Текст книги "Рай для Евы"

Автор книги: Карин Матч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Вот и сейчас она наблюдала издалека, как отец сновал от одной свиньи к другой, разделенных крепкими дощатыми перегородками, разнося дымящееся пойло. Плеснув в кормушку, он тут же отходил, а животное немедленно погружало пятачок в похлебку. Забавно, но чуть ли не каждая свинья время от времени поднимала морду, чтобы свирепым визгом и ударом клыков отогнать соседку, если та вдруг вознамеривалась сунуть нос в ее кормушку, а потом, вылизав дочиста собственную, в свою очередь, просовывала голову в щель между досками и с интересом заглядывала в чужую.

В это время толстенькие поросята с визгом путались под ногами у Джо, норовя боднуть его самого, а еще лучше – ведро, которое он держал в руках. Видимо, занятие это им казалось настолько восхитительным, что все они, как один, думать забыли о еде, хотя горячая похлебка уже дымилась в их мисках.

Вдруг один из них, очевидно потеряв терпение или просто от природы не отличавшийся покладистым нравом, разразился таким пронзительным визгом, что Ева невольно расхохоталась – в эту минуту он до смешного напоминал заласканного, донельзя избалованного ребенка, которому вдруг в чем-то осмелились отказать. И неожиданно для себя она подумала, что изысканные манеры или, точнее, их полное отсутствие у этих капризных толстячков напоминают ей некоторых представителей человеческого рода – то же неумение или нежелание ждать, та же жадность и, увы, точно такая же черная неблагодарность.

Ева смеялась до слез, когда пронзительно визжащий поросенок, убедившись, что на его отчаянные вопли никто не обращает ни малейшего внимания, быстро избрал иную тактику. Отойдя на несколько шагов, он с воинственным визгом вдруг атаковал ничего не подозревавшего Джо сзади. Но естественно, скандалист не добился ничего, кроме увесистого тумака да нескольких цветистых выражений в свой адрес.

– В жизни ничего подобного не наблюдала, – смахивая с ресниц слезы, с трудом пробормотала она, когда отец подошел к ней. – Впервые вижу такого безобразника!

– И в последний, – угрюмо буркнул Джо. – Держу пари, в следующий раз этот парень подумает, прежде чем устроит такой переполох! Вот дрянь паршивая! Вонючка!

– Угу! Запах от них что надо! – В это мгновение налетевший ветерок донес до них ароматы свинарника, и Ева выразительно сморщила нос. И тут же со смехом отпрянула в сторону от пустого ведра, которое отец угрожающе занес над ее головой.

– Черт! Пожалуй, будет лучше, если я оставлю сапоги здесь и переоденусь прежде, чем вернусь в дом. Да и ванну, пожалуй, не мешает принять. Не то Гленда сбежит в ту же минуту, – хмыкнул он.

– Гленда? – тупо повторила Ева.

– Да. Ты, кстати, много потеряла, что не пришла завтракать вместе со всеми. Вот была потеха! Представляешь, она вдруг ворвалась в столовую в одной ночной рубашке, с волосами, накрученными на бигуди, до самых ушей намазанная этой смешной белой мазюкалкой, которую женщины часто оставляют на лице до самого утра! И завопила, что какая-то пакость плавает в раковине, причем клялась и божилась, что проклятая тварь попала туда из крана! Это было зрелище!

– И что ты ей сказал?

– Что, скорее всего, так оно и есть, потому что воду в дом мы качаем из специальных баков, которые стоят на воздухе открытыми, и в них, само собой, может попасть все, что угодно. Бедняжка! Ты бы видела выражение ее лица! Она потом не могла без содрогания смотреть, как мы пьем кофе. А уж свою чашку чуть ли не на свет разглядывала. Потом объявила, что с этого дня будет пить одно молоко. Но думаю, пожалела об этом после первого же глотка. Да и ночная рубашка почему-то упорно пыталась съехать у нее с плеч, ей приходилось то и дело ее подтягивать. Так что выбор у нее теперь невелик: либо молоко от наших коров, либо бутылочное, которое можно получить только в Окленде.

– Боюсь, так она долго не протянет, – с невеселым смешком констатировала Ева.

– Если у нее хватит терпения недельки на две, – захлебываясь от смеха, проговорил Джо, – клянусь, она заслужит золотой медали размером с суповую миску!

– Насколько я понимаю, Джефф теперь немилосердно подшучивает над ней? – Ева скорчила насмешливую гримаску, и отец с хохотом кивнул. – Что ж, вот теперь мне и вправду ее жаль! Да, терпение ей понадобится. Но если она продержится две недели, я сама повешу ей на шею такую медаль!

На следующее утро коров было решено не доить, но Ева все равно по привычке проснулась так же рано. Умывшись и причесавшись, она натянула теплый свитер, поверх него кожаную куртку и спустилась в прачечную, где сохли ее сапоги. Затем, выйдя из дома, зашагала к псарне, где жил ее любимец Буян – огромный, симпатичный рыжий сеттер.

Услышав ее шаги, пес нетерпеливо заскулил. Ева улыбнулась и издала гортанный смешок, скорее подходящий девушке с горячим, чувственным нравом, чем ей.

– Привет, Буян! – крикнула она, и в ответ сеттер залился нетерпеливым лаем. – Эй, только не так громко! Разбудишь всю округу!

Наклонившись, Ева нащупала карабин, удерживавший пса на цепи. А тот в нетерпении извивался всем телом, оглушительно стучал по полу хвостом и, улучив момент, когда девушка зазевалась, лизнул горячим языком ее щеку. Отстегнув карабин, Ева шутливо отпихнула собаку в сторону и тут же ойкнула, потому что она, обезумев от восторга, чуть не опрокинула ее навзничь.

– Буян, негодяй ты этакий, прекрати немедленно!

Отскочив, пес разразился оглушительным лаем, но, немного успокоившись, неторопливо вернулся к хозяйке. Эти утренние прогулки доставляли ему ничуть не меньше удовольствия, чем самой Еве. Если какое-нибудь неотложное дело мешало ей появиться в обычное время, она бежала к псарне со всех ног, зная, что, поджидая ее, Буян уже тоскливо воет, беспомощно уронив голову на вытянутые лапы. В таких случаях он приветствовал ее менее бурно, чем всегда, но с какой-то неизъяснимой, пронзительной нежностью, ощущаемой в каждом его движении.

– Буян, милый! – Ева зарылась лицом в мягкую, пушистую шерсть. – Что бы я без тебя делала? Просто не знаю!

Пес опять оглушительно залаял и лизнул ее в щеку, а потом, как не раз уже делал, осторожно прихватил зубами за рукав и тихонько дернул, словно напоминая, что было бы неплохо немного прогуляться.

Рассмеявшись, Ева выпрямилась:

– Ладно, ладно, идем!

Они наперегонки сбежали вниз по тропинке, которую оба хорошо знали, – она огибала коровник и скрывалась между деревьями. День выдался пасмурный. Солнце не показывалось из-за туч, свежий утренний ветерок быстро разрумянил щеки девушки и шаловливо играл растрепавшимися прядями ее волос.

– Буян, – запыхавшись, крикнула она, – постой! Я больше не могу! – И, с размаху бросившись на землю, вытянулась на траве, полной грудью вдыхая ее восхитительный запах.

Вдруг горячее дыхание Буяна коснулось ее щеки. Он нетерпеливо засопел и ткнулся в нее носом.

– Ладно, ладно, беги, купайся, раз уж так хочется. Ступай! – Шутливо оттолкнув его, Ева перевернулась на спину и закинула за голову скрещенные руки.

Спустя какое-то время она села, обхватив руками колени, и стала с улыбкой вслушиваться в доносившийся до нее через дорогу громкий плеск. Это Буян, плюхнувшись в воду, наслаждался купанием. Дорога тянулась вдоль берега Хокианга и, попетляв между холмами, скрывалась вдалеке.

Задумчиво глядя, как утренний ветерок покрывает рябью воду, Ева рассеянно думала о том, каким прекрасным, тихим и мирным выглядит все вокруг. Земля, на которой она сидела, была еще влажной от утреннего тумана, но она не замечала этого, да и давно уже привыкла к такой сырости. В этот ранний час воздух был наполнен ароматами свежевспаханной земли, запахами сосен, соленых морских волн и сырых от росы трав.

Но вскоре Буян выбрался на берег, энергично отряхнулся и направился к размечтавшейся хозяйке.

– Только не вздумай отряхиваться возле меня, негодник! – со смехом запротестовала она.

Но пес, очевидно, счел это приглашением затеять игру. Подскочив к Еве, он сделал попытку вскарабкаться к ней на руки, визжал и скулил, царапая ее когтями, а ее смех и шутливые тумаки привели его в еще большее возбуждение. Она попыталась ухватить Буяна, но тот, отскакивая в сторону, каждый раз ловко уворачивался. Эта возня не надоедала ни ему, ни ей. Пес с удовольствием дразнил ее, а Ева, растроганная до глубины души собачьей преданностью, веселилась как ребенок. Собаке не было никакого дела, красива его хозяйка или нет. Ему было наплевать на то, что другие считали ее слишком унылой или скучной, не умеющей поддерживать интересный разговор. Они оба были нежно привязаны друг к другу, и Буян явно не сомневался, что лучшего друга ему не надо.

Вдруг пес отскочил в сторону и, мгновенно притихнув, вытянулся в струнку, насторожился. Шерсть на его холке вздыбилась, из горла вырвалось угрожающее рычание.

– Что с тобой, малыш? – Ева повернулась и, бросив озадаченный взгляд через плечо, заметила Ланса Каландру. Он стоял неподалеку и, видимо, какое-то время наблюдал за их возней. – Все в порядке, Буян! Это свои! – Она вскочила на ноги, привычным жестом поправила на носу очки и заправила в пучок непослушные пряди волос.

– Доброе утро! – приветствовал ее Ланс. – Симпатичная псина! И имечко у него подходящее!

– Доброе утро, – сдержанно отозвалась Ева. – Это Буян вас разбудил?

– Точно.

– Примите мои извинения.

Он пожал плечами:

– Да Бог с вами! Я только рад! Обожаю это время… Так чудесно вокруг!

– Да, полностью с вами согласна.

– И какой отсюда замечательный вид!

– Это верно. Но если подняться к ферме, оттуда он еще лучше.

– Правда? Как-нибудь надо будет проверить ваши слова.

Ева ничего не ответила. Нет уж, подумала она, стиснув зубы. Больше она не допустит такой же ошибки, как позапрошлым вечером, и не позволит над собою смеяться. А если ему так хочется отправиться на прогулку и полюбоваться местными красотами, пусть обратится к Лорел или к отцу!

– Что это с вами было вчера?

– Вчера?

– Да. За целый день я вас не видел ни разу. – Сунув руку в карман, он вытащил пачку сигарет и зажигалку. – А позавчера вечером вы убежали, так и не дорассказав мне про Мангунгу.

– Очень сожалею, но я страшно устала. Кроме того, – добавила она холодно, – если честно, мне почему-то до сих пор не верится, что вам это интересно.

– Правда? А во что же вам тогда верится? – Ланс глубоко затянулся и выпустил струйку дыма, насмешливо поглядывая на Еву.

– В то, что вы попросту испытываете ко мне жалость. Именно поэтому и сделали вид, будто вам интересно. Ведь к тому времени вы уже знали, что больше всего на свете я люблю рассказывать о Мангунгу, – обвиняющим тоном произнесла она.

– Вы ошиблись, – невозмутимо заявил он. – Позвольте вас заверить, моя дорогая, что я не испытываю к вам ни малейшей жалости! И мне действительно интересна история Мангунгу вообще и вашей фермы в частности. А интересуюсь я этим по одной простой причине – у меня у самого ранчо в Штатах.

– О!

– А вот мне кажется, что это именно вы всячески избегаете моего общества. Так что на будущее я постараюсь держаться от вас подальше! Чао! – Повернувшись на каблуках, он быстрыми шагами направился к ферме.

– Нет! Нет… подождите! – Это сорвалось с языка прежде, чем Ева сообразила, что она делает.

Ланс резко остановился и в ожидании обернулся к ней.

– Буян, ради Бога! Прекрати путаться у меня под ногами и дай мне встать! – негодующе крикнула девушка. Вскочив на ноги, она помчалась за Лансом, отмахиваясь от собаки, которая, решив, что с ней играют, с восторженным лаем понеслась за ней. – Мне… мне очень жаль, мистер Каландра. Я… прошу меня простить. Может, мы останемся друзьями? – вырвалось у нее. Однако, сообразив, что она только что сказала, Ева вдруг с удивлением поняла, что ничуть об этом не жалеет. Она нерешительно провела ладонью по лбу, и пальцы машинально скользнули за ухо – привычный жест, чтобы поправить выбивавшуюся из пучка непослушную прядь, который сейчас выдавал ее смятение.

– Конечно, – без колебаний ответил он. Добродушная усмешка растянула его губы. – И зовите меня просто Лансом.

Она ответила ему неуверенной улыбкой и робко кивнула, почувствовав, как вдруг екнуло и гулко заколотилось сердце.

– Может, вы не откажетесь показать мне тот памятник, о котором упоминали позавчера? – неожиданно спросил он.

– Конечно! – с энтузиазмом согласилась Ева. – Он почти напротив того самого места, где мы с вами стоим, только по другую сторону фермы. Пойдемте! Пошли, Буян!

Пока Ланс с интересом оглядывал высокий каменный обелиск и, шевеля губами, разбирал одно за другим выбитые на камне имена отважных первооткрывателей – миссионеров и мудрых вождей маори, она, отступив на несколько шагов, исподтишка наблюдала за ним.

Его высокая фигура с красивыми, широко развернутыми плечами наклонилась вперед, одна нога небрежно упиралась в каменную плиту, служившую постаментом, а рука свободно свисала вдоль туловища. В эту минуту из-за туч на мгновение выглянуло солнце и луч, упав на его склоненную голову, заиграл в пышных каштановых волосах. Ева внезапно заметила пробивавшуюся в них седину и впервые задалась вопросом, сколько ему может быть лет? Густую шапку вьющихся волос растрепал ветер. Должно быть, ему нелегко справляться с ними, решила она, нечаянно для себя залюбовавшись его лицом. Темное от загара, оно не было красивым, но твердые, решительные черты выдавали упрямство и силу характера. Легкие морщины, избороздившие лоб и паутинкой окружавшие глаза, говорили о том, что этому человеку довелось встретить на жизненном пути немало тяжких испытаний. И сильные чувства – неизбежные спутники всяческих передряг, скорее всего, были ему знакомы не понаслышке.

Ева представила, как этот мужчина – сильный, мужественный и нетерпеливый – решительно борется с ударами судьбы, испытывая все радости и горести, которые она ему посылает. По его лицу, немного хмурому, с суровым, замкнутым выражением, можно было судить, что жизнь не всегда его баловала, нередко оборачиваясь своей неприглядной стороной. И теперь он, наверное, не в силах забыть об этом. Радостное предвкушение, свойственное юности, давно его оставило. Слегка разочарованный и усталый, этот мужчина уже больше не рвется навстречу приключениям, а с мужеством зрелого и сильного человека терпеливо ждет, что еще уготовит ему судьба. Давно познавший таинства собственной души, он спокойно смирился с тем, что будет впереди.

Она принялась мысленно рисовать его портрет: далеко за тридцать, скорее всего, убежденный холостяк… А почему, собственно говоря? Может, ему встретилась очаровательная и весьма искушенная голливудская кинозвезда, лишившая его иллюзий? Да, должно быть, ему пришлось испытать сильное разочарование. Скорее всего, искусительница завлекла его в свои сети, а потом бросила и ушла к другому. А может, в его жизни вообще не было места женщинам? Воображение Евы заработало со страшной силой. Возможно, внезапная смерть или трагическая случайность лишили его любви единственного близкого существа… родителей например. Или всю жизнь его омрачало воспоминание о распавшемся браке отца с матерью…

Опомнившись, она тряхнула головой и попыталась вернуться к реальности. И все-таки проснувшееся любопытство не давало ей покоя.

– А почему вы никогда не женились? – вдруг вырвалось у нее.

Ланс вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, смерил ее взглядом. И тут только она поняла, какую глупость только что сказала.

– Прошу прощения, – окончательно смешавшись, сбивчиво залепетала девушка, – Мне не стоило… Боже, как глупо!

– С чего это вы взяли? – с удивлением спросил он.

– Ну-у… даже не знаю. Просто что-то дернуло! Видите ли, я вот подумала, что вы ведь, собственно говоря, уже не мальчик… и вдруг как-то само собой выскочило…

– Вот оно что! – протянул Ланс. В глазах его играла усмешка. – Стало быть, вот за кого вы меня принимаете, да? Старый холостяк, ходячая развалина, можно сказать, одной ногой в могиле…

– Да нет же! – испуганно перебила она. – Прошу прощения, я вовсе не хотела сказать, что вы старый!

– Тогда что же вы имели в виду, говоря, что я уже не мальчик?

Ева растерянно пожала плечами и сдвинула брови, стараясь выглядеть как можно более убедительной:

– Ну-у, не знаю… Решила, что вам, должно быть, лет тридцать шесть – тридцать семь…

– Тридцать три, – сухо поправил Ланс.

– О! – Ева смущенно заморгала, машинально поправив сидевшие совершенно прямо очки. – Ну, тогда это просто потому, что по вашему лицу можно подумать, что у вас была нелегкая жизнь.

– М-да… вино, женщины и безумные оргии в духе голливудских фильмов?

– Нет, что вы! – неловко запротестовала она. – Я просто хотела сказать… вы выглядите таким искушенным… как будто на вашу долю в жизни выпало немало испытаний!

– Кроме, естественно, женитьбы?

Слегка замявшись, Ева решилась и твердо произнесла:

– Мне очень жаль, мне вообще не следовало об этом говорить. Назойливость – мой неисправимый недостаток.

Ланс расхохотался:

– Дорогая моя, какая назойливость, о чем вы? Просто любопытство. А не женился я потому, что девушка, которая была моей невестой, утонула пять лет назад.

– О… Мне так жаль!

– Еще одно из ваших любимых словечек? – поддразнил он. – Мне тоже жаль, но жизнь есть жизнь, тут ничего не поделаешь. Ее оглушило доской для серфинга. В тот раз меня не было рядом, зато мне довелось испытать всю, так сказать, беспомощность, когда ты не в силах ничем помочь.

– Но это вас не сломило, – скорее для себя самой пробормотала Ева.

– Сломило?!

– Да. Понимаете, у меня просто разгулялось воображение. Я пыталась представить себе вашу жизнь и почему-то решила, что ваша избранница бросила вас и ушла к другому. И сейчас, честно говоря, даже рада, что ошиблась.

Ланс оцепенел. Добродушная улыбка сбежала с его лица, и оно мгновенно стало суровым.

– Да, в недостатке воображения вас вряд ли можно упрекнуть, – процедил он сквозь зубы. – Хотите хороший совет? Приберегите свои фантазии до того времени, когда вы снова приметесь за свой роман, и больше не пытайтесь угадывать по лицу жизнь незнакомого вам человека или пережитую им трагедию. Поверьте, так будет только лучше. И для вас в первую очередь. – Он круто повернулся и широкими шагами направился к дому.

Опомнившись от потрясения, Ева бросилась за ним, робко схватила его за руку:

– Ланс, честное слово, мне так жаль! Ну простите меня! Я не хотела…

Он резко остановился, посмотрел на нее сверху вниз и тяжело вздохнул. На губах у него появилась извиняющаяся улыбка.

– Нет, Ева… Это я должен просить у вас прощения! – пробормотал он и неожиданно рассмеялся: – Послушайте, это становится какой-то навязчивой присказкой, честное слово!

Полная раскаяния, Ева робко улыбнулась. И вдруг, не подумав, выпалила:

– Не хотите ли увидеть окрестности? Я… я могла бы показать вам все…

– С удовольствием.

– Тогда вечером… после того, как мы подоим коров. На закате вид оттуда просто удивительный.

Ланс кивнул:

– На закате, значит? Ну что ж, отлично.

Они медленно направились к дому. Буян, помахивая хвостом, бежал впереди.

Глава 4

Пожухлые осенние листья, кружась, сыпались на землю, с мягким шелестом устилая разноцветным ковром ведущую к дому дорожку и лужайки. Ноги Евы утопали в них по самую щиколотку, и она с удовольствием прислушивалась к их шуршанию и смеялась, когда ветер заставлял их плескаться, словно волны прибоя.

Но стоило им только появиться на кухне, как мирное настроение Евы было мигом уничтожено, причем так же грубо, как накануне вечером, когда Лорел наткнулась на них с Лансом. Но на этот раз виновником этого стала не сестра, а Джефф.

Он как раз был занят тем, что, сидя на скамейке, жарил тосты. Вскинув глаза при звуке открываемой двери, Джефф с любопытством уставился на Еву с Лансом. Глаза его широко раскрылись от удивления, а губы искривились в насмешливой улыбке.

– Привет, привет! Что я вижу?!

– Джефф! – раздался вдруг окрик Лорел, которая у плиты жарила яичницу. – А тосты? Господи помилуй, где это вы были? – спросила она, окидывая вошедших испытующим взглядом.

– Твоя сестрица, дорогая Лорел, настоящая темная лошадка! – неприязненно произнес Джефф, поспешно переворачивая подрумянившиеся тосты.

– Да и твой дружок не лучше! – явно в пику ему фыркнула Лорел.

– Я водила Буяна на прогулку, – пояснила Ева, – и заодно показала Лансу памятник первым миссионерам.

– М-м-м, всегда говорил, что Лансу, как никому, подходит его имя! Как тебя… Ланселот, кажется? – расхохотался Джефф. – Рыцарь без страха и упрека! А как насчет тебя, Ева? Ты тоже стараешься быть достойной твоего имени? Ева-искусительница! Сладкое яблочко, от которого у мужчин текут слюнки!

– Прекрати, Джефф, надоело! – поморщился Ланс.

Горло Евы свело от гнева, но, сделав над собой усилие, она не удостоила любителя насмешек даже взглядом, продемонстрировав тем, что он для нее пустое место. Но улыбнулась своему спутнику:

– Что у вас это за приятель, Ланс, просто беда с ним – повсюду сует свой нос.

Ланс рассмеялся, а Лорел украдкой взглянула на Еву, и между бровей у нее залегла недовольная складочка. Решив, что ей, должно быть, не понравилось, как она обошлась с Джеффом, – в конце концов, он же гость! – Ева поспешно добавила:

– Пойду накрою стол к завтраку, – и тут же скрылась за дверью.

Мало-помалу стали появляться и остальные. Кое-кто, казалось, был уже полон сил. Судя же по лицам остальных, хмыкнула про себя Лорел, они явно предпочли бы еще часок-другой понежиться в постели.

Весь оставшийся день Ева почти не видела Ланса. Постепенно тот утренний пыл, с которым она почти что предложила ему свою дружбу, угас, и ее душу начали терзать довольно противоречивые чувства. А когда наступило время вечерней дойки, весь энтузиазм Евы уже куда-то пропал, сменившись раздражением и недовольством собой.

Кроме того, после ленча Лорел объявила, что они с Лансом собираются на прогулку, и неизвестно, когда вернутся. Тогда Ева даже не попыталась скрыть охватившей ее обиды: ни Лорел, ни Лансу и в голову не пришло предложить ей поехать с ними. Конечно, она и так не поехала бы, поскольку должна была помочь отцу, что Лорел было отлично известно. Но обида на Ланса все же осталась. Разумеется, уныло думала Ева, это так естественно, что ему хочется побыть с Лорел наедине. Она такая очаровательная, с ней всегда весело.

И все-таки ей было интересно, а вспомнит ли он о том, что она обещала сводить его полюбоваться закатом? «Надеюсь, что да», – вздохнула Ева и даже суеверно поплевала через плечо, скрестив пальцы. Жаль, что у нее не хватило сил остаться верной своей клятве держаться сдержанно и не навязываться ему. «Слабовольная тряпка!» – с отвращением обозвала она себя.

Постепенно, сама того не желая, Ева принялась гадать, о чем ее отец так долго беседовал с Лансом нынешним утром? Что они обсуждали? Но сколько ни ломала голову, так ничего и не придумала. Впрочем, это ее не касается, подумала она. Казалось бы, ей надо только радоваться, что отец наконец-то вылез из своей раковины и разговорился с приезжим американцем, однако на душе у нее было тревожно.

Ева никак не могла понять, что с ней происходит. Поэтому, несмотря на, казалось бы, твердо принятое решение не доверять этому человеку, чуть не завизжала от радости, когда, вернувшись домой, вдруг увидела на веранде терпеливо поджидавшего ее Ланса. К ее удивлению, он уже успел переодеться. Вместо слаксов и пуловера, которые были на нем днем, когда он уезжал с Лорел, теперь он надел джинсы и простой свитер. На ногах у него были старые, разношенные ботинки, скорее всего позаимствованные у Джо. Опустив голову и наклонившись вперед, Ланс как раз с интересом их изучал.

Радость и облегчение нахлынули на Еву с такой силой, что она испугалась. Для нее это было странное и непонятное состояние. Ей едва хватило сил, чтобы скрыть охватившие ее чувства.

Увидев приближавшуюся к дому девушку, Ланс поднял голову, в последний раз глубоко затянулся сигаретой и отбросил ее в сторону.

– Стало быть, вы уходите? – спросил Джо.

Поставив на землю бидоны, в которые они обычно отливали молоко и сливки для дома, он принялся стаскивать грязные ботинки.

– Через некоторое время, – пробормотала Ева, тоже переобуваясь. – Вот только отмоюсь от всей этой грязи…

Почувствовав, что дочь как-то необычно возбуждена, Джо испытующе и немного лукаво покосился на нее. Желая избежать проницательных глаз отца, Ева помчалась в дом, бросив на ходу Лансу: – Я буду скоро готова!

Взлетев по лестнице, в три прыжка, она вбежала к себе, наскоро переоделась в чистые джинсы и свитер, затем, все так же прыгая через несколько ступенек, спустилась вниз и тут с удивлением обнаружила, что отец по-прежнему стоит у веранды и беседует с Лансом. Но, увидев ее, мужчины, как по команде, замолчали.

Когда они с Лансом оседлали лошадей, Ева заявила, что возьмет с собой Буяна.

– Он с удовольствием прогуляется, – совершенно серьезно объяснила она и тут же, не удержавшись, полюбопытствовала: – О чем это вы разговаривали с папой?

– А для чего вам это знать? – покосился на нее Ланс.

– Ох, простите, я вовсе не хотела быть навязчивой!

– Да, конечно, конечно. Я еще утром вам сказал, что все понимаю. Вы просто очень любопытны.

Ева бросила на него быстрый взгляд:

– Вы смеетесь надо мной?

– Да нет, ну что вы! Только вы как будто напрашиваетесь на то, чтобы люди над вами подшучивали. Вот и я оказался таким же, как все, – почти поддался искушению.

Она угрюмо подумала, что была абсолютно права, когда убеждала себя не доверять ему полностью. Хорошо еще, если ошиблась в другом – сейчас он явно не испытывал к ней ни малейшей жалости. Выходит, Ланс решил поехать с ней и вытерпеть ее общество только потому, что ему так захотелось?

Ева с первой минуты невзлюбила Джеффа, а теперь вдруг с удивлением поняла, что и его почти ненавидит. Закусив губу, она ударила каблуками лошадь, посылая ее в галоп. Буян разразился ликующим лаем. Вот это было ему по душе! Он всегда стремглав несся впереди хозяйки.

– Ева!

Она услышала окрик Ланса, но даже не подумала остановиться. «Пусть себе кричит!» – упрямо решила девушка, в этот момент совершенно упустив из виду, что у него в Штатах есть собственное ранчо. Между тем из этого нетрудно было бы сделать вывод, что он должен прилично ездить верхом. Поэтому, когда Ланс уверенным галопом догнал ее, Ева от удивления чуть не свалилась с лошади. Однако Ланс не стал ее обгонять. Вместо этого, резко выбросив вперед руку, схватил Евину лошадь под уздцы и заставил перейти на шаг.

– Что… что это вы задумали?! – пискнула девушка, отчаянно стараясь справиться с испуганной лошадью, которой, видимо, пришло в голову встать на дыбы.

Не обращая ни малейшего внимания на ее крики и возмущение лихой наездницы, он спокойно спросил:

– Интересно, что это вам приспичило умчаться вперед, словно на пожар? Если мне не изменяет память, вы собирались отвезти меня на место, откуда открывается замечательный вид на побережье? Как, по-вашему, я должен был бы сам его отыскать, если бы еще через минуту вы скрылись из виду?!

– О, ради Бога, не надо! – фыркнула Ева, отбирая у него поводья. – Просто я не желаю служить мишенью для вашего остроумия. Должно быть, вам уже до смерти надоели и я, и Мангунгу. Конечно, мне вообще не стоило навязываться вам с этой поездкой, так что прошу прощения, что доставила некоторые неудобства. Больше этого не повторится.

– Господи, что за ребячество! – вздохнул Ланс. – И когда вы только повзрослеете?!

От удивления Ева захлопала глазами. А он между тем продолжал:

– Сначала вы вбили себе в голову, что я испытываю к вам жалость. Теперь – что над вами смеюсь. Знаете, моя милая, пора бы вам научиться владеть собой! И заодно понять, что можно смеяться вместе с другими людьми, в том числе и над собственными недостатками. Поверьте, если бы вы порой не вели себя так глупо, никто бы над вами не насмехался. Единственная причина, почему так происходит, в том, что вы, простите за прямоту, сами напрашиваетесь. Постарайтесь это усвоить. И если у вас получится первой посмеяться над собой, увидите, больше никто не станет вас поддразнивать. И вовсе не ваши привычки и не ваша внешность служат тому поводом, а эта ваша дурацкая манера реагировать на чужие шутки. Для них это – как красная тряпка для быка! Что же до того, о чем мы толковали с вашим отцом – еще один из ваших умопомрачительных вопросов, – то я готов вам об этом рассказать. Дело в том, что у нас с ним много общего. И он, и я – фермеры, как в Новой Зеландии принято нас называть. И хотя мы с ним не схожи, как ночь и день, оба мы любим поговорить о хозяйстве. Из-за хлопот с моей студией в Голливуде мне не хватает ни времени, ни сил самому заниматься ранчо. Пришлось нанять управляющего, который все там делает вместо меня. Вот я и жаловался вашему отцу на это, сказал ему, как бы мне хотелось быть таким, как он, обычным фермером. Ну, мисс Всезнайка, ваше любопытство удовлетворено? О Боже, нет! Только никаких извинений! – рявкнул он, заметив, как она умоляюще сложила руки.

Ева оцепенела. А Ланс, откинув назад голову, громко расхохотался:

– Нет, нет, не извиняйтесь! Строго говоря, это мне следует сделать. Итак, мисс Ева Мэннеринг, нижайше прошу простить меня. Во всем виноват мой нелегкий характер. Конечно, вы очаровательное и наивное дитя, но это же не основание, чтобы все время выводить меня из себя, верно?

Ребенок?! Ева даже отпрянула. И вдруг робкая, неуверенная улыбка появилась у нее на губах, озарив ее печальное лицо. А секундой позже она тоже рассмеялась.

– Знаете, – захлебываясь, проговорила Ева, – ничего удивительного, что папе вы сразу понравились! Вы такой прямодушный! Тоже рубите с плеча, как он выражается!

Ланс опять захохотал:

– Значит, мир? Мы снова друзья?

– Конечно, если вас устроит бесхарактерная простофиля вроде меня!

– Вот это как раз то, от чего вам следует отвыкать, и побыстрее! Перестаньте грызть себя по каждому поводу! Что за самоедство, в самом деле? В конце концов, вы – такая, какая есть. Цените вашу дружбу, тогда ее оценят и другие.

– Вы такой хороший! – хрипло пробормотала Ева, когда снова обрела способность говорить. – Умеете поднять настроение.

– Ничего я не старался поднять, ну что вы, в самом деле! Это просто правда, – недовольным тоном буркнул Ланс. – Просто помните об этом, вот и все.

– Постараюсь. Обещаю запомнить все, что вы сейчас сказали. И обязательно стану такой.

– Только не надо ничего пытаться, ладно? Оставайтесь такой, какая вы есть. Лучше пообещайте, что не станете так расстраиваться, и не позволяйте другим уничтожить вашу уверенность в собственных силах.

Они добрались до границы ранчо как раз в тот час, когда солнце стало клониться к закату. Холм, на вершине которого всадники спешились, был самым высоким в округе. Привязав лошадей, оба растянулись на траве. Бывая здесь, Ева всегда воображала, что находится на вершине мира и смотрит сверху вниз на остальные горы. На самом же деле все было не так. Просто холмы на противоположном конце побережья находились слишком далеко отсюда.