Текст книги "Между Любовью и Страстью (СИ)"
Автор книги: Карина Волк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Глава 20. Игнат
«У меня есть принципы!» – так восклицают люди, когда жизнь предлагает им что-то соблазнительно-неприемлемое. Принципы – это защитный ров, крепостная стена и отряд лучников с горящими стрелами на ней – последняя линия обороны перед окончательным грехопадением. А мы знаем, что за каждым грехом стоит желание…
Не нужны никакие принципы для того, чтобы не делать то, чего не хочешь делать. Задача принципов в обратном – противостоять своим собственным желаниям, обуздать себя и посадить на золотую цепь, которая, по легенде, украшает ее носителя и уберегает его от ошибок.
Принципиальность восхваляется, четкие жизненные принципы почитаются за большую добродетель, а их отсутствие приравнивается к бесхребетности. Это как одежда, которая может быть красивой, модной, удобной, вычурной или может «неприлично» отсутствовать. Здесь по одежке встречают и по ней же провожают.
Принципы защищают честь – свою личную, честь семьи, страны, всего человечества. Это тяжкая ноша, которую положено нести гордо, с высоко поднятой головой.
Сколько отношений не сложилось или не состоялось из-за принципиальности партнеров? Сколько детей выросло в несчастных семьях, где принципиальность держит родителей вместе? Сколько пустых жизней прожито из-за того, что принципы установлены ещё позапрошлым поколением и с тех пор не подвергаются сомнению?
Принципы говорят, как прожить жизнь «правильно и достойно», как добиться уважения, как достичь признания. Принципиальность – инструмент нравственного самоограничения, делающий человека праведником.
Но чего стоит та праведность, которая обретена в цепях? Распятый на кресте своей принципиальности, человек не может совершить преступления против других людей. Для всеобщей безопасности он с самого детства заперт в камере, посажен на цепь и прибит гвоздями – как он может согрешить? И эта невидимая тюрьма зовется нравственностью и превозносится, как высшее проявление человечности.
Люди верят, что если спустить человека с этой цепи, он превратится в зверя, ополоумеет и начнет творить зло направо и налево. Мораль, принципы, этика – это сдерживающие факторы, которые, как кажется, делают человека человеком.
Принципы – это закостеневший опыт былых поражений, костыль, позволяющий под благовидным предлогом отказаться от ответственности за свою жизнь, за принятие осознанных и, главное, своих решений. Гораздо проще выстроить систему принципов, к которой затем можно будет обращаться за готовыми ответами. А ещё проще перенять чужие принципы, которые показались со стороны надёжными и достойными. Куда проще быть «как он», чем как «я сам по себе».
Отец полностью прав, хватит мучить себя… Александра теперь моя жена и станет достойной матерью моих детей, Алиса же пусть и падшая, роковая, запретная, но такая любимая и желанная.
– Игнат, как ты посмел явиться в мой дом? – Разъярённо прорычал Вавилов, прожигая меня тяжёлым, металлическим взором. – Бросил мою дочь, а теперь смеешь приезжать и требовать, чтобы она явилась обратно. Ты ничего не попутал, мальчик?
Смело взмахнул волевым подбородком. А я думал, что Саша гораздо более сильная и независимая девочка, но вновь ошибся. Она всего лишь маленькая, капризная малышка, которая при первом же препятствие, побежала к любимому папочке и нажаловалась на неконтролируемого супруга.
Несомненно, виноват перед ней, но она моя жена, и все наши проблемы мы должны решать самостоятельно, друг с другом, без посторонней помощи.
Проклятие! Наверное, слишком многое требую от вчерашней девственницы, которая совершенно не созрела для брака и материнства.
– Дмитрий Геннадьевич, при всём уважении, но я хочу поговорить с Сашей. Мы с ней в посредниках не нуждаемся, – сдержанно, тактично, но вполне уверенно и непоколебимо заявил, чётко отстаивая свои границы, явно давая понять, что никому не позволю вмешиваться в нашу недавно созданную семейную ячейку. – Прошу. Пригласите мою жену, – специально назвал статус Александры, лишний раз, подчёркивая, что теперь она принадлежит мне.
Вавилов гневно поморщился.
– Игнат, я тебе свою дочь доверил, а что ты сделал. Сбежал в первую брачную ночь. Она утром приехала вся в слезах. Ты даже не удосужился ей позвонить. Она места себе не находила, – внезапно в разговор вмешалась мать Саши, которая вела себя более мягко и дипломатично, при этом наседая именно на совесть, призывая к моральному и нравственному ответу. – Что произошло?
Как же надоел весь этот цирк и моё показательное выступление, я словно находился на арене цирка, ощущал себя дрессированной мартышкой, которая обязана исполнять каждое указание дрессировщика ради сладкого лакомства.
– Уважаемые родители, повторяю, что мы с Сашей должны решать свои проблемы самостоятельно, без посредников, – твёрдо и безапелляционно расставлял рамки, чертил границы, через которые никому не позволю переступить.
Мать Александры помрачнела, а вот отец стал более серьёзным, его брови сурово напряглись, глаза наполнились негативом и озлобленным негодованием.
Тактично улыбнулся, давая понять, что уважаю их мнение, понимаю, что они заботятся о своей дочери, но уважать это вовсе не означает принимать и беспрекословно исполнять.
– Ты обязан объяснить причины, по которым оставил мою дочь? И только если я посчитаю твои аргументы обоснованными, то лишь в этом случае подумаю о том, чтобы позволить дочери с тобой поговорить. В противном случае…, – Вавилов многозначительно замолчал, грозно вглядываясь в моё лицо, пытаясь угадать мои мысли, просчитать реакцию.
Но моё лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри бушевала злость…
– Что в противном случае, Дмитрий Геннадьевич? – Решительно уточнил, заполняя затянувшуюся паузу. – Что будет в противном случае? Неужели запретите своей дочери встретиться с собственным мужем? Или, может, вынудите её развестись со мной?
Понимал, что действую цинично, расчётливо, но такова жизнь…
К чёрту принципы и мораль!
Принципы делают жизнь безопасной, хорошие принципы делают её сносной, точно выверенные принципы делают жизнь социально и финансово успешной, но никакие принципы не сделают человека счастливым. Чем строже принципы, тем крепче цепи, тем меньше свободы и тем меньше личности и индивидуальности. Принципиальность – это вечный плагиат чужой мудрости или глупости, как их на себя ни натягивай, всё равно выглядят инородно и уродливо.
Принципиальность – признак слабости!
Дмитрий Геннадьевич самоуверенно взмахнул головой, самонадеянно полагая, что его дочь полностью исполнить любое его указание и перечить не станет.
– Разведётся. Саша хорошо воспитанная девочка, она выполнит любое моё требование.
Пи… ц! А я ещё себя циником и эгоистом считал, да после заявлений господина Вавилова, я «белый и пушистый»…
– Ты ошибаешься, папа, – сверху раздался звонкий девичий голос.
Не сговаривавшись мы, все кто присутствовал в гостиной, стремительно подняли голову.
– Саша, ты зачем покинула свою комнату? – недовольно рыкнул Вавилов.
Девушка, храбро расправив спину, проигнорировав грозный вопрос отца, твёрдым уверенным шагом начала спускаться по лестнице.
Невольно залюбовался Александрой. Не ожидал, что она будет вести себя так сдержанно и уверенно… Считал, что устроит скандал. Будет кричать. Топать своими длинными, стройными ножками. Удивила так удивила.
Напряжённо прищурился, когда мы встретились с ней взглядами. Малышка лишь напускала на себя мрак холодности и безразличия, тёмные глазка с лихвой, выдавали её животрепещущую злость и горькую обиду.
– Папа. Мама, – ни на секунду не разрывая зрительного контакта, провозгласила она, – прошу вас, оставьте меня наедине с мужем. Игнат прав. Мы семья и должны решать свои проблемы без посредников.
Надменно усмехнулся. Всё это время малышка подслушивала, затаился мой воробушек и выпорхнул в самый подходящий момент.
– Саша, – сурово прокричал Дмитрий Геннадьевич, – дочка.
– Не надо, Дима, – своевременно вмешалась мать Саши. – Пусть они поговорят.
Мой тесть недовольно покосился на жену.
– Пусть поговорят, – повторила женщина и, немного приподнявшись, что-то успокаивающее прошептала супругу.
Не знаю, что сказала ему моя тёща, но возражать более Дмитрий Геннадьевич не стал.
– Хорошо. Но запомни, парень, если ты опять обидишь мою дочь, то…
– То ничего не будет, – медленно распахивая сахарные губы, так громко прошептала Александра, что смогла заглушить бас отца. – Между нами всё завершится, и каждый пойдёт своей дорогой. Ничего страшного не произойдёт. В конце концов, не мы первые, не мы последние, кто разводится.
Умная девочка. Гораздо умнее своих родителей!
– Саша, ты меня извини, – виновато промолвил и сделал шаг вперёд, желая прикоснуться к супруге, но Александра отскочила от меня как от прокажённого.
– Стой на месте, – прошипела она, как дикая кошка. – У нас с тобой договорной брак. И я приняла твои правила игры. Но унижать себя не позволю.
Фривольно ухмыльнулся. А малышка-то с характером. Прямо-таки взбесившийся воробушек, который того и гляди заклюёт ястреба без жалости и сожаления!
– Значит, развод?
– Нет, Игнат. Так, просто ты от меня не отделаешься. Развод состоится тогда, когда я скажу, – распетушилась моя девочка. – И на моих условиях.
Удивительно! Её реакция не вызывала у меня никакого отторжения или агрессии, наоборот, моя бунтарка умиляла меня, вынуждая гордиться смелой, независимой, воинственной девочкой.
– А теперь найди людей и помоги мне перевезти мои вещи.
– А ты сама не можешь?
Саша ехидно усмехнулась.
– Нет. Не могу. Ты как никак мой муж. И обязан во всём помогать. А пока ты только по ночам бегаешь, как похотливый кот. Но ничего, Игнат, я тебя исправлю. Научу семейной жизни. И знаешь, может, тебе очень даже понравится.
ДРУЗЬЯ! УСПЕЙТЕ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ книгой на прокат(50 %) скидка:
КНИГА: «ПОКОРНАЯ, но НЕПОКОРЁННАЯ…»:
– Ты прекрасна. Самая настоящая красавица, достойная всего лучшего.
Ледяной, липкий страх парализовал мою волю, как только услышала будоражащий кровь мужской голос. Зов самой бездны…
Готова поклясться что в помещении стало темнее… Или просто перед глазами образовалась чёрная пелена?
Молниеносно развернулась и с ужасом обнаружила, что в примерочной находится тот самый мерзавец, который вчера вечером меня едва с ног не сшиб.
Обескураженно приоткрыла рот. Банальное совпадение?!
– Вы что здесь делаете? Как вы сюда попали?
Ошарашенно смотрела на таинственного человека и невольно чувствовала, как липкий страх подступает к груди.
Холодный. Надменный. Страшный. Ужасно страшный. Этот мужчина напоминал дикого зверя, который загнал свою невинную жертву в ловушку.
Только я вовсе не жертва. Подавляла безумный ужас, пристально смотрела на мужчину, плохо понимая, что именно он от меня хочет…
Мерзавец усмехнулся, он упрямо молчал, а вот его похотливые глаза с эротическими искорками бессовестно водили по моему телу.
Мерзко. Грязно. Невероятно противно. Нервно сглотнула, чувствуя, как бешено стучит сердце.
Чувствовала себя товаром на аукционе, а этот подонок вёл себя как покупатель, который бесцеремонно оценивал товар.
– Пошёл вон отсюда, – давилась собственной яростью, воздуха не хватало, казалось, что этот надменный, невоспитанный хозяин жизни весь кислород забрал. – Даю секунду, чтобы убрались из примерочной, в противном случае вас выведет охрана. Не стоит испытывать судьбу. И прекрати так на меня смотреть.
Нахал приглушённо усмехнулся.
– Охрана. Правда? Давай. Кричи, куколка. Безумно хочу послушать твои страстные вопли.
Подонок хищно оскалился, продолжая наглым образом пожирать меня сумасшедшим взглядом, прожигая насквозь, лишая возможности адекватно оценивать ситуацию.
– Куколка, запомни, на мужчину нельзя повышать голос, он должен бояться взгляда, – ядовито прошипел мерзавец. – Едва слышу я, как твой голос песней льётся, он сразу в моем сердце отзовётся. Он наполняет все собой. В него хочу нырнуть – как в омут, с головой. Слушая мелодию твоих слов
душа мгновенно замирает, в состояние умиротворения всецело погружает. Твой голос, сладко дурманит, приятно пьянит. Твой голос, как магнит, притягивает и манит, манит. Бархатной мягкостью слух мой ласкает и вдаль за собою увлекает. И сердце бешено стучит. Обволакивает негой, томною и сладкой, оставаясь для меня загадкой. Неразгаданною тайной, обретённою случайно. Обольщает, завораживает, увлекает и манит, – протяжённо и безумно фамильярно простонал мужчина. – Манит. Непреодолимое желание идти за тобою вызывает. Даже если разум мне кричит «постой» я все равно иду за тобой. Даже если я ладонями закрою уши. Я сердцем его буду слушать.
Конец первой книги.
