Текст книги "Невеста по спецзаказу или Моя свекровь и другие животные (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 12.

Глава 12.

…Нкрума сквозь стеклянный полог наблюдал за садом.

Первым, само собой, явилась Ашари-тари, дражайшая тетушка, которую он помнил с юных лет и воспоминания эти не отличались теплотой. Тетушка была крепка, сильна и высока.

Стара почти как море, но это нисколько не убавило сил, лишь прибавило стервозности характеру.

Платье из темного шелка.

Алые туфли на острых каблуках. Нкрума буквально услышал, как весело цокают они по плитам…

…где мой милый котеночек… опять похудел? И смотрит букой? Гляди, мальчишек надо держать в руках, иначе вырастут и потом…

…ее зычный голос наполнял дом и вскоре как-то оказывалось, что во всем огромном поместье нет уголка, где Нкрума мог бы укрыться от тетки.

…ныне ее сопровождали младшие родственницы.

Трех привезла.

И все высоки. Фигуристы. И напористы, надо полагать, ибо именно напористость тетушка почитала лучшим из качеств…

– И где этот негодный мальчишка? – она расцеловалась с матушкой, махнула рукой женам братьев и лишь затем вспомнила о существовании прочих. – Я тебя предупреждала, что ты с ним наплачешься… строже надо было быть, строже…

Нкрума прижался к стене.

Шерсть его поднялась дыбом, а хвост бешено застучал по полу.

Нет уж… он не станет терпеть больше…

– Ах, вот ты где… ты посмотри, еще и скалится, мерзавец! – тетушка ущипнула его за щеку и, ухватив за гриву, пребольно дернула. – Я бы на месте твоей матушки тебя давно бы…

…грохот возвестил о прибытии других гостей.

– …а она все… – тетушка раскрывала рот, но слова растворялись в этом гуле, и младшие родственницы опустили очи, изображая кротость, но выходило погано.

Кроткими они не были и в младенческие годы.

А еще смеются…

– Иди уже, негодник, – тетушка вытерла пальцы носовым платочком. – И не вздумай еще больше мать позорить! А вы, девочки, не стойте… ступайте, с невестой познакомьтесь… и постарайтесь аккуратно… что стал? Встречай… эта старая хрычовка Гарахо вовек не забудет, если протокол нарушите…

…на летной площадке было тесно.

Белый гравилет рода Гарахо, огромный и с виду неуклюжий, занял почти все пространство, заставив остальных гостей ждать своей очереди. Три ноги-подпорки ушли в камень, и толстое брюхо раскололось, выпустив широкую ленту трапа.

Тамари Гарахо была одного возраста с теткой, а значит, давно уж разменяла сотню лет, и несмотря на отменное здоровье, нисколько не мешавшее ей руководить кланом, она всячески любила подчеркивать немалый свой возраст.

И ныне она спускалась медленно, с трудом переставляя ноги.

Туфли?

О да, мягкие, сшитые из рапановой кожи, без каблуков и излишеств. Впрочем, шкура рапана, которого добывали на Хальмской пустоши, сама по себе немалое излишество.

Простой наряд.

Пояс из металлических нитей, и крупные алые камни в волосах.

– Ах, дорогая… – она позволила матушке поцеловать себя в щеку. – Как все течет, как все меняется… еще недавно, помню, приезжала взглянуть на колыбельку этого негодника, а он уже невесту отыскал…

В голосе почтенной Гарахо-тари прозвучало явное недовольство.

Ее свита из семи одинаковых девиц, облаченных в алые наряды, следовала на почтенном отдалении.

– Сам… чтобы в мои времена кто-то заикнулся о самостоятельности… вот увидишь, это не к добру… дай мужчинам волю, и весь мир перевернут…

– А то, – почтенная тетушка любила появляться там, где не надо. – И этот мир, может, оживет в конце-то концов, а то с такими как мы он скоро плесенью покроется…

– Мы чтим заветы предков, – Тамари протянула вялую ручку, которую пришлось поцеловать.

…гравилет поднялся, медленный и степенный, освобождая площадку для новых гостей… а их все прибывало и прибывало.

– …я слышала, что девушка родом из дикого мира…

– …неужели ты всерьез думаешь, что они рискнут…

– …а он вполне еще ничего… хотя, конечно, староват и, слышала, ужасающе невоспитан…

…женщин становилось все больше. Они наполнили не только дом, но и сад, растревожив бледные анемоны, которые сочли за лучшее спрятаться в землю. Осы и те, поднявшись было, скоро вернулись в гнездо.

– …ах, поверь, все это вполне поддается коррекции, я тебе скажу больше, во многом его агрессивность проистекает из банальной неудовлетворенности…

Нкрума прижал уши, не желая больше слышать.

И девушку стало жаль.

Ее не подумают щадить. Нет, физического вреда никто не причинит, но… ему ли не знать, с какой легкостью здесь могут измарать в грязи одним словом…

…гости иссякли.

– Дорогой, – матушка появилась рядом. – Мне кажется, что тебе стоит немного успокоиться и найти девочку, скоро начнется церемония представления.

…его провожали любопытными взглядами.

Жадными.

Полными нехорошего предвкушения. И чем дальше Нкрума уходил, чем меньше хотелось возвращаться.

В комнате он живо стащил алую куртку, украшенную шитьем, и полотняную рубаху. Поскреб щеку – в зеркальной стене отразилась белая, шелушащаяся кожа, и взъерошенная грива… о да, именно таким должен выглядеть настоящий жених.

Древних ради… он не вернется.

Пускай матушка придет в ярость и быть может, вовсе отречется от неблагодарного сына, тогда… тогда он просто-напросто отправится туда, где и провел последний десяток лет.

…с пиратами следовало разобраться окончательно.

Да и проект по исследованию седьмой зоны был весьма интересен…

Именно.

Найдется, куда силы приложить.

Нкрума запустил обе руки в гриву и взъерошил ее,

Его костюм нашелся в самом дальнем уголке гардеробной. И кристаллизированное полотно кольнуло пальцы, прежде чем ожить. Оно расползлось по ладони тонкой пленкой, которая моментально расширилась, растеклась, закрывая кожу.

– И что это такое? – спросили у него с немалым интересом.

Нкрума обернулся.

Его невеста сидела на подоконнике, подобрав ноги, и выглядела вполне себе миролюбиво, вот только грива вновь поднялась дыбом.

– А ты на всех женщин рычишь или только на меня? – спросила она, дернув себя за рыжую прядку. Прядки были яркими, солнечными, как и рыжие пятнышки на носу невесты. Такой масти Нкрума прежде не встречал.

– Извините, – сказал он. – Это… невольно.

– День тяжелый?

– Похоже на то…

Он присел.

Полотно расползалось, но слишком медленно. Стоило бы подержать его на солнце, тогда бы все пошло веселей.

– Так что это? – она указала на ткань, ныне больше похожую на черную кляксу.

– Это… костюм… то есть, не совсем. На самом деле это – колония простейших организмов, связанных друг с другом подобием диффузной нервной системы. Они существуют как бы все вместе, образуя гиперорганизм, и в то же время каждый отдельно…

– Сложно…

– Да, пожалуй, – Нкрума повернул руку. – Их выращивают, а после программируют… форму можно задать любую, но как правило делают специальную одежду.

– Выглядит жутковато…

Она сползла с подоконника, который был для нее несколько высоковат, и приблизилась. От женщины пахло детским мылом и еще самую каплю – анемонами.

– Тебе не больно?

– Нет… колония поглощает отмершие чешуйки кожи. Пот или любые иные выделения, которые и перерабатывает. Опять же они способны к фото и хемосинтезу, что дает немалое преимущество… в такой одежде не жарко и не холодно, она изменяется вместе с телом, а это в некоторых ситуациях… полезно.

Нкрума вовремя остановился.

Не хватало испугать ее еще больше. Впрочем, женщина не выглядела напуганной.

– Ты ведь сбежать собираешься, – сказала она, потрогав черную пленку, которая медленно меняла цвет, мимикрируя под кожу.

– Я? – изображать эмоции у него всегда получалось дерьмово.

– Собираешься… я слышала, что они говорят… меня пока не замечают…

– До представления и не будут…

Разгрузочный пояс нашелся в шкафу. Странно, что матушка его не реквизировала. Нкрума пробежался по ячейкам.

Стандартизированный паек.

Запасы воды.

Аптечка.

Маячок и система связи… маячок стоит отключить.

Парализатор. Солнечные заряды. И даже палатка-паутинка… отлично. Хватит, чтобы продержаться пару ночей.

– Я с тобой, – сказала невеста.

…нет, мысль была воистину безумной, и об этом мне без всяких слов сказало выражение морды разлюбезного жениха, но…

Я не могла остаться в доме.

Я не хотела оставаться в нем!

Да, черт меня побери, мне стоило представить, как я вхожу в зал, полный разлюбезных кошечек, и у меня ноги подкашивались.

– Боюсь, это невозможно…

Он пригладил встопорщенную гриву и взгляд отвел.

– Почему?

А темная пленка, облепившая торс, медленно меняла цвет. На плечах и предплечьях появились бледные полосы и неровные пятна, сам же фон стал темно-песочным.

– Потому что ты там не выживешь.

– А ты выживешь?

Он присел и наши взгляды встретились… да, кошек я люблю, но не таких же огромных!

– Я здесь вырос. Я сбегал в пустыню с тех пор, как мне исполнилось десять… но и то могу сказать, что мне везло… она приняла меня и позволила вернуться.

Теплый.

И больше не похож на нефтяное пятно. А шерсть колется.

– Наш мир жесток к чужакам, поэтому сюда не приходят туристы… они бы хотели, но мы не примем, потому что нам не хочется отвечать за чужую смерть… ты видела сороконожку…

Еще бы, я ее теперь часто вижу, она, кажется, неплохо обжила банку и мясные шарики, которые я ей кидала, пришлись твари вполне по нраву.

– Ее укус будет для тебя смертелен… а она не самая страшная из того, что там водится…

Разумом я понимала, что идея, пусть и оригинальная, но здравомыслием не отличается. Однако врожденное упорство, которое покойная моя бабуля именовала шлеею под хвост, не позволяло отступить. Кроме того где-то в глубине души вспыхнула иррациональная надежда: если я умру здесь, то очнусь там.

В кино ведь так бывает?

Нет, в целом мой настрой был весьма далек от суицидального, но…

– Я с тобой, – повторила я упрямо.

И кулачки сжала.

И… и пригрозить бы ему, но чем?

– Если не возьмешь, я закричу, – предупредила я. – Громко…

Нареченный лишь вздохнул.

Нкрума всегда знал, что спорить с женщинами – занятие пустое и неблагодарное, они в любом случае окажутся правы, а если и нет, то все равно останешься виноват в их неправоте. И взглянув на невесту вынужден был признать: не отступится.

И что делать?

Не то, чтобы он крика испугался, благо, звукоизоляция в доме пока работала, но… вдруг да станется с нее следом пойти? Дальше охранного периметра она вряд ли уйдет, хотя… женские пути неисповедимы. Да и в пределах периметра достаточно опасных созданий.

– Я буду хорошо себя вести, – пообещала она.

Нкрума не поверил.

Но кивнул.

Пять минут… или десять… полчаса – самое больше, и она сама запросится домой, а Нкрума с преогромной радостью просьбу исполнит. Свяжется с братцем, раз уж по его вине обрел это недоразумение, на котором все же придется жениться, и пусть тот заберет невесту…

…надо к змеям ее сводить.

Женщины, как подсказывал опыт, змей воспринимали не слишком благосклонно, то ли сходство характеров сказывалось, то ли инстинктивное отвращение… в любом случае даже матушка, несмотря на свое хладнокровие, змей предпочитала исключительно в виде сумок.

Или туфель.

…а если песчаные гадюки не образумят, всегда остается паучье логово. Там как раз сезон брачных игр…

…определенно, полчаса ей хватит.

– Хорошо, – сказал Нкрума, стараясь не улыбаться. Нет, он не отличался злорадством и вообще характер имел на редкость уравновешенный, если верить личному делу. Однако предстоящая вылазка наполнила душу странным предвкушением.

И чувство это, весьма далекое от светлых, Нкрума нравилось.

– Но ты должна будешь слушаться меня…

…старый ящик хранил множество самых разных вещей. От молочных клыков, которые Нкрума старательно собирал, надеясь однажды сделать ожерелье, до детского комбинезона. Эта колония давно впала в спячку, следовательно, код успел обнулиться.

– И что мне с этим делать, – женщина поморщилась, но приняла запечатанную колонию.

Глава 13.

Глава 13.

…на сливу похожа.

Такую вот черную с седоватым налетом сливу, довольно плотную на вид.

– Сожми в кулаке, – сказал жених.

И посмотрел так, с насмешечкой. Думает, отступлюсь? Нет, в черной жиже мало приятного, но отступать я не привыкла. А потому закрыла глаза и изо всех сил стиснула подарочек.

Что-то треснуло.

Хлюпнуло.

И руке стало тепло и влажно, впрочем, вскоре тепло сменилось холодом, а черная жижа, просочившись сквозь пальцы, растеклась по тыльной стороне ладони. Плевать она хотела на законы физики.

– И… дальше? Мне раздеваться?

Жених пожал плечами:

– Если есть желание. Но в принципе, одежда для них не является преградой.

Я чувствовала, как оно расползается по телу, и с трудом сдерживалась, чтобы не завизжать. Вот… неприятно и все тут, будто змеиную шкуру натягивают…

– А оно в рот не полезет?

– Нет, – он наклонился и, достав из коробки нечто круглое и плоское, протянул мне. – Это маска… крепится…

У виска, я поняла.

Надо было лишь прижать, и треклятый диск сам прилип к коже, чтобы в следующее мгновение распуститься полупрозрачными лепестками, Я и пискнуть не успела, как оказалась внутри пузыря.

– Спокойно, – жених удержал меня за руки. – Это нужно, чтобы ты не задохнулась, если поднимется ветер.

– А… ты?

– Я уже взрослый. У меня волосы в носу растут. Естественный фильтр… и роговица куда плотнее вашей…

Я только и нашлась, что кивнуть… оказывается, и от волос в носу есть польза. Пузырь… перестал быть пузырем, лепестки опали, плотно облепив лицо, но на сей раз ощущение было… не неприятным. Воздух эта маска пропускала, а остальное… привыкнется.

– Пояс, – он протянул что-то, больше напоминающее сбрую.

– Спасибо…

Сама бы я в ней долго провозилась, а вот жених мой с этой упряжью разобрался в пару секунд. Что-то подтянул, что-то подправил, и вот уже я гордая обладательница собственно пояса с парой пистолетов, а заодно двух перекрещенных на спине пулеметных лент.

Патроны, правда, были веселеньких расцветок.

– Картриджи для воды, – Нкрума коснулся бледно-голубых. – Стандартизированный паек…

– А он не испортился?

Ящик выглядел несколько запылившимся.

– Срока годности не имеет… антисептик для первичной обработки ран. Противоаллергенное… универсальное противоядие против ядов гемолитического типа… нейролептиков…

…и чем дальше он говорил, тем яснее я осознавала, что идея и в самом деле была неудачной. И если бы не шлея… нет, не шлея, а гордость.

Признать, что была неправа?

Ни за что.

Поэтому слушала. Кивала. И пыталась запомнить…

…пакет для остановки кровотечений с биоклеем… колония кровезаменителей… порошок от… порошок для… боже мой, надеюсь, ничего этого мне не пригодиться.

– И последнее, – Нкрума вытащил серебряную звездочку, которую ловким движением приклеил мне на лоб.

Вот тебе и царевна-лебедь, чтоб ее… осталось месяц под косу и будет совсем хорошо.

– Это маячок. Если вдруг что-то случится, достаточно нажать, и пойдет сигнал спасателям. Эвакуируют в течение получаса. Понятно?

Понятно.

Дайте два… а лучше три, ибо не с моим везением… но я промолчала и выдавила из себя улыбку.

– Идем, да?

Он тяжко вздохнул… бедолага, не повезло же ему.

Нкрума подошел к окну и, надавив на подоконник, поднял тяжелую раму. Поманил меня…

– Погоди, – я остановилась, понимая, что, если сделаю шаг, то обратного пути уже не будет. И пусть мне не сильно нужен этот обратный путь, но…

Насмешливо приподнятая бровь.

Надо же, и на этой львинообразной физии возможны эмоции.

– Волосы. Подобрать надо, – я забрала волосы в хвост. – Веревочки не найдется?

…плести косу на скорость я еще в университете научилась, и не только быстро, но и аккуратно, ибо будущий врач должен быть всецело опрятен.

Веревочка нашлась.

И Нкрума с мрачной торжественностью перевязал ею мою косу.

– Может, все-таки останешься? – спросил он, впрочем, без особой надежды на согласие. И я не стала разочаровывать, помотала головой.

Столько мучений, чтобы остаться? Нет уж… прогулка так прогулка.

…ветер принес запах песчаной бури.

Тонкий аромат, который тотчас растаял, оставив на языке непривычную сладость. И наверное, не стоило ветру верить.

Он еще тот обманщик.

Анемоны были спокойны… и пара медвяниц медленно ползала меж корней их. Поблескивали на солнце медные панцири, медвяницы были неторопливы и деловиты…

Буря, если и будет, то нескоро, к ночи, скорее всего. Успеют вернуться.

Нкрума перемахнул через подоконник и руку подал. Девушка была очаровательно неловкой. Встав на колени, она свесила голову, разглядывая что-то на земле…

– Извини, – ее голос чуть дрогнул. – У вас все иначе… я никогда не была в пустыне. Раньше.

– У вас пустынь нет?

– Есть… и большие, но не настолько, как ваша…

Анемоны замерли.

И спустя мгновенье зашевелились, закачались, меняя окрас, будто желали понравиться ей. Глупость, это лишь реакция на чужака…

– Иди рядом, – Нкрума ступал по дорожке, выбирая ту, что вела к забору, и не просто, но в обход дома. Южная была бы короче, но пролегала аккурат перед окнами. Ему же совершенно не хотелось быть замеченным матушкой.

Вряд ли она поверит в историю о романтической прогулке.

Невеста шла осторожно.

И старалась не шуметь, но получалось у нее плохо.

– Можешь не таиться, – сказал Нкрума, когда переступил черту сторожевых лиан. Разморенные солнцем, они были по-дневному ленивы. Темные плети побегов шевелились, но вяло, скорее прислушиваясь к происходящему, чем намереваясь остановить.

…охрана переведена на режим гостевого дня. И лианы отдыхают, как и тонкие, почти скрытые в зарослях их, клубки игольников.

– Это не похоже на пустыню, – невеста остановилась у клубка, который раскрылся, ощетинился сонмом бледно-лиловых колючек. – Красивый…

…игольник качнул редуцированными листочками.

– Здесь есть вода… в принципе есть, на глубине. Приходится прокладывать скважины, выводить на поверхность, но…

Она вновь кивнула, и не стала возражать, когда Нкрума взял ее за руку. Ладошка хрупкая, как стебель того же игольника, который чуть сдави и рассыплется…

…правда, осколки вопьются в шкуру, открывая симбионтам доступ к свежей крови, и воспаления не избежать…

– Здесь многое в замкнутой системе. Вода очищается, часть поступает наружу, поддерживая сад, остальное – возвращается в дом… есть накопительные баки, на случай дождя…

– А дождь бывает?

– Последний шел, когда мне было тринадцать… я хорошо его запомнил.

Она позволила увести себя, и острые шапки игольника, который уже не выглядел опасным, покачали ей вслед.

…Нкрума и вправду помнил тот дождь. Темно-сизое небо. Вода, которой вдруг стало слишком много. Грохот капель по крыше. И матушкино беспокойство – как бы не смыло новую платформу, ее ведь только-только на пустоши вывели.

Дождь шел сутки, наполнив доверху не только запасающие баки, но каверны в скалах. Песок и тот, казалось, набряк, сделавшись тяжелым, темно-лилового оттенка. И в нем, будто в смоле, вязли черви.

…один прибился к самым воротам, молодой, ошалелый, он захлебывался водой, не зная, куда деваться от изобилия.

Потом всю ночь рокотали жабы.

Нет, в жизни Нкрума были и другие дожди.

…тяжелые болота Ашварры.

…и зыбкие туманы третьего мира, где разумные обитали в стеклянных куполах, потому как по туманам приходило всякое.

Затяжные ливни Ульвы, когда и пластик начинал загнивать.

Да, всякое было, но…

– У нас воды много… пресной, так не очень, а соленой целые моря… я на море как-то была. Однажды, – она шла рядом, уже не замечая, что сама держит его за руку, и странное дело, ощущение теплых пальчиков в ладони успокаивало.

…еще не поздно вернуться.

…или все-таки… не станет он ее змеями пугать. К гнездовьям сводит, покажет молодых шейраков. Покрытые бледным сизоватым мехом, они обычно нравились женщинам.

Пустыня встретила порывом прохладного ветра, который скользнул на гриве, оставив мелкую пыль солончаков. И значит, буря придет оттуда.

Она уже почти родилась на переломе жары и холода. Еще немного и небо треснет, выпуская новорожденный вихрь. Сначала он хрупкий, бледный и с трудом удерживается на тонкой ножке. Он зачерпывает горсть за горстью песок, выстраивая тяжелую стену, ограждаясь ею от мира. Но пройдет не так много времени, и вихрь окрепнет.

Всосав не только легкую пыль солончаков, но и тяжелые бурые глиноземы, он окрасится алым и черным, и подхватит мелкие камни, украшая чудовищный наряд свой. И небо встретит его громом.

Молнией полыхнет.

А потом и вовсе выкатит армаду черных туч.

…да, далеко уйти не получится, еще час-другой  и ветер окрепнет, завьюжит, стирая дорожки. Вон, и толстый шмель спешит убраться в нору, пока не замело ее песком. А на гребень ближайшего бархана выкатило пару колючих шаров бездорожника.

Верная примета.

Нкрума тряхнул гривой и обратил внимание на женщину, которая стояла тихо… очень тихо.

– Страшно?

Она вздрогнула, будто очнулась, и покачала головой.

– Нет…

И Нкрума поверил.

– Здесь… очень красиво, – она сделала вдох и прижала руку к лицу. – Почти не чувствуется.

– Так и должно быть… она фильтрует довольно крупные частицы. Песок. Соль. Пыльцу вот…

– Здесь есть растения?

– Есть, – Нкрума огляделся и, отыскав то, что хотел, потянул женщину за собой. На растение, конечно, бессмертник походил слабо, этакий сухой сучок, торчащий из земли, но поутру…

…время близилось к полудню, а с другой стороны запас воды имелся достаточный. Бессмертнику хватило нескольких капель, чтобы серый сучок вздрогнул, потянулся, выпуская бледные дрожащие листочки. Покрытые мелкими ворсинками, они отлично аккумулировали росу, передавая ее стеблю, который скрывался глубоко под землей.

Еще пара капель, и листья дрожат от неслыханной щедрости. И спеша использовать мгновенье, бессмертник выталкивает цветочные побеги, свернутые тугими спиралями. Они лопаются, высыпая облачка пыльцы, которые ветер сметает во мгновенье ока.

И красные яркие цветы в оправе серебристых листьях, дрожат на солнце.

– Удивительно… – женщина протянула руку. – Никогда бы не подумала…

– Большую часть времени он спит, выставив наружу сторожевой побег, а вот если случается обильная роса, тогда зацветает… в тот раз, после дождя, вся пустыня была ало-золотой…

…ветер загудел.

– А мы  здесь останемся? – уточнила женщина, оглядываясь на молчаливую стражу из камней. Песок подбирался к ним, но не рисковал пересекать границу.

…вернуться…

Или рано еще? Она крутила головой, щурилась, пытаясь рассмотреть хоть что-то в желто-золотом море песка. И вряд ли заметила красные тени на вершинах гряд, предвестники грядущей непогоды. И солнце для нее было непривычно ярким, но и только.

Здесь надо родиться, только тогда слишком уж яркая белизна сегодняшнего дня покажется опасной…

…или заметишь, как скользнула под ногами змея, правда, показываться не решилась – те, кого она чуяла, были слишком велики, чтобы счесть их годною добычей. А вот дальше змея, да и Нкрума, слышали тихий шорох песчаного скорпиона, обустраивавшего гнездо.

– Если хочешь, можем прогуляться…

Он, честно говоря, надеялся, что она откажется. Но женщина кивнула и сама протянула руку. Она шла, неумело ставя ноги, а потому проваливалась в песок по щиколотку, а порой и глубже. И гром ее шагов разносился по окрестностям.

…он наверняка взбудоражил стаю шаганов, заставив матерого вожака, не раз водившего сеголеток на охоту, рычать, успокаивая их, жаждущих легкой добычи. Вожак был слишком стар, чтобы поверить, что такая неуклюжая особа будет одна.

…он пробудил от полудремы червя, заставив того опуститься глубже, на всякий случай уходя от острог.

…и распугал пяток пауков, развесивших сбрызнутые соком сети на ветвях колючника.

А женщина прошла мимо и не заметила.

…она то и дело останавливалась.

Оглядывалась.

Вздыхала и шла дальше, спокойная и тихая.

…ее молчание было по вкусу пустыне, и потому, пожалуй, очередная сороконожка, выбравшись из песчаной складки, скользнула под ноги, но не тронула. А огромный жвалыг лишь зашипел, раскрыв полупрозрачные крылья.

– Что он делает? – женщина предупреждению не вняла, но остановилась, разглядывая жвалыга.

Хорошо, хоть гладить не полезла.

– Защищает кладку. Видишь, чуть левее, – Нкрума на всякий случай положил руку на узкое ее плечико. – Кокон с яйцами… жвалыг охотится на ос. Не только на них, но с осами у него получается лучше всего. Он их травит, но не до смерти, и складывает в кокон, чтобы личинкам было что есть…

– И наши осы так делают, – она отступила. – Только наши мельче… и жалят больно, но… все равно.

…отсюда поместье было видно, но и только.

Темная черепица крыши пила солнечный свет. К вечеру все ячейки энергохранилища будут заполнены.

Это хорошо: грядущая буря затянется на несколько дней. И похоже, знакомства с родичами избежать не выйдет. Нкрума, конечно, не слишком рад, но… одно дело сбежать в пустыню, и совсем другое – погибнуть там. Самоубийцей он не был.

– Он… такой маленький, – она прижалась к нему, ища опору. – Как будто игрушечный… и кажется, что если ветер хорошенько дунет, то дом засыплет песком.

– Вполне возможно. Такое уже случалось…

Она вздрогнула.

– Дроиды всякий раз раскапывали. Дом способен существовать в автономном режиме до полугода, а при некоторой экономии энергии и того больше… но обычно нас откапывали в течение пары дней.

Кажется, это ее не успокоило. И пальцы стиснули его ладонь сильнее.

– Если хочешь, можем вернуться…

…в следующее мгновение произошло сразу несколько событий.

Женщина отступила и оступилась, нелепо взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, и все же рухнула на спину, потянув его за собой. Нкрума пытался ее удержать. Но вместо этого рухнул сверху, едва успев выставить руки, чтобы не раздавить ее… а песок вдруг взвизгнул.

Вздрогнул.

И поднялся белесой волной, которая ударила по спине. Застучали мелкие камни, и небо вдруг полыхнуло всеми оттенками алого. По ушам ударила ультразвуковая волна, заставив сжаться, чтобы не допустить трансформации…

…и горький ветер принес запах гари.

– И что это было? – тихо поинтересовалась женщина, не делая, впрочем, попыток подняться.