Текст книги "Шесть опаленных роз (ЛП)"

Автор книги: Карисса Бродбент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава

9

Меня окружало что-то мягкое. Мягкое, гладкое и… что-то замечательное. Я перевернулась на спину и почувствовала, как шелк скользит по моей коже.

Шелк.

Я никогда не спала на шелке.

Я открыла глаза. Голова раскалывалась. Моя кожа была горячей и липкой. Я с трудом переводила дыхание. Давно я не чувствовала себя такой слабой, больной.

Когда я подняла голову, на нее словно навалилась тяжелая глыба. Но я все равно заставила себя подняться.

Я лежала в кровати, которая была буквально втрое больше той, на которой я спала дома. Простыни были из черного шелка, покрывало из фиолетового бархата. Здесь было темно, освещали комнату лишь пара пыльных фонарей, которыми, похоже, давно не пользовались. Да и вообще все здесь выглядело так, будто им давно не пользовались.

Вся мебель была прекрасной, но несочетаемой и устаревшей, собранной из многих разных десятилетий, и ни одно из которых не относится к последним пятидесяти годам.

Я протерла глаза. События этой ночи казались мне сном.

Но это был не сон. Всё это произошло, и теперь я была здесь.

В доме Вейла.

Я была без сознания в доме вампира.

Я потрогала шею, просто чтобы убедиться…

– Даю свое слово, что не ел тебя. – Голос Вейла был низким и ровным от веселья.

Я повернула голову слишком быстро. От этого движения комната закружилась, и я почувствовала подступающую к горлу тошноту.

Он стоял в дверях и медленно приближался, сцепив руки за спиной. Он выглядел намного опрятнее, чем прошлой ночью, чудовище, которое я видела, сменилось мужчиной, которого я встретила впервые. И не было никаких следов тех потрясающих крыльев.

– Повязка – моя заслуга, – сказал он. – Но рана под ней – нет.

Я потрогала плечо и вздрогнула. Ткань закрывала то, что казалось мне ужасным порезом, и я не почувствовала его только потому, что головокружение затмило это.

– Он ранил тебя ножом, – сказал он ровным голосом. – Случайно, когда он падал. Крысеныш даже не знал как обращаться с оружием.

Он говорил с отвращением.

Я вспомнила, как он расправился с теми людьми. Вспомнила мертвое лицо нападавшего, стоящего нос к носу со мной. Меня затошнило.

– Ты убил их.

– Я спас тебя.

Да. Я была благодарна за это. Но я подумала о руке Филиппа, тянущейся к его другу…

Вейл прочитал мое лицо.

– Что? – огрызнулся он. – Ты думаешь, я должен был оставить их в живых?

Я поджала губы.

…Нет. Нет, я не хотела пощады по отношению к ним. Я сокрушалась, что была слишком слаба, чтобы покончить с ними самой.

Я откинула одеяла, но Вейл пересек комнату быстрее, чем, как я думала, может двигаться существо, и вернул их на место.

– Ты не в том состоянии, чтобы вставать.

– Мне нужно работать.

– Три дня назад ты была близка к смерти, – выдохнул он. – Ты останешься здесь.

Мои глаза расширились.

– Три дня?

Как я могла так долго отсутствовать? Я не могла быть вдали от дома…

– Зачем ты собиралась раздеваться для этих людей? – потребовал он.

Что?

Я отмахнулась от этого странного вопроса.

– Мне нужно идти. Я должна…

– Ты никуда не пойдешь. Почему ты просто позволила им сделать это с тобой?

Все в мире сейчас казалось слишком громким и резким, но самым резким было выражение лица Вейла, словно он отчаянно хотел задать мне этот вопрос в течение последних трех дней. На мгновение я мельком увидела ту его версию, которую видела в лесу.

– Как я должна была остановить их? – сказала я. – Это всего лишь платье. Просто тело. Ты бы предпочел, чтобы я отказалась и позволила им убить себя?

Я всегда чувствовала себя оторванной от своего тела, как будто это был странный сосуд, который лишь иногда сотрудничал со мной. В конце концов, оно было моим врагом с самого рождения.

Вейл выглядел потрясенным.

– Ты могла бы…

– Что? Что я могла сделать?

Как только я задала этот вопрос, его рот закрылся. Я проследила за его лицом, когда он понял, что у него нет ответа.

Я моргнула и увидела эти мертвые тела.

– Было ли ограбление преступлением, караемым смертью?

– Изнасилование было бы. Убийство – тоже.

– Они не сделали ни того, ни другого.

– И все же, – прорычал он. – Я убивал других, которые заслуживали этого гораздо меньше.

И я поверила ему.

Я опустила взгляд на себя. Только теперь я поняла, что теперь на мне другая одежда – непомерно оборчатая ночная рубашка, которой, похоже, не меньше ста лет, и которую я никогда не носила.

– Ты раздел меня.

– Я думал, это просто тело, – насмехался он.

Достаточно справедливо. Я и раньше это имела в виду. Но мысль о том, что Вейл увидит меня голой… это было нечто большее.

– Я сохранил твою скромность, как смог, – добавил он.

У меня не было времени думать об этом.

– Мне нужно работать, – твердо сказала я, отчасти обращаясь к самой себе.

Он посмотрел на меня странным взглядом – удивленным? Любопытным?

– Тебя ничего не беспокоит? – сказал он. – Кажется, тебя совершенно не волнует, что ты чуть не умерла.

Я не сказала ему, что я всегда была на волоске от смерти.

– У меня нет времени, чтобы тратить его на бесполезные раздумья, – сказала я.

– Было странно видеть тебя в таком состоянии, когда я нашел тебя. И когда я нёс тебя обратно в поместье. Такая… слабая.

На его лбу образовалась морщинка, намекающая на замешательство.

И это замешательство, в свою очередь, смутило меня.

– Слабая?

– Ты казалась… За то время, что мы знаем друг друга, ты казалась неуязвимой.

Неуязвимой.

Я разразилась смехом, прежде чем смогла остановить себя.

– Что в этом смешного? – спросил он, словно обидевшись.

Я отмахнулась от него.

Конечно, это было смешно, потому что я не могла быть неуязвимой. Я с рождения сама по себе была ошибкой.

Я отодвинула одеяла, несмотря на то, что Вейл вцепился в них. А потом я поднялась слишком быстро и тут же упала.

Он поймал меня прежде, чем я упала на землю.

– Я позволил тебе встать только для того, чтобы ты смогла увидеть какого тебе, – ворчал он. – Видишь? Ты никуда не можешь идти.

– Мне нужно домой.

Я снова попыталась подняться, и снова у меня ничего не получилось. Горячий румянец на моей коже не имел ничего общего с руками Вейла на мне. Казалось, что пол в прямом смысле слова накренился.

Я подавила свое разочарование. Давно не было таких сильных симптомов. Я была настолько занята развитием болезни Мины, что не обращала внимания на развитие своей собственной.

Он насмешливо хмыкнул.

– Домой? Ты не сможешь добраться до него еще как минимум неделю.

Теперь была моя очередь насмехаться.

– Это просто смешно.

– Ты даже стоять не можешь.

– Отпусти меня.

– Я позволил тебе упасть один раз, только для того, чтобы доказать свою правоту. Я бы не хотел делать этого снова. Ты больна, мышка. Слишком больна, чтобы передвигаться.

– Конечно, я больна, – огрызнулась я. – Все болеют.

Но он бросил на меня пронзительный взгляд, заставивший мой рот закрыться.

– Но ты… ты очень больна.

Всего четыре слова, а я услышала в них так много. Мне показалось, что свет пролился прямо на слабость, которую я пыталась скрыть.

Но Вейл был созданием смерти. Стоило ли удивляться, что он учуял на мне ее отпечатки? Особенно сейчас, когда он приблизился ко мне как никогда близко.

– Моя сестра. – Я позволила себе опираться на его хватку, когда поднималась. Даже позволила ему отвести меня обратно к кровати. – Мне нужно…

– Я могу послать кого-нибудь проверить твою сестру.

Мое сердце замерло.

– Вампира?

Возможно, я выглядела немного неуверенной при одной мысли об этом, потому что его пальцы сжались вокруг моей руки, а на его лице промелькнуло раздражение.

– Что? Теперь ты нас боишься?

Только когда я представляла что один из них может приблизиться к моей сестре.

Но потом он, казалось, немного смягчился.

– Есть мальчик, которого я иногда нанимаю для поручений. Я пришлю его. Он совершенно человечный, обещаю.

Я колебалась.

– Я попрошу его проверять ее каждый день, если придется, – добавил он раздраженно. – Если это поможет тебе не бродить в том лесу как идиотка.

Странная эмоция прошла через меня от раздраженной настойчивости его голоса. Почему его это так волнует?

– Хорошо, – сказала я наконец. – Спасибо, мой лорд.

Вейл решительно подвел меня к кровати.

– Не называй меня так, – проворчал он. – Я же сказал тебе. Я не лорд.

Глава

10

Я ненавижу сидеть на месте.

На самом деле я презираю это.

Вейл практически швырнул меня обратно на кровать, и я просидела так полчаса, судорожно пытаясь встать, но тут же снова спотыкалась. Он быстро сооринтировался и вскоре стал дежурить у моей кровати.

– Ты занимаешься саморазрушением, – пробормотал он, заметно раздражаясь на меня.

– Я занятой человек.

– Ты больна.

И что?

Но прежде чем я смогла придумать другое возражение, он подошел к книжному шкафу, достал несколько книг и грузно положил их на кровать.

– Вот. Если ты так сильно хочешь работать – работай.

Я взяла книги. Все они были написаны на языке, которого я никогда раньше не видела.

– Это… обитрэйский?

Только по моему тону Вейл, казалось, осознал недостатки своего плана.

– Что это вообще такое? – Я взяла еще одну из книг и пролистала ее. Она была графически проиллюстрирована.

Мои щеки напряглись, когда я перевернула книгу на бок, рассматривая разворот на всю страницу.

– Боже, Вейл. Твой вкус…

Он выхватил книгу.

– Отлично. Тогда сиди здесь и ничего не делай.

– Что именно, по твоему мнению, я должна делать, если ты думаешь, что можешь дать мне случайную стопку книг, написанных на непонятном мне языке, и это будет считаться «работой»?

Его лицо покраснело от чего-то, что почти напоминало смущение. Боже, как бы я хотела запечатлеть это выражение. Это было настоящее произведение искусства.

– Ты ужасно неблагодарна за мое гостеприимство, – проворчал он, отворачиваясь.

– Подожди.

Он остановился у двери и оглянулся.

Нет, эти книги, чем бы они ни были, а я была совершенно уверена, что они не имеют никакого отношения к моей специальности, не помогут мне в работе. Но… все же любопытство не давало мне покоя. Сколько людей читали книги на обитрэйском?

– Ты мог бы прочитать их мне, – сказала я. – Если тебе так уж нравится принимать гостей.

– Прочитать их тебе?

Была ли в его голосе нотка отвращения? Он скривил губы, как будто так и было.

– Я не знаю обитрэйского, но ты знаешь. Если ты хочешь, чтобы я оставалась в постели, будет проще, если мне будет чем заняться.

Вейл задумался на мгновение, затем взял с кровати одну из книг, к сожалению, не иллюстрированную и сел в кресло у окна.

– Ладно, – буркнул он. – Не то чтобы у меня не было более важных дел, но я буду снисходителен к тебе, раз ты хочешь быть такой сложной.

– Это честь для меня, – сказала я, не в силах подавить улыбку. – Я знаю, что ты очень занят.

Но Вейл, при всей своей мнимой занятости и ворчливой неохоте, принялся за эти истории с энтузиазмом человека, который предпочел бы быть нигде в другом месте.

Я ПОТЕРЯЛА себя в этих историях. Это было слишком легко. Мой разум был затуманен и помутнен, и я была измотана. Первая книга, которую Вейл взял в руки, была исторической книгой с преданиями о вампирах, рассказанными в коротких фрагментах. Их история была… ужасающей, но в то же время захватывающей, каждый миф и легенда сплетались в гобелен крови и предательства. И все же, даже когда он рассказывал такие ужасные истории, его голос был ровным и глубоким, поднимался и опускался, как волны океана. Голос был ровный, как биение сердца или дыхание. Изящный, как его кровь переливающийся на стене.

Я не помнила, как заснула, лишь голос Вейла и его рассказы сопровождали меня во сне. И я не помню, как легла или натянула на себя одеяло, только то, что, когда я проснулась, меня заботливо уложили, а шелковые простыни плотно облегали мое тело.

Я чувствовала жар и слабость, но мир был лучше, чем раньше. Поэтому я сделала единственную возможную вещь: встала с кровати и начала исследовать окрестности.

Я все еще не могла решить, был ли особняк Вейла самым уродливым или самым красивым местом, где я когда-либо бывала. Каждая комната, в которую я забредала, была более захламленной, чем предыдущая, там царил абсолютный беспорядок, но с самыми интересными предметами. Я пришла к выводу, что Вейл, должно быть, живет только в очень маленькой части этого огромного дома, потому что почти каждая комната, в которую я заглядывала, использовалась как склад.

Все они были потрясающими, но четвертая комната заставила меня остановиться на месте будучи потрясенной от увиденного.

Оружие. Оружие повсюду. Я была академиком, дочерью фермера, выросшей в фермерском городе. Я никогда не держала в руках меч, даже не видела их, кроме тех, что висели на бедрах городских стражников. Они всегда казались мне простыми и грубыми инструментами. Непримечательными.

Но не эти.

Эти были произведениями искусства. Даже мои крайне необученные глаза могли сразу это заметить. Вдоль стен висели мечи, выложенные серебром и золотом по темным обоям, – мечи всех размеров, всех форм, одни почти в мой рост, другие легкие и изящные. С одной стороны комнаты на деревянных рамах висело несколько комплектов доспехов. Великолепные, даже на расстоянии, доспехи из серебристого металла и черной кожи, плащи из пурпурного шелка. На отдельно стоящих стеллажах, бессистемно расставленных по всему помещению, лежали топоры, луки, стрелы.

Некоторые из них, как я поняла, когда мои глаза адаптировались, были отмечены брызгами черного цвета.

А там, на тумбочке, прямо за дверью, лежала рапира, испачканная засохшей красной кровью – свежей красной кровью. Возможно, этой всего несколько дней.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Красота всего этого столкнулась с осознанием того, что десятки, сотни, может быть, тысячи людей почти наверняка были убиты орудиями, которые окружали меня сейчас.

– Ты чертовски плохо отдыхаешь.

Я подпрыгнула и чуть не упала на стеллаж со стрелами, прежде чем рука Вейла успела подхватить меня. Он поднял меня на ноги, но не отпустил. Наши тела были слишком близко друг к другу. Его глаза слегка сузились, изучая мое лицо, и я с трудом пыталась понять, что в них заложено.

Раздражение – да, это я ожидала. Но и что-то другое, как будто он ждал ответа на какой-то вопрос и нервничал по поводу того, какой ответ может быть.

– Я так понимаю, тебе уже лучше, – сказал он.

– Да. Лучше. – Я прочистила горло и отстранилась. Затем оглядела комнату.

– Тебе не следует здесь находиться, – сказал он.

– Откуда у тебя все это?

– Я серьезно отношусь к своей области деятельности, так же как и ты к своей.

– И эта область…?

– Я был генералом.

– Хорошим?

Даже когда вопрос сорвался с моих губ, я знала, что он был глупым. Я видела, как Вейл сражается. Как будто это было искусством.

– Я был третьим лучшим генералом Дома Ночи, – ответил он очень серьезно, и это… ну, я не ожидала такой честности.

– Первые два должно быть были весьма интересные, особенно теперь, когда я увидела тебя в действии.

Уголок его рта приподнялся.

– Были. Но они мертвы, а я все еще здесь.

И если что-то и поразило меня больше, чем его первый ответ, то это было именно это.

Потому что я узнала что-то в этом тоне… что-то человеческое, что-то уязвимое. Я перевела взгляд на него, а он смотрел на оружие со странным, далеким выражением в глазах. Такое выражение я видела на лицах тех, кто проходил мимо мест захоронения их семей.

– Ты сказал, что руководил проигранной войной, – сказала я.

Он вздрогнул, он действительно вздрогнул.

– Да.

– И поэтому ты приехал сюда.

– Да.

– Почему ты хранишь все это?

– Это ценно. Я бы их не оставил.

Это было нечто большее. Возможно, долгий, тяжелый взгляд, которым я смотрела на него сообщил ему, что я тоже это знаю.

– Они мои, – сказал он через мгновение. – Если бы я продал их или оставил в Обитрэйсе, они были бы использованы в чужой войне. Возможно, их использовали бы против тех же воинов, которых я возглавлял. Я бы не допустил этого.

Странно, что вампиры и люди такие разные и в то же время так похожи.

– Ты сохранил их, потому что думал, что они тебе еще понадобятся?

Повисло долгое, мучительное молчание. Глаза Вейла стали отрешенными, тело неподвижным – я никогда не видела существа, которое могло бы быть таким, таким неподвижным, как будто он даже не дышал.

– Нет, – сказал он, наконец, и закрыл дверь.

Затем он повернулся ко мне и сказал:

– Тебе нужна моя кровь или ты так и собираешься бродить вокруг?

КОЖА ВЕЙЛА БЫЛА ТЕПЛОЙ. Мне казалось, что я замечаю что-то новое в ней каждый раз, когда прикасаюсь к нему. Даже его вены были более изящными, чем у человека, их узор был более тонким и продуманным, темнота была видна в полосках цвета, словно вышивка под тончайшей кожей его внутреннего запястья.

Мы сидели в тишине, пока я набирала первый флакон с кровью.

Он смотрел мимо меня, и я проследила за его взглядом до вазы на журнальном столике, в которой стояли три цветка. Последний я подарила ему, когда была еще в полубессознательном состоянии, хотя я не помнила, как это сделала. Он немного помялся в суматохе последних дней, но был все так же прекрасен, как и его собратья, – лепестки идеально черные и ярко-красные.

– Я по-прежнему не вижу в них ничего необычного, – ворчал он.

– Они очень необычные. Честное слово.

– Я уже начинаю думать, что ты мне лжешь.

– А если и так?

Мой голос был на удивление легкомысленным. Я уже не была так обеспокоена тем, что Вейл в лучшем случае выгонит меня из своего дома, а в худшем съест. Возможно, я даже подозревала, что какая-то его часть наслаждалась моим присутствием.

Я смотрела, как его кровь наполняет стеклянный флакон. Но я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Будут последствия.

Что-то в его голосе заставило меня замереть. Это не было угрозой. Это не было и шуткой, хотя в нем слышалась приятная нотка шутки. Я чувствовала на себе его взгляд, и еще до того, как подняла глаза, я знала, какое выражение будет на его лице.

Я не убирала руки, но ощущение его кожи на моей вдруг стало непреодолимым.

Я столкнулась с его взглядом. Выражение лица было таким, каким я его себе представляла: слабая ухмылка, холодный взгляд. И все же… в его глазах мелькнуло что-то менее отстраненное, когда они слегка опустились. Опустились, как я поняла, к моему рту.

– Последствия, – насмешливо сказала я.

– Что? Я очень опасен. Ты не боишься возможного наказания?

Мурашки пробежали по моей коже, подстрекаемые насмешливой мелодией его голоса, медленно произносящего это слово.

Даже я понимала, что то, чем он меня дразнит, то, что он мне обещает, – это нечто совсем иное, чем то, что он сделал с напавшими на меня в лесу.

Хотя, возможно, это не менее опасно.

Когда мои глаза встретились с его глазами, я не смогла отвести их. Кончики пальцев покалывало, я остро ощущала каждый мускул под своими руками. Мое сердце забилось чуть быстрее. Я знала, что он чувствует мой запах.

Однажды он уже приглашал меня в свою постель. Тогда я едва не поддалась искушению. Я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю искушения сейчас. Любопытство было моим самым большим пороком.

В последние недели я много времени проводила, думая о Вейле. В некотором смысле я была одержима им. Каждый день я целыми днями смотрела на его кровь. Восхищалась ее красотой. Восхищалась тем, что она движется с той же вечной грацией, что и остальные части его тела.

Он был, признаюсь себе, очень красивым мужчиной.

Он слегка наклонился вперед.

– Скажи мне, мышка…

БАХ.

БАХ.

БАХ.

Я подпрыгнула. Игла выскочила из руки Вейла, забрызгав мою грудь кровью. Я сбила локтем один из флаконов, и не успела даже ужаснуться этому, как его рука метнулась, чтобы поймать его – движение было настолько плавным и быстрым, что я даже не успела заметить, как он протянул мне флакон.

– Закупорь флакон пробкой. Судя по всему, моя кровь – ценный материал в твоем изучении.

БАХ БАХ БАХ.

Стук становился все настойчивее. Вейл оглянулся через плечо на главный коридор и входную дверь за ним.

Я убрала флаконы немного взволнованная.

Первой моей мыслью было, что кто-то узнал о том, что Вейл сделал, чтобы защитить меня, и пришел мстить. Но хотя стук был громким, в нем не было ярости или злости. И Вейл не выглядел обеспокоенным, только раздраженным.

Он не двигался.

– Ты… не хочешь открыть? – спросила я.

– Нет, не хочу.

Я и забыла. Он не любил открывать двери.

Но удары продолжались, их ритм становился все быстрее, пока, наконец, Вейл не издал раздраженный вздох, встал и пошел к двери.

Я последовала за ним. Я ничего не могла с собой поделать. Он был прав, я была любопытной.

Вейл открыл дверь одним резким движением.

Спотыкаясь, я попятилась назад.

У человека, стоявшего на пороге, не было лица.