Текст книги "Ангелотворец"

Автор книги: Камилла Лэкберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Валё, 1973

Лаура ворочалась на неудобном матрасе. Руне с Инес следовало бы найти ей кровать получше, учитывая, как часто она у них гостит. Все-таки она уже немолода. К неудобной постели добавилось еще и желание пойти в туалет. Пожилая женщина неохотно опустила ноги на пол и поежилась. Ноябрьские холода уже наступили, а протопить старый дом было нелегко. Лаура подозревала, что Руне экономит на дровах. Ее зять всегда был жадноват. Зато внучка Эбба была миленькой, если общаться с ней в малых дозах. Лаура всегда была равнодушна к младенцам и не собиралась тратить силы, которых и так было мало, на внучку.

Она пошла по скрипучим половицам, думая о том, что в последние годы сильно поправилась. От ее стройной фигуры, которой Лаура когда-то так гордилась, не осталось и следа. Но к чему красота в ее-то годы? Она все время сидела одна дома, и одиночество начало сводить ее с ума. Руне оказался совсем не тем зятем, о котором она мечтала для своей дочери. Квартиру он ей, конечно, купил, но Лаура все равно переживала, что не нашла для Инес партию получше. С такими внешними данными дочь могла выйти замуж за кого угодно. Руне Эльвандер был слишком жадным и изнурял жену работой по дому. Она исхудала и подурнела. Лаура никогда не видела свою дочь без дела. Она все время убиралась, готовила еду, помогала мужу с учениками или следила за его кошмарными детьми от первого брака. Младший из них, правда, был довольно мил, но старшие оказались просто исчадиями ада.

Лестница тоже заскрипела у Лауры под ногами. Она в который раз посетовала на свой слабый мочевой пузырь. Ходить по ночам в туалет было весьма неудобно, особенно в такой холод. Внезапно какой-то звук заставил ее замереть. Это открылась входная дверь. Женщине стало любопытно: кто это не спит по ночам? В такое время хорошие дела не делаются. Наверняка это дурно воспитанные дети затеяли какую-нибудь пакость. Но Лаура им сейчас покажет! Услышав, как закрылась дверь в прихожую, она поспешила вниз по лестнице, надела сапоги, укуталась в теплую шаль и выглянула на улицу. Сложно было что-то различить в темноте, но она уловила тень, повернувшую за угол. Надо было действовать осторожно.

Лаура медленно спустилась с крыльца, чтобы не поскользнуться, и пошла направо, а не налево, куда свернула тень, чтобы застигнуть негодяя врасплох, чем бы он ни занимался. Она шла вдоль стены и, дойдя до угла, заглянула за него, чтобы узнать, что происходит позади дома. Там никого не было. Лаура нахмурилась и огляделась по сторонам. Куда подевался этот полуночник? Она осторожно сделала шаг вперед, пристально вглядываясь в темноту. Может, он пошел к пляжу? Туда она не пойдет. Слишком велик риск поскользнуться и упасть. Доктор советовал быть осторожней. У Лауры было слабое сердце, любые волнения не пошли бы ей на пользу. Поежившись, она поправила шаль. Зубы начали стучать от холода. Внезапно перед ней возник темный силуэт, и пожилая женщина вздрогнула. Присмотревшись, она поняла, кто это.

– Так это ты! Что ты тут забыла? – спросила она.

От холода в глазах смотревшего на нее человека ей стало страшно. Они были темнее окружавшей ее ночи. Лаура медленно пошла назад. Она начала осознавать, что сделала ошибку. Пара шагов. Еще пара шагов, и можно будет вернуться в дом. Эти несколько шагов до крыльца теперь казались сотнями километров. Глядя в страшные темные глаза, она поняла, что никогда больше не вернется в дом. И в эту минуту ей вспомнилась Дагмар. Только с ней она чувствовала себя такой беспомощной. Бежать было некуда, поняла Лаура, и почувствовала, как в груди что-то лопнуло.

Патрик уставился на часы.

– Где носит Йосту? Он должен уже быть тут! – воскликнул он.

Они с Мелльбергом сидели в машине перед домом Леона Кройца. Внезапно показался знакомый автомобиль, но Хедстрём с удивлением увидел за рулем Мартина.

– Что ты тут делаешь? – спросил Патрик, выходя из машины.

– Твоя жена звонила. Сказала, что у вас чрезвычайная ситуация и нужна моя помощь, – ответил его друг.

– Что?.. – начал было Хедстрём, но тут же замолчал.

Чертова Эрика! Ей, конечно, удалось убедить Йосту поехать с ней на остров. Как же он зол на нее! Но тревога пересиливала злость. Эрика на Валё – это последнее, что ему сейчас нужно. Он и так понятия не имеет, что происходит внутри дома Леона, и нужно сконцентрироваться на задании. Слава богу, что хоть Мартин здесь. Вид у него был усталый, но в опасных ситуациях от усталого Молина проку было больше, чем от бодрого Йосты.

– Что произошло? – спросил Мартин, щурясь от солнца.

– Выстрелы в доме. Больше мы ничего не знаем.

– Кто внутри?

– Этого мы тоже не знаем.

Патрик понял, что нервничает. Это был один из тех случаев, которые полицейские ненавидят. Слишком мало информации, чтобы объективно оценить ситуацию. А это означает, что все может пойти не так.

– Вызывать подкрепление? – спросил Мелльберг.

– Нет времени. Придется позвонить в дверь.

Бертиль хотел было запротестовать, но Патрик опередил его.

– Ты останешься здесь. Следи за домом, а мы с Мартином пойдем внутрь, – он глянул на напарника, и тот, молча кивнув, вынул пистолет.

– Я на всякий случай заехал за ним в участок, – объяснил он Хедстрёму.

– Молодец, – похвалил Патрик, доставая свой револьвер.

Они не спеша подошли к дому и позвонили. Вскоре послышался голос:

– Входите. Открыто.

Напарники переглянулись и вошли. Увидев, кто их ждет внутри, оба удивились еще больше. Там были все «мальчики»: Леон, Себастиан, Йозеф, Йон и еще один человек, которого Патрик не знал, но, судя по всему, это был Перси фон Варн. В руках у него был пистолет.

– Что происходит? – спросил Хедстрём, не поднимая оружия и краем глаза отмечая, что Мартин держит палец на спусковом крючке своего пистолета.

– Спросите у Перси, – сказал Себастиан.

– Леон позвал нас сюда, чтобы положить всему конец. Я хотел ему помочь, – голос Перси дрожал. Себастиан повернулся на диване, и он направил на него пистолет.

– Спокойно! – поднял руки Монссон.

– Положить конец чему? – спросил Патрик.

– Тому, что случилось. Чего не должно было случаться. Тому, что мы сотворили, – ответил фон Барн, опуская оружие.

– Что сотворили?

Никто не ответил, но Хедстрём решил вытянуть из бывших однокашников правду.

– На допросе вы говорили, что рыбачили в тот день. Но макрель на Пасху не ловят.

В комнате стало тихо. Себастиан фыркнул:

– Городские мальчишки. Что с нас взять?

– Тогда ты не возражал, – сказал Леон. По его голосу видно было, что ситуация его забавляет.

Монссон молча пожал плечами.

– Почему ваш отец перечислял Эббе деньги до ее совершеннолетия? – спросил Патрик Кройца. – Вы ему позвонили тогда? Богатый влиятельный человек со связями… Это он помог вам уничтожить следы после убийства семьи? Ведь именно это и случилось? Руне зашел слишком далеко? А другие стали невольными свидетелями и их пришлось убить? – страстно произнес полицейский. Ему хотелось встряхнуть всех пятерых и заставить их говорить.

– Ты доволен, Леон? – раздраженно спросил Перси. – Теперь можешь выложить все карты на стол.

Йон вскочил:

– Это безумие! Я не собираюсь в этом участвовать. Я ухожу.

Он сделал шаг вперед, но фон Барн вскинул руку с пистолетом, целясь чуть правее него, и нажал на курок.

– Ты что?! – вскрикнул Хольм, шарахнувшись в сторону, и опустился обратно на диван. Полицейские подняли свое оружие, нацелившись на графа, но потом снова опустили, решив, что это слишком рискованно.

– В следующий раз я не промажу. Этот навык – тоже отцовское наследство. Сколько часов он заставлял меня тренироваться в стрельбе! Теперь эти уроки мне пригодятся. Я могу отстричь тебе эту идиотскую челку, если захочу, – рассмеялся Перси при виде побелевшего лица Йона.

Тут до Хедстрёма дошло, что полиция Гётеборга ищет Хольма у него дома. Они понятия не имеют, где он находится на самом деле.

– Успокойтесь, Перси, – медленно произнес Мартин. – Так никто не пострадает. Никто отсюда не уйдет, пока мы не разберемся со всем этим.

– Это все из-за Аннели? – спросил Патрик, снова поворачиваясь к Леону.

Если это он хотел раскрыть правду о событиях семьдесят четвертого года, то почему молчит? Испугался? Передумал?

– Мы считаем, что она сбежала за границу после убийства, – добавил он. – Ее паспорт отсутствует. А остальных вы убили, не так ли?

Себастиан расхохотался.

– Что тут смешного? – спросил Мартин.

– Ничего, совсем ничего, – отмахнулся от него Монссон.

– Это ваш отец помог ей исчезнуть? Вы с Аннели встречались за спиной Руне и он все узнал? Но зачем другим помогать вам замести следы? И почему они молчали столько лет?

Патрик обвел рукой всех сидящих мужчин. Ему вспомнились фото, сделанные после исчезновения. В глазах мальчишек тогда был вызов. А Леон излучал силу. И даже постарев, они оставались прежними и по-прежнему держались вместе.

– Да, расскажи об Аннели, – ухмыльнулся Себастиан. – Тебе ведь так не терпелось рассказать правду. Расскажи им об Аннели.

Внезапно Хедстрёма осенило:

– Я ведь уже видел Аннели, да? Это Ия.

Никто не пошевелился. Мужчины смотрели на Кройца, и в их взглядах читались страх и облегчение.

Леон выпрямился в инвалидном кресле. Повернув лицо к свету так, что отчетливо стали видны шрамы, он сказал:

– Я расскажу об Аннели. И о Руне, Инес, Клаэсе и Юхане.

– Подумай еще раз, – прервал его Йон.

– Я уже подумал. Пришло время…

Он набрал в грудь воздуха, но внезапно дверь открылась, и вошла Ия. Она обвела взглядом всех присутствующих. При виде пистолета у Перси в руке зрачки женщины расширились. После секундного сомнения она подошла к своему мужу, положила ему руку на плечо и тихо произнесла:

– Ты прав. Больше нельзя убегать и прятаться.

Леон кивнул и начал свой рассказ.

Анна больше переживала за Эббу, чем за себя. Она была очень бледной, а на шее у нее темнели страшные кровоподтеки, оставшиеся от пальцев Старка. У самой Анны синяков не было. Может, Мортен дал ей снотворного? Женщина помнила только, что заснула в его объятьях после секса, которого у нее так давно не было, а проснулась уже на холодном полу.

– Тут лежит моя мать, – сказала Эбба.

– Откуда ты знаешь?

– Только у одного черепа длинные волосы. Это должна быть она.

– Или сестра, – возразила Анна. Ей хотелось захлопнуть крышку, но она сдержалась: Эббе требовалось знать всю правду о своей семье.

– Что это за место? – спросила Эбба, не отводя взгляда от скелета.

– Бункер или убежище, скорее всего. Судя по флагу и нацистской униформе, оно тут со времен Второй мировой войны. И убитых никто так и не нашел…

Взгляд у Эббы стал совсем отсутствующим. Анна поняла, что ей придется брать командование на себя, иначе они просто никогда отсюда не выберутся.

– Нам нужно сломать дверь, – сказала она, легонько толкая фру Старк в бок. – Ты поищи в этом углу, а я посмотрю в ящиках…

Эбба испуганно уставилась на нее.

– Но если они… сломаются…

– А что, если мы умрем тут? – спокойно спросила Анна и отчетливо добавила: – В ящиках могут быть инструменты. Так что или ты их поищешь, или я. Выбирай.

Измученная женщина застыла, обдумывая эти слова, а потом повернулась и пошла в угол, где валялся какой-то хлам. Анна подозревала, что там ничего нет, но Эббу нужно было чем-то занять. Сделав глубокий вдох, она опустила руку в один из ящиков. Когда ее пальцы коснулась костей, женщину затошнило, и она с трудом сдержала крик.

– Ты чего? – спросила фру Старк, оборачиваясь.

– Ничего, – солгала Анна, делая над собой усилие и продолжая искать.

Когда пальцы коснулись дна ящика, она нагнулась, чтобы рассмотреть, что там внизу. На дне было что-то маленькое и твердое, Анна вытащила этот предмет наружу и в ужасе увидела зуб. Испугавшись, она выронила его обратно и принялась вытирать руку об одеяло.

– Нашла что-то? – спросила Эбба.

– Нет пока.

Сжав зубы, Анна продолжила поиски во втором ящике. Закончив, она опустилась на колени. Ничего.

Им никогда отсюда не выбраться. Они умрут здесь. Но женщина заставила себя подняться на ноги. Оставался еще один ящик. Рано сдаваться. Хотя ее и тошнило при одной мысли о новой попытке, Анна набралась решимости и подошла к последнему ящику. Эбба уже прекратила поиски и тихо рыдала у стены. Бросив на нее быстрый взгляд, Анна нагнулась над ящиком и, сглатывая, опустила руку вниз. Сперва ее пальцы ощущали только деревянные доски, но внезапно они наткнулись на что-то вроде бумаги с гладкой поверхностью, похожей на пленку. Она вытащила эти бумажки и поднесла к свету.

– Эбба! – выдохнула Анна. Не получив ответа, она подошла к фру Старк, опустилась на пол рядом с ней и, протянув ей то, что оказалось фотографиями, сказала: – Смотри!

Пальцы у Анны так и чесались перебрать снимки, но у нее не было на это права. Оно было только у Эббы. Это она должна увидеть их первой. Фру Старк посмотрела на полароидные снимки, и руки у нее дрогнули.

– Что это? – спросила она, качая головой.

Обе женщины против воли уставились на фотографии, подавляя желание отвернуться. Перед ними были снимки с того самого пасхального воскресенья, которые должны были пролить свет на то, что тогда случилось.

Старк, казалось, засыпал. Веки у него отяжелели, голова свесилась на грудь. Эрика не отваживалась взглянуть на Йосту, потому что Мортен по-прежнему сжимал в руке револьвер и любое движение грозило им опасностью. Наконец его веки опустились. Женщина медленно повернулась к полицейскому и прижала палец к губам. Тот кивнул. Она вопросительно посмотрела на дверь позади Мортена, но Флюгаре покачал головой. Нет, это не пройдет. Если Старк проснется, он начнет палить во все, что движется. Эрика задумалась. Им нужна была помощь. Снова посмотрев на Йосту, она прижала руку к уху, изображая трубку. Йоста сразу понял и начал рыться в карманах куртки, но по его несчастному взгляду писательница догадалась, что мобильный он забыл. Она огляделась. Чуть в стороне стояла сумочка Анны, и Эрика начала медленно подползать к ней. Мортен дернулся во сне, и она снова застыла, но он не проснулся. Голова его продолжала свешиваться на грудь. Добравшись до сумки, женщина притянула ее к себе и стала бесшумно рыться в ней под напряженным взглядом Йосты. Тот кашлянул, и Эрика строго взглянула на него. Только бы не разбудить Старка!

Наконец она нащупала мобильный Анны. Тот был поставлен в бесшумный режим, но Эрика не знала пин-кода. Придется гадать. Она вбила дату рождения сестры. «Неверный код», – высветилось на экране. Эрика мысленно выругалась. Ей пришло в голову, что Анна могла не менять первоначальный код телефона. Тогда у них нет никаких шансов. Но писательница запретила себе об этом думать. У нее оставалось еще две попытки. День рождения Адриана. И снова «неверный код»! И тут Эрику осенило. Есть еще одна дата, означавшая поворотный момент в жизни Анны, – дата смерти Лукаса! Эрика вбила цифры, и телефон приветственно завибрировал, впуская ее в свой мир. Она посмотрела на Йосту, и тот выдохнул от облегчения. Теперь надо было действовать быстро. Мортен может проснуться в любую секунду. Слава богу, их с Анной мобильные были одной модели. Писательница легко нашла в меню номер и начала набирать сообщение Патрику. Важно было так подобрать слова, чтобы он понял, что ситуация серьезная. Мортен шевельнулся во сне. Эрика хотела было уже отправить сообщение, но в последний момент добавила еще несколько адресатов. Если муж занят, кто-нибудь другой увидит и поможет им. Женщина нажала «отправить» и отодвинула сумку. Телефон она спрятала у себя под ногой так, чтобы Старк его не видел. Теперь оставалось только ждать.

Шель, опиравшийся на капот, проводил взглядом полицейские машины. Операция провалилась. Дома была только жена Хольма, которую стражи порядка и забрали в участок.

– Куда, черт возьми, подевался Йон? – уже неизвестно в который раз спросил Рингхольм, ни к кому не обращаясь.

В доме продолжался обыск. Полицейские намеревались прочесать каждый сантиметр, а фотограф неустанно щелкал фотоаппаратом на расстоянии: к дому его никто не пускал. Впрочем, никто не обращал на него и особого внимания: перед полицией стояли другие задачи.

– Может, он сбежал за границу? – спросил Свен Никлассон, который еще в машине успел набросать статью о предотвращенном теракте.

Шель знал, что ему тоже следовало быть в редакции, где его провозгласили бы героем дня. Когда он позвонил главному редактору, чтобы рассказать новости, тот так обрадовался, что чуть не оглушил Рингхольма своими криками. Но журналисту не хотелось уезжать, пока он не узнает, где Йон.

– Не думаю, что он сбежал бы без Лив, – сказал он коллеге. – А она явно не была готова к визиту полиции. Раз она ничего не знала, то уж Хольм и подавно. Они всегда держатся вместе.

– По деревне слухи распространяются со скоростью света. Так что сейчас он точно в курсе того, что творится у него дома, – высказал свое мнение Свен.

– Хм, – рассеянно протянул Шель. Он перебирал все известные ему о Йоне факте. Где он может быть? Сарайчик полиция уже проверила – там тоже никого не было. – А вы слышали какие-нибудь новости из Стокгольма?

– Полиции и спецслужбам, как ни странно, удалось сработаться и провести хорошую операцию. Все подозреваемые задержаны. Никто не оказал сопротивления. Эти парни, они такие крутые, только пока не прибудет полицейский наряд, – рассказал Никлассон.

– Вы правы, – отозвался Рингхольм, занятый обдумыванием заголовка для своей статьи. Читатели будут шокированы тем, что в маленькой мирной Швеции, где никогда ничего не происходит, экстремисты планировали такое страшное преступление.

Тут у него зазвонил телефон.

– Привет, Рольф… – ответил Шель. – Да, тут что-то странное творится. Никто не знает, где Йон Хольм… Что ты говоришь? Выстрелы? Мы сейчас приедем!

Положив трубку, он кивнул Свену:

– Садитесь! Стреляли дома у Леона Кройца. Едем туда.

– Кройца?

– Это один из парней, с которым Йон учился в школе на Валё. За этой историей что-то кроется. Все так думают.

– Но Йон может вернуться в любой момент…

Шель пристально посмотрел на коллегу:

– Не спрашивайте меня почему, но я думаю, что Йон тоже в этом доме. Так что решайте. Со мной вы или нет? Полиция уже там.

Никлассон немедленно открыл дверь и сел в машину. Рингхольм сел за руль и, хлопнув дверцей, немедленно тронулся. Мальчишки с Валё всегда что-то скрывали. Настало время узнать правду. И он не упустит возможности написать о такой сенсации. Ни за что на свете. Он будет там!

Валё, 1974

Ей казалось, что кто-то постоянно следит за ней. Именно следит: Инес это чувствовала. Такое ощущение появилось у нее в то утро, когда мать нашли мертвой, и с тех пор не оставляло ее. Зачем матери понадобилось выходить на улицу в холодную ноябрьскую ночь? Доктор, вызванный из деревни, сказал, что Лауру подвело сердце. Он предупреждал ее, что так может случиться, сказал врач. Но верилось в это с трудом.

В доме что-то изменилось после смерти Лауры. Руне стал еще угрюмее и строже, а Аннели и Клаэс издевались над Инес с еще большей наглостью. Отец позволял им все, и они пьянели от этой свободы. По ночам из спальни мальчиков доносился плач. Кто-то плакал тихо, почти бесшумно, стараясь не выдать себя. А фру Эльвандер было страшно. Она не сразу поняла, что чувство, которое испытывает, находясь в этом доме, – это страх, но теперь это стало очевидно. Что-то было не так. Однако говорить с Руне о ее страхах было бесполезно. Она знала, что он только отмахнется от нее. Но Инес видела, что даже муж начинает догадываться, что в его владениях не все в порядке. Сказывалась и усталость. Работа в доме и в школе, да еще и ответственность за Эббу отнимали у нее все силы. Не говоря уже о том, что постоянно приходилось сдерживать себя, чтобы не высказать, что она обо всем этом думает.

– Мама, мама, мама, – канючила Эбба в своем манежике, не отрывая глаз от матери.

Инес ее проигнорировала. Девочка требовала к себе слишком много внимания, которое фру Эльвандер не могла ей дать. И она слишком была похожа на Руне. Нос и губы у нее были от отца, и поэтому Инес сложно было ее полюбить. Она заботилась о дочери, меняла ей пеленки, кормила ее, утешала, но не больше. Страх был таким огромным, что вытеснил все остальные чувства. Инес хотелось сбежать. В редкие свободные минутки она тешила себя мечтой о побеге и думала, взяла бы с собой Эббу или нет, но боялась дать себе откровенный ответ на этот вопрос.

– Можно мне ее взять на ручки? – спросил Юхан. Инес не слышала, как он вошел в прачечную.

– Конечно, – ответила она.

Это из-за младшего пасынка она все еще была на острове. Он обожал мачеху и сводную сестру, и любовь эта была взаимной. При виде него Эбба расплывалась в улыбке и протягивала ручки.

– Пошли, Эбба! – позвал мальчик, доставая ее из манежика. Малышка обняла его ручонками за шею и прижалась к нему лицом.

Инес наблюдала за ними, отложив глажку. Она даже почувствовала укол ревности. На нее Эбба никогда не смотрела таким полным обожания взглядом. На мать дочка всегда смотрела с укором.

– Пойдем посмотрим птичек. Можно? – спросил Юхан.

Фру Эльвандер кивнула. Она доверяла этому парню, зная, что он не позволит, чтобы с Эббой что-то случилось.

– Конечно, идите.

Вздохнув, женщина вернулась к работе. Еще долго до нее доносился довольный смех Эббы. Когда же он затих, Инес присела на корточки и прижалась лбом к коленям. Дом крепко держал ее в своих тисках. В этом плену она не могла дышать, и с каждым днем ее существование становилось все невыносимей. Она приближалась к бездне, и ничего нельзя было сделать, чтобы предотвратить ее падение.

Сперва Патрик хотел проигнорировать сигнал телефона. Перси был на грани нервного срыва, а учитывая, что в руках у него был пистолет, это могло закончиться трагедией. Но несмотря на это, все, как зачарованные, слушали Леона. А он рассказывал о Валё, о том, как они стали друзьями, о семье Эльвандер, о Руне и о том, как все пошло неправильно. Ия все это время стояла рядом с ним, поглаживая мужа по руке. Потом Кройц вдруг замолчал, словно колебался, рассказывать ли дальше. Хедстрём понял, что скоро они узнают всю правду о том, чем закончилась дружба пяти мальчиков. Но тревога за Эрику заставила его достать телефон и бросить взгляд на экран. Сообщение от Анны. Полицейский открыл его, прочитал, и руки его начали дрожать.

– Мы должны ехать на Валё! Сейчас же! – крикнул он, прервав Леона на середине фразы.

– Что случилось? – спросила Ия.

Мартин понимающе кивнул:

– Да успокойся и скажи, что произошло.

– Это Мортен поджег дом! – ответил Хедстрём. – И это он стрелял в Эббу. А теперь он держит у себя дома Йосту и Эрику. Анна с Эббой исчезли. Никто не видел их со вчерашнего вечера. – Патрик сглотнул, приказывая себе успокоиться. Чтобы помочь Эрике, нужно сохранять хладнокровие и ясность мыслей. – У Мортена пистолет, из которого стреляли в то пасхальное воскресенье, – добавил он. – Это вам о чем-нибудь говорит?

Мужчины переглянулись, и Леон протянул ключ.

– Наверное, он нашел убежище. Пистолет был там, правда, Себастиан?

– Я там не был и ничего не трогал с тех пор, как мы все замерли, – возразил Монссон. – Не понимаю, как он туда проник. Ключ ведь только один.

– То, что вы нашли один, не значит, что в доме не было других ключей. – С этими словами Хедстрём схватил ключ Кройца. – Где находится это убежище?

– За фальшивой дверью. Его невозможно просто так обнаружить, – сказал Леон.

– Эбба может быть… – побледнела Ия.

– Возможно, – бросил на ходу Патрик.

Молин кивнул в сторону Перси:

– А с ним что делать?

Хедстрём обернулся, подошел к графу и выдернул пистолет у него из рук. Тот даже не успел отреагировать.

– Хватит глупостей, – сказал Патрик. – Поговорим об этом позже. Мартин, вызови подкрепление. А я позвоню спасателям – попрошу лодку. Кто поедет с нами показать, где убежище?

– Я, – вызвался Мейер.

– Я тоже поеду, – предложила Ия.

– Йозефа достаточно, – возразил Хедстрём.

Но фру Кройц покачала головой:

– Я поеду. Даже не пытайтесь отговорить меня.

– Хорошо. Тогда поехали, – ответил Патрик.

По пути к машине он столкнулся с Мелльбергом.

– Йон Хольм там? – Бертиль кивнул на дом.

Патрик кивнул:

– Да, но нам нужно ехать на Валё. У Йосты с Эрикой большие проблемы.

– Да? – изумился Мелльберг. – Но я говорил с Шелем и Свеном. Йона ищут. Полиция будет здесь с минуты на минуту. Что делать?

– Останься здесь и позаботься, чтобы он не сбежал, – попросил Хедстрём.

– Куда вы едете? – спросил Шель, подходя к ним. Рядом с ним шел еще один мужчина, показавшийся Патрику знакомым.

– Срочное дело, – ответил он. – Если вам нужен Хольм, то он внутри. Мелльберг вам поможет.

После этого Хедстрём наконец бросился к машине. Мартин следовал за ним по пятам, но Ия с Йозефом отстали. Патрик нервничал, открывая им заднюю дверцу. Это было против правил – брать гражданских лиц в опасное место, – но полицейскому нужна была их помощь. Всю поездку в лодке до Валё он нервно топтался на носу, словно пытаясь заставить ее плыть быстрее. За его спиной Молин тихо говорил с Йозефом. Он просил его держаться в стороне и четко следовать их с Патриком указаниям. Хедстрём не удержался от улыбки. За годы работы в участке Мартин из нервного и неуверенного в себе юноши превратился в отличного полицейского и надежного напарника.

Хедстрём вцепился руками в перила. Лодка подплывала к острову. Патрик то и дело бросал взгляд на телефон, но больше сообщений не приходило. Он думал было написать, что они в пути, но боялся навредить Эрике – вдруг Мортен узнает, что у нее есть мобильный? Внезапно полицейский почувствовал на себе чей-то взгляд. Это Ия смотрела на него. У Хедстрёма было к ней столько вопросов… Почему она сбежала? Почему вернулась только сейчас? Какую роль сыграла в смерти своей семьи? Но это все подождет. Рано или поздно они все узнают. Сейчас главное – спасти Эрику. Все остальное не имеет значения. Один раз он уже чуть не потерял жену в аварии. Тогда Патрик осознал, как много она для него значит, какое место занимает в его жизни. Без нее Хедстрём не мыслил ни своей жизни, ни своего будущего.

Спрыгнув на землю, они с Мартином словно по команде схватились за пистолеты. Йозефу и Ие было еще раз сказано держаться сзади, и все четверо двинулись по направлению к дому.

Перси сидел, уставившись в стену.

– Да… – протянул он, ни к кому не обращаясь.

– Что с тобой, черт возьми? – воскликнул Йон, запуская пальцы в волосы. – Ты что, хотел нас всех застрелить?

– Нет… Вообще-то только себя… – признался фон Барн. – Просто хотел перед этим повеселиться. Припугнуть вас.

– А меня-то зачем убивать? – спросил Леон старого друга без тени обиды. Перси был на грани срыва. Удивительно, что это не произошло раньше. Еще в детстве, на Валё, у него была слабая психика. Ему было особенно тяжело все эти годы жить с тем, что тогда произошло.

– Себастиан украл у меня все, – тихо сказал аристократ. – И Пюттан меня бросила. Моя жизнь кончена.

Монссон всплеснул руками:

– Сколько трагизма!

Они вели себя как дети. Леон понял, что его друзья так и не повзрослели. Их развитие остановилось на той стадии, в которой они были тогда на острове. По сравнению с ними Кройцу повезло. Он смотрел на этих постаревших мальчиков и испытывал к ним глубокую нежность. С ними он пережил мощное потрясение, которое перевернуло жизнь каждого из них. Всех пятерых связывали неразрывные узы. Леон всегда знал, что однажды вернется на остров, что этот день настанет. Но он не ожидал, что Ия тоже вернется туда. Ее мужеству можно было позавидовать. Он недооценивал эту женщину. Она всем пожертвовала ради него, хотя Кройцу и не хотелось думать об этом. И Йозефа он тоже недооценивал. Он первым вызвался ехать с полицейскими на остров. Но его мотивы Леону были понятны. По глазам Мейера Кройц понял, что тот готов умереть. Он уже видел этот взгляд у других людей. На Эвересте, когда началась буря, в спасательной шлюпке в Индийском океане… Взгляд человека, который больше не верит в жизнь.

– Я не собираюсь в этом участвовать, – заявил Йон, поднимаясь и поправляя брюки. – Этот фарс затянулся. Я буду все отрицать. Доказательств нет. Есть только ваши слова.

– Йон Хольм? – послышался голос сзади.

Политик обернулся. Перед ним стоял Бертиль Мелльберг. Этого ему еще не хватало!

– Что вам нужно? Если вы собираетесь разговаривать со мной в том же тоне, что и в прошлый раз, то лучше свяжитесь с моим адвокатом, – заявил Хольм.

– Нет, не собираюсь, – ответил Бертиль.

– Прекрасно. Тогда я еду домой. Рад был встрече.

Йон пошел было к выходу, но Мелльберг преградил ему дорогу. За ним стояли трое людей, причем у одного из них был фотоаппарат, который щелкал не переставая.

– Вы поедете со мной, – сказал Бертиль.

Хольм вздохнул:

– Что за ерунда? Вы меня преследуете? Я этого так не оставлю. Вам придется ответить за ваши действия…

– Вы арестованы за попытку убийства и должны проследовать со мной в участок, – широко улыбнулся Мелльберг.

Леон с любопытством наблюдал из инвалидного кресла за разыгрывающимся спектаклем, и даже Перси с Себастианом забыли свои раздоры.

Лицо Йона налилось кровью. Он попытался протиснуться к выходу мимо полицейского, но тот толкнул его лицом к стене, завел ему руки за спину и нацепил наручники. Фотограф продолжал щелкать затвором.

– Как вы можете прокомментировать тот факт, что полиция раскрыла план «Друзей Швеции» под кодовым названием «Гимле»? – спросил один из пришедших с Мелльбергом мужчин.

Хольм вздрогнул.

Кройц смотрел на него и на полицейских со все возрастающим интересом. Рано или поздно всем приходится отвечать за свои поступки, и Йон – одно из доказательств этого. Леон очень переживал за Ию, но ей тоже придется ответить за сделанное ею. От судьбы не убежать. Ей нужно перестать мучиться чувством вины, заставившим ее пожертвовать всем ради него. Любовь этой женщины к нему граничила с безумием. Но Кройц знал, что в ней горит тот же огонь, что и в нем, огонь, заставлявший его бросаться в авантюры. Они были похожи. В конце концов этот огонь настиг их в машине в Монако и чуть не спалил обоих… И этот вызов они тоже должны встретить вместе. Леон гордился Ией. Ему было приятно, что она наконец вернется домой. Сегодня все закончится. Оставалось только надеяться, что конец будет счастливым.

Мортен медленно открыл глаза:

– Я так устал.

Эрика с Йостой промолчали. Писательница тоже чувствовала усталость. Мысль о том, что ее младшая сестра может быть мертва, парализовывала. Адреналин давно испарился, и все, чего ей хотелось, – это свернуться на полу калачиком, закрыть глаза и проснуться, когда все закончится. Неважно как, но закончится…

Внезапно Эрика почувствовала, как вибрирует телефон. Это, наверное, Дан. Ему она тоже отправила копию сообщения, и он, скорее всего, в панике после того, как прочитал его. От Патрика же ответа не было. Должно быть, он занят важными делами и не видел эсэмэски.