Текст книги "Кофейный роман (СИ)"
Автор книги: Jk Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
5
Gala: Слушай, у меня это все из головы не идет. Ночь не спала, думала. Мысли есть.
Gala: Тут?
Gala: Ты тут?
Gala: Вера, мля! Третий день в онлайне и морозишься!
Вера: ой не начинай
Gala: Славтехоспади! Явление Христа народу! Я уже думала, ты либо по мужикам пошла, либо таблеток наглоталась.
Вера: твоя фантазия не даст тебе пропасть. Никуда я не пошла
Gala: Это молодец. Это хвалю. Ты и так уже наворотила. кАзёл под окнами с ружьем еще не стоит?
Вера: пока нет, вероятно еще не в курсах
Gala: Думаешь, адвокат настучит? Кста, он больше не объявлялся?
Вера: куда он может объявиться? ты что думаешь. я его домой на тортик приглашала?
Gala: Между прочим, тортик – не самая плохая твоя идея. Когда и так все дерьмово, можно бы и подсластить.
Вера: к четру тортики!
Gala: окЪ. Я тут че надумала! У тебя два варианта. Либо ты валишь нафик из своего Киева. Либо используешь имеющееся в наличии на полную катушку. А в наличии у тебя – этот чертов адвокат.
Вера:????????
Gala: Слу. Ну во-первых, срочно меняй отношение к случившемуся. Ты не просто с адвокатом кАзлиным переспала. Ты кАзлу рога наставила с тем, кто его интересы представляет. Так шо… Чем не повод поржать? Можно хором с адвокатом.
Вера:???????
Вера: думаешь?
Вера: не знаю
Gala: шо не знаю? Зато я знаю. Кароч! Расслабься и получай удовольствие. Адвокат этот как вообще? Ничего? Ну, в любом случае потерпишь. Влюбишь его в себя, мож, на свою сторону перетащишь. Мозги забьешь по самое не могу. Ну или яйца, тебе виднее. Даж если он просто из дела выпадет – тебе ж на руку. Затянешь, как можешь. Вдруг чего и выгорит. По ситуации ориентируйся, кароч!
Вера: перспективка. ок, я подумаю
Gala: думай, родная. Либо ко мне в Пермь. Вася не против. Поживешь, пока устроится все.
Вероника свернула страницу и откинулась на спинку стула. Галка подбросила интересную идею. С одной стороны, развлечься с адвокатом – почему бы и нет. А то плесенью стала зарастать – после «Сашки» она долго приходила в себя. Да и адвокат оказался…
Вероника подхватилась со стула и принялась варить кофе. Долго прислушивалась к его тихому шипению, отмахиваясь от зудящих мыслей.
В общем, пижон впечатлил. Влюбить его? Нет, это вряд ли. Приличные мальчики за любовью по ночным клубам 31 декабря не шастают. И с женами своих клиентов не спят, пусть и почти бывшими. Вероника усмехнулась. А вот Каргину так и надо! И Галка права, как минимум, если пижон поведется на продолжение игры, однажды это неслабо позлит Каргина. Если же адвокат еще и бросит это дело… Пока Каргин будет беситься, пока передадут другому. Время. Ей нужно время.
Вероника хохотнула. Дальнейший план нарисовался сам собой: почистить перья – и в бой! Если, конечно, этот пижон не устроил себе рождественские каникулы.
Впрочем, у конторы Вересова ее пыл несколько утих. Ввалиться к нему в офис, без своего адвоката, третьего января – веской причины у нее для этого не имелось. Вероника несколько раз прошлась вдоль главного входа в здание в раздумьях, но так ничего и не придумав, резко развернулась на каблуках. Через дорогу обнаружилась вывеска кофейни, куда Каргина и отправилась – выпить кофе. С коньяком.
Тем временем сам виновник ее метаний беспорядочно ходил по седьмому этажу бизнес-центра, заглядывая по приемным – кто еще заявился третьего января в офис. Таких оказалось немного. Даже сам шеф, и тот проигнорировал начало трудовых будней. Приемная была заперта – Светлячок взяла отгул.
Только Санька бродила тенью по конторе из архива в их с Закревским кабинет, перебирая какие-то бумажки. Слава уныло окинул взглядом ее взъерошенные волосы, к которым она прицепила крошечную шляпку-цветок на прищепке, и неизменный комбинезон.
– А за квартиру, кстати, я бы на ее месте поборолась, – изрекла она, не глядя на Закревского. – Дарственную на сына он оформил перед самым разводом. За день до подачи иска. Можно бы и оспорить.
– Да прям! Квартира изначально была оформлена на самого Каргина. У этой дуры там ни процента не было.
Санька вздохнула и снова уткнулась в изучение документов. А Закревский покосился на стол. В сегрегаторе с делом Каргиных сверху в тонкой папочке хранилась личка по Веронике Каргиной. А сам Закревский боролся с собой с того самого момента, как вошел в офис. Отчаянно тянуло заглянуть и выписать ее номер телефона. На хрена, спрашивается?
Первого и второго числа он тупо провалялся на диване дома, пересматривая подряд все серии сериала «Агентство «Лунный свет». Любимое! Была у Закревского такая слабость. Поедал салаты из контейнеров, которые привезла первого Таська. И усиленно гнал от себя мысли о том, что произошло в новогоднюю ночь. Он был скорее склонен считать, что ему это приснилось, привиделось, приглючилось – пофигу. С собственными клиентками спать Закревскому прежде приходилось – кто не без греха? Некоторые всерьез и по взаимному согласию присовокупляли секс к благодарностям за выигранные процессы. Трахал бывшую клиента – впервые.
Собственно, впервые было не только это.
Впервые в машине. В его богатой на события личной жизни в этом пункте был пробел. Теперь можно поставить галочку.
Впервые полная утрата контроля. Обычно мозги работали. А тут даже в голову не пришло спросить, на таблетках ли она. Впрочем, зная некоторые факты ее биографии, на этот вопрос решил забить. Вряд ли она заинтересована в последствиях.
Впервые женщина его фактически послала. После их дурацкого прощания, когда она выдала совершенно фееричный текст, Закревский чувствовал себя… использованным. Даже не так. Умом-то он понимал, что, по сути, они использовали друг друга. Но, черт подери, он-то так не привык! Словно это не она стонала и извивалась под ним, как если бы у нее секса нормального полгода не было!
В этом месте Закревский тормозил. Потому что воспоминания вели только к перевозбуждению. Можно найти, где и с кем его унять, но хуже то, что его удивляли реакции собственного тела. Потому что он тоже был… будто полгода без бабы.
– И все равно, Ярослав Сергеевич, я считаю, что квартира – спорно, – продолжала бубнить Санька. – Машка… в смысле Самородова… конечно, могла и упустить с перепугу. Но если все нюансы поднять, то можно выставить квартиру совместно нажитым и…
– Слушайте, давайте после седьмого поговорим об этом, а? Все равно суды толком не работают. Каргин во Флориду улетел. Вересов – и тот трубку не берет. Одни мы с вами, как два дебила-трудоголика, что-то изображаем.
– Бурную деятельность, Ярослав Сергеевич, – подсказала Санька и снова опустила глаза. – Но, если вы не возражаете, я себе помечу.
– Да что тут помечать! Мы не за справедливость – мы за то, чтобы клиент остался доволен.
– Спорно.
– Ну раз спорно, то копите аргументы. А я домой.
Но «домой» не задалось. Холодильник был пустой. А ехать в супермаркет и, уж тем более, готовить лень.
«ОкЪ, Закревский, обедаешь здесь, вечером пиццу закажешь».
Перебежав через дорогу в распахнутом пальто, он вошел в любимую кофейню, где кофе было выпито немереное количество. Равно как и съедено безмерное множество омлетов и сырников.
В кофейню вместе с ним ворвался морозный январский воздух, и впорхнула резвая стайка снежинок, несколько из которых благополучно легли на его черную шевелюру. Он тряхнул головой и направился к любимому столику у окна, как вдруг остановился посреди зала. Не так много было в заведении посетителей, чтобы не заметить среди них Веронику Каргину. Даже несмотря на то, что теперь она уже не была яркой блондинкой, а уже несколько дней как переформатировалась в не менее яркую шатенку.
Почувствовав поток воздуха, Вероника повернула голову и наткнулась на ничего не выражающий пижонский взгляд. Потом кивнула (в конце концов, они знакомы) и откинулась на спинку стула, вопросительно глядя на него.
Закревский криво усмехнулся в усы и прошел между столиками к ней. Расположилась она весьма удобно – почти в самом центре, у всех на виду.
– И каким ветром вас сюда надуло? – вместо приветствия поинтересовался он, усаживаясь.
– Восточным.
Он покачал головой и жестом позвал официантку. Та принесла меню и быстро ретировалась. Закревский пролистнул несколько страниц и, не глядя на Веронику, спросил:
– К кофе будете что-нибудь? Рекомендую Шварцвальдский торт. Самое то. Или чего-то посолиднее?
Каргина внимательно изучала его лицо. Судя по внешности, не обошлось без южных кровей. «Горец чертов!» – усмехнулась Вероника, переводя взгляд с густых, немного взъерошенных черных волос, мимо блестящих глаз, вдоль прямого носа к губам, прикрытым усами.
Усы! Кто в наше время носит усы? Но было в этом что-то такое… Вероника снова почувствовала тонкий запах, исходивший от них, чуть иной, чем от волос. И словно вновь ощутила их на своей коже.
Каргина незаметно выдохнула, переменила позу и лениво ответила:
– Я произвожу впечатление голодной?
– Ты производишь впечатление хитрожопой, – наклонившись к ней через стол, прошептал он. Потом вернулся в исходную позицию и добавил: – Не знаю, как у вас, а у меня обед.
– Приятного аппетита, – улыбнулась Вероника. – Кстати, другого десерта не желаешь? Вместо торта. Ну раз уж у тебя обед.
– Прости, не представляю тебя в переднике у плиты, – он снова кивнул официантке и заказал бизнес-ланч, понимая, что выбирать не в состоянии. Чувства обострились настолько, что он не мог заставить себя не думать о том, что под столом ее нога совсем рядом с его. Вытянул ее вперед и коснулся носком ботинка ее сапога.
– А без передника? – прошептала она, облокотившись на стол и приблизив к нему свое лицо. Плотно облегающая водолазка с высоким воротом до самого подбородка натянулась еще сильнее и обрисовала кружево бюстгальтера.
– А без передника – ближе к делу. Локация тебя в прошлый раз устроила?
– Вполне.
– Бронировать до конца праздников? Или пока присмотримся друг к другу?
– Я присмотрелась.
– Лестно. Впрочем, у меня тоже сомнений особо не возникает.
Он приподнял руку и, подозвав в который раз официантку, отменил заказ. Девушка смотрела на него ошалевшими глазами, правда, несколько успокоилась, когда он оставил чаевые непонятно за какие заслуги. После ее ухода, Закревский встал из-за стола, подошел к вешалке, снял шубку Вероники и, легонько встряхнув мех, полюбопытствовал:
– Готова?
– А ты? – спросила она, одеваясь.
«А я идиот» – мимолетно подумал он.
6
Вера: знаешь, по-моему, я зря с этим адвокатом связалась
Gala:????
Gala: Поздно пить боржоми… че там у тебя?
Вера: с чего это поздно? брошу – и дело с концом.
Gala: Совсем больная, да? Или что? Все так хреново? Он извращенец какой-нибудь?
Gala: Веееер???
Вера: уймись, не извращенец он. просто… фиг он пойдет против Каргина.
Gala: Так. По порядку. Что случилось?
Вера: в том то и дело, что ни-че-го
Gala: ээммм… а чего ты ждала? Что он кинется грудью на амбразуру? Прям так? Потрахались пару недель, он сразу в рыцари твои запишется или че?
Вера: почти четыре
Вера: вот только рыцаря мне и не хватало. Остальное все уже есть
Вера: не знаю, чего ждала.
Вера: какой Каргин – такой и адвокат
Gala: Че? Тоже из кАзлиных? Этот-то чего?
Gala: рассказывай давай, не выделывайся!
Вера: да не выделываюсь я. нечего рассказывать. Обычный мужик, который знает себе цену. И мне, кстати, тоже. но одно утешает – секс с ним реально шикарный.
Gala: Это ты себе цены не знаешь, дура!
Gala: А че? Прям-таки шикарный?
Вера: прям-таки!
Gala: ну так я те че грила? Расслабься и получай удовольствие, пока есть такая возможность.
Вера: ну да. А по итогу Каргин выставит мне счет и за это удовольствие.
Gala: блин…
Gala: слушай, а ты устрой им головомойку. Обоим. Пусть кАзел узнает, а? прикинь, с его-то ревностью кАзлиной. Это ж выгонит адвоката, как пить дать. А у тебя время идет.
Gala: о! а еще и «обычному мужику» веселую жизнь устроишь. Прикинь, че у обычного мужика с репутацией будет! фигЪ его кто на работу возьмет после такого. Только в дворники!
Gala: и все еще остается второй вариант. Пермь.
Вера: а если я ошибаюсь?
Вера: не Галь, Пермь не вариант. Сама ввязалась, сама буду выкарабкиваться. Не впервой.
Gala: В чем ты ошибаешься? Вот в чем? Вот хоть один пункт назови, по которому ты не права! Каргин – кАзел? Казел! Еще какой кАзел, мля! Могла бы – сама бы придушила. Дружбаны его покрывают? Покрывают! Потому что сами кАзлы! Так какие у тебя варианты, а? Я уж не говорю о том, что после всего… он тебе реально компенсировать здоровье и нервы должен. А адвокат он… сама сказала – кАзлу под стать. Ну трахаетесь вы с ним. Ну потрахаетесь, и надоест. Другого найдешь. Нормального.
Вера: надоест
Вера: ладно, пора мне. Завтра очередное маппет-шоу. Меня моя Витальевна просила приехать.
Вера: целую
Gala: Держи хвост пистолетом, Верунчик.
Gala: Победишь всех! Целую! От Васи привет!
Погода была по-весеннему жаркой. «Как в апреле», – думала Вероника, распахнув шубу и медленно переступая на высоких каблуках среди лужиц, образовавшихся на асфальте. К Самородовой ехать не хотелось. Та опять начнет нудеть что-то про квартиру, переписанную на сына. Сто раз ей говорила – делайте, что считаете нужным. Так нет. Ей сообщать о каждом шаге надо. И все-таки… если бы Закревский хотя бы отказался. Или узнать, что затевает Каргин.
Собственно, Каргин не заставил себя долго ждать. Будто в ответ на ее мысли возле офиса, где снимала небольшую комнатку адвокат Самородова, «забибикал» до боли знакомый темно-синий Бентли. И пару раз подмигнул фарами. Сделав вид, что не услышала и не увидела, Вероника пошла дальше. Только шаги стали чуть быстрее. Что оказалось весьма зря.
В следующую минуту она была подхвачена под белы рученьки парочкой его охранников и усажена на заднее сиденье автомобиля. Аккурат возле ее «покаещемужа».
– Ну и куда удираешь-то? – поинтересовался Каргин, оглядывая ее с ног до головы. Выглядел он хуже обычного. Видимо, давление шалило. Мешки под глазами, какая-то нездоровая одутловатость лица. Глаза через очки казались уставшими.
– Я опаздываю.
– Успеешь. Разговор есть.
– Больше не с кем поговорить? – усмехнулась Вероника.
– Видишь ли, Вера. Когда тебе пятьдесят пять светит через месяц, иногда оказывается, что поговорить-то действительно не с кем… Хотя, случается и раньше, конечно. Кстати, о подарке думала?
– О каком еще подарке?
Каргин негромко рассмеялся и наклонился к ее лицу.
– Брось? Неужели забыла про мой день рождения? Помнишь, пару лет назад подарила мне какую-то картинку. До хрена дорогую. До сих пор в моем кабинете висит. О тебе напоминает, – улыбка вдруг сползла с его лица, и он добавил: – Короче, ты приглашена.
В ответ Вероника тоже рассмеялась.
– Сейчас могу подарить тебе только дополнительные рога. Или нет! Знаю. Карапузика. Волосики беленькие, глазки блекленькие. Как у Сашки. А фамилия, прикинь, твоя. И отчество тоже. Хочешь? И совершенно бесплатно.
Взгляд его резко потяжелел. Он снял очки и откинулся на спинку сиденья.
– Вер, прекрати. Я пытаюсь наладить с тобой отношения. Ты ведешь себя, как избалованная девчонка. Я все понял. Все осознал. Я без тебя не могу. Возвращайся давай. Хорош комедию разыгрывать.
– А по-моему, это ты комедию разыгрываешь.
– Нет, дорогая, я еще ничего разыгрывать не начал. Я пока только разгон беру. Игра обещает быть увлекательной. Но я не могу не дать тебе шанса одуматься.
– Да делай ты, что хочешь, – Вероника тяжело вздохнула. – Жить с тобой я не стану. Хватит.
– Просто ты еще не понимаешь, что ни с одним мужиком уже жить не сможешь, кроме меня. Как и я ни с кем больше не смогу. Мы с тобой, Вера, увязли в этом по самое… Зачем еще кого-то тащить в это болото? Мы с тобой одного дерьма наглотались. Так что думай, моя хорошая. Ты всегда была умной девочкой.
– Это не твоя забота, что я буду делать, – медленно проговорила Вероника. – Буду жить в твоей квартире и на твои деньги вызывать себе мальчиков. Меня устроит.
По его щекам заходили желваки. В кулаки сами собой сжались руки. Каргин дважды выдохнул и только потом ответил:
– Вера, это хреновая для тебя игра, правда. Я часто играю нечестно. Но тебе дам совет. Не суйся в это. Откажись от этого. Мы же оба знаем, почему ты всю эту бодягу затеяла – мне побольнее сделать. Так вот подумай. У меня козыри на руках, а у тебя только Мария Витальевна со своим блокнотом. Если ты завтра начнешь, то мы этого уже не закончим, понимаешь? Стоит только развязать. А еще подумай про Сашку. Ты можешь сколько угодно рожать от него белобрысых пацанов. Пока его жена не узнала. А срач будет такой, что она узнает. Решила еще и его семью разбить? Мне назло?
– Да пошел ты… – Вероника потянулась к дверце автомобиля, чтобы выйти.
Каргин схватил ее за локоть и дернул на себя, крепко сжимая пальцы и прекрасно понимая, что на ее белоснежной коже останутся темные пятна от его прикосновения.
– Вера, у тебя завтра до начала заседания срок. Потом я начну воевать. Ты сама знаешь, что это такое.
– Повторяю, делай что хочешь, – она дернула локоть, пытаясь вырваться из его рук.
– Ну раз ты мне разрешаешь…
Он, схватив ее свободной рукой за лицо, развернул к себе и впился в ее губы жадным влажным поцелуем. Вероника стала брыкаться и дергаться. Она мотала головой и била его по лицу. И мечтала об одном: вырваться! Из его пальцев и из его машины. Он не отпускал, он все глубже просовывал язык в ее рот, скользя им по нёбу, потом чуть отстранялся и начинал кусать ее губы. Сжимал ее крепко и жестко. Глухо стонал. Если бы мог, привязал бы к себе. Но все, что сейчас было возможно – это пытаться подчинить ее своей воле. Она кусалась в ответ. Царапала его ладони, которые делали ей больно. Кажется еще больнее, чем обычно. За несколько последних месяцев она привыкла, оказывается, к тому, что больше никто не украшает ее тело кровоподтеками.
Он разжал объятие резко – так же резко, как схватил до этого. Медленно отстранился и, тяжело дыша, проговорил:
– Я всегда получаю то, что хочу. Я хочу тебя. Вернись.
– Нет!
Каргин вздрогнул. Глаза его потемнели. И он медленно, растягивая слова, самым гадким своим тоном произнес:
– Тогда, дорогая моя, до завтра. Хорошего дня.
Она выскочила из машины, не сказав больше ни слова, и помчалась прочь. Она забыла, что собиралась к адвокату. Неслась по улице, среди людей, почти задыхаясь. И все еще чувствовала его язык у себя во рту.
Закревский мерил шагами свой кабинет, поглядывая в окно, за которым, кажется, несмотря на то, что впереди еще целый месяц зимы, резко наступил апрель, и слушая болтовню Саньки. Ребенок усиленно готовился к завтрашнему заседанию. Двадцать минут назад отзвонился Каргин. Подтвердил свое присутствие в суде. Обещал феерию. Хотя как раз последнее пугало.
«Никакой самодеятельности, Виктор Анатольевич», – пытался увещевать его адвокат, но тот только смеялся в телефонную трубку.
«Вам непременно понравится, Ярослав Сергеевич».
Заседание по разделу имущества Каргиных было не первым и, ясен пень, далеко не последним в этом процессе. Но настрой клиента Закревскому решительно не нравился. С другой стороны, коньком адвоката были импровизации – какую бы свинью ни подложил беспокойный клиент, Закревский от этого только приливы вдохновения испытывал. В крайнем случае, утешал себя мыслью, что это же не в первый раз, и похуже видел.
– А вы знаете, Машка… в смысле Самородова… все-таки дотумкала про квартиру! – вдруг объявила Санька. – Вчера звонила мне. Жаловалась, что Каргина ее не слушает толком. А ведь можно…
– Саня, вы с ума сошли? – не выдержал Ярослав. – Какая квартира? Какая Самородова? У вас клиент кто?
Саня побледнела и опустила глаза. Ее золотистые кудряшки упали на лоб. Почему-то стало ее жалко.
– Простите, – промямлила помощница. – Просто… Мы же дружим.
– Дружи́те! Кто вам не дает? – стараясь говорить мягче, ответил Закревский. – Но детали дела вы обсуждаете только с клиентом, со мной и с Максимом Олеговичем в мое отсутствие. Все!
– Я просто… предупредить хотела, что они могут там начать рыть.
– Вот когда начнут, тогда и будем разбираться. У вас все?
– Все.
– Тогда я погнал. Еще в суд заехать надо. И выспаться. Спаааать, Санька!
Он развернулся на каблуках, прошел к двери, сдернул с вешалки пальто и направился вниз. Прекрасно понимая, что ни разу не спать собрался. Может быть, он вообще спать не будет. Если только Ника явится сегодня в кофейню напротив.
Влетев в дверь и озираясь по залу, разочарованно щелкнул языком. Нет. Не явилась. Собственно, она приходила, когда хотела. Когда ей самой взбредало в голову. Не каждый день. Далеко не каждый. Но несколько раз в неделю. Это он, как дурень, таскался сюда и в обеденный перерыв, и после работы. Пора с этим кончать. Затянулось и, что хуже, затягивало.
Закревский медленно подошел к своему любимому столику у окна. Сел и попросил меню. В конце концов, можно просто выпить кофе.
Когда Каргина вошла в кофейню, он уже расплачивался с официантом. Присела за столик, закинула ногу на ногу и негромко поздоровалась:
– Привет!
От одного только звука ее голоса, его от кончиков пальцев до мозга будто шибануло разрядом по всему телу. На него так не действовал ее вечно вызывающий внешний вид – внешнего он навидался. Было там что-то такое, на что он велся, что он обманчиво принимал за предназначенное только ему. Знал, что бред. И все же каждый день таскался в эту кофейню.
– Я думал, ты решила выспаться перед судом, – легко сказал он, поправляя манжеты рубашки.
– Решила. Для хорошего сна мне нужен хороший секс.
– Ну посмотрим, что мы можем с этим сделать.
Он встал, протянул ей руку и повел на улицу, к машине. Но, не доходя до парковки, остановился, мягко развернул ее к себе и наклонился к лицу, внимательно разглядывая тонкие черты в бликах вечерней иллюминации. Высокий лоб, темные брови вразлет, глаза в половину лица, губы не очень пухлые, но яркие, четко очерченные. В голову пришла уж совсем нелепая мысль – такие лица типичны для портретов эпохи Возрождения. Хотя на первый взгляд ведь ничего общего. Он наклонился еще ниже и поцеловал ее, что было самым неразумным, что можно себе представить – перед зданием собственного офиса. И перед завтрашним заседанием.
На мгновение Веронике показалось, что очутилась в параллельной реальности. Вечерние фонари, подсвеченные витрины, мягкие, нежные губы, теплота его рук и волнующий запах его усов. Это было похоже на… свидание? Какая чушь! Она тесно прижалась к нему бедром, чуть потерлась и, откинув голову, глухо пробормотала:
– Теряем время.
– Так спать хочешь?
– Так тебя хочу, – улыбнулась она довольной улыбкой.
Все. Мозг отключился. Доехать бы до гостиницы, где их уже встречали почти как родных.
Закревский усадил Нику в машину, сел сам и рванул с места по вечернему Киеву. Благо ехать далеко не надо. Периодически его правая рука оказывалась на ее коленке, легко выводила по ней узоры, потом пальцы его сжимались и начинали настойчивый путь к внутренней стороне бедра – по чулку. Туда, где, он знал это, теплая и гладкая кожа пылает в ожидании его прикосновений. Ни одна женщина так не реагировала на простые касания. Она же разве что не орала кошкой.
Уже позднее, в номере, таком же, как любой другой типовой стандартный номер в этой гостинице, когда покрывал поцелуями ее грудь, живот, бедра, ноги, освобождая ее от одежды, знал, что это правда – она хочет его. Хочет точно так же, как он хочет ее. Но черт подери, зачем ей все это нужно?
Распластав ее под собой и заведя ее руки вверх, прижимал их к подушке, когда глаза его наткнулись на багровые пятна чуть выше локтя ее левой руки. Вполне себе отчетливая пятерня. Свежая. Яркая. Сглотнул и посмотрел в ее глаза. На какую-то секунду задохнулся от того, какими зелеными они сейчас были. И спросил, кивнув на синяки:
– Откуда?
– Что?
– Это художество.
– Аааа, – протянула Вероника, быстро соображая, что она может придумать. Рассказывать про Каргина не собиралась: ни ей, ни этому толстокожему оно не нужно. – Та дед один… Дорогу переходил. Жалко стало. А он, старый пень, вцепился своей клешней. Теперь вот…
– Сама доброта, – негромко рассмеялся Закревский, ни секунды ей не поверив. Но потом неожиданно для себя самого выдохнул: – А завтра я буду жарить тебя в суде.
И только после этого вошел в нее.
* * *
Уткнувшись в пушистую стриженую макушку, Вересов сладко спал и видел цветные сны. Черт его знает о чем, но определенно о чем-то приятном! Однако какая-то сволочь решила нарушить его райское блаженство и… позвонить.
Телефон разрывался. Макс глянул на экран и нехотя принял звонок, выползая из-под одеяла, чтобы выйти из спальни. Закревский быстро не отстанет.
– Ну? – хрипло буркнул он в трубку.
– Макс, у тебя ж в органах связи какие-то остались? Дело есть.
– Ну?
– Только оно реально странное… Можно как-то пробить – Каргина никогда ни на кого в милицию не заявляла? Ну там побои, домашнее насилие, блаблабла.
– Угу. Только, сам понимаешь, гарантий не дадут. И сроки – до бесконечности, – бурчал Вересов, жуя кусок вчерашней пиццы, обнаруженной на кухне. – Что у тебя стряслось?
В трубке что-то зашелестело, но через мгновение беззаботный голос Закревского бодро промолвил:
– Да ничего особенного. Интуиция. Проверить надо. Если что-то такое было, она ж может и это на суде предъявить. Пока только языком трепала, но мало ли. Хочу быть готовым.
– Ок. Что получится – сделаем.
– Спасибо!
– Пожалуйста! – отключился Вересов и, вернувшись в спальню, примостился к Маре. Возможно, досыпать. Она пробормотала что-то невнятное, из чего более-менее можно было разобрать ее: «Завтра на работу». И обняла его за шею, сонно поцеловав щеку.
