Текст книги "Удивительные приключения подмастерье Хлапича"

Автор книги: Ивана Брлич-Мажуранич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

III
Дом с голубой звездой

 Много часов подряд Хлапич и Бундаш шли по дороге. Шли до тех пор, пока у них не раскалились подошвы. В это время рядом оказался маленький и очень бедный домишко. И не было бы в нём ничего примечательного – старый, да покосившийся, всего в два окошка, – если бы под одним из них, не была бы нарисована на белой стене, большая голубая звезда. И благодаря этой звезде домик почему-то смахивал… на добрую смеющуюся старушку.

Впрочем, сейчас нашим героям совсем было не до смеха – в доме кто-то заливался плачем. Это, конечно, не могло понравиться нашему Хлапичу – ведь он обещал ходить по свету и помогать всем, кто будет в нужде. А дал слово – держи! И Хлапич вошёл в дом, поглядеть, что там произошло…

А войдя, нашёл там только одного мальчишку, которого звали Марко.

Марко сидел на полу и рыдал в три ручья. Был он ростом почти что с Хлапича, а ревел как маленький. А все потому, что он сегодня потерял двух гусынь, которых ему полагалось пасти и охранять. Не велика, вы скажете, потеря! Но это для кого как!? Если, скажем у вас, к примеру, кроме двух гусей, вообще ничего на свете нет – тут действительно заплачешь! Так вот, у Марко действительно ничего не было. Отца он давно потерял, жили они с матерью от своего небольшого хозяйства, очень бедно. И чтобы не помереть с голоду, приходилось Марко, вместе со своими и чужих гусей пасти. А каждый-то из них стоил, ну, никак не меньше двух форинтов! [6]6
  Имеется ввиду австрийский форинт – денежная единица Австро-Венгерской империи.


[Закрыть] Вот так…

Когда Хлапич в своих зелёных штанах, красной рубахе и сияющих сапогах появился на пороге, Марко от удивления разинул рот и даже перестал плакать.

– Так, – спросил Хлапич, когда в комнате наступила тишина – зачем же ты так громко орёшь?

– Я… я двух гусынь потерял, – отозвался Марко и заревел ещё сильнее.

– Это ещё не беда, – сказал Хлапич. – Не бойся, мы их найдём! Хватит реветь, пошли гусынь твоих искать!

И вся троица: Бундаш, Хлапич и Марко отправились на поиски пропавших гусынь.

Неподалёку находилось большое озеро, возле которого Марко и пас своих гусей. Озеро окружали настоящие заросли густого кустарника, а вдоль всего берега и далеко вглубь озера, росли высокие камыши и болотный рогоз, с огромными бархатно-коричневыми початками. Такого Хлапич ещё никогда не видел! Ведь, в том городке, где он жил всю свою жизнь ничего подобного не было, а в путешествие, как вы помните, он отправился впервые.

Приведя Хлапича и Бундаша на берег, Марко опять заплакал.

– Ой-ой-ой, – завывал Марко, – никогда мне не сыскать этих моих гу-сы-нь! Пропали обе-две!

Слёзы из глаз Марко лились в три ручья, и Хлапичу пришлось одолжить ему свой синий носовой платок.

По правде, Хлапичу и самому казалось, что невыполнимое это дело – найти двух гусынь среди такого огромного разлива воды. «Всё равно, что искать иголку в стоге сена…» – так думал Хлапич, никогда раньше не имевший дела ни с озерами, ни с гусями. Но он не хотел огорчить Марко и предложил ему поискать гусынь тут, в кустах.

Бундаш же, пока Хлапич так размышлял, был занят своим собачьим делом. Он внимательно обнюхивал траву, землю и воду у самого берега. Наконец, он остановился и принялся лаять всё громче и громче, пытаясь обратить на себя внимание. Но, никакого такого внимания не дождавшись, он прыгнул и поплыл поперёк озера…

Бундаш! Бундаш! – закричал Хлапич, но теперь уже пёс совершенно не обращал на него внимания. Он плыл и плыл, тряся время от времени своей мохнатой головой. Вот он уже достиг другого края озера и исчез в густых камышах.

«Ну, всё!» – подумал Хлапич, – «Теперь и Бундаш пропал!» – тут и ему самому очень захотелось заплакать.

Разумеется, если Марко мог плакать из-за пропавших гусей, то Хлапич тоже имел право заплакать, потеряв своего друга. Но в том-то и дело, что плакать Хлапич никак не мог – он же отдал свой носовой платок плакавшему Марко! Да и времени заплакать у него попросту не было, так как, сначала послышался громкий лай, а потом из камышей, возмущённо гогоча и взмахивая крыльями, появились две гусыни! Это были те самые, пропавшие Марковы гусыни, которых Бундаш разыскал на другой стороне озера в камышах. Конечно, так далеко ни Марко, ни Хлапич их найти не смогли бы.

Марко запрыгал от радости, увидав, что пёс нашёл и гонит гусынь. А гусыни, которым наверно совершенно не хотелось вылезать из камышей, разинув клювы, сердито шипя и гогоча, всё же плыли, с опаской поглядывая на следовавшего за ними Бундаша, время от времени, подгонявшего их грозным лаем.

– Какой же ты умница! – закричал Хлапич псу, – когда я разбогатею, я обязательно куплю тебе колбасы, на целых десять крейцеров! [7]7
  Крейцер – мелкая австрийская монетка. 100 крейцеров составляли 1 форинт.


[Закрыть]

Но так как Хлапич ещё не разбогател, и колбасы ему купить было не на что, то он просто потрепал Бундаша по его мохнатой голове. Потом Хлапич подхватил одну гусыню, а Марко – другую, и вся компания отправилась домой. По дороге Марко внимательно разглядывал Бундаша и наконец, спросил:

– Хлапич, а почему у него такая огромная голова?

– А это оттого, что он такой умный! – пошутил Хлапич. – Будь у тебя такая большая голова, ты бы и сам нашёл своих гусынь, без помощи Бундаша!

Так, разговаривая, они дошли до Маркова дома. Его мать, к этому времени уже вернувшаяся домой, была так рада что Бундаш разыскал пропавших гусей, что разрешила Хлапичу с Бундашом переночевать у них. Вот так Бундаш заработал для Хлапича его первую ночёвку. Вечерело. Марко и Хлапич уселись на большом камне перед домиком, а мама Марко принесла им в большой расписной миске «жганцы» [8]8
  Жганцы – клёцки из кукурузной муки.


[Закрыть]с молоком и две большие ложки. Это было очень вкусно!

Пока они ели, Хлапич спросил у Марко:

– А кто нарисовал эту голубую звезду на доме?

– Я, – ответил Марко, – когда мама красила стены в нашей комнате, я взял немного краски и нарисовал эту голубую звезду. Я тогда думал, что так гуси будут знать, где их дом. Но, похоже, это была пустая затея. Теперь я вижу, что есть на стене звезда или нет, а гуси всегда идут к воде. Да и что им эта звезда – они сразу же о ней забыли, да и ты скоро забудешь, наверно…

Однако, Хлапич хорошо запомнил эту голубую звезду, да и каждый, кто читает эту книгу, пусть не забывай про неё. Она ещё очень пригодится, однажды в недобрую пору, но речь об этом впереди…

Марко и Хлапич успели подружиться, и вот разговаривая о том, о сём, друзья ужинали, не забывая при этом, угощать Бундаша. Но пришло время для сна. Марко пошёл домой, а Хлапич, для которого в этом маленьком доме просто не было места, отправился на сеновал.

Тут во дворе стоял небольшой старый сарай, а на нём чердак, а на чердаке сено. Поднявшись по приставной лестнице, Хлапич проскользнул через маленькое оконце под крышу, а потом, несмотря на то, что во дворе никого не было, высунул голову и прошептал, сам не зная кому: «Спокойной ночи»!

Была ночь, двор выглядел как огромная чёрная дыра, а над ним и над всем миром, сияло бескрайнее звездное небо. Такого количества звезд Хлапич ещё никогда в жизни не видел, и даже не думал, что их столько…

Но он так устал за этот день, что поскорее снял свои прекрасные сапожки, поуютнее зарылся в мягкое душистое сено и тут же уснул.

Всё было хорошо. Казалось, что весь мир уснул: перед сараем спал верный пёс-Бундаш, на сеновале спал Хлапич, а в сарае спала красивая пятнистая корова, а ещё там спала белая коза, и гуси, и утки, и куры, и петухи. Каждый из них видел сны, и сны эти были счастливые.

Так закончился первый день путешествия Хлапича и закончился он хорошо. И только один Бог знает, каким будет новый день…

Глава третья
Второй день путешествия

I
Хлапич и каменщики

 А утро началось со страшного шума. Запели, как трубы на параде, петухи! Загоготали гуси: «Га-га-га! Го-го-го!». Замычала-зазвонила в свой колокольчик красивая пятнистая корова: «Му-муу! Динь-динь!». Забекала: «Бее-бе!» – белая коза. А ко всему этому, ещё и пёс-Бундаш, не увидевший снизу своего друга на чердаке, встревожился, и принялся отчаянно лаять!

Хлапич, проживший всю свою жизнь в городе и понятия не имевший о том, что в деревне каждое утро начинается вот так, проснулся в полной уверенности, что он оказался в зверинце… От этой мысли сон слетел с него моментально и он, надев свои прекрасные сапожки, скатился по лестнице со своего чердака – во двор.

Тут пришла мама Марко и принесла Хлапичу в дорогу большой ломоть серого хлеба и три больших, вкрутую-варёных гусиных яйца. Поблагодарив её, Хлапич и Бундаш двинулись в путь, конечно, ничуть не догадываясь, что это было последнее такое благополучное утро, из всех им предстоявших в этом путешествии.

Весело и беззаботно они шли вперёд и вперёд, пока не увидели людей, которые сидели на обочине дороги и какими-то особыми молотками на длинных ручках били по камню. У некоторых на глазах были специальные очки – видимо они боялись, что осколки камней попадут им в глаза. А у других – никаких очков не было. Наверно, они совершенно ничего не боялись, и потому весело пели.

Эти весёлые люди очень понравились Хлапичу, и он сел рядом с ними и тоже начал петь. Хлапич прекрасно знал песню, которую пели каменщики – ведь, все весёлые люди, наверное, везде на свете, поют одни и те же песни…

Когда песня закончилась, Хлапич спросил у них, а хороша ли эта дорога и не тяжело ли путникам на ней? Никто же, так хорошо не знает дорогу, как дорожные рабочие – считал Хлапич, ведь они сидят возле неё день-деньской и видят всех, кто по ней проходит и проезжает.

Один из них, усмехнувшись, ответил Хлапичу: – Тому, у кого есть крепкие ботинки, сильные кулаки и светлая голова – на этой дороге вполне хорошо!

– А тому, у кого всего этого нет? – поинтересовался Хлапич.

– И этим хорошо… Но только если они в первом же селе, хорошенько подумав, передумают идти дальше, да и вернуться домой! – ответил каменщик.

Услышав это, Хлапич поднялся и совсем уж собирался пойти дальше, но так случилось, что ещё перед тем как он ушёл, всем довелось весело посмеяться.

Неизвестно откуда на дороге появился маленький пятнистый бычок, который шёл себе и шёл, сам не зная куда. Надо сказать, что маленькие бычки вообще имеют такую привычку – идти невесть куда, но зато идут очень упорно. А этот бычок, к тому же, ещё решил почему-то пободаться с Хлапичем. И он, нагнув свою пятнистую голову, бросился прямо на него.

– Ого! А ну побей его! – начали смеяться каменщики – из вас двоих, карапузов, отличная бойцовская пара получится!

– Конечно, я может быть, и не такой уж большой, но он-то мне точно не пара! – ответил Хлапич, и засучив рукава, приготовился встретить бычка.

Отовсюду раздавались крики:

– Давай! Давай! Бей его! Бей!

И они ударили. Хлапич – своими твердыми кулаками, а бычок – своей пятнистой головой.

Бычок отпрянул назад, потом мотнул головой и собрался опять атаковать Хлапича.

– А ну, давай, сильней налетай! – закричал Хлапич. И бычок, набычившись, изо всех сил бросился на него.

Но Хлапич легко отскочил в сторону, а бычок, хоть и выглядел очень грозно, со своей наклонённой для удара головой, пролетел мимо и как тыква скатился в придорожную канаву.

Пока бычок копошился в канаве, Хлапич весело хохотал и хлопал себя по коленям. Хохотали от души и каменщики. Ну, а бычок, поднявшись на тоненькие свои ножки, жалобно, совсем не по-бойцовски, замычал и побежал туда, где по его мнению, мирно паслась его мама.

Хлапич и каменщики смеялись ему в след.

Хлапич опустил рукава своей красной рубахи и гордо сказал:

– Я как-то вычитал в одном календаре такую поговорку: «Если глупый с умным бьётся – он победы не добьётся»!

После этого Хлапич простился с каменщиками, а они пожелали ему счастливого пути:

– Иди с Богом! Сапоги у тебя крепкие, а что голова светлая и кулаки сильные – это мы и сами видели!

Хлапичу всё это было весьма приятно слышать, и с весёлым сердцем, свистнув верному псу-Бундашу, он пустился в путь.

В этот день очень парило – верный признак, что вечером разразится гроза, хлынет ливень, загромыхает гром и засверкают молнии. Так оно и случилось…

II
Чёрный человек

 Итак, вечером того дня Хлапич всё ещё был в пути. Днём он прошёл через большое село, но ему не захотелось в нём останавливаться. Он считал, что надо как можно дальше уйти от города, где остался его мастер Мрконя. Хлапич всё шел и шел по дороге, и погода ему казалась отличной, но под вечер начал дуть сильный ветер, а потом загромыхал гром, и на небе засверкали молнии. Сначала издалека и слабо. А потом всё ближе и ближе, и всё сильнее, и сильнее.

Гром грохотал так, как будто по небу катились и сшибались огромные железные колеса. Бундаш, который боялся грома, испуганно жался к Хлапичу.

– Это ничего! – сказал Хлапич и пошёл дальше. Однако, тут раздался ужасный удар грома. Такой сильный, что бедный Бундаш весь задрожал от страха.

– И это ничего. Идём дальше! – сказал Хлапич.

Но ветер дул всё сильнее и сильнее, да так, что картуз приходилось крепко держать обеими руками, чтоб не унесло. Всё небо заволокло такими чёрными тучами, что стало темно, как ночью. А на небе засверкали такие ослепительные молнии, что казалось – небо горит со всех концов. И тогда хлынул ливень.

– А вот сейчас пора искать убежище – сказал Хлапич, который больше всего боялся повредить свои лаковые сапожки. Оглянувшись по сторонам, Хлапич не увидал такого места, где можно было бы спрятаться: вокруг было только голое поле – ни дома, ни человека – никого и ничего.

Большое счастье, что Бундаш и Хлапич путешествовали вместе. Дело в том, что иногда Бундаш был умнее Хлапича, а иногда умнее был Хлапич. Так вот они и помогали друг другу.

На этот раз умнее оказался Бундаш. На дороге в этом месте был мост, ну, не то чтоб настоящий мост, а небольшой мосток через балку, – и Бундаш потащил Хлапича под него.

– А ты действительно умён! – сказал Хлапич Бундашу и кинулся вслед за ним.

Но когда Хлапич залез вовнутрь, он испугался! А кто бы не испугался? Там, под этим мостом, кто-то был…

Какой-то человек в чёрном плаще и чёрной шляпе, низко надвинутой на глаза, сидел, затаившись под этим мостом, тоже прячась от непогоды. Бундаш принялся громко лаять на незнакомца и бросаться на него. Но Хлапич решил, что на этот раз, он будет умнее Бундаша. И считая, что надо всегда быть любезным и благовоспитанным, он – как старший и главный, приказал Бундашу замолчать, а сам поздоровался с незнакомцем, как и полагается, вежливо:

– Добрый вечер, Вам! – сказал Хлапич.

– Да уж! Добрый вечер, и тебе! – отвечал тот человек, но не очень-то приветливо. – Откуда ты здесь взялся?

– Мы путешествуем, но видите ли, снаружи идёт дождь… – дождь и вправду уже лил, как из ведра! – а мне очень жалко моих новых лаковых сапожек, как бы их не испортить по такой плохой погоде. Можно нам с Бундашом, моим псом, остаться здесь? – спросил и одновременно попросил Хлапич.

– Можно… – буркнул человек. – Правда, и здесь не очень-то хорошо…

Под мостом и вправду хорошо не было: и сыро, и грязно, и страшно. По дну балки неслась бурным потоком дождевая вода и хотя повыше было более-менее сухо, но там нельзя было стоять в полный рост – приходилось либо сидеть, скорчившись, либо лежать.

Снаружи страшно бушевал ветер, дождь колотил по мосту, прямо, как молоток по гвоздям, поток воды угрожающе шумел, а гром был такой сильный и частый, и ударял с таким треском и грохотом, что тут под мостом, невозможно было ни говорить, ни слышать друг друга. Да и не очень-то этот человек хотел разговаривать с Хлапичем. Хлапич это понимал, но деваться было некуда. Так и сидели они – с одной стороны Хлапич и Бундаш, а с другой – этот Чёрный человек, как Хлапич про себя называл его. Ведь этот человек даже и не подумал Хлапичу представиться, – как же было называть его иначе? Бундаш, не унимаясь, всё ещё тихонько рычал, да и Хлапичу всё это очень не нравилось – и эта непогода, и это укрытие, и этот случайный сосед. Ему было бы куда спокойнее, если бы они с Бундашом были тут одни, но делать было нечего.

Дождь продолжал лить, как из ведра, если вообще бывает на свете такое ведро, из которого может лить такой дождь… и так долго. Гром продолжал громыхать, без продыха, а к тому же, наступила ночь.

– Похоже, эту ночь придётся ночевать здесь – сказал Чёрный человек, особо ни к кому не обращаясь и не очень внятно, но Хлапич расслышал. Он понимал, что так оно и есть, ведь снаружи шёл дождь, да такой, что и нос высунуть невозможно. Он огляделся и приметил, что тут, под мостом лежит солома, как будто кому-то уже приходилось коротать тут ночь, как сейчас это пришлось им. И Хлапич принялся устраиваться. Он поделил солому – немного себе, немного предложил соседу – чтоб и он смог прилечь. На что тот – никак не отозвался… Потом Хлапич снял свои лаковые сапожки, тщательно вытер их досуха и поставил рядом, подложил сумку себе под голову и лёг на солому. А Чёрный человек завернулся в свой черный плащ – и тоже лёг.

Хлапич сказал: «Спокойной ночи».

И Чёрный человек, помедлив, отозвался: «Да-да… Спокойной…». И они замолкли. Хлапич, конечно, как и всегда он это делал, перекрестился на ночь, а перекрестившись, потихоньку поднял голову, чтоб посмотреть, перекрестился ли Чёрный человек? А он не перекрестился. Только перевернулся на другой бок и тут же захрапел, как волк – громко и страшно. Хлапичу это сильно не понравилось, поэтому он ещё раз перекрестился. После чего обнял покрепче верного Бундаша, прижался к нему, потому что под мостом было и холодно, и сыро. И так вот согревшись, они, наконец, уснули.

Таков был второй день путешествия Хлапича. Нельзя сказать, что он был очень уж хорош, но ведь в каждом путешествии случаются свои неприятности…

– Ничего, ничего. – Думал Хлапич в полусне. – Завтра опять засияет весело солнышко, а он, Хлапич, наденет свои дорогие лаковые сапожки и двинется дальше, дальше, и всё будет хорошо. И с этими хорошими мыслями он, сам не заметив как, уснул…

Глава четвёртая
Третий день путешествия

I
Большая беда

 Так и спали они под мостом – Бундаш, Хлапич и этот Черный человек в чёрном плаще. Под утро Бундаш вдруг начал рычать и лаять, и Хлапич прижал его к себе ещё крепче, и сквозь сон приказал:

– Спи, Бундаш, спи. – Бундаш притих, и они снова уснули…

Наконец наступило утро. Проснувшись, Хлапич увидел, что того человека в чёрном плаще уже нет. Он ушёл когда Хлапич и Бундаш ещё спали. Нельзя сказать, что Хлапича это сильно огорчило. Нет, скорее он обрадовался. Так обрадовался, что выбравшись из-под моста весело вскочил на ноги, потянулся, оглянулся… и решил тут же надеть свои дорогие лаковые сапожки, но…

Но то, что увидел Хлапич, заглянув под мост, было непередаваемо-ужасно… Сапоги пропали! Их не было на соломе, куда он их накануне поставил. Их не было под соломой, которую он тут же перерыл. Одним словом, их не было нигде. Их не было, не было! Не было!

Ясное дело, их забрал себе Черный человек, когда Хлапич ещё спал. Забрал, да и ушёл с ними.

– Боже мой! – воскликнул Хлапич, когда понял, что его сапоги пропали. От огорчения он сложил руки ладонями вместе, да так, наверно, целый час и простоял столбом. Он был потрясён.

Любой ребёнок, наверно, заплакал бы, если бы у него украли такие красивые, такие дорогие, такие любимые и единственные лаковые сапожки. Любой ребёнок плакал бы, оставшись босым на дороге, посреди пути. Любой ребёнок – но только не Хлапич! Хлапич не плакал.

Он долго думал, а потом, словно очнувшись, свистнул Бундаша и твёрдо проговорил:

– Идём, Бундаш! Идём искать этого Чёрного человека! Мы найдём его! Даже если будем искать его десять лет – мы найдём его! Мы вернём мои сапожки! Даже – если он их спрятал в дымоход королевского дворца, или засунул самому чёрту в пекло! Всё равно – мы их найдём! Найдём!

Так пошёл Хлапич – босым по дороге, искать свои сапожки. И было это началом самых удивительных происшествий в его удивительном путешествии…

Но не такое простое дело, оказывается, искать сапоги. Земля ведь, круглая, к тому же, и очень большая, и на ней так много мест, где Чёрный человек мог бы спрятать эти замечательные лаковые сапожки.

II
Девочка на дороге

 Вот, так вот, шёл и шёл Хлапич по дороге. И всё думал и думал, – как будто он был учеником четвёртого класса народной школы, [9]9
  Народные школы – государственные четырёхлетние общеобразовательные школы для бедных детей, существовавшие в Хорватии с 1874 года.


[Закрыть]спешащим на занятия. Но шёл он не в школу, а искать свои сапоги, а это, пожалуй, куда труднее…

И вот, когда Хлапич шёл уже более часа, он вдруг увидел перед собой на дороге… маленькую девочку. Конечно, он очень удивился. К тому же, это была совсем не обычная маленькая девочка – красивая и нарядная. У неё были красивые, распущенные по плечам, золотые волосы. А на её плече – ну и ну! – сидел ярко-зелёный попугай. Она быстро шла по дороге. У неё в руке был большой узелок красного цвета, а в этом узелке были её нарядные платья, туфельки и прочие пожитки. Дело было в том, что девочка эта была цирковая артистка и она тоже путешествовала. Звали её Гита. Это, конечно, было довольно странное имя, но ведь в цирке бывает много всяких странных вещей. Гита показалась Хлапичу очень красивой. Она и была красивой. И одета она была красиво. На ней была голубая пышная юбочка, отороченная по краю серебряным кантом. Юбочка, правда, было довольно поношенная и старая, штопанная – перештопанная, но ведь это ничего, не так ли? Ещё на Гите были белые высокие ботиночки, зашнурованные золотыми шнурками. И они тоже были старые и поношенные, но и это ведь, тоже ничего. Хлапичу она показалась такой нарядной и красивой, что он прибавил шагу, чтоб сё догнать.

– Доброе утро! – поздоровался Хлапич, когда поравнялся с Гитой. Однако, ему вместо Гиты, ответил Попугай:

– Доброе утро! Доброе утро! Доброе утро! – Попугай ответил только три раза, хотя запросто мог бы повторять своё «Доброе утро!» и восемь дней подряд, если бы Гита не схватила его за клюв.

Тогда и начался между ними разговор. Гита рассказала Хлапичу, что владелец цирка оставил её одну в каком-то селе неподалёку отсюда, поскольку она заболела. Теперь цирк был уже далеко – через два села и один город, наверно. И находится, скорее всего, в третьем по счёту селе, – так считала Гита, которая догоняла свои цирк, и как раз сейчас шла в это третье село.

– А это очень далеко и очень скучно! – сказала она.

– И я иду по этой дороге – сказал Хлапич. – Пойдём вместе!

– Пойдём, – согласилась Гита, – мы ведь и так идём по этой дороге. Только, знаешь, я очень грустная. И такая меня берёт досада: сегодня рано утром, не знаю даже как это случилось, но кто-то украл у меня шкатулку. Это произошло у ручья, где я остановилась попить воды. Удивительно, вроде и поблизости никого не было! Ума не приложу, как это могло быть? А в шкатулке были все мои драгоценности. И мои золотые серёжки… – и она чуть не расплакалась.

– Ой, а и у меня, вот, этой ночью, сапоги украли – вздохнул Хлапич. – Но ты не горюй! Найдём мы и твои серёжки, и мои сапожки! Ничего! Идём вместе!

– Идём, ответила Гита, – только, я очень голодная!

«Боже мой! – подумал тут Хлапич, – ох и морока с этими девчонками: только что она была грустная, а теперь она ещё и голодная! Ну, и что тут будешь делать?»

Но поскольку Гита сразу очень понравилась Хлапичу, а дальше нравилась всё больше и больше, он сказал:

– Ничего, мы найдём в ближнем селе какую-нибудь поденную работу – вот и не будем голодными!

По-правде, ему тоже очень хотелось есть, но он-то хорошо знал, что каждый кусок хлеба нужно заработать. И он спросил девочку:

– А что ты умеешь делать, из того, что можно предложить крестьянам в селе?

– Я всё умею! – гордо ответила Гита. – Я умею скакать на коне! Умею стоять на его спине! Умею прыгать через обруч! Умею жонглировать двенадцатью яблоками! И танцевать, и ходить колесом… Могу съесть стеклянный бокал! И вообще, – я всё могу! Всё, что делают в цирке!

Ох, как тут Хлапич начал смеяться! Он так смеялся, что даже картуз слетел с его головы.

– Боюсь, что эти твои уменья трудно будет предложить кому-нибудь в селе. А уж если ты будешь швыряться яблоками, да грызть бокалы… – то будь уверена, ни один крестьянин тебя в службу поденную не возьмёт!

Гита, конечно, на это рассердилась, но Хлапич дал ей свой последний кусок хлеба и Гита заметно повеселела. И они двинулись дальше – искать работу в ближнем селе.

Так они и шли по дороге. С одной стороны Гита, с другой – Хлапич, между ними бежал Бундаш, а на плече Гиты гордо сидел её Зелёный Попугай. Да, это была, наверное, самая пёстрая и самая странная компания из всех тех, которые ходили когда-либо по этой дороге…