Текст книги "Вспышка (ЛП)"

Автор книги: К. Т. Мэддан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

К.Т. Мэддан

Желания криптидов – 1

Вспышка

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Над книгой работали: Mia Rose Jett, Ksenka

Плейлист

No High – David Kushner

Fatal Attraction – Reed Wonder&Aurora Olivas

Take Me Back to Eden – Sleep Token

Young and Beautiful – Lana Del Rey

Посвящается тем, кто хоть раз задумывался, каково это – бежать по лесу от Человека-Мотылька и быть заполненной его спермой до самого края.

Примечание автора:

Это не какой-то легкий триллер о паранормальных исследователях, бродящих по лесам в поисках криптида, чтобы сфотографировать или задокументировать его с безопасного расстояния. Это не история любопытного исследователя, раскрывающего забытые тайны и собирающего по кусочкам фольклор, держа опасность на расстоянии.

Нет.

Это эротический хоррор – погружение в тёмный, извращённый мир того, что могло бы случиться, если бы Мотылёк не просто хотел тебя преследовать, а заявить на тебя права. Что, если бы вместо того, чтобы просто наблюдать из тени, он вышел на свет с одним-единственным всепоглощающим желанием: взять тебя? Оплодотворить, сделать своей и привязать к себе навечно самым висцеральным, неотвратимым образом?

Если вы пришли за тёмным романом, переплетённым со страхом, первобытным желанием и подчинением, тогда добро пожаловать. Но предупреждаю: вы не выйдете из этой истории невредимым.

Все исследования для этой истории проводились автором со здоровой долей творческой свободы. Хотя некоторые аспекты легенды и фольклора о Мотыльке опираются на исторические источники, это ни в коем случае не строгий пересказ и не попытка придерживаться всех зафиксированных наблюдений и мифов.

Если вас заинтриговала история Мотылька и вы хотите глубже изучить эту тайну, я настоятельно рекомендую продолжить собственные исследования – существует бесчисленное множество теорий и историй, ожидающих своего открытия. Однако для целей этой истории автор вполне доволен своей версией Мотылька, даже если она отклоняется от устоявшейся легенды или содержит неточности.

Пролог

В первые дни освоения американских территорий земли между рекой Огайо и горами Аппалачи представляли собой суровую дикую местность, в значительной степени неизведанную и полную опасностей. Племена коренных американцев говорили о древних духах, обитающих в холмах и долинах, существах, которые наблюдали за землёй, направляя и защищая тех, кто уважал природный мир. Однако одна легенда выделялась особенно – легенда о Крылатом Страже.

К тому времени, когда в 1700-х годах прибыли европейские поселенцы, они слышали эти истории от местных племён, но отвергали их как суеверия. Для поселенцев вызовы выживания в дикой природе были реальными, и разговоры о странных созданиях были лишь ещё одним напоминанием о суровом, необжитом крае, в котором они теперь обитали. Однако миф о крылатом существе, наблюдающем с небес, не собирался так легко исчезать.

Лишь в начале 1800-х годов начали появляться первые письменные свидетельства о необычном существе. Фермеры и путешественники сообщали о фигуре, похожей на человека, но крупнее любого человека, с размахом крыльев более трёх метров. Говорили, что у него были глаза, светящиеся красным, как угли, способные вселять ужас в сердца всех, кто их видел. За этими наблюдениями часто следовали таинственные несчастья – гибель урожая, исчезновение скота или внезапные бури, опустошавшие землю. Существо стало известно как Мотылёк.

Когда в середине 1800-х годов в регионе разразилась промышленная революция, было проложено больше дорог и основано больше городов, и наблюдения Мотылька участились. Местные газеты публиковали истории о существе, превращая когда-то тихие перешёптывания в повсеместный страх. Некоторые утверждали, что Мотылёк был предвестником бедствия, появляясь перед трагедиями как предупреждение. Несколько загадочных наблюдений даже предшествовали Великому наводнению на реке Огайо в 1884 году, что заставило многих поверить в связь существа с природными катаклизмами.

И всё же, несмотря на панику, другие утверждали, что Мотылёк был не просто вестником гибели, а защитником – древним духом, вытесненным наступающей индустриализацией, чьё присутствие было предзнаменованием, призванным защитить землю от дальнейшего вреда. Фольклористы записывали истории, отмечая, как Мотылёк, казалось, появлялся в ключевые моменты нарушения природного ландшафта. По мере вырубки лесов, строительства плотин на реках и углубления шахт наблюдения становились всё более частыми. Связь существа с природой была неоспорима, и идея о нём как о хранителе сохранялась среди тех, кто уважал старые обычаи.

К началу 1900-х годов научный прогресс предложил новые объяснения наблюдениям. Орнитологи и скептики предполагали, что Мотылёк был не чем иным, как крупной птицей – неверно идентифицированным журавлём или совой. Однако это мало успокоило страх и очарование, окружавшие существо. Наблюдения продолжались, часто связываясь с необъяснимыми событиями или катастрофами. Одним из самых значительных из них стало событие 1938 года, когда плотина на реке Огайо едва не обрушилась – событие, которому, по слухам, предшествовали несколько наблюдений существа, зловеще сидящего на берегах реки.

Однако самым известным инцидентом стало событие 1967 года в Пойнт-Плезант, Западная Вирджиния. За месяцы, предшествовавшие обрушению Серебряного моста, десятки местных жителей утверждали, что видели Мотылька возле конструкции. Очевидцы описывали существо, летящее над мостом или стоящее на его балках, с горящими в темноте глазами. Когда мост рухнул в час пик, убив сорок шесть человек, связь между Мотыльком и трагедией укрепилась в общественном сознании. Одни говорили, что это было предупреждение; другие настаивали на том, что существо было непосредственно ответственно.

После обрушения Серебряного моста наблюдения Мотылька стали частью местного фольклора, вдохновляя книги, документальные фильмы и дальнейшие спекуляции. Со временем любители-криптозоологи заинтересовались этим, расследуя наблюдения и записывая множество историй о Мотыльке, охватывающих более века.

Но за слухами и сенсационными заголовками легенда о Мотыльке остаётся укоренённой в вере в то, что он – нечто большее, чем просто миф. Это пережиток древнего прошлого земли, существо, связанное с природным миром способами, которые люди не могут до конца осознать. Будь он хранителем, предвестником или чем-то гораздо более тёмным, одно ясно: Мотылёк существует. Его присутствие, мимолётное и необъяснимое, напоминает всем, кто сталкивается с ним, что в мире всё ещё существуют силы, которые мы не можем понять, силы, которые нельзя приручить или игнорировать.

Легенда, реальная или вымышленная, пережила скептиков и наблюдения, продолжая отбрасывать свою тень на долину Огайо. И, возможно, где-то в потемневших небесах над горами и лесами Мотылёк всё ещё наблюдает, ожидая следующего нарушения хрупкого равновесия мира, который когда-то был его домом.

Глава 1

Дождь хлещет по лобовому стеклу сплошной стеной, такой густой, что кажется, будто льёт слякоть. Температура, должно быть, держится чуть выше нуля. Дворники бешено машут, едва успевая справляться с потоком, почти не прочищая мутную пелену. Я напеваю под песню Coheed and Cambria, бездумно листая ленту соцсетей, пытаясь отвлечься от неприятного ощущения, ползущего по позвоночнику. Пальцы машинально скользят по экрану.

Рука Райдера ложится мне на бедро – тяжёлая, горячая, словно кислота, просачивающаяся сквозь ткань леггинсов. Желудок скручивает. Я сглатываю подступающую тошноту и делаю вид, что ничего не замечаю.

Нас пригласили на выходные в домик в Западной Вирджинии. Обычно это аренда через сайт Breezebnb, но хозяйка предложила бесплатное проживание в обмен на упоминание в нашем влоге. Мы с Райдером ведём канал вместе – смесь закулисных съёмок якобы проклятых мест и коротких видео обо всём сверхъестественном. Неплохой заработок. По крайней мере, так было раньше.

На этот раз цель – Пойнт-Плезант, небольшой исторический городок на границе Западной Вирджинии и Огайо. Это родина легенды о Мотыльке – криптиде, которого я мечтала исследовать годами. Проблема только в домике. Он спрятан на двухполосной дороге, в нескольких милях от цивилизации, глубоко в лесу. Ни соседей, ни ближайших городов. Только Райдер, дождь и нависающая тишина леса.

Сорок восемь часов с Райдером в домике, чёрт знает где, – последнее, чего бы мне хотелось. Но выбора нет. Наша любовь догорела шесть месяцев назад, когда я застала его за перепиской с подписчицами – флирт, выпрашивание интимных фото, поведение дешёвого инфлюенсера, которым он, как я думала, никогда не станет. Скандал, способный уничтожить нас обоих, если бы просочился наружу. Так что я всё замяла быстро. Никаких публичных сцен. Никакого грязного разрыва. Я не могу себе этого позволить. Этот канал – мой единственный источник дохода. Единственный способ расплатиться с учебными кредитами и сохранить хоть какую-то стабильность. Я не позволю ему разрушить мою жизнь ради интрижки.

– Поворачивай сюда, – говорю я, показывая на едва заметную грунтовку. Райдер кивает, следуя моему указанию, его хватка на руле усиливается, когда колёса скользят по грязи. С обеих сторон нависают высокие деревья, их тёмные ветви смыкаются, пока мы медленно продвигаемся вперёд. Местность здесь относительно ровная, только холмы, по сравнению с другими местами, где мы бывали, – просто кочки.

– Надеюсь, дождь закончится до темноты, чтобы я успел установить камеры по периметру, – бормочет он.

– По радару скоро должно стихнуть. – Я смотрю на телефон, открываю погодное приложение и наблюдаю, как зелёное пятно грозового фронта медленно рассеивается.

Однако дождь по-прежнему бьёт по крыше грузовика с неослабевающей силой, словно испытывая нас на прочность.

Дорога упирается в тупик, и в тридцати ярдах впереди показывается домик. Райдер ставит грузовик на ручник. Шум дождя стихает, когда двигатель замолкает. Между нами повисает невысказанная стена, и я не могу отделаться от мысли, что это, возможно, наша последняя совместная охота.

Я смотрю на домик. Ничего особенного – простая деревянная конструкция с двумя маленькими окнами по бокам от единственной входной двери. На крыльце с одной стороны висят качели, с другой – два старых, видавших вида кресла.

Хозяйка сказала, что ключ будет под ковриком возле качелей. Я нахожу его без труда и открываю дверь нам обоим. Нас сразу же обволакивает затхлый запах старой мебели и спёртого воздуха. Интерьер безликий – устаревшая мебель, вероятно, собранная с распродаж или купленная дёшево в IKEA. Единственный намёк на человеческое присутствие – бутылка красного вина на стойке с запиской:

Большое спасибо. Удачной охоты.

Я подавляю стон. Последнее, что мне нужно, – чтобы Райдер напился здесь. Как бы мне ни хотелось притупить чувства парой бокалов, мы здесь не для отдыха. Мы здесь для работы. Просмотры нашего канала падают уже несколько месяцев, и становится всё очевиднее, что зрители чувствуют то, что мы боимся признать: магия исчезла. Если этот выпуск не соберёт серьёзных цифр, можно сворачиваться.

И как создатели контента, и как пара.

Я прячу бутылку вина в шкафчик как раз в тот момент, когда Райдер входит, нагруженный аппаратурой и маленьким чемоданом, который мы делим. На его лице застыло знакомое выражение наигранного энтузиазма – того, что он надевает для камеры. Мы не разговариваем, пока распаковываемся, погружаясь в механический ритм подготовки к съёмке. Мы делали это бесчисленное количество раз. Отели с привидениями, заброшенные психиатрические лечебницы, жуткие леса в глуши. Процесс всегда один и тот же.

Но на этот раз всё по-другому.

Холоднее.

Натянутее.

Райдер начинает раскладывать оборудование с точностью человека, который делал это сотню раз. Камеры ночного видения и инфракрасные, диктофоны, тепловизоры, дроны – всё, что понадобится за две ночи попыток заснять то, чего не существует.

Реален ли Мотылёк?

Да нет, блядь.

Реально ли вообще что-то сверхъестественное?

Тоже нет, блядь.

Но люди на это ведутся. Это приносит просмотры, а просмотры оплачивают счета. Так что мы делаем свою работу. Мы притворяемся, что верим в то, во что не верим, и надеемся, что, может быть, на этот раз нам попадётся что-то достаточно захватывающее, чтобы стать вирусным. Потому что без этого…

Нам конец.

Райдер даже не поднимает глаз, не пытается завязать разговор. Я вспоминаю, как мы начинали – как здорово было путешествовать вместе, гоняясь за тенями и шёпотом в темноте. Теперь это просто работа. Просто очередной чек. Любовь, которая была между нами, та искра, кажется далёким воспоминанием, погребённым под слоями обиды.

Райдер включает тепловизор и наводит на окно. Бормочет что-то о проверке местности на тепловые сигнатуры. Я не отвечаю. Вместо этого я бреду в гостиную, пальцы скользят по пыльным полкам с книгами и безделушками. Дождь наконец стихает, но в домике становится ещё более гнетуще без постоянного шума бури.

У нас есть два дня на съёмку, монтаж и, если повезёт, на то, чтобы снять что-то, что удержит наш канал на плаву.

От этой мысли грудь сдавливает.

– Эй, я пойду установлю пару камер снаружи, пока не стемнело, – зовёт Райдер из соседней комнаты. Я слышу щелчок закрывающегося кейса и скрип входной двери, когда он выходит на крыльцо.

– Хорошо, – отвечаю я, едва громко, чтобы он услышал.

Я смотрю в окно на Райдера сквозь заляпанное дождём стекло, пока он устанавливает камеру у кромки леса. Его фигура – тёмный силуэт на фоне хмурого неба – движется с целеустремлённостью человека, пытающегося раствориться в работе. Может, так оно и есть.

Может, мы оба это делаем.

Через несколько минут я отворачиваюсь от окна и начинаю настраивать оборудование внутри. Обычно мы снимаем начало видео в помещении, и, скорее всего, сделаем это завтра, так как уже поздно. Я заранее устанавливаю камеру для этого, а также кольцевой свет и микрофон на штативе, которые мы будем использовать.

К тому времени, когда Райдер возвращается, его ботинки покрыты грязью, я уже закончила. Мы встречаемся взглядом на мгновение – достаточно долго, чтобы я увидела усталость в его глазах, – но ни один из нас не произносит ни слова. Он ставит оставшееся оборудование на стол и вытирает руки о джинсы.

– Я пойду приму душ, – бормочет он. – Согреюсь перед выходом.

– Давай, – отвечаю я, не поднимая глаз от камеры, которую настраиваю. Его шаги удаляются по коридору, и вскоре раздаётся тихий щелчок двери ванной.

Я сажусь на край дивана, пружины продавливаются под моим весом, и смотрю на пустой камин напротив. Умирающий солнечный свет за окном отбрасывает на стены странные тени, делая комнату меньше, словно стены медленно смыкаются вокруг меня.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но всё, о чём я могу думать, – как я оказалась в ловушке: в этом домике, в этих отношениях, в жизни, которая больше не кажется моей.

Телефон жужжит в кармане, вырывая меня из раздумий. Я достаю его и вижу уведомление из одной из наших соцсетей. Комментарий под нашим последним видео. Я открываю его, вопреки здравому смыслу.

«Фейк. Вы такие клоуны. Просто признайте уже».

Я смотрю на эти слова, пальцы зависают над экраном. Нас уже не раз обвиняли в подделке контента. И в некотором смысле они правы. Но всё равно обидно. Я быстро смахиваю комментарий и блокирую экран, бросая телефон на диван рядом с собой.

– Блядь, – бормочу я себе под нос.

Дверь ванной открывается, и Райдер выходит из облака пара, одетый в свежие джинсы и чёрную толстовку. Его русые волосы влажные, зачёсаны назад со лба.

– Ты в порядке? – спрашивает он, голос мягче обычного. Я вижу, что он пытается, но это только злит меня ещё больше.

– Я в порядке, – отрезаю я, слишком резко вставая. Голова на мгновение идёт кругом, но я заставляю себя выпрямиться. – Нам пора начинать. Нужно снять материал, пока не стало совсем поздно.

Райдер кивает, но его взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем следует. Я отворачиваюсь, прежде чем он успевает сказать что-то ещё, и направляюсь к двери.

Воздух снаружи холодный и влажный, липнет к коже, когда я выхожу на крыльцо. Дождь наконец прекратился, оставив мир мокрым и блестящим в тусклом свете заходящего солнца. Лес вокруг нас тих, только изредка слышно, как с деревьев падают капли. В этом есть что-то умиротворяющее, но в то же время давящее, словно лес затаил дыхание, ожидая чего-то.

Следующий час мы посвящаем съёмкам, записывая проходные кадры домика и окрестностей. Райдер запускает один из дронов над верхушками деревьев, делая панорамные снимки густого леса.

Меня не покидает чувство тревоги, когда я смотрю на монитор. Деревья выглядят как тёмные стражи, охраняющие нечто, спрятанное глубоко в чаще. То, что мы не должны найти.

К тому времени, как мы заканчиваем, солнце полностью село, окутав домик тенями.

Мы располагаемся на поляне и начинаем наш первый сеанс. Райдер устанавливает камеру, где мы будем стоять, а я включаю один из диктофонов. Мы сидим в тишине несколько мгновений, позволяя оборудованию работать.

– Кто-нибудь здесь с нами? – спрашивает Райдер в темноту, его голос спокоен и ровен.

Я задерживаю дыхание, прислушиваясь к любым звукам, любым признакам того, что мы не одни. Но слышен лишь тихий гул аппаратуры и редкий шорох листьев рядом с нами.

Проходят минуты, и ничего не происходит. Только тишина.

Я выдыхаю задержанный воздух и смотрю на Райдера. Он выдавливает улыбку и слегка кивает.

– Продолжим, – тихо говорит он. – Мы что-нибудь заснимем.

Но по мере того как тянутся часы и ночь становится всё глубже, я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, на этот раз… мы не заснимем ничего.

Глава 2

Мы проводим то, что кажется часами, прочёсывая лес. Мы не отсняли ни единого кадра, который можно было бы выдать за нечто, стоящее пары сотен тысяч просмотров.

И всё же я не могу избавиться от ощущения, что за нами наблюдают. Это просто нервы. Так всегда бывает на съёмках, но особенно в таких отдалённых местах, как это. Неизбежные «а что, если», заполонившие мозг.

Райдер занят проверкой только что отснятого материала, прокручивая зернистые изображения на мониторе камеры с привычной сосредоточенностью. Я делаю вид, что занимаюсь тем же, но мысли мои далеко. Мне не по себе, словно что-то притаилось за гранью видимого.

– Эй, я схожу обратно к камере на дереве, – внезапно говорит Райдер, нарушая тишину. – Хочу перенаправить одну из камер к линии леса.

– Хорошо, – выдавливаю я сквозь сжатые зубы. На самом деле мне хочется сказать: «Конечно, брось свою девушку одну в лесу ночью».

Он одаривает меня полуулыбкой – той, от которой раньше замирало сердце, но теперь она кажется пустой.

– Я быстро. Потом займёмся исторической частью.

Тьма поглощает его целиком за считанные секунды, оставляя лишь отблески его фонарика, чтобы я знала, что он в нескольких ярдах от меня. Надо мной нависает полная луна, оставляя на лесной подстилке лишь пятнистые, дрожащие тени.

Проходят минуты, и тревожная тишина затягивается. Райдер должен был уже вернуться. Я проверяю время на телефоне, хмурясь. Мой взгляд устремляется в ту сторону, куда он ушёл. Тьма за пределами видимости непроглядна, деревья – не более чем смутные силуэты на фоне ночи. Я не вижу его.

– Райдер? – зову я, голос дрожит.

Тишина.

Я не слышу и не вижу ничего, кроме низкого гула ветра, касающегося деревьев. Ни шагов. Ни шороха листвы.

Только тишина.

Холодный страх сжимает желудок, но я заставляю себя отогнать его. Он, наверное, просто настраивает камеру, увлёкся работой.

Я делаю шаг в ночь, каждый шаг хрустит по влажной земле под ногами.

– Райдер? – зову я снова, громче. Снова тишина. Мой фонарик прорезает тьму, освещая тропинку к деревьям, куда ушёл Райдер.

Но нет никаких следов его.

Я иду в том же направлении, в котором он меня оставил. Проходит несколько минут, прежде чем я замечаю слабое свечение фонарика Райдера, прислонённого к пню. Вот тогда я слышу это – звук настолько тихий, что почти сливается с ветром. Низкий, гортанный звук, словно кто-то в агонии.

– Райдер? – Голос срывается, когда я приближаюсь к источнику шума, фонарик дрожит в руке. Свет выхватывает что-то вдалеке – движение. – Слушай, это не смешно. Когда я зову, ты отвечаешь, – рявкаю я. – Какого хрена с тобой⁠…

Но это не Райдер.

Из глубины ночи появляется фигура. Сначала я говорю себе, что это просто игра ветра, тень, отбрасываемая качающимися под тусклым лунным светом деревьями. Но затем она двигается снова – плавно, целенаправленно – и я застываю. Она возвышается надо мной, неестественно высокая, с крыльями такими тёмными, что они сливаются с самой ночью, простираясь за её спиной. Эти крылья шевелятся, шелестя, словно листья на ветру, складываясь внутрь, будто лаская окружающие тени.

Затем она выходит в тусклый лунный свет, открывая взгляду не только свою огромную фигуру. Её лицо – острое, мучительно красивое, словно высеченное забытым богом: сильная челюсть, высокие скулы и губы, изогнутые в едва заметной, самой опасной улыбке. Улыбке, которая сулит и желание, и погибель. Её кожа гладкая, слабо мерцающая под серебряным светом луны, а тёмные волосы небрежно падают на лоб, отбрасывая тени на пронзительные красные глаза.

Но именно едва уловимое движение над головой заставляет меня наклонить голову.

Два длинных, изящных усика – пушистых и почти прозрачных – появляются из её волос, едва заметно изгибаясь.

Эти глаза – тлеющие, как угли, – впиваются в меня, и я полностью парализована. Её взгляд пронзает меня насквозь, срывая все мысли и защитные барьеры. От него невозможно укрыться, когда она смотрит на меня так. Её тело, покрытое замысловатыми узорами, похожими на татуировки, словно переливается в тусклом свете, будто сами рисунки живые.

У меня перехватывает дыхание, когда её крылья – огромные, мерцающие – слегка расправляются за её спиной. Свет ловит тонкую, бархатистую поверхность каждого крыла, заставляя их слабо светиться, словно в них тоже заключена тёмная магия. Её крылья трепещут едва заметно, как тихий шелест листвы в ночи, их движение одновременно завораживающее и пугающее.

Я делаю непроизвольный шаг назад, спотыкаясь о корень, но моё тело предаёт меня. Я не могу отвести взгляд. Её совершенство пугает.

И тут я вижу его. Райдера.

Его тело лежит искореженное, смятое на холодной земле, как сломанная кукла, конечности вывернуты под неестественными углами. Кровь лужицей растекается под ним, густая и тёмная, растекаясь зловещим ореолом. Она блестит в тусклом свете, и металлический запах ударяет в нос – резкий, удушающий. Его тело пугающе неподвижно, если не считать медленного, неумолимого растекания крови из ран.

Его глаза всё ещё широко открыты, застывшие в ужасе, устремлённые в пустоту. Знакомый огонёк жизни исчез, сменившись пустой пустотой, от которой у меня сводит желудок. Его горло – Господи, его горло – не более чем рваная, зияющая рана, кожа разорвана, плоть под ней обнажена. Тёмная кровь всё ещё сочится из раны, лениво капая в лужу под ним. Его рот приоткрыт, словно он застыл в крике, и вид его – некогда полного жизни, смеха – теперь не более чем изуродованный труп.

Сдавленный крик поднимается в груди, как морской прилив, но умирает, так и не вырвавшись наружу, застревая где-то глубоко в горле. Дыхание становится поверхностным, прерывистым, лёгкие горят, словно забыли, как работать, будто сам воздух превратился в яд – густой и тяжёлый от смерти.

Я не могу пошевелиться.

Ноги словно превратились в камень, приросли к земле. Я пытаюсь заставить себя бежать, кричать, сделать хоть что-то, но я парализована, застыла перед этим жутким зрелищем.

Я не могу дышать.

Всё, что я могу – смотреть. Смотреть на разворачивающуюся передо мной гротескную сцену, на безжизненное тело Райдера, на существо, возвышающееся над ним, словно тёмное, извращённое божество, наслаждающееся своей добычей.

Существо нависает над Райдером, его широкие, полуночные крылья простираются наружу, словно тень, поглощающая всё на своём пути.

Кровь – кровь Райдера – капает с его когтеобразных пальцев, медленные, размеренные капли, словно тиканье часов, раздающиеся в тишине смерти. Голова существа слегка наклоняется, словно он любуется своей работой, и его горящие красные глаза взлетают вверх, встречаясь с моими, с хищным блеском.

Низкое, гортанное рычание вырывается из его груди, заставляя моё тело содрогнуться.

Он доволен. Горд даже.

В том, как он стоит над ним, есть странная, извращённая красота – как у охотника, любующегося трофеем, его чудовищная фигура купается в зловещем свете белой луны.

Моё тело сотрясает дрожь, колени подгибаются. Я хочу закричать, заплакать, оторвать взгляд от изувеченного тела того, кого я любила, но не могу.

Всё, что я могу – смотреть.

Пульс бешено стучит в ушах, заглушая все мысли, и слёзы, которых я даже не замечала, застилают глаза. Я чувствую, что стою на краю пропасти, но не могу перестать падать. Райдера больше нет, он стал пустой оболочкой, а я осталась стоять перед тем, кто его забрал.

Крылья существа дёргаются, когти сжимаются, когда он делает медленный, размеренный шаг ко мне. Кровь всё ещё капает с его когтей, каждая капля посылает в мои вены болезненную волну страха. Теперь он идёт за мной.

Он снова двигается, его взгляд впивается в мой.

По моему телу пробегает дрожь, но это не совсем страх. Есть что-то ещё, что-то притаившееся под ужасом. Необъяснимое притяжение, странный жар, ползущий по позвоночнику. Его взгляд держит меня в плену, словно он изучает меня, словно уже знает, что я чувствую, прежде чем я сама это осознаю. У меня перехватывает дыхание.

Он снова двигается – его тело гибкое и хищное, каждый шаг столь же грациозный, сколь и смертоносный. Чем ближе он подходит, тем труднее дышать. Моё тело кричит мне бежать, сделать хоть что-то, но я чувствую себя парализованной тем, что стоит передо мной. Желудок сводит, разрываясь между ужасом и странным, нежеланным очарованием, от которого я не могу избавиться.

Он делает ещё один шаг. Медленный. Просчитанный. Ближе. Я чувствую его присутствие – удушающее, высасывающее воздух из лёгких. Сердце грохочет в ушах, и наконец, наконец мои ноги подчиняются.