Текст книги "Потерянный бог."

Автор книги: Карина Линова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 20.

У тебя есть право на жизнь? Неужели?

Голос Тартиса вернул Иласэ к настоящему:

– Итак, ты видела этих существ?

– Да уж, – девушка поежилась.

– И что они такое?

Хороший вопрос.

– Я не знаю.

Тартис презрительно скривился:

– Последнее время ты стала совсем бесполезна.

Иласэ мрачно взглянула на него, не в силах определить, была ли это завуалированная угроза, или Темный всего лишь высказал ей свое пренебрежение.

– Я не могу знать всего! – ответила она резко, заворачиваясь в изрядно укороченный плащ и придвигаясь ближе к огню, – что теперь?

– Что значат твои «что теперь»? – прошипел Тартис, – Мы ведь идем по компасу, так? Или из-за тебя мы потерялись? Если да, то клянусь…

– Сон – это лучшее, что можно сделать в нашем положении, – перебила она его торопливо. – Если лесной пожар все же приблизиться, мы задохнемся от дыма намного раньше, чем сгорим, так что ничего не успеем почувствовать.

– Сколько оптимизма, – пробормотал Тартис.

Иласэ прикрыла рукой зевок:

– Ложись спать, я посторожу.

Темный презрительно хмыкнул:

– Ну да, и заснешь в течение часа. Ты ведь всего лишь слабая и бесполезная ствура.

Иласэ растерянно моргнула: Тартис решил, что сейчас самый подходящий момент обсудить идеологический бред, каким пичкают Темные своих детей? Тартис смотрел на нее, прищурившись, его серые глаза казались почти черными.

Девушка понимала, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. И что, теперь ей нужно доказывать собственное право на жизнь?!!

– Ствуры владеют Силой, – продолжил Тартис, – но они отличаются от настоящих магов, от потомков Первых. Их головной мозг имеют другую структуру и несколько меньше по объему, хуже развита мышечная масса, жизненный цикл в два раза короче, и они подвержены всевозможным болезням.

– Где ты набрался этой чуши? – не выдержала Иласэ, – мой мозг меньше твоего? Да я умнее, чем ты когда-либо будешь!

Тартис сладко ей улыбнулся:

– Вот потому-то, моя дорогая Иласэ, ты в своем роде уникум, выродок среди выродков. Ты ведь единственная ствура за последние четырнадцать выпусков, которая может похвастаться, наравне с благородными Кэйросами, личным вниманием нашего дражайшего Старшего магистра. Ты – результат необычной мутации, которые порой бывают у местных. Например, иногда у них рождаются дети с шестью пальцами или хвостом.

Лицо Иласэ гневно вспыхнуло: стало быть, он, в компании таких же ограниченных друзей, обсуждал ее, пытался понять, почему низкорожденной ствуре все ритуалы даются с такой легкостью, почему ее уровень Силы такой же, как у Кэйросов, если не превосходит их. Конечно, проще всего отмахнуться и не признать в ней человека, не признать равного.

– И кто же так решил? – сквозь зубы процедила девушка.

– О, ты удивишься, – промурлыкал Тартис, – но у Светлой госпожи Сиранн есть насчет тебя кое-какие любопытные теории.

От горечи у Иласэ перехватило дыхание, но она постаралась скрыть, как больно задело ее упоминание об этом предательстве.

– Да, – продолжал Тартис, который все же заметил ее расстройство и теперь копал глубже, – после знакомства с благородной Сиранн я действительно поверил, что когда-то мы, маги, были единым народом. И среди Светлых есть разумные люди.

– По-твоему, все, кто жил в этом мире до прихода Первых, – не люди? – не выдержала Иласэ, – да, я принадлежу этому миру полностью, в отличии от тебя, но во мне зародилась магия. Что же в этом странного?

– Видишь ли, мы уже много веков изучаем феномен ствур, – Тартис задумчиво покачал головой, – на самом деле ты и тебе подобные вовсе не принадлежите этому миру. Например, вы не можете размножаться, кроме как друг с другом, в среде таких же ствур; ни с обычными людьми, ни с потомками Первых у вас не может быть общих детей… Кроме того, воплощения чистых стихий отторгают вас, или ты не знала? И вы на самом деле крадете наш дар…

Когда, двадцать пять веков назад, на свет появилась первая ствура, мы не пользовались кольцами, доступ к Силе был открыт для нас и так. Хроники тех лет рассказывают, как появление таких, как ты, удивило и заинтриговало предков. Но очень скоро у моего народа начались проблемы, ты и сама можешь их прекрасно перечислить: отторжение стихий, сужение магического потока, падение рождаемости, и многое другое… Именно тогда нам пришлось создать станиновые кольца, а прямой доступ к Силе заменить на медленные ритуалы. Помнишь историю?

– Никто не смог доказать, что в этом виноваты именно мы! – Иласэ вскочила на ноги, – Темные просто подтасовали факты! Не забывай, именно тогда наш мир проходил сквозь хвост кометы, а в защищающих от Бездны щитах появились первые трещины!

Тартис выглядел невозмутимым:

– Я же сказал, мы проводим исследования, и там учитывается все. Вывод простой: или мы, или вы. Еще несколько веков – и сосуществование станет действительно невозможным. Ты ведь не удивишься, Иласэ, что моя раса предпочтет собственное выживание?

– И что вы собираетесь сделать? Что вы вообще можете сделать? Светлых не меньше, чем вас, но они никогда не согласятся с вашими, притянутыми за уши, доводами! И не говори мне о Сиранн – если ты и не соврал о ней, таких, как она, среди Светлых единицы! Так что, вы устроите новую войну и еще больше обескровите собственный народ?!! Скажи мне, Тартис!

Темный тихо засмеялся:

– Все просто, ствура. Мы разрабатываем ритуал. Новый, очень полезный ритуал. Все ствуры будут умирать после первого проявления своей Силы. Мы ведь не чудовища, нам не нужны реки крови – так что ваши детки на следующий день просто не проснутся. Очень гуманно – ты согласна? А что до вас, уже живущих и ставших магами – мы подождем, пока вы вымрете сами, мы ведь живем значительно дольше.

– Ты…, ты…, – Иласэ больше не могла ничего произнести, чувствуя, как внутри нее все переворачивается от ужаса. Она даже не знала, что сказать: столь много разных эмоций боролось в ней. И девушка сама удивилась следующим словам:

– Ты имеешь хоть какое-нибудь представление, как ужасно это может отразиться и на вас? Что, если на самом деле мы – одно и то же? И этот ваш ритуал уничтожит всех: не только нас, но и Светлых, и Темных! Что, если твои собственные дети начнут умирать во сне?

Что-то на миг дрогнуло в его глазах, но тут же исчезло:

– Поверь, такой ошибки мы не сделаем.

– Почему ты говоришь мне это? – устало спросила Иласэ, – знаешь ведь, что я расскажу магистрам.

Тартис рассмеялся и придвинулся к ней поближе:

– Я могу сказать тебя все, что захочу. Могу рассказать, где находится замок Повелителя и как туда незаметно проникнуть. Могу назвать ключи тайной переписки и поведать, чем тайно занимаются эмиссары Повелителя на востоке и как выходят на связь друг с другом. Я могу рассказать тебе все это, и мне ни о чем не придется беспокоиться. Знаешь, почему? – Тартис наклонился к Иласэ, глядя теперь ей в прямо глаза с любовной злобой, как испорченный мальчишка смотрит на стрекозу, прежде чем оторвать ей крылья.

Девушка взглянула на него в ответ, чувствуя странное оцепенение:

– Потому, что ты собираешься убить меня, – прошептала она тихо. Одинокая слезинка скользнула по щеке.

Тартис проводил взглядом искрящуюся в огне капельку:

– Не плачь об этом, – укорил он мягко, и погладил Иласэ по голове, словно она была его домашней собачкой. Задержал движение руки, чтобы накрутить на палец шоколадный локон. – Если нам повезет, лес убьет тебя прежде. Так или иначе, только один из нас выберется отсюда живым.

Иласэ прикрыла глаза, чувствуя, как в душе отмирает что-то важное, покрывается ледяной коркой:

– Я плачу не поэтому, – тон ее безжизненного голоса нес угрозу, и Темный на мгновение замер, оценивая. Но он не понял, да Иласэ и не ожидала, что он поймет. Потом Тартис поднялся и исчез в лесу.

Глава 21.

Человек – лучший друг оружия.

Утром оказалось, что река, возле которой они разбили лагерь, была не меньше пол лага шириной, с быстрым течением. Вчера они бы не сумели пересечь ее.

Ни один не упомянул о предыдущей ночи. Собственно, они вообще ни о чем не говорили. Компас все также показывал на юго-запад, но теперь они шли по лесу, вдоль реки.

Только ближе к полудню Иласэ поняла, что вызывает у нее непонятное ощущение дискомфорта, которое первоначально она отнесла к своему беспокойству о ранах: Тартис молчал. За весь день он не произнес ни слова.

Это было пугающе, если вспомнить, что говорить Темный был способен часами. Невольно всплыло воспоминание о призрачном двойнике, насланном тьягошем.

– Тартис? – произнесла она неуверенно.

– Что? – он недовольно повернулся в ее сторону. Хороший знак. Иласэ осторожно шагнула к нему, и, игнорируя подозрительный прищур серых глаз, ткнула пальцем в плечо. Тартис оказался вполне материален.

– Спятила? – спросил он хрипло.

– Ты в порядке?

Злой взгляд в ответ.

Ладно.

Недовольный, что Иласэ прервала его размышления, в следующие пять минут Тартис дважды больно толкал ее в спину, пока она не заорала на него.

Девушка продолжала наблюдать за своим спутником весь день, но, кроме чрезмерной неуклюжести, ничего странного не обнаружила.

К закату Иласэ чувствовала себя невероятно вымотанной и была рада, наконец, разбить лагерь. Тартис не спорил, все также предпочитая молчать.

– Почему бы тебе не поспать?

– Я не устал, – тон его был резким. Иласэ пожала плечами и вытащила из сумки несколько съедобных корешков:

– Хочешь?

– Я не голоден.

Явная ложь.

– Как это возможно? Я вот умираю с голода.

– Ты толстая, – презрительный взгляд в ее сторону. Иласэ хмыкнула: только страдающий от галлюцинаций мог назвать ее толстой после почти двух недель блужданий и полуголодного существования:

– Придумай что-нибудь получше.

Тартис повернулся и пошел в лес. Брови Иласэ полезли на лоб: не было такого прежде, чтобы Тартис избегал скандала.

– Куда ты идешь?

– Хочу убить кого-нибудь.

Весело.

Подумав, Иласэ решила последовать собственному совету и поспать.

Разбудил ее запах жарящегося мяса: Тартис готовил… что-то. В освежеванном виде, да с его странными пристрастиями, сказать точно было невозможно.

– Можно мне немного?

Тартис на несколько мгновений перестал запихивать обжигающе-горячие куски мяса в рот:

– С какой стати?

– Потому, что я голодна? Потому, что я делилась с тобой едой?

Желание делится с ней добычей Темного явно покинуло. Иласэ задумалась, какую сделку сможет предложить ему в обмен на еду.

– Я это поймал, это мое! – тело Тартиса напряглось, словно он ожидал, что она сейчас прыгнет и выхватит у него добычу.

– Ну ладно, – девушка пожала плечами, – если ты настолько голоден.

Тартис встал, не отрывая от нее взгляда, бросил мясо в грязь и несколько раз с силой наступил на него, после чего зашвырнул получившийся ошметок в реку.

– Ты придурок! – Иласэ в гневе сжала кулаки.

– Я ответил на твой вопрос? – лениво протянул Темный.

– Что?

– Ты спросила, можно ли тебе. Вот. Иди, лови.

О, как в этот момент ей хотелось придушить его, иметь достаточно силы в руках, чтобы свернуть ублюдку шею:

– Сколько тебе лет, шесть? Ведешь себя, как мерзкий испорченный мальчишка!

– Заткнись! – он шагнул к ней с явным намерением ударить.

– Только попробуй, я раскрою тебе голову! – Иласэ схватила с земли пару подходящих булыжников.

Тартис поморщился и сделал шаг назад, глядя на нее, как кот, в морду которого плеснули водой. Потом он внезапно потерял к Иласэ интерес и уселся на берегу реки, рассеянно играя с кинжалом.

Иласэ решила поискать для себя что-нибудь съестное, и когда, пару часов спустя, вернулась, он сидел там же, в той же позе. Серебряный клинок в его руках слабо светился.

Когда она заново разожгла огонь, Тартис неуверенно поднялся, и, шатаясь, как пьяный, медленно пошел к костру. Поскользнулся, с размаху упал на четвереньки, содрав на ладонях кожу.

– Тартис, да что с тобой?

– Мм… порядке…, – отозвался он, с третьей попытки поднимаясь на ноги. Иласэ с тревогой отметила нездоровую бледность его кожи и остекленевший взгляд. Что-то с ним происходило, и только на недосып и хроническую усталость списать это не получалось.

– Тартис, – проговорила она медленно, намеренно спокойным тоном, – мне кажется, ты болен.

– Не-е, здоров, – тягучим пьяным голосом ответил Темный.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Ж-ждешь, пока я з-засну? – спросил он подозрительно, растягивая слова.

Может, его состояние – результат отравления?

– Что за животное ты сегодня съел?

– Какая тебе разница? – теперь в его голосе в равных долях перемешались гнев и страх, – Ты все время наблюдаешь за мной! Я вижу! Я все вижу! Вы… вы, ствуры, хотите убить меня! Отравить! – он ткнул в ее сторону ножом, и Иласэ торопливо отпрыгнула.

С каждой секундой Тартис вел себя все более странно. И девушка ни разу не видела кинжал таким ярким, как сейчас. Излучаемый им свет резал глаза. В нынешнем состоянии Тартис слишком неуклюж, чтобы поймать ее, но магический клинок мог ранить и на расстоянии.

Спятивший Темный с магическим кинжалом. Что еще на очереди?

– Тартис, успокойся, – она старалась говорить спокойно, но голос невольно дрогнул. Нужно забрать у него клинок.

– Тартис, положи нож, – Иласэ поняла, что не стоило этого говорить, едва закончила фразу.

Глаза Тартиса расширились, он угрожающе протянул светящееся лезвие в ее сторону:

– Я сказал, ты его не получишь! Глупая ствура! Это мой клинок, мой, а не твой, и не Амадея! Ха, он думает, что он лучше меня. Думает, что я недостоин быть его сыном! И ты тоже считаешь себя лучше меня. Ты и этот твой проклятый Кэйрос! Я убью его!

Иласэ решила сменить тактику:

– Хорошо, убей его, – она старалась говорить успокаивающе, как с опасным сумасшедшим.

– Да? – Тартис посмотрел на нее, слегка удивленный.

– Конечно. Я тоже ненавижу Кэйроса. Он… он Светлый.

– Да! – громко согласился с ней Тартис, – проклятые Светлые все портят! Они и эти ствуры! Я ненавижу их! – лезвие раскалилось уже добела. Волосы Тартиса начали слегка шевелиться на ветру. На ветру, которого не было.

Иласэ больше не сомневалась: причиной странного поведения Темного был кинжал. Нужно забрать его! Забрать у Тартиса!

Девушка шагнула к нему, но быстро опомнилось: да что с ней такое! Тартис разрежет ее на кусочки прежде, чем она сумеет что-то сделать.

Внимание Тартиса вновь полностью вернулось к кинжалу. С каждым мгновением его кожа становилась все белее, дыхание – более хриплым и прерывистым.

"…обычно я могу пользоваться кинжалом без проблем, но когда нужно драться, он… он выпивают всю мою силу." – Именно это сказал Тартис два дня назад. Понятно, почему Темный стал непривычно молчаливым, усталым и неуклюжим.

Иласэ смотрела, как юноша тяжело опустился на траву, ласково баюкая кинжал в руках. О ее существовании Темный забыл напрочь. Если…

Тартис протестующе закричал, когда она схватила запястье его правой руки, пытаясь вырвать клинок. Но в момент, когда пальцы девушки коснулись рукояти, резкая боль пронзила все ее тело, потом невидимая сила отшвырнула Иласэ в сторону.

С яростным воплем Тартис бросился на нее, прижав к земле своим весом. Одной рукой схватил за горло, другой поднял кинжал, лицо юноши превратилось в уродливую маску ненависти.

Иласэ вцепилась в его руку с кинжалом, но даже сейчас, ослабевший, Темный был намного сильнее ее.

– Тартис, хватит! Тартис, пожалуйста, прекрати!

Он замер, взгляд стал растерянным:

– Иласэ?

– Да, да, это я! – прорыдала она, – Прекрати, Тартис!

– Иласэ? – повторил он неуверенно, с интонациями маленького ребенка.

– Тартис, пожалуйста, убери нож! – повторяла, всхлипывая, девушка.

Казалось, Темный не слышит. Рука, сжимавшая горло, расслабилась, кончики пальцев погладили ее по щеке:

– Почему ты такая хорошенькая? – прошептал Тартис хрипло. Потом его глаза закатились, и все тело обмякло.

Какое-то время Иласэ просто лежала, отходя от шока, слыша, как сердце все еще колотится в груди испуганным воробьем. Первая мысль, пришедшая в голову, была: что, если кто-нибудь увидит меня в таком виде? После чего ее пробило на истерическое хихиканье.

Следующая мысль оказалась посвящена кинжалу, который все еще светился. Даже потеряв сознание, Тартис не выпустил его из руки, и рукоять клинка касалась теперь ее ладони.

С немалым трудом Иласэ столкнула с себя безжизненное тело Темного и сразу же попыталась забрать у него кинжал. Но, еще не коснувшись, заколебалась: вспомнилось, как Сила клинка прошла сквозь нее болезненным разрядом молнии. Не тот опыт, который хочется повторить.

С опаской прикоснулась, но в этот раз боли не было: только приятное тепло. Окончательно решившись, Иласэ вырвала кинжал из ледяных пальцев Тартиса.

А потом она ахнула.

Что-то невидимое вошло в нее, пустило ледяные тонкие щупальца по кровотоку, впилось жадно в плоть и кость, скользнуло в душу. Сама Иласэ имела очень смутное понятие о том, где может находиться в человеческом теле душа, но это нечто не колебалось, по-хозяйски обосновавшись в самой сердцевине ее существа.

Кинжал вспыхнул ярко, как солнце, а потом девушка услышала звук – перезвон серебряных колокольчиков, удары гонга, раскаты ударов молота о наковальню, и где-то, на самом краю слышимости, плачь младенца.

Иласэ смотрела на кинжал, вновь и вновь поворачивая его в ладонях. Он стал длиннее и тяжелее, на острие синей тонкой ниткой проступили волнистые рисунки. Само острие из прямого стало слегка изогнутым, две тонких полоски кожи обвивали теперь рукоять.

Самодовольная улыбка скривила ее губы: она была довольна, она гордилась собой, она…

Нет! Иласэ испуганно затрясла головой. Это не ее мысли. Девушка хотела отбросить клинок прочь, но пальцы не послушались ее, не разжались на рукояти.

Одержимое оружие! – воскликнула она мысленно, запаниковав.

«Разве я не кормил тебя? Разве я не сражался для тебя? Почему ты мной недовольна?»

Иласэ задохнулась от шока. Нет, это не было сказано словами, скорее кинжал передал свои ощущения, картинку, состоящую из впечатлений. Это ее разум превращал эмоции в слова.

– Ты почти убил Тартиса, – обвинила она клинок.

Но Темный, хотя еще болезненно бледный, дышал спокойно и ровно.

«Я зову тебя уже несколько дней! Почему ты не брала меня?»

– Он… он бы мне не позволил. – Иласэ облизала пересохшие губы, – Что ты такое?

Оружие не ответило на ее вопрос. Все, что мог сознавать кинжал, было просто и незатейливо: он был голоден, поскольку его прежний источник энергии постепенно слабел, но сейчас у него появился новый, и клинок радовался.

Очарованная, Иласэ смотрела на кинжал, гладила пальцами, исследовала его, как кинжал исследовал ее.

Глава 22.

Восемьдесят процентов неудачи.

– Проклятье, – прохрипел Дарен, корчась в агонии.

Он умирал.

Потому что невозможно испытать такую боль и выжить после этого. Ему снилось темное подземелье Ордена, то самое, куда почти два года назад заманила его эта невыносимая девчонка. Только в этот раз Кэйросы били его почему-то только по голове. Потом дружки Иласэ исчезли из сна, на смену им пришли мелкие вредные демонята. Они облепили несчастный череп Дарена и принялись колотить по нему миниатюрными чугунными молотками. Радостно вопя, прибежала запоздавшая парочка со сверлами…

Еще во власти сна, Дарен рывком дернулся, и подвал исчез. Головная боль притупилась, дав дорогу остальным чувствам. Юноша осознал, что лежит на плоской поверхности, холодной и неровной. Похоже, на земле, но где он – на территории Ордена или дома?

Дарен слышал пение птиц, чувствовал прикосновение ветра к своему лицу. Он что, опять обидел кого-то из девчонок, они опоили его и вытащили наружу?

– Из какой Бездны? – простонал юноша вслух, – Что вы мне подмешали?

Рядом раздалось девичье хихиканье. Дарен приоткрыл-таки один глаз, но тут же крепко зажмурился, когда солнце резануло по сетчатке.

– Марита, – прохрипел он, – если ты опять пыталась меня отравить, то клянусь…

– Тартис, это я, – мягко произнес кто-то рядом.

Дарен замер в растерянности. Кто…?

Потом, кусками и обрывочными мутными образами, начала возвращаться память. Вместе с ней – растущее чувство отчаянья. Он-то был так уверен, что вновь дома, или, хотя бы, во владениях Ордена.

– Иласэ…, – юноша закашлялся, горло такое сухое, что, кажется, сейчас потрескается и начнет кровоточить. – Что случилось? Я…, – голос Дарена оборвался. Он не представлял, что говорить дальше, в голове все перемешалось.

– Ты был очень болен, – с некоторого расстояния ответил ее голос, – проспал два дня.

– Что? – Дарен вновь попытался открыть глаза, заслонив от солнца ладонью. Все вокруг слегка расплывалось, но обещало вскоре придти в норму.

– Что ты помнишь последним?

– Помню… э-э, помню, как бросил кролика в реку.

– Кролика? А-а, мясо, – молчание, потом, – какой же ты все-таки ублюдок, – в ее голосе звучало отвращение.

Дарен медленно сел, морщась от боли в спине и мышцах:

– Я помню, как разозлился, и…, – он несколько раз крепко зажмурился, надеясь, что к мутным силуэтам перед глазами вернется четкость. Иласэ, если это действительно была она, стояла в шагах двадцати от него, – странно, если вспомнить, как она суетилась всякий раз прежде, когда он бывал ранен.

– Так что случилось? – повторил юноша.

– Ты был болен. Затем потерял сознание, – тон ее голоса был слишком осторожен. Дарен ощутил тревогу: что-то Иласэ не договаривала. Она тем временем продолжила:

– Ешь и пей, все рядом с тобой.

О, милосердные Первые. Холодная чистая вода и еда.

Когда он закончил, зрение уже вернулось в норму. Иласэ тем временем отступила от него еще дальше, заметно нервничая. В чем дело?

Дарен попытался вести себя, словно ничего не заметил. Ни говоря ни слова, он захромал в лес, и Иласэ так же молча позволила ему уйти. Когда, несколько минут спустя, он вернулся, она тут же вскочила на ноги. Он было небрежно шагнул в ее сторону, но девушка сразу отступила назад.

Иласэ открыла рот, чтобы что-то сказать, и в этот миг он прыгнул на нее.

Проклятье!

После долгого сна его тело двигалось слишком медленно, и девчонка с легкостью ускользнула.

– Что ты сделала? – спросил он обвиняюще. Она бы не вела себя так, если бы все было в порядке.

Иласэ успокаивающе протянула руку в его сторону:

– Тебе это не понравится, но мне пришлось так поступить.

– Поступить как? – его голос поднялся на несколько октав выше. Дарен даже представить не мог, что именно она натворила, но, судя по виноватому поведению, это было что-то плохое.

– Поклянись, что ты не будешь подходить ближе, и выслушаешь меня до конца.

– Нет, – ответил он твердо, словно она хотела невозможного.

– Дай мне объяснить, – попросила Иласэ, – оставайся спокойным, пока не дослушаешь. Ты почти умер.

Это заставило его замереть и почувствовать маленький укол страха. Иласэ глубоко вздохнула и продолжила, на одном дыхании:

– Твой кинжал выпил всю энергию и почти убил тебя, поэтому я забрала его!

Несколько напряженных моментов тишины.

Рука Дарена медленно скользнула к поясу, к пустому месту, где должен был быть кинжал. Потом он расслабил напряженные мышцы и небрежно пожал плечами:

– Ну что ж, ничего страшного.

– Ты очень злишься? – Иласэ поежилась.

– Вовсе нет, – он улыбнулся как можно более дружелюбно и шагнул к ней, – я просто убью тебя!

И Дарен прыгнул. Пусть сейчас он медлительнее обычного, но все равно быстрее ее. Юноша не мог поверить, что Иласэ осмелилась прикоснуться к клинку, хотя он запретил ей это делать. Наверняка, она испортила кинжал. Отец убьет его! Но она попадет в Бездну первой!

Однако поймать ее оказалось не так-то легко. Девчонка метнулась в лес быстрее вспугнутого кролика, с легкостью перепрыгивая через препятствия и протискиваясь сквозь деревья, в то время как он был вынужден притормозить, выполняя те же маневры. Она явно все это спланировала.

– Проклятье! Когда это ты превратилась в белку?

– Оставь меня в покое! – крикнула Иласэ, птицей перелетая через поваленный ствол дерева.

– Я говорил тебе не трогать его, сотню раз говорил! – прорычал Дарен, начиная задыхаться, – ты все испортила!

– Ты бы умер! Я спасла тебе жизнь! – Иласэ нырнула за колючий кустарник.

Дарен притворился, что собирается обежать его справа, и девчонка кинулась в противоположную сторону. Сделав рывок, он почти поймал ее, но пальцы соскользнули с плеча, а Иласэ, взвизгнув, удвоила скорость.

– Я знал! Знал, что ты попытаешься украсть его! Я видел, как ты смотрела на него!

Теперь Иласэ бежала к реке, выбрав для этого самую заболоченную дорогу, скача, как лягушка, по корням и корягам.

Она что, практиковалась?

Дарен притормозил, не уверенный, что сможет повторить ее путь.

– Если бы я не держала кинжал для тебя, он бы умер! – крикнула Иласэ с безопасного расстояния, – он бы погиб без энергии!

Дарен не понял, о чем она говорит, и отмахнулся:

– Неважно! Отец меня убьет! Это был его кинжал! – и с новыми силами бросился за ней.

Иласэ была уже на самом берегу. Она остановилась у кромки воды, держа кинжал в руке:

– Не приближайся, иначе я брошу его в реку. Ты никогда не найдешь его там!

Дарен остановился, тяжело переводя дыхание, но стараясь не показать ей, что еще немного – и свалится замертво.

Река в этом месте была широкой и глубокой, с мутной водой и сильным течением. Если клинок воткнется в илистое дно, у Дарена не будет никаких шансов его достать.

– Сделай это – и ты труп! – пригрозил он срывающимся голосом.

Иласэ заулыбалась:

– А я мертва в любом случае, забыл? Поклянись своими предками, что не причинишь мне вреда. Иначе – я бросаю!

– И ты вернешь мне кинжал? – процедил он зло.

– Нет.

– Что?!! – Дарен попытался прикинуть, успеет ли допрыгнуть до нее прежде, чем она зашвырнет оружие в воду.

– Я не могу вернуть его тебе, пока ты полностью не выздоровеешь! Тартис, клинок выпил из тебя всю энергию, почти убил тебя! Ты все еще очень слаб. Я отдам его позднее, через несколько дней.

Это звучало разумно, только вот Дарен не способен был сейчас воспринимать разумные вещи. Какое-то время он с яростью смотрел на Иласэ, всем сердцем желая, чтобы она, неважно каким образом, превратилась в труп. Но, когда этого не произошло, Дарен понял, что придется подчиниться:

– Ладно. Клянусь именами предков, что не причиню тебе никакого вреда, – он подумал секунду, – в этот раз.

Иласэ облегченно вздохнула, расслабляясь.

Дарен прыгнул.

– Ты поклялся! – успела она крикнуть, прежде чем он схватил ее и начал выдирать из руки кинжал.

Его пальцы сжались вокруг теплой рукояти, – и все взорвалось. Удар оказался такой мощи, что юношу отшвырнуло на несколько шагов назад и с силой впечатало в землю. Рука, прикоснувшаяся к кинжалу, как будто побывала в Бездне. Чувство было такое, словно с несчастной конечностью невидимые демоны творили все известные пытки разом: сдирали кожу, жгли на огне, смалывали в мясорубке…

Сквозь туман жуткой боли Дарен услышал свое имя, почувствовал, как Иласэ трясет его за плечо.

– Что ты со мной сделала? – прошептал он хрипло, когда смог говорить.

– Это не я, – она отодвинулась от него и грациозно поднялась:

– Сомневаюсь, что ты сумеешь силой отнять у меня кинжал, он этого просто не позволит. Я чувствовала нечто похожее, когда пыталась забрать его у тебя в первый раз. Не с такой мощью, впрочем: ты был тогда слишком слаб.

– В первый…, а что было во второй?

– Ты потерял сознание в тот момент, когда острие касалось моей руки. Наверное, поэтому клинок дался мне без проблем.

– Проклятье, я ничего не понимаю, – Дарен с трудом сел, – расскажи по порядку.

– Ты очень долго сидел у реки, играл с кинжалом, а когда пошел к костру, тебя шатало, как пьяного. Я пыталась понять, что с тобой не так, но ты словно сошел с ума, кричал всякую чушь. – Иласэ пожала плечами.

Всякую чушь? Дарену очень не понравилось, как это прозвучало.

– Что именно я говорил? – спросил он подозрительно.

– Ну, – Иласэ заколебалась, отвела взгляд, – так, набор слов.

Дарен застыл:

– Что. Я. Сказал. Тебе? – это прозвучало уже грубым приказом. Иласэ не ответила, лишь вновь неопределенно пожала плечами. Она что-то явно прятала. О чем же он проговорился?

– Ответь, наконец, на мой вопрос! – процедил Дарен угрожающе.

Иласэ подняла голову и посмотрела ему в лицо своими огромными, карими, невинными, как у олененка, глазами:

– Не беспокойся, Тартис, я правда никому не скажу. Я ведь тоже люблю Ролана. Нет ничего страшного в том, как ты к нему относишься. Значит, такова твоя природа. Тебе просто нужно принять себя таким, какой ты есть.

У Дарена отвисла челюсть. О чем она говорит?!!

Такой искренний, взгляд у Иласэ дрогнул, и она начала хихикать.

– Не шути над шутником, девочка, – проговорил Тартис сухо, все же слегка позабавленный. Значит, он ни о чем не проговорился. Нахлынувшее облегчение даже позволило ему увидеть юмор в ее глупой шутке. И еще его впечатлило, как долго она держала серьезное выражение лица.

– Рассказывай дальше.

– Ты все время повторял, что я пытаюсь убить тебя и украсть твое сокровище. Я ничего не могла понять, пока не вспомнила, как кинжал забирает энергию. Чем ярче становился клинок, тем бледнее и слабее ты. Так что я попыталась отобрать у тебя кинжал.

– Отобрать? – Дарен презрительно хмыкнул.

– Меня отбросило в сторону, как и тебя. А потом ты решил меня убить.

– Проклятье, и этого не помню, – Дарен разочарованно покачал головой. – Но, поверь, детка, если я и впрямь хотел бы тебя убить, ты была бы мертва.

– Ты был не совсем в здравом рассудке. Ты прыгнул на меня, а потом потерял сознание.

– Потерял сознание, лежа на тебе? – интонация Дарена явно говорила о том, какое отвращение вызывает в нем эта мысль.

Иласэ кивнула и добавила сухо:

– Если местные белки доберутся когда-нибудь до столицы, моя репутация погибла.

– Меня сейчас стошнит! – с интонацией драматического актера провозгласил Дарен.

– Рада, что ты вновь нормальный, – буркнула Иласэ. – А сейчас тебе придется ответить на некоторые вопросы.

– Неужели? – без особого чувства пробормотал Дарен. Голод подступил с новой силой, словно он и не ел полчаса назад. Интересно, у нее осталось еще что-нибудь съедобное?

– Что это за нож? Что он способен делать? – спросила Иласэ, держа ножны с клинком руках.

Дарен заколебался. С одной стороны – кинжал относился к ряду запрещенных Договором предметов, и Иласэ может сообщить о нем Старшему магистру или имперским офицалам. Однако, все прекрасно знают, что в старых Семьях полно незаконного оружия и артефактов – но попробуй докажи. И найди.

С другой, Иласэ вполне может знать про кинжал что-нибудь полезное, что им пригодится.

– Это Основа, – проговорил он наконец, – заготовка для Луча.

– Что?!! – да, громкость ее крика впечатляла.

Иласэ бросила клинок на землю и отскочила, словно ожидала, что тот сейчас превратится в чудовище и сожрет ее. Потом они оба одновременно осознали, что она сделала, и кинулись к кинжалу. Увы, Дарен сидел слишком далеко, Иласэ успела первая.