что покинула конюшню. За сравнительно короткое время мы покрыли большое расстояние. У ручья мы остановились, напоили коней и часок отдохнули на мягкой траве в зарослях.

Мы лежали молча. Я думал о Виннету и ожидающей нас схватке с ним и, его воинами, а Сэм Хокенс закрыл глаза и… уснул. Он мог позволить себе вздремнуть, потому что я был начеку, а кроме того, ведь до сих пор мы не заметили ничего подозрительного.

И тут я неожиданно получил возможность узнать, сколь обостренными чувствами обладают на Диком Западе и люди, и животные. Мул, целиком скрытый в зарослях, объедал листья с веток. Это необщительное существо избегало лошадей и предпочитало уединение. Мой пегий держался поблизости и щипал траву острыми зубами. Вдруг мул издал странный звук, похожий на предостерегающее фырканье. В тот же миг Сэм проснулся и вскочил на ноги.

– Я вздремнул, но Мэри фыркнула и разбудила меня. Сюда идет человек или животное. Где мул?

– Здесь, в зарослях.

Мы залезли в кусты и увидели Мэри. Притаившись за ветвями, она осторожно выглядывала из-за них, прядала длинными ушами, помахивала хвостом. Увидав нас, Мэри успокоилась, уши и хвост замерли. Да, это животное раньше было в хороших руках. Повезло Сэму, что он поймал именно ее, а не дикого мустанга!

Посмотрев сквозь ветви, мы увидели шестерых индейцев, следовавших гуськом по нашему следу. Они приближались с севера, оттуда, куда мы направлялись. Первый из них, невысокий, но крепкого телосложения, не отрывал глаз от нашего следа. Индейцы были одеты в кожаные штаны и темные замшевые куртки. Их оружие составляли ружья, ножи и томагавки. Блестящие от жира лица пересекали две цветные полосы: голубая и красная.

Встреча с индейцами обеспокоила меня, но Сэм неожиданно громко сказал, совсем не тревожась, что его могут услышать:

– Вот это встреча! Мы спасены, сэр!

– Спасены? Говорите тише, они могут обнаружить нас.

– Ну и пусть. Это люди из племени кайова. Их ведет Бао, что на языке кайова значит «лиса», храбрый и хитрый воин, вполне заслуживающий это имя. Вождя племени зовут Тангуа, это предприимчивый краснокожий и мой друг. Смотрите, на лицах индейцев боевая раскраска, а я не слышал, что это племя с кем-то воюет.

Кайова представляют собой скорее всего смесь индейских племен шошонов и пуэбло. Хотя они обладают собственной территорией, ее пределов не придерживаются. Их отряды можно встретить даже на границе с Нью-Мексико. У них прекрасные лошади, так что они могут очень быстро передвигаться. В поисках легкой добычи отряды индейцев грабят белых, наживая смертельных врагов среди приграничных поселенцев. Кайова воюют и с многими племенами апачей, не щадя ни имущества, ни жизни своих краснокожих собратьев. Словом, отряды кайова – это банды разбойников.

Между тем шестеро разведчиков приблизились к нам. Каким образом они способны нас спасти, я не мог себе представить. От шестерых индейцев пользы было бы немного, а может, и никакой. Только потом я узнал, как эту помощь представлял себе Сэм Хокенс, а в данный момент я просто обрадовался, что он их знает и нам нечего опасаться.

Идя по нашему следу, индейцы заметили, что он сворачивает в сторону зарослей. Там могли скрываться преследуемые. Реакция была молниеносной индейцы развернули своих сильных и быстрых коней и помчались в противоположную сторону, чтобы уйти от возможного обстрела. Сэм выскочил из зарослей, свернул ладони у губ и издал пронзительный, громкий крик, очевидно, знакомый индейцам, потому что они остановились и оглянулись. Сэм крикнул еще раз и замахал рукой. Разведчики поняли крик и знаки, а увидев характерную фигуру Сэма, которого ни с кем не спутаешь, пустились вскачь обратно. Я тоже вышел из кустов и встал рядом с Сэмом. Индейцы скакали, словно собирались нас растоптать, и вдруг, натянув поводья, так резко осадили лошадей, что те присели. Спешившись, они пустили коней пастись.

– Наш белый брат Сэм здесь? – спросил предводитель. – Каким образом ты попал на тропу своих краснокожих друзей и братьев?

– Бао, Хитрая Лиса, встретил меня, ибо шел по моему следу, – ответил Сэм.

– Мы думали, это след красных собак, которых ищем, – объяснил Бао на ломаном, но вполне понятном английском языке.

– О каких собаках говорит мой красный брат?

– Об апачах из племени мескалеро.

– Почему вы называете их собаками? Мои храбрые братья кайова повздорили с ними?

– Мы выкопали военный топор против паршивых койотов.

– Уфф! Я рад! Мои братья сядут с нами, а я скажу им важную новость.

Бао внимательно посмотрел на меня:

– Я не встречал еще этого бледнолицего, он молод. Это белый воин? У него уже есть имя?

Мое настоящее имя и фамилия не произвели бы должного впечатления, поэтому Сэм Хокенс, вспомнив слова Виллера, ответил:

– Мой любимый брат и друг приплыл недавно по Большой Воде со своей родины, где прославился как великий воин. Он никогда не видел ни бизона, ни медведя, но позавчера, спасая мне жизнь, сразился с двумя быками и убил их, а вчера заколол ножом серого медведя из Скалистых гор, причем сам не получил ни царапины.

– Уфф, уфф! – в удивлении воскликнули краснокожие, а Сэм продолжил, не боясь преувеличений:

– Его пуля всегда попадает в цель, его кулак бьет без промаха. Одним ударом он валит с ног любого врага. Поэтому белые с Запада прозвали его Шеттерхэнд – Разящая Рука.

Таким образом, не спрашивая моего согласия, мне окончательно было присвоено военное имя. Согласно обычаям Запада даже лучшие друзья часто не знают настоящих имен друг друга.

Бао протянул мне руку и дружелюбно сказал:

– Шеттерхэнд – Разящая Рука позволит нам называть его нашим братом и другом? Мы любим и уважаем людей, которые убивают врага одним ударом. Шеттерхэнд – Разящая Рука будет желанным гостем в наших вигвамах.

В переводе это значило: «Нам нужны негодяи, сильные и ловкие, как ты. Если ты будешь рыскать, убивать и грабить для нас, мы станем друзьями!»

Мой ответ прозвучал дипломатично:

– Я люблю краснокожих воинов, сынов Великого Маниту, нашего общего отца. Мы братья и должны помогать друг другу в борьбе с любым врагом, который выступит против вас или нас.

На измазанном жиром и краской лице Бао промелькнуло выражение удовлетворения:

– Шеттерхэнд сказал хорошо. Мы выкурим с тобой трубку мира.

Индейцы вместе с нами сели на берегу ручья. Бао достал трубку. От нее исходил резкий, неприятный запах, ощущавшийся даже на расстоянии. Он набил трубку смесью, как мне показалось, накрошенной свеклы, желудей, листьев льна и капусты, зажег ее, встал, затянулся дымом, подул вверх – к небу, вниз – к земле и сказал:

– Там, наверху, живет Добрый Дух, а здесь, на земле, растут плоды и ходят животные, которых он подарил людям кайова.

Затем Бао затянулся еще четыре раза, поочередно выпуская дым на север, юг, восток и запад.

– Там, – продолжал он, – живут красные и белые мужи, которые незаконно присвоили себе плоды и животных. Но мы найдем их и отнимем все, что принадлежит нам. Я сказал! Хуг!

Ну и речь! Как же она отличалась от всего, что мне приходилось читать, а потом и часто слышать! Этот кайова без зазрения совести объявил все растущее и живущее на земле собственностью своего племени, тем самым не только признав за собой право на грабеж, но и возводящего в ранг обязанностей каждого члена своего племени. И теперь мне предстояло стать другом этих людей! К сожалению, с кем поведешься…

Бао протянул Сэму эту отнюдь не мирную трубку мира, тот отважно затянулся шесть раз и тоже произнес речь:

– Великий Маниту не обращает внимания на цвет человеческой кожи, он знает, что люди могут использовать краску, чтобы его обмануть, поэтому он смотрит в сердца людей. Сердца воинов прославленного племени кайова всегда мужественные, бесстрашные и верные. Мое сердце привязано к ним, как мой мул к дереву, и всегда так будет, чтоб мне лопнуть! Я сказал! Хуг!

Вот каким был Сэм Хокенс, этот маленький и хитрый человечек! Любое дело он мог обратить к выгоде для себя. Его речь была воспринята громким и уважительным «уфф, уфф, уфф!»

И тут Сэм совершил настоящее злодейство, протянув мне глиняную вонючку и недвусмысленно давая понять, что от этого деликатеса мне не отвертеться. А ведь случалось, того, кто закуривал эту адскую смесь, приходилось поддерживать, чтобы человек не свалился с ног. К счастью, мне уже довелось пережить такой ритуал, и я полагал, что выдержу и этот. Я встал, торжественно поднял руку с трубкой и затянулся первый раз. И тут же убедился, что помимо названных мною четырех ингредиентов здесь присутствует и пятый. Мой нос и язык явственно ощущали запах и дым тлеющего войлочного сапога. Пустив струю дыма к небу и к земле, я сказал:

– С неба ниспадают лучи солнца и дождь, небо шлет нам все блага. Земля принимает тепло и влагу и за это дарит нам бизона и мустанга, медведя и оленя, тыкву и кукурузу, а главное – благородное растение, из которого мудрые краснокожие мужи изготовляют кинникинник, тот самый, что источает из трубки мира запах любви и братства.

Когда-то я прочитал, что индейцы называют свою табачную смесь «кинникинник», и воспользовался этим знанием. Затянувшись еще раз, я выпустил дым на все четыре стороны света. Нет, запах сложнее, чем я думал. В нем явно чувствовалось присутствие еще двух компонентов: канифоли и ногтей. Совершив это эпохальное открытие, я вдохновенно продолжал:

– На западе возвышаются Скалистые горы, на востоке тянутся бесконечные равнины, на юге сверкают озера, а на севере плещутся огромные волны моря. Будь эта страна моей, я подарил бы ее воинам кайова, потому что они мои братья. Пусть удача сопутствует вам в охоте, пусть в этом году будет у вас в десять раз больше бизонов и в пятьдесят раз больше медведей, чем людей вашего племени. Пусть зерна кукурузы будут словно тыквы, а тыквы вырастут такие, чтобы каждая была как десять обычных. Хуг! Я сказал!

Мне ничего не стоило желать им всех этих благ, зато они радовались, будто на самом деле их получили. Это была лучшая из когда-либо произнесенных мною речей и, учитывая обычную сдержанность индейцев, была выслушана с величайшим вниманием и вызвала невероятную радость. До сих пор никто, тем более белый человек, не желал им столько благ, да и не собирался ничего дарить, поэтому благодарные крики «уфф, уфф!» звучали не переставая. Бао жал мне руку, заверяя в вечной дружбе, и так широко улыбался, произнося «уфф!», что мне удалось избавиться от трубки мира, воткнув ее ему в рот. Индеец тут же умолк, наслаждаясь ее содержимым.

Я впервые участвовал в «священном обряде» индейцев. Выкурить трубку мира – для них действие исключительно торжественное. Делается это лишь в чрезвычайных обстоятельствах и ко многому обязывает. Позже я много раз курил трубку мира, всегда сознавая значимость этого обряда, но в тот день испытал лишь отвращение. Когда Сэм упомянул о сердце, «привязанном, как мул к дереву», мне было смешно, и только. Моя рука провоняла табаком, и я от всей души обрадовался, что трубка попала в рот индейца. Достав из кармана сигару, я раскурил ее, чтобы перебить противный вкус и запах. И тут заметил, что глаза краснокожих с вожделением обратились ко мне. У Бао отвисла челюсть, причем из открытого рта вывалилась трубка, но он, опытный воин, ловко подхватил ее и опять зажал зубами. Однако весь облик его свидетельствовал о том, что он явно предпочитал одну сигару тысяче трубок мира, набитых благоухающим кинникинником.

Поскольку наша экспедиция поддерживала постоянную связь с Санта-Фе, откуда доставлялись на повозках все необходимые продукты, я не испытывал недостатка в сигарах и на всякий случай взял в поход изрядное количество. Поэтому сейчас я мог угостить всех индейцев. Бао сразу же вынул изо рта трубку и закурил сигару, а его люди, засунув подарок целиком в рот, начали его жевать. И хотя, как известно, о вкусах не спорят, в тот день я поклялся никогда больше не дарить индейцам сигары.

Торжественная часть закончилась. Краснокожие пребывали в прекрасном настроении, и Сэм приступил к расспросам.

– Мои братья говорят, что они выкопали военный топор против апачей, а мне ничего об этом не известно. Когда вы вступили на тропу войны?

– С тех пор прошло две недели, вы, белые, так называете это время. Видно, мой брат Сэм находился далеко отсюда, раз не слышал об этом.

– Это правда. Но ведь совсем недавно племена жили в мире. Что заставило моих братьев вступить на тропу войны?

– Апачи, собаки, убили четверых наших воинов.

– Где?

– На берегах Пекос.

– Там же нет ваших вигвамов!

– Но стоят вигвамы апачей.

– Что делали там ваши воины?

Индеец простодушно выложил всю правду:

– Наши воины собирались ночью похитить коней апачей, но эти вонючие собаки хорошо охраняли свои табуны. Они стали защищаться и убили четверых храбрых воинов кайова. Поэтому мы и откопали топор войны.

Итак, кайова решили украсть лошадей у апачей, но дело сорвалось. Они сами были повинны в смерти своих сородичей, а расплачиваться за это должны были апачи, защищавшие свою собственность. Мне захотелось прямо в глаза сказать этим негодяям все, что я о них думал, и я уже открыл было рот, но Сэм упредил меня, задав новый вопрос:

– Знают ли апачи, что ваши воины выступили в военный поход против них?

– Мой брат считает нас лишенными разума? Мы застигнем их врасплох, убьем сколько сможем и отнимем все, что захотим.

Нет, это уж слишком! Я не выдержал:

– Почему мои храбрые братья хотели отнять у апачей лошадей? Я слышал, что богатое племя кайова имеет коней больше, чем требуется.

Бао с улыбкой посмотрел мне в лицо и ответил:

– Мой молодой брат прибыл к нам из-за Большой Воды и не знает еще, как живут и думают люди в этой стране. Да, у нас много коней, но к нам пришли белые люди и захотели купить их. Им надо много лошадей, столько у нас не было. Тогда белые сказали нам о табунах апачей и обещали за каждую лошадь столько же товаров и «огненной воды», как за лошадей кайова. Поэтому наши воины отправились за лошадьми апачей.

Кто же был повинен в смерти уже погибших воинов и тех, кто еще погибнет? Белые торговцы лошадьми, которые расплачивались спиртным и толкали кайова на грабежи! Мне стало бы легче, если бы я мог высказаться: но Сэм опять остановил меня:

– Мой брат Хитрая Лиса идет в разведку?

– Да.

– Когда остальные воины двинутся за вами?

– Примерно через день.

– Кто поведет их?.

– Храбрый вождь Тангуа.

– Сколько воинов пойдет с ним?

– Два раза по сто.

– И вы надеетесь застать апачей врасплох?

– Мы нападем на них внезапно, как орел на ворон.

– Мой брат ошибается. Апачи знают о намерениях кайова.

Бао с сомнением покачал головой:

– Откуда им это известно? Разве их уши дотянулись до вигвамов кайова?

– Да.

– Я не понимаю моего брата Сэма. Объясни мне твои слова!

– У апачей есть уши, которые умеют ходить и ездить. Мы вчера видели две пары таких ушей. Они побывали вблизи вигвамов кайова и подслушивали их.

– Уфф! Две пары ушей? Значит, два воина вышли на разведку?

– Да.

– Я немедленно должен вернуться к вождю. Он ведет всего двести воинов. Они справились бы с апачами, если бы те ни о чем не ведали. Но раз апачи предупреждены, Тангуа понадобится больше воинов.

– Мои братья должны все взвесить. Инчу-Чуна, вождь апачей, очень умный воин. Увидев четверых убитых кайова, он понял, что апачам не избежать мести, и выехал, чтобы тайком понаблюдать за вами.

– Уфф, уфф! Он был один?

– С ним был его сын Виннету.

– Уфф! И этот тоже! Знай такое, мы бы поймали этих собак! Теперь они устроят нам горячий прием. Я должен предупредить вождя, остановить его и собрать нужное количество воинов. Сэм Хокенс и Шеттерхэнд поедут с нами?

– Да.

– Тогда – по коням!

– Подожди! Я еще не окончил разговор.

– Остальное расскажешь по пути.

– Нет. Я поеду с тобой, но не к Тангуа, а в наш лагерь.

– Мой брат Сэм ошибается.

– Слушай, что я тебе скажу! Хотите поймать живым Инчу-Чуна, вождя апачей?

– Уфф! – воскликнул пораженный кайова, а его люди насторожились.

– И его сына вместе с ним?

– Уфф, уфф! И это возможно?

– Проще простого.

– Если бы я не знал моего брата Сэма, то подумал бы, что он шутит, а такую шутку я не потерплю.

– Я все сказал! Вы сможете взять в плен вождя и его сына.

– Когда?

– Я думал, дней через шесть или семь, но сейчас знаю, что намного раньше.

– Где?

– В окрестностях нашего лагеря.

– Я не знаю, где ваш лагерь.

– Сами увидите, а когда выслушаете все, что я хочу вам сказать, охотно поедете с нами.

Сэм рассказал им о нашей работе и встрече с вождями апачей. Кончил он так:

– Меня удивило, что вожди были одни, я подумал, они отстали от своих воинов во время охоты на бизонов. Но сейчас знаю, почему это произошло. Апачей интересовали кайова. А если разведкой занялись вожди, значит, дело принимает очень серьезный оборот. Теперь они возвращаются домой. Виннету с телом убитого продвигается значительно медленнее старого вождя, который загонит лошадь, чтобы скорее собрать воинов.

– Поэтому и я должен немедленно сообщить обо всем нашему вождю!

– Пусть мой брат повременит и выслушает меня! Апачи жаждут двойной мести, вам и нам, из-за смерти Клеки-Петры. Они пошлют против вас большой отряд воинов, против нас выступят небольшой группой, которую возглавят Инчу-Чуна и его сын. Нападут на нас, перебьют, а потом соединятся с основным отрядом. Я покажу тебе наш лагерь, и оттуда ты вернешься к Тангуа и передашь ему все, о чем я тебе рассказал. Затем вы прибудете к нам, подождете Инчу-Чуну с маленьким отрядом воинов и возьмете его в плен. Вас будет двести человек, их не больше пятидесяти. В лагере находится двадцать белых, и мы, конечно, поможем вам. При таком соотношении сил вы без труда победите апачей. И как только вожди окажутся у вас в плену, вы сможете потребовать за них любой выкуп. Мой брат согласен со мной?

– Да. Мой брат Сэм представил хороший план. Думаю, узнав его, Тангуа обрадуется и согласится.

– Тогда – по коням! До ночи надо успеть вернуться в лагерь!

Мы сели на отдохнувших лошадей и пустились вскачь. Теперь не было необходимости держаться следа, и мы поскакали напрямик в лагерь.

Должен признаться, слова Сэма очень меня огорчили. Виннету, благородный Виннету, вместе с отцом и полестней воинов угодит в ловушку! Если это произойдет, все они погибнут. Как Хокенс мог дать такой совет! С моих слов вестмен знал, как мне понравился Виннету, да и сам он вроде бы не питал зла к молодому вождю апачей.

Все мои попытки поговорить с ним по пути в лагерь не увенчались успехом. Я хотел убедить его отступить от намеченного плана, предложить взамен другой, но он, видно, предчувствовал это и ни на шаг не отходил от предводителя индейцев. Я редко бывал в плохом настроении, но поведение Сэма привело меня в ярость. В лагере я сошел с лошади, расседлал ее и, с трудом сдерживая кипящее во мне негодование, улегся на траву, не пытаясь больше заговорить с Сэмом. Хокенс не обращал на меня внимания и рассказывал товарищам о нашей встрече с кайова и о том, что должно произойти. В лагере при виде индейцев поднялся переполох, но потом все успокоились, узнав, что это наши друзья и союзники и что можно не бояться нападения апачей. Под охраной двух сотен кайова мы могли спокойно завершить работу.

Кайова приняли нас в лагере дружелюбно, накормили медвежьим мясом, и вскоре они покинули нас, спеша предупредить своих воинов о надвигающихся событиях. Только после их отъезда Сэм подошел ко мне, растянулся рядом на траве и обычным заносчивым тоном спросил:

– Что за унылый вид, сэр? Для плохого настроения есть только две причины: либо несварение желудка, либо душевные переживания, хи-хи-хи! Думаю, имеет место второй случай, не так ли?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю