Текст книги "Истон (ЛП)"
Автор книги: К. Уэбстер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
ГЛАВА 8
Лэйси
Прошло три с половиной недели с тех пор, как мы с Истоном начали спать вместе. Конечно же мы держали это в секрете. Меньше всего нам хотелось, чтобы он попал в тюрьму за то, что занимался со мной сексом, когда до моего дня рождения оставался месяц. Однако это не мешало Истону лапать меня в своем кабине и брать на столе каждую субботу, хотя Люсинда сидела за дверью. Впрочем, Истон повесил занавески, чтобы Бобби больше не мог насладиться бесплатным шоу.
Я вздрогнула, вспомнив, как он наблюдал за нами.
– Тебе холодно, милая? – спросила мама.
Когда тетя Кимми начала жить своей жизнью, мама стала чаще улыбаться и отдыхать. У нас снова появилось время на девчачьи посиделки. Сейчас мы сидели в маникюрном салоне, и наши ноги отмокали, прежде чем нам должны будут сделать педикюр.
– Я в порядке. Куда мы пойдем перекусить потом?
– «Луна Вок» за углом. Как насчет китайской кухни?
Я улыбнулась ей и кивнула.
– Ты подала заявки в колледжи? – рассеянно спросила она, роясь в сумочке.
– Мммхмм, – соврала я. К счастью, мама была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить. Я окончила школу в прошлые выходные, и мама непреклонно стояла на том, что я должна получить степень в бизнесе, как и она. Мне уже миллион раз говорили, что я буду проходить у нее стажировку, пока учусь. Проблема в том, что я не была уверена, хотела ли этого сама. Я никогда особо не любила числа, как моя подруга Ава Принс. Скорее я была творческим человеком. Но мама и весь мир уверяли меня, что творчеством нельзя зарабатывать на жизнь.
В кармане завибрировал телефон, и я быстро его достала.
Проповедник: Я скучаю по тебе, лисичка.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Теперь, когда я окончила школу, мы надеялись больше времени проводить вместе, а не только субботы, которые раньше были единственно возможным днем. Мама высаживала меня у церкви утром, а Истон не отвозил домой до самого позднего вечера. Мы проводили вместе весь день. «Ходячие мертвецы». Пицца. И столько секса, сколько могли выдержать, прежде чем я начинала стонать, когда мою киску слишком сильно натирало. Тогда мы просто предавались страстным ласкам. Член Истона действительно был опасен. Настоящее оружие. Я принимала его ровно столько, сколько могла, а потом еще пару дней ходила немного странной походкой, чувствуя некоторую боль между ног.
Я: Я тоже по тебе скучаю.
Проповедник: Когда я снова смогу тебя увидеть?
Я: Скоро. Теперь, когда лето официально наступило, я могу приходить к тебе в церковь. Может, помогать с работой.
Проповедник: Если придешь в церковь, могу тебя заверить, что не стану разбираться ни с какими делами. Но мне нравится мысль о том, что я буду видеть тебя каждый день.
Я: Ты делаешь меня счастливой.
Я вздохнула, а потом услышала, как мама рядом рассмеялась.
– Ладно, Лэйси Лу, пришло время тебе все рассказать, – весело проговорила она. – У тебя даже глаза горят.
Я замерла и спрятала телефон в сумочку.
– Нет, ничего такого.
– Это Брайс? Тот парень из церкви?
Я поежилась, поскольку не хотела ей лгать. В последнее время она приезжала на проповеди каждое воскресенье, потому наверняка заметила, что я мало разговаривала с Брайсом. Лишь мимоходом. Кроме того, всякий раз, когда он подходил ко мне, Лидия брала на себя роль помехи. Теперь она уже не так пугала, но я не понимала, почему Лидия старательно защищала меня от Брайса, когда его брат Бобби казался куда большей угрозой.
– Эм, не совсем.
Ее голубые глаза замерцали в предвкушении. Мы всегда были близки, и я была не из тех дочерей, кто скрывал информацию. Меня душило чувство вины. Я хотела рассказать ей, но слишком боялась, как это отразится на Истоне, если мама плохо отреагирует.
– Детка, – протянула она. – Ты перешла от восторга к явному испугу. Что бы там ни было, ты можешь мне рассказать. Я не собираюсь сходить с ума. Мы уже через многое прошли вместе, потому, думаю, справимся в любом случае.
Я силилась подавить эмоции. Но по-прежнему боялась, что мама не поймет наших отношений. Потому говорить ей об этом посреди салона казалось ужасной идеей.
– Можно я расскажу тебе за ужином?
Мама озабоченно нахмурилась.
– Милая, ты меня пугаешь.
Из глаз потекли слезы, и я стала заламывать руки. Мама потянулась и переплела наши пальцы. Когда я посмотрела на нее, в ее глазах тоже стояли слезы. Женщины, работавшие с нашими ногами, болтали между собой на непонятном мне языке и не стали спрашивать, что у нас случилось.
– Мам, я влюбилась, – выдохнула я. – Но это не простое увлечение, как раньше. Настоящая любовь. Настолько сильная, что иногда больно. Он очень хорошо ко мне относится. Милый и понимающий. Он выслушивает меня, когда я расстроена. Я уже все рассказала ему про себя, а он по-прежнему рядом.
Ее голубые глаза вспыхнули гневом. Мама поняла. Как вообще она могла не понять? Каждое воскресенье я смотрела, как Истон проповедует Евангелие. И мои глаза горели, как и сказала мама.
– Я знаю, что ты злишься. И мне очень жаль. Я не специально. И вовсе не магнит для взрослых мужчин. А он не извращенец. Нам просто хорошо вместе, – я всхлипнула, и мама сжала мою ладонь. – Пожалуйста, не расстраивайся из-за этого. Пожалуйста.
К нам подбежал сотрудник и протянул коробку с салфетками. Я приняла и предложила ее маме, чтобы она взяла несколько штук, а потом поставила коробку к себе на колени. Мы обе промокнули глаза.
– Я многому научилась у Шона. Узнала, каково это – быть использованной. Чьей-то игрушкой. В результате я получила Майки. А потом Майки умер. Я была так опустошена. Это заставило меня повзрослеть. Наблюдая за девочками в школе, я понимала, что не такая, как они. После фиаско с Шоном я будто постарела на десятилетие...
– Ты назвала ребенка?
По щекам снова покатились слезы, и я кивнула, поняв, что держала это в себе вместе с другими грустными деталями моей жизни. Истон был единственным, кто знал.
– О, детка, – воскликнула мама, а потом поцеловала мою руку. – Мне так жаль. Я видела, что ты расстроена, но понятия не имела, что ты назвала ребенка. Что ты все еще переживаешь в себе это горе. Я считала, что ты по-прежнему зациклена на Шоне.
– Шон оказался придурком, – покачала я головой. – А Майки каждый день разбивал мне сердце. А потом...
– Истон, – тихо произнесли мы в унисон.
– Пожалуйста, не сердись, – попросила я.
На ее красивом лице появилось хмурое выражение.
– Ему следовало вести себя благоразумнее.
– Он не использует меня для удовлетворения потребностей тела, и это не какой-то там кризис среднего возраста, мам. У нас есть связь. Появилась в самом начале. Он словно рушил мои стены кирпич за кирпичом, пока не добрался до меня настоящей, – я шмыгнула носом и высморкалась. – Я так счастлива, мам. Он помог мне отыскать счастье.
Мама улыбнулась, хоть выражение ее голубых глаз все еще оставалось жестким.
– Знаю. Я понимала, что что-то помогло мне вернуть мою маленькую девочку. Думала, все дело в церкви. И не догадалась, что в проповеднике. Хотя были знаки... – она резко оборвала себя. – Я не знаю, что делать. Ты так юна. А он... он...
– Ему почти сорок, я знаю. Но скоро я стану совершеннолетней. И, мам, тебе не нужно ничего делать. Когда мы вместе, возраст совсем не важен. Мы просто счастливы, – в моих глазах стояла мольба. – В прошлом я совершила несколько ужасных ошибок, но в этот раз ты должна мне поверить. Истон настоящий.
Она поджала губы.
– Пригласи его на ужин.
Я изумленно уставилась на нее.
– Ч-что? Зачем?
– Если он для тебя особенный, и ты любишь этого мужчину, то я должна задать ему пару вопросов о его намерениях. Только так я смогу с этим смириться. Мне нужно самой прощупать почву, – серьезно проговорила мама.
– Ладно... – я достала телефон и улыбнулась, прочитав сообщение, которое прислал Истон, пока я говорила с мамой.
Проповедник: Ты делаешь меня еще счастливее.
Я: Ты можешь прийти на ужин в «Луну Вок».
Проповедник: Я бы очень хотел. Наверное, придется где-то потерять своего друга.
Я: Приводи и друга... Мама все знает.
Точки на экране задвигались, потом пропали и снова ожили.
Проповедник: Все будет хорошо, Лэйс. Я обещаю.
От переизбытка эмоций глаза снова заблестели от слез.
Я: Думаю, так и будет.
Мама не произнесла больше ни слова до самого конца педикюра. Судя по всему, она глубоко погрузилась в свои мысли, что меня немного пугало, однако мама не кричала, что я решила считать плюсом. Как только доехали до «Луны Вок», она быстро зашла внутрь. Я направилась следом, но кто-то резко схватил меня за локоть и оттащил от двери. Я шокировано обернулась.
– Так и думал, что это ты.
Я в ужасе застыла. Как он выбрался из тюрьмы? Мои колени подогнулись, но Шон Поулк подхватил меня прежде, чем я свалилась на тротуар. Он выглядел так же, как и всегда. Уложенные светлые волосы. Свежая рубашка-поло и брюки цвета хаки. Представительный и самодовольный.
Мне стало нехорошо.
– Лэйси, – пробормотал он, его голос походил на звук скребущих по доске ногтей. Шон напоминал мне о Майки. Моей потере. Я совсем не скучала по нему. Он использовал меня, за что я его возненавидела.
– Отпусти меня, – выдохнула я.
Его хватка стала крепче.
– Лэйси! – услышала я восклицание матери, после которого она бросилась к нам. Мама оттолкнула Шона, но он слишком сильно вцепился в меня, чтобы ей удалось его отстранить.
Рядом раздались тяжелые шаги, а потом татуированная рука протянулась мимо меня и схватила Шона за горло. Это настолько шокировало его, что он меня выпустил. Истон так и продолжал идти с Шоном, пока не ударил его о стену.
– Ты. Больше. Не. Будешь. Ее. Касаться, – прорычал Истон, его плечи напряглись от бушевавшей в нем ярости.
– Истон, дружище, – раздался рядом громкий знакомый голос. – Отпусти его. Сейчас же.
Мама обняла меня, взглядом прожигая дыры в Шоне. Снова рыкнув, Истон отпустил Шона и отступил.
– Уходи, – выплюнул он. – Немедленно.
Шон украдкой бросил на меня еще один взгляд, а потом пошел прочь по тротуару. Как только он отошел на достаточное расстояние, Истон бросился ко мне, почти что вырвав из объятий мамы.
– Ты в порядке? Он сделал тебе больно? – Истон был в ярости.
– Как его выпустили? – пробормотала я.
– Я это выясню, – проворчал мистер Александр, наш адвокат. Я так и не поняла, как он здесь оказался. Достав телефон из кармана, он набрал чей-то номер и отошел от нас.
Истон отстранился, обеспокоенно осматривая мое лицо.
– Я не позволю ему к тебе прикоснуться. Ты в безопасности, – он прижался к моим губам собственническим поцелуем. Мама громко прочистила горло.
Мы с Истоном замерли.
В пылу момента мы немного выпали из реальности.
Истон резко отстранился и запустил пальцы в свои взлохмаченные волосы, а потом протянул ей руку. Мама ответила на рукопожатие, но выглядела очень хмуро.
– Нам лучше зайти внутрь, – ледяным тоном сказала она нам.
Истон бросил на меня извиняющийся взгляд, но я лишь отмахнулась. Ему не о чем было жалеть. Мама держалась довольно стойко, потому мы просто должны дойти до конца. Он смело взял меня за руку и сжал пальцы. Было так странно показывать наши отношения на публике, но мне понравилось это чувство. Мама просто промолчала, когда Истон проскользнул в кабинку рядом со мной и обнял своей сильной рукой. Мы не произнесли ни слова, пока не вернулся наш адвокат, сев рядом с мамой.
– Это мой друг Дэйн, – представил его нам Истон. – Дэйн, это...
– Стэфани и Лэйси Гринвуд. Мои клиенты. Да, я их знаю, – сухо ответил он.
Истон нахмурился, а мама просто пожала плечами.
– Иногда этот город кажется таким маленьким, – со вздохом произнесла она.
Взгляд Дэйна скользнул по нам с Истоном, отметив, как он держал меня.
– Ни за что, мужик. Эта девушка, о которой ты постоянно твердишь – маленькая Лэйси Гринвуд? – он провел рукой по лицу и покачал головой. – Ты в своем уме?
– Неужели ты считаешь, что я нарочно пошел и нашел на свою голову что-то незаконное, из-за чего меня могут не только уволить, но и снова посадить в тюрьму? – прорычал Истон.
Дэйн хлопнул ладонью по столу.
– Не говори больше ни слова, они могут быть потом использованы против тебя, – предостерег он Истона. – И, черт возьми, я сейчас чувствую серьезный конфликт интересов. Не уверен, что смогу и дальше оставаться вашим адвокатом.
Мама издала грубый смешок.
– Закрой рот, Дэйн. Ты несешь чушь собачью, – Истон фыркнул, когда на лице Дэйна отразилась обида, и мама бросила на него гневный взгляд. – Меня сейчас мало интересует будущее проповедника Макэвоя. Больше волнует, какого черта тот ублюдок вышел из тюрьмы и напал на мою дочь! – она посмотрела на меня, и любовь в ее взгляде согрела мое сердце. Мама всегда меня поддерживала.
Дэйн откашлялся.
– Там большая проблема. Шон вышел по техническим причинам. Из-за тяжести его дела, были привлечены федералы, местная полиция почти не участвовала. Оказывается, те федералы недавно были арестованы за подделку доказательств по нескольким делам. Адвокаты Поулка решили сыграть на этом и кинулись в бой. Они заявили, что все показания сфальсифицированы, а доказательства – чушь. Что все дело не имело под собой никаких оснований, поскольку тот, кто его вел, сам был преступником, вероятнее всего, изменившим ход всего процесса. Они подали апелляцию и выиграли, черт возьми. Эти ублюдки провернули все быстро и тихо, – Дэйн потер подбородок и нахмурился. – Мне очень жаль. Я не знал, что его выпустили.
– Это уже свершившийся факт, – вздохнула мама. – Я хочу подать против него судебный запрет.
– Я позвоню шерифу, – отозвался Истон. Он поцеловал меня в висок, а потом вышел из кабинки.
Дэйн нахмурился, посмотрев на меня.
– Я не знал, что один из моих лучших друзей встречается с моим клиентом. Простите, дамы.
– Встречается. Это теперь так называется? – спросила мама, выгнув бровь при взгляде на меня.
– Мам, – мои щеки стали ярко красными к тому моменту, как Истон вернулся.
– Шериф надерет ему задницу, – проговорил Истон, неосознанно сменив тему нашего разговора. – Поулк не сможет подойти к Лэйси ближе, чем пятьсот футов.
Мама с прищуром посмотрела на него, а потом фыркнула.
– Ладно. Раз с Поулком мы разобрались, я хочу узнать, каковы твои намерения относительно моей дочери. Если это простая интрижка, которая закончится сразу, как только заскучаешь...
– Я не заскучаю, – отрезал Истон. – Стэфани, я люблю ее, – мое сердце гулко забилось в груди, когда он обернулся и поцеловал меня в щеку. – Лэйси, я люблю тебя, – сказал он уже тише, чтобы услышала только я. Он обхватил мою ладонь и сжал в своей.
Мама вздохнула.
– Что ж, значит, вся эта ситуация с консультациями стала моей ошибкой? Я подвозила тебя к нему несколько месяцев, уверенная, что там ты получаешь помощь.
Я покачала головой.
– Мам, мы действительно много разговаривали. Истон очень мне помог. Сейчас я пребываю в мире с собой сильнее, чем когда-либо.
– Она показывала книгу? – спросил Истон у моей мамы.
Я бросила на него смущенный взгляд, но он смотрел только на мою мать.
– Какую книгу?
– Истон, – предостерег Дэйн.
Мама толкнула его локтем.
– Нет, я хочу знать, какую книгу, Истон. Она о сексе?
– Мам! – воскликнула я.
К нам подошла сотрудница ресторана, выглядя немного нервной из-за нашей шумной компании, и указала на буфет.
– В «Луне Вок» самообслуживание. Посуда там.
Мы все тихо рассмеялись и кивнули. Как только девушка ушла, Истон снова посмотрел на мою мать.
– Книга о Майки.
Мама поморщилась, а потом потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.
– Что за книга, милая?
Мне было немного неловко, хоть и неоправданно. Я испытывала гордость, мечтая о том, кем бы мог стать Майки. И ни капли его не стыдилась.
– Я пишу вымышленную историю о Майки, непослушном маленьком мальчике, и о его матери, которая безумно любит сына.
В глазах мамы стояли слезы, когда она посмотрела на Истона.
– Ты читал ее?
– Да, – подтвердил он. – И она хороша. У Лэйси талант.
Я улыбнулась ему сквозь слезы.
– Спасибо.
– А еще я знаю, что она не хочет поступать в колледж, чтобы изучать бизнес. Лэйси хочет учиться писательскому делу, – улыбнулся мне Истон.
– Ты не говорила мне, – пробормотала мама, обиженно понизив голос. – Я так давила на тебя с колледжем, а ты совсем ничего не сказала. О, Лэйси.
Я тепло ей улыбнулась.
– Я собиралась сказать, как только улучу правильный момент. Ты казалась такой счастливой, говоря о моем колледже. Мне так не хотелось лопать этот пузырь.
Мама перевела взгляд с меня на Истона и обратно.
– Милая, мы подробнее обсудим твое будущее чуть позже. Я просто хочу, чтобы ты всегда со мной все обсуждала. Даже, если боишься разочаровать, – она улыбнулась, ее глаза заблестели. – Ты всегда была моим лучшим достижением.
Дэйн ухмыльнулся и хлопнул ладонью по столу.
– Ладно, как бы тут ни было весело и мило, я вас покину. Отвезете этого болвана домой, когда разойдетесь? А то это я его сюда подбросил.
Мама сжала локоть Дэйна.
– Конечно. Держи меня в курсе ситуации с Поулком.
– Не забудьте потом заскочить в участок и написать заявление на Шона, – проинструктировал он, выходя из кабинки. – Думаю, все сработает должным образом.
*****
Прошло уже больше недели с тех пор, как мы столкнулись с Шоном и шокировали маму известием о наших с Истоном отношениях. К счастью, она не очень сильно злилась. Только прочитала мне лекцию о безопасном сексе. А я показала ей книгу, которую писала о Майки. Сегодня, перед тем как отвезти меня в церковь, она подарила мне ноутбук в качестве подарка на выпускной, чтобы я напечатала свою историю. Мы обе снова безобразно расплакались.
– Заканчиваешь? – спросил Истон с порога своего кабинета. Люсинда и Бобби давно ушли домой.
Я вытянула руки над головой, с наслаждением наблюдая, как взгляд Истона скользил по декольте моего платья.
– Я закончила. Просто решила дважды перепроверить итоговую цифру.
Он вошел в кабинет, и я отметила, что он выглядел очень соблазнительно в этот субботний день, надев темные джинсы и белую облегающую футболку. Поскольку, кроме меня, его никто не должен был видеть, он не стал наряжаться. И меня это вполне устраивало, ведь татуировки и все его скульптурное тело было доступно взору.
Я встала из-за стола, чтобы оказаться в его объятиях. Хотя мама теперь и знала, мы все еще скрывали наши отношения от остальных. Согласно закону, я была несовершеннолетней, а Истону нужно было поддерживать свой имидж в церкви. Я спрашивала его, знала ли Люсинда, но он не был уверен.
– Пойдем, – произнес Истон, когда мы отстранились друг от друга. Он пристально смотрел на меня с огоньком во взгляде. – Я хочу кое-что сделать у алтаря.
Истон взял меня за руку и вывел из кабинета, направившись к алтарю. Мы шли по проходу, остановившись у первого ряда скамей, где мы с мамой всегда сидели.
– Садись, – он хлопнул ладонью по спинке скамьи. – Здесь.
Я выгнула бровь, но повиновалась.
– И чем мы займемся?
Его улыбка была порочной.
– Друг другом.
– Истон!
Он пожал плечами.
– Я отключил камеры слежения. Тут только ты и я.
Я указала на распятие на стене позади Истона.
– И Иисус.
Улыбнувшись, он стянул футболку, обнажая передо мной расписанную грудь.
– Иисус завещал любить ближнего.
– Уверена, что он не имел в виду буквально любить тело ближнего в церкви, – со смехом парировала я.
Однако Истон уперся коленями о скамью, раздвигая мои бедра. Я вскрикнула, когда он сорвал с меня трусики и спустил вниз по бедрам.
– Мне не нравятся твои трусики, – проворчал Истон. Самодовольный засранец.
Я злилась всего три секунды, пока он не уткнулся носом в мой клитор, пронзая мою киску языком. Боже милостивый, Истон прекрасно владел им. Я закрыла глаза, когда он стал лизать меня с таким голодом, какой не мог быть и у сотни мужчин. Я крепко вцепилась в спинку скамьи, боясь, что если хоть немного расслаблюсь, но просто упаду. Скорость, с которой Истон пронзал меня, заставляла быстро терять рассудок. Уже через пару мгновений я кончила, выкрикнув его имя от удовольствия.
– Сними. Платье. Немедленно, – его глаза стали более темного оттенка, почти синего, как бывало всякий раз, когда он снимал свою мантию проповедника и превращался в искусителя, намеренно измывающегося над моим телом.
Я дернула за завязки платья, обнажая перед ним грудь, а Истон достал из кармана презерватив и протянул мне, чтобы я разорвала упаковку. Как только он спустил на пол джинсы и боксеры, я взяла в руки его огромный член и медленно раскатала по пульсирующей плоти презерватив. Он следил за каждым моим движением сверкающим взглядом. Мне понравилось, что дыхание Истона стало неровным и прерывистым. Как только презерватив был полностью надет, Истон раздвинул мне бедра еще шире и вошел в меня.
– Вот так, – пробормотал он, двигаясь в мучительно медленно темпе. – Забирай все, лисичка. Это твое.
Я схватилась за его плечи, откинув назад голову и ощутив, как волосы скользнули по моей спине. Истон стал тереть мой клитор, все еще влажный после его рта, когда толчки стали более грубыми. Я обожала наблюдать за его синими глазами, в которых мелькало что-то маниакальное и неудержимое. Истон забывал обо всем, когда мы были вместе. Я становилась его единственной целью, а он полностью моим.
Заниматься сексом на скамье, где мы с мамой любили сидеть каждую проповедь, казалось очень порочным, но мне нравилось. Видя, что Истон совсем потерял над собой контроль, я довольно быстро ощутила и собственный приближающийся оргазм.
– Боже, я люблю тебя, Лэйс, – пробормотал он, его движения стали хаотичными. Истон схватил меня за бедра и передвинул к краю скамьи, чтобы еще глубже пронзить членом. Все, что мне оставалось делать – держаться за него, пока он стискивал мои бедра и насаживал на себя. Я закричала, когда меня, наконец, пронзил оргазм, и вцепилась ногтями в его кожу, когда тело стало содрогаться. Истон издал дикий шипящий звук, а его член запульсировал внутри меня, приходя к собственной разрядке. Обессиленные, мы все еще хватались друг за друга, когда услышали голос.
– Моя Лэйши! – закричал Бобби.
Истон распахнул глаза и с ужасом уставился мне за спину. Я повернула голову, и мне стало нехорошо, когда увидела Бобби, Брайса и, насколько мне было известно, их родителей.
– Проповедник Макэвой, – выдохнула женщина. – Что здесь происходит?
– Пройдите в мой кабинет, – прогремел голос Истона.
Я съежилась от такого тона и посмотрела на него. Лицо Истона было свекольно-красным. В его глазах мерцал стыд, а еще, что было куда хуже, страх. Дверь со скрипом захлопнулась, и Истон вышел из меня. Снова усадив на скамью так, что я прижалась к ней спиной, он сорвал презерватив и завязал его. Я была шокирована и не двигалась, сидя перед ним полуголой. Жесткий голос Истона испугал меня.
– Пожалуйста, оденься и позвони маме, чтобы она забрала тебя. Разговор займет много времени, – он скрипнул зубами и провел ладонью по своему красивому лицу. Паника, исказившая его черты, подтолкнула меня к действию. Я быстро завязала платье, схватила помятые трусики и использованный презерватив, а потом кинулась за Истоном по проходу.
Истон направился прямиком в свой кабинет и тут же вернулся, держа в руках мою сумочку. Он хмурился, а у меня буквально болело сердце из-за того, что Истон расстроен. Хотела бы я знать, что сейчас делать. Но что-то подсказывало мне, что если останусь рядом, будет только хуже.
– Я люблю тебя. Все обязательно будет хорошо, – я целомудренно поцеловала его в губы, которые все еще пахли мной, а потом положила трусики в сумочку и бросила презерватив в ближайшую урну. – Позвони мне потом.
Он смотрел на меня еще некоторое время, а потом кивнул и вернулся в кабинет. Как только за ним закрылась дверь, у меня по щекам потекли слезы, и я быстро написала маме.
Я: Боже, мам. Произошло кое-что плохое. Можешь забрать меня из церкви?
Она тут же ответила.
Мама: Что случилось? Он обидел тебя?
Вытерев слезы, я написала ответ.
Я: Нет. Он хорошо ко мне относится. Нас поймали на непристойности кое-какие люди, которые ходят тут в церковь.
Мама: О, Лэйси.
Я: Я не хочу, чтобы он попал в тюрьму!
Мама: Я прямо сейчас сажусь в машину и приеду через десять минут. Тогда и поговорим. Люблю тебя, Лэйси Лу.
Я: И я тебя.
Я поспешила на улицу, чтобы дождаться ее там. Внедорожник Джонстонов стоял рядом с мотоциклом Истона. Моя злость была иррациональной. Зачем они вообще сюда пришли? Если бы Бобби не воспользовался своим ключом и не впустил их, нас бы никогда не поймали. Там должно было быть безопасно.
Я очень волновалась за Истона. Я все еще была несовершеннолетней, и если они сдадут его в полицию, я боялась того, что с ним могли сделать. Он не должен был попасть из-за меня в тюрьму. Я не могла этого позволить.
И что делало ситуацию еще плачевнее...
«Как это повлияет на его работу?»
Я обливалась слезами, когда распахнулась дверь церкви. Вышли Бобби и Брайс. Одни.
– Они все еще разговаривают. Родители захотели поговорить с проповедником Макэвоем наедине, – холодно сообщил мне Брайс.
Я продолжала смотреть в бетон.
– Ладно.
– Моя Лэйши, – пробормотал Бобби.
Я бросила на него уничтожающий взгляд.
– Я не твоя! Перестань так говорить!
– Не смей так с ним разговаривать! – рявкнул на меня Брайс.
Посмотрев на него, я замерла, увидев, как угрожающе выглядел Брайс. Его руки были сжаты в кулаки, а ноздри раздувались. По спине у меня поползли мурашки.
– Просто оставьте меня в покое, – проговорила я, отходя вдоль стены здания, чтобы уйти от них подальше. Я уже почти дошла до угла, когда услышала тяжелые шаги. Я охнула и едва успела завернуть за угол, когда на меня налетели сзади, придавив к кирпичной кладке. Сумочка с глухим стуком упала на бетон.
– Лэйши, не уходи, – произнес Бобби, его грудь вздымалась от напряжения. Я ощутила, как его возбужденный член прижимался к моему бедру.
Я вскрикнула и толкнула его, но он не отстранился. Наконец, мне удалось отскочить в сторону, но прямо передо мной возник Брайс. Он грубо схватил меня за запястья и прижал к стене.
– Будь повежливее с моим братом, – прорычал Брайс, еще сильнее зажав мои руки, костяшки пальцев вспыхнули болью от царапин.
– Отпусти меня, урод, – рявкнула я Брайсу, а потом плюнула на него.
Он зашипел, но не отпустил. В его глазах светилась злоба.
– Тебе лучше поторопиться и попробовать ее, Бобби, прежде чем станет слишком поздно.
Когда Бобби прижался ко мне, я издала леденящий кровь крик. Он сильно схватил меня за подбородок, впиваясь в кожу пальцами, и развернул к себе мою голову.
– Лэйши крашивая, – сказал он со счастливой улыбкой на лице, а потом прижался губами к моему рту.
Я вырывалась и извивалась, но Брайс был сильнее меня. В какой-то момент он просто больно уперся коленом в мое лоно, чтобы я не двигалась. Слезы непрерывно катились по щекам, пока Бобби пытался засунуть свой язык мне в рот, а Брайс убеждал его, что он меня достоин.
– Она просто шлюха, как в Библии. Шлюхи же принадлежат всем, – сказал Брайс.
– Шлюха. Лэйши – шлюха, – возбужденно проговорил Бобби.
Я всхлипнула, отчаянно желая быть сильнее. Когда Бобби грубо схватил меня за грудь через платье, я судорожно вздохнула. Но когда его рука стала спускаться ниже, я начала мысленно отстраняться. Тяжелое дыхание и смех Брайса, я уверена, будут потом еще долго меня преследовать. Пальцы Бобби были далеко не нежны, когда он нашел мою обнаженную киску под платьем. Он грубо стал проникать в меня пальцем, и я взвыла. Мой разум уже готов был защитить меня от насилия и стал отключаться, когда я услышала дикий визг.
Что-то с грохотом упало на асфальт, когда некто чем-то ударил Брайса. Я была ошеломлена и сбита с толку, не понимая, что происходило. Брайс отшатнулся от меня, и даже Бобби отошел. Мой спаситель оказался передо мной, что-то крича братьям Дженнингс, а потом я увидела, как мама распылила баллончик. Парни начали задыхаться и кричать, а мама быстро потащила меня прочь от церкви.
– Моя Лэйси Лу, – всхлипывала мама, пока вела к машине.
Я дрожала и рыдала так сильно, что ей требовались все силы, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Наконец, ей удалось усадить меня в машину и завести двигатель.
– Я-я все выронила из сумочки, когда ударила ею этого ублюдка. Я н-не хочу возвращаться прямо сейчас. М-мне нужно отвезти тебя в участок, – бормотала она сквозь слезы, отъезжая от стоянки.
У меня не было с собой телефона. И у мамы тоже. Мы совершенно расклеились. Но моя мама спасла меня. Она меня вызволила.
Когда мама потянулась к моей руке, я отчаянно ее сжала.
– Мамочка, – хриплым, сорвавшимся от крика голосом проговорила я. Это все, на что я была сейчас способна.