Текст книги "Вспышка (ЛП)"

Автор книги: К. Т. Мэддан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 15

Лес снова затихает, слышно только моё сбитое дыхание. Тело охотника неподвижно лежит у моих ног, запах крови тяжелый в воздухе. Моя рука дрожит, нож всё ещё тяжёл в моей хватке, но нет места вине. Только удовлетворение. Только обещание его.

Мотылёк движется позади меня, его массивное присутствие заполняет пространство вокруг нас. Крылья мягко шелестят, касаясь моей кожи, как ласка, посылая волну жара по мне. Он притягивает меня к себе, его грудь твёрдая и тёплая, руки уже скользят по моему дрожащему телу.

– Хорошая девочка, – снова шепчет Малкольм, его голос – глубокое, чувственное мурлыканье, вибрирующее сквозь меня, заставляющее ноги слабеть. Его когти, острые, но осторожные, скользят по моей обнажённой коже, оставляя за собой дорожки жара. Я чувствую существо позади – каждый его дюйм прижимается к моей спине, его тело невероятно твёрдое, его член напряжён. – Ты сделала именно то, что я просил, – мурлычет он, губы касаются моего уха, – и теперь я дам тебе то, чего ты заслуживаешь.

Из меня вырывается тихий всхлип, непроизвольный звук, когда его руки скользят ниже, сжимая мои бёдра собственнически. Дыхание перехватывает, когда его рука ныряет между ног, пальцы находят влагу, скопившуюся там задолго до того, как я подняла нож.

– Ты уже такая нетерпеливая, – рычит Мотылёк, его дыхание горячее на моей шее. – Ты жаждешь моего прикосновения, правда, маленький уголёк?

Я киваю, не в силах говорить, моё тело уже реагирует на него без вопросов. Мои бёдра сжимаются, отчаянно ища трения, отчаянно желая большего от Малкольма. Каждый дюйм меня наполнен потребностью быть наполненной существом, быть поглощённой Мотыльком.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – требует он тихо, его пальцы дразнят меня, скользят по моим складкам, но никогда не дают того, что мне нужно. Его другая рука сжимает мою грудь, сжимая слегка, его когти касаются моей кожи достаточно, чтобы послать искры боли, смешанные с удовольствием. – Скажи, и я дам тебе это.

– Я хочу тебя, – выдыхаю я, голос дрожит. – Пожалуйста, я хочу тебя.

Он тихо смеётся, его губы скользят по моей шее, дыхание горячее и дразнящее.

– Хорошая девочка, – снова шепчет он, его похвала посылает свежую волну жара между моих ног.

Без предупреждения Малкольм разворачивает меня к себе, его красные глаза светятся голодом, зеркально отражающим мой собственный. Его руки повсюду – грубые, властные – его прикосновение отправляет мой разум в водоворот чистого желания.

Я не могу думать.

Я едва могу дышать.

Всё, что я могу, – чувствовать.

Мотылёк поднимает меня без усилий, прижимая к колонне, его крылья расправляются широко вокруг нас, создавая кокон тьмы, укрывающий нас от мира. Его рот врезается в мой, и я стону в поцелуй, мои руки запутываются в его волосах, когда существо пожирает меня. Его поцелуй собственнический, яростный, заявляющий на меня права полностью, не оставляя сомнений в том, кому я принадлежу.

Его руки сжимают мои бёдра, раздвигая их, и одним быстрым движением он входит в меня. Я вскрикиваю, моё тело выгибается навстречу Малкольму, когда он наполняет меня полностью, растяжение почти слишком сильное, но именно то, что мне нужно. Мотылёк двигается медленно сначала, его бёдра трутся о мои, его длина проникает глубже, заставляя всё моё тело петь от удовольствия, которое только он может мне дать.

– Чувствуешь это? – рычит он в мои губы, голос густой от похоти. – Это твоя награда. За то, что была хорошей девочкой. За то, что сделала именно то, что я просил.

Я бешено киваю, пальцы впиваются в его плечи. Удовольствие нарастает быстро, каждый толчок поднимает меня выше. Его когти впиваются в мои бёдра, удерживая меня на месте, когда он входит в меня – быстрее, сильнее, и ощущение слишком сильное, но недостаточное.

– Ты моя, Элара, – шепчет он, голос низкий и собственнический. – Полностью. Скажи это.

– Я твоя, – выдыхаю я, моё тело бьётся о Малкольма, отчаянно желая большего. – Я твоя, только твоя.

Его крылья сжимаются вокруг меня, его темп безжалостен, каждый толчок подталкивает меня к краю. Разум кружится, дыхание рваное, я цепляюсь за Мотылька, зная, что этот момент – это – то, чего я жажду больше всего.

Удовольствие нарастает и нарастает, пока я не чувствую, что балансирую на грани разрядки, давление внутри меня достигает предела.

– Кончи для меня, Элара, – рычит он, голос густой от приказа. – Сейчас.

И я кончаю.

Разрядка накрывает меня, яростная и ошеломляющая, всё моё тело сотрясается от её силы. Я кричу, мои ногти впиваются в его кожу, когда волна за волной удовольствия разрывает меня, оставляя бездыханной, дрожащей и полностью поглощённой им.

Руки Малкольма сжимают меня, удерживая на месте, когда он продолжает двигаться внутри меня, вытягивая каждую последнюю каплю удовольствия, пока я не становлюсь лишь дрожащим, задыхающимся комком в его руках.

Его имя срывается с моих губ, как молитва, как мольба, и всё, о чём я могу думать, – как хорошо быть его.

Когда Малкольм наконец замирает – его тело прижато к моему, дыхание горячее на моей шее – я чувствую довольную улыбку на его губах.

– Хорошая девочка, – снова шепчет он, голос сочится одобрением. – Ты заслужила это. Ты заслужила вечность со мной.

Я сделала то, что просил Мотылёк. Я угодила ему. И награда больше, чем я могла когда-либо представить.

Эпилог

Прошли годы с тех пор, как я впервые заявил на неё права – мой маленький уголёк. Я до сих пор помню, как она выглядела той ночью, дрожащую под моим прикосновением, её тело, живое от желания и страха – двух эмоций, которые так идеально танцевали в ней. Её кожа была раскрасневшейся, влажной от пота, а глаза закрылись, словно она отгораживалась от тёмной правды о том, кем она становилась.

Но она не могла избежать этого. Ни тогда, ни сейчас.

Я наблюдаю за ней, пока она спит, её тело свернулось калачиком на мягких мехах, устилающих нашу постель, дыхание ровное и спокойное. Элара. Даже спустя всё это время она остаётся для меня столь же пьянящей, как в ту первую ночь.

В ней есть что-то – хрупкое и мимолётное, – что всегда притягивало самую глубину моего существа. Её человечность, её смертность, то, как она цепляется за жизнь, даже когда моя сущность поглощает её с каждым днём всё больше.

Это её уязвимость, знание того, что однажды она увянет и исчезнет, пробуждает во мне нечто. Нечто, чего я никогда не чувствовал раньше.

Я протягиваю руку, мои пальцы нежно скользят по изгибу её позвоночника. Её кожа всё ещё откликается на моё прикосновение. Она шевелится во сне, тихий вздох срывается с её губ, и я чувствую тот знакомый импульс глубоко в груди – связь, которая связывает нас, которая удерживает её здесь, привязанную ко мне.

Моя сущность наполняет её, пронизывая каждую частичку. Это то, что питает её, что удерживает от бегства в мир, который она когда-то знала. Без этого она бы исчезла. Это единственное, что мешает ей ускользнуть из моей хватки. И всё же, даже когда я наполняю её, даже когда я обеспечиваю, чтобы она носила наше потомство – мою кровь, переплетённую с её, – этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

Потому что она всё ещё смертна.

Я не могу изменить этого. Как бы сильно я ни хотел, как бы ни желал сделать её вечной, оставить её рядом с собой на все времена, её участь предрешена. Однажды она состарится. Однажды её тело подведёт её, и я потеряю её. Мне придётся найти другую, как всегда. Новый сосуд, новую пару. Ту, кто сможет вынести тяжесть моей сущности и продолжить цикл.

Но ни одна другая никогда не была такой, как она.

Никто никогда не будет ею.

Я кладу руку на лёгкую выпуклость её живота, где растёт ещё один из моих детей. За эти годы она родила мне двоих, её тело приспособилось к той тьме, что я вложил в неё, сгибаясь под моей волей.

И всё же, несмотря на роды, несмотря на то, как меняется её тело, я всё равно нахожу её невыразимо прекрасной. Её хрупкость, её мягкость – это всегда притягивало меня к ней.

Смертность Элары – это то, что делает её особенной, но это же и то, что заберёт её у меня.

Я смотрю, как вздымается и опускается её грудь, её губы приоткрыты во сне, и странная боль разливается во мне. Это чувство, которое я редко позволял себе обдумывать, ибо оно не служит никакой цели.

Любовь, как называют это люди, – слабость.

Она мимолётна, временна. И всё же… когда я смотрю на неё, я чувствую её. Я чувствую её глубоко в своей сути, в том, как мои крылья сжимаются вокруг нас обоих, словно защищая её от самого времени. Я хочу, чтобы она осталась со мной – не на эти мимолётные мгновения, не на срок человеческой жизни, а на вечность.

Она шевелится снова, её глаза медленно открываются, всё ещё затуманенные сном. Когда она видит меня, её губы изгибаются в мягкой улыбке, и это посылает волну жара сквозь меня – ту, которую я не могу отрицать. Её рука тянется к моей щеке, пальцы касаются острого изгиба моей челюсти, словно она тоже ищет что-то знакомое в моём нечеловеческом облике.

– Ты снова смотришь на меня, – шепчет она, голос мягкий, дразнящий.

Я отвечаю низким гулким звуком, вибрирующим в груди.

– Всегда, – мурлычу я.

Она тихо смеётся, прижимаясь ближе ко мне во сне, её тело инстинктивно ищет моё, даже сейчас. Я чувствую её тепло, ровный стук её сердца под рёбрами, и это наполняет меня тем знакомым голодом. Я хочу поглотить её, потребить каждую частичку, пока не останется ничего, кроме нас.

Пока она не станет моей в каждом возможном смысле.

И всё же есть часть её, которая всегда останется отдельной – часть, которая всегда будет ускользать из моей хватки.

– Я люблю тебя, знаешь, – говорит она тихо, её пальцы всё ещё касаются моей кожи. Её глаза ищут мои, выискивая что-то, хотя я не могу представить, что именно она ищет.

Любовь.

Слово зависает между нами, тяжёлое от смысла.

Это человеческое слово, человеческая эмоция.

Та, на которую я не имею права, и всё же я здесь, связан с ней чем-то.

– Я знаю, – отвечаю я, мой голос мягче обычного, редкая уязвимость просачивается наружу. – И я люблю тебя, Элара. – Это признание, которое я произносил несколько раз раньше, но это правда, как бы сильно я ни хотел, чтобы это было иначе.

Она улыбается, её глаза смягчаются, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня, её губы тёплые против моих. Это простой акт, но он наполняет меня чем-то, что заставляет хотеть удержать её здесь, в этом моменте, навсегда.

Но я знаю лучше. Я знаю, что как бы крепко я её ни держал, сколько бы детей она ни родила мне, время в конце концов заберёт её у меня. Она состарится, её тело ослабнет, и однажды её не станет.

И я останусь один, чтобы найти другую, продолжить цикл.

Но сейчас я позволяю себе верить, что она моя. Что она всегда будет моей. Я позволяю своим крыльям сомкнуться вокруг нас обоих, укрывая её от остального мира, от неумолимого течения времени. Я прижимаюсь губами к её лбу, вдыхая мягкий аромат её кожи, и загадываю безмолвное желание, чтобы я мог сделать её вечной.

Чтобы я мог сделать её подобной мне.

Но это не её судьба. Это не наша судьба.

Так что я буду держать её рядом так долго, как смогу, наполняя своей сущностью, заставляя рожать моих детей, удерживая её привязанной ко мне всеми возможными способами. И когда придёт её время, когда она ускользнёт из моей хватки, я буду оплакивать её.

Я буду оплакивать любовь, которая не могла длиться вечно.

Но сейчас она здесь. Она моя. И этого достаточно.

На данный момент.

Конец