Текст книги "Ад находится в Камбодже"

Автор книги: Иван Стрельцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну, как говорится, раззудись плечо, размахнись рука, – с лукавой улыбкой Цыган вытащил из ножен широкое мачете.

Группа углубилась в заросли тростника, а Давыдов на мгновение задержался. С первой минуты пребывания на этом пляже его не покидало ощущение, что за ними наблюдает кто‑то со стороны. В конце концов, майор решил: «Все это остатки пережитого. Крокодилам сейчас не до нас, а чужие здесь не ходят…»

В аэропорту Камаля Нури встречал помощник, Али. Юного афганца предложил лично Усама, объяснив, что так будет легче поддерживать связь.

– Добрый день, господин, – вежливо поздоровался юноша. – Мы вас ждали раньше.

– Возникли непредвиденные обстоятельства, пришлось добираться окольными путями, – пояснил Нури, окидывая оценивающим взглядом своего помощника. Тот выглядел безукоризненно: строгий костюм, светлая рубашка оттеняла загорелую шею. Вылитый клерк, и ни за что не скажешь, что совсем недавно этот сын гор скакал по горам с автоматом, жил в пещерах и обстреливал натовские колонны – и так было с самого рождения. – Сколько с тобой охраны?

– Кроме меня и водителя еще двое бодигардов, – коротко пояснил афганец.

– Мало. В следующий раз чтобы телохранителей было четверо, и двое из них вооружены портативными автоматами. Охрану виллы также удвоить. – Судя по тону, прибывший был недоволен.

– Что‑то случилось, сахиб? – тихо спросил помощник, при этом лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

– Да, в Париже на меня было совершено покушение.

– Может, это ищейки из ЦРУ или агенты из французской контрразведки?

– Может, – пожал плечами Камаль, – только, как мне кажется, я им нужнее живым. Хотя нет никакой гарантии, что не произошло элементарной ошибки. В нашей сумасшедшей жизни нельзя быть уверенным ни в чем. Ладно, дружок, поехали, я устал, как испанский бык после корриды…

Шутка получилась плоской, и темно-вишневые губы Али скривились в непонятной улыбке.

Возле здания аэропорта их поджидала пара черных «Мерседесов». Из головной машины выскочил один из телохранителей. Высокий темнокожий крепыш происходил из аравийских бедуинов; ведь только из пустынных кочевников, по мнению Усамы, получались лучшие бодигарды – ловкие, сильные, выносливые, а главное, преданные. Юношей специально отбирали в кочевых племенах и после еще несколько лет обучали премудростям личной охраны.

Телохранитель отворил заднюю дверцу машины и замер, почтительно склонив голову.

– Как дела с нашей «разбойницей»? – спросил Нури, когда его помощник занял место рядом с водителем.

– Все в порядке, после перелета все системы были протестированы. Наша рыбка доставлена на катер, и уже сегодня можем начать ходовые испытания.

– К шайтану все дела на сегодня, – буркнул пакистанец.

Оказавшись в комфортном салоне, он буквально с ходу провалился в нирвану. Ему нужен был отдых, и не столько физический, сколько психологический. Здесь, среди надежных и проверенных людей, Камаль впервые за последнее время мог позволить себе такую роскошь, как расслабиться…

Вилла «Жемчужина океана» была небольшой, примостившейся на берегу крошечной бухты среди облагороженных человеческими руками пальмовых рощ. Еще в начале второй половины прошлого века ее построил голландский посол. По мнению окружающих, чудаковатый эстет, он не особо жаловал высшее общество, а потому устроил для себя комфортабельное жилище отшельника, где могло разместиться до полусотни обслуги, включая, кроме горничных, поваров, также отряд охраны и экипаж большой крейсерской яхты, для которой в бухте был выстроен современный по тогдашним временам причал.

Перед отъездом на родину посол продал «Жемчужину океана». С тех пор вилла переходила из рук в руки, трижды меняя хозяев, пока не стала собственностью одного из крупнейших тайских агентств по недвижимости. Али арендовал ее на год, естественно, через подставное лицо.

Теперь здесь неотлучно находились два повара, трое слуг, в обязанности которых входило убирать помещения, готовить и обслуживать стиральные машины. Остальными проживающими были вооруженные до зубов охранники, водители, механики, специалисты по электронике и взрывчатке, а также экипаж небольшого прогулочного катера, специально приобретенного для транспортировки «разбойницы». Здесь, вдали от посторонних глаз, под ласковый шепот прибоя и тихий шелест пальмовых листьев готовилась очередная атака «Аль-Каиды», по своей разрушительной силе не уступающая удару по «близнецам», а возможно, и превосходящая ее.

По приезде Камаля Нури будить не стали, вызвали Утеса. Это был немолодой, огромного роста мужчина с посеребренной, коротко стриженной бородой и глубоко посаженными черными глазами, отчего взгляд его выглядел мистически ужасным. По имени его уже давно никто не звал, да и он сам откликался на прозвище. Пуштун по происхождению, во времена правления талибов в Афганистане он был главным палачом шариатского суда. Знающие люди рассказывали, что сам гигант никого не казнил, больше специализировался по пыткам. Когда началось второе вторжение сил коалиции в Афганистан, Утес примкнул к Усаме и его организации, теперь уже подвергая пыткам не провинившихся дехкан, а пленных солдат НАТО и их сподвижников. Он был высококлассным мастером заплечных дел, и то, что оставалось от несчастных после его «работы», вызывало шок у обнаруживших их. В конце концов командование сил вторжения отдало приказ войскам специального назначения захватить палача и даже объявило награду за его голову – миллион долларов и выезд на жительство в Штаты по программе защиты свидетелей.

Вот тогда и началась самая настоящая охота за Утесом. После третьего по счету провалившегося покушения Усама был вынужден «до лучших времен» отправить палача подальше от боевых действий.

Живя в Таиланде третий год, пуштун еще никого не пытал, его обязанности пока ограничивались выполнением тяжелой работы на вилле. Повинуясь приказу Али, Утес легко извлек из салона «Мерседеса» спящего пакистанца и, держа бережно, как ребенка, унес в предназначенную для него спальню, где двое слуг уложили хозяина в постель…

Ночь пролетела, как одно мгновение. Проснувшись, Камаль чувствовал себя отдохнувшим и бодрым; недавние страхи сами собой улетучились, как предрассветный туман.

Из открытого окна прибой доносил запах водорослей, а на ветках на все голоса шумно перекликались певчие птицы. Едва поднявшись с постели, как истинно правоверный мусульманин Нури расстелил молельный коврик и выполнил намаз, славя в своих молитвах Аллаха и его Пророка Магомета. Только после этого он позволил себе душ и легкий завтрак.

«Сегодня славный день, – запивая кукурузную лепешку топленым молоком, не спеша размышлял пакистанец. – Если „разбойница“ покажет себя так же хорошо, как в бассейне, то в скором времени я смогу „отблагодарить“ убийц моего брата».

Наскоро расправившись с завтраком, Камаль вышел из особняка и направился к бухте. В «Жемчужине океана» ему уже доводилось останавливаться, поэтому на территории виллы он ориентировался неплохо.

Здесь ничего не говорило о смерти и разрушениях, которые вскоре ожидают мир. Вдоль широких асфальтированных дорожек буйно цвели нежно-кремовые цветы орхидей, источающие легкий сладковатый аромат. По-прежнему на деревьях галдели птицы. Затем дорога круто свернула, и Нури вышел к техническим постройкам, где расположились гаражи и металлический ангар, оборудованный под лабораторию.

Двое смуглолицых водителей с темными густыми усами, орудуя тряпками и шлангом с надетым раструбом, мыли машины. Увидев внезапно появившегося хозяина, они прервали свое занятие и склонили головы, негромко поздоровавшись:

– Салам аллейкам, сахиб.

– Аллейкам ассалам, – ответил пакистанец, не выпустив из внимания кобуры с автоматическими пистолетами на поясах водителей.

От гаражей царство цветущих орхидей заканчивалось, теперь дорожку с двух сторон прикрывали темно-зеленые ряды живой изгороди. Дорога резко пошла под уклон, напоминая извилистое русло горной речки со множеством резких поворотов и едва заметных проходов в тайные беседки. Прежний хозяин оборудовал их скорее для уединения с очередной фавориткой, а Али они показались весьма удобными позициями для засад в случае внезапного нападения.

Наконец Камаль вышел на берег бухты. Все побережье было отделено от воды многометровой стеной, из‑за чего этот крошечный залив казался рукотворным строением. Вода отливала непривычным светло-бирюзовым цветом.

Причал, выстроенный из пятиметровых толстых железобетонных свай с помостом из досок, прямой стрелой уходил в воду на добрых тридцать метров. За прошедшие полвека сваи едва ли не до половины обросли кустами морской травы и коричневыми ракушками размером с ладонь взрослого человека; очередная мягкая волна то и дело обнажала их, чтобы снова скрыть в живительной влаге.

В самом конце пирса покачивалось причаленное небольшое суденышко, на корме которого можно было разглядеть выгоревшее под солнцем название «Медуза». Построенная лет двадцать назад как прогулочный катер, «Медуза» долгое время катала туристов по акватории Бангкока, демонстрируя местные красоты. Когда судно потеряло коммерческий вид и его решили отправить на слом, катер за гроши приобрел Али, мудро решив, что для задуманного такая посудина придется в самый раз.

Внешне «Медуза» мало изменилась, выглядела такой же неухоженной и замызганной, как перед покупкой: ржавые борта, облупившаяся краска на рубке. Разве что с кормы убрали просмотровые кресла для туристов и установили многофункциональную лебедку. Сейчас две трети освободившейся территории занимал продолговатый футляр из светоотражающего покрытия. Нури скупо улыбнулся: он знал, что внутри находится механическая туша «разбойницы».

С противоположной стороны пакистанец разглядел пришвартованный глиссер, небольшой, приплюснутой формы сверхскоростной катер и пару скутеров. Они были предназначены для патрулирования бухты, в случае возникновения такой необходимости.

Камаль перевел взгляд с пирса на берег, где в небо тянулась пятиметровая вышка, на вершине которой можно было разглядеть всевидящее око небольшого прожектора и закрытый брезентом ствол крупнокалиберного пулемета.

Появление хозяина не прошло незамеченным для обслуги. Через минуту-другую на причал высыпали все, кто находился на его территории, – охранники, команда «Медузы» и техники, обслуживающие «разбойницу».

Враг Америки номер один Усама был не только фанатичным бойцом с неверными и грамотным стратегом, но еще и отличным организатором. Он тщательно подбирал исполнителей, тех, кто лучше справлялся со своими обязанностями. Одним из критериев такого подбора являлся религиозный фактор. Охранники были набраны из пакистанских и афганских повстанцев, оказавшихся вдали от боевых действий после ранений; в матросы, как правило, шли рыбаки из прибрежных районов Индонезии или Персидского залива. А специалистами по современным технологиям набирали религиозных студентов из университетов Европы, Турции, Ближнего Востока. Ненависть к неверным была цементирующим условием, гарантирующим исполнение задуманного.

– Салам аллейкам…

– Салам, господин…

– Здравствуйте, сахиб…

Отовсюду слышались возгласы на разные голоса, люди выстроились в шеренгу и доброжелательно улыбались. Но Нури видел только, что все они были вооружены: у кого‑то на поясе висели пистолеты, у других через плечо болтались короткоствольные израильские автоматы.

«Али отличный исполнитель, – одобрительно подумал Камаль, – я ему только вчера приказал усилить охрану виллы, а уже сегодня он вооружил весь персонал до зубов».

Сам помощник пакистанского эмиссара стоял в стороне, опираясь на опору фонаря освещения, его талию перехватывал толстый ремень, а из открытой кобуры торчала рукоятка крупнокалиберного армейского «Кольта».

– У нас все готово для ходовых испытаний.

К Камалю приблизился главный эксперт по подготовке узлов и приборов «разбойницы», молодой мужчина со светло-оливковой кожей, правильными чертами лица и выкрашенными в ярко-золотистый цвет длинными волосами. Все, что про него было известно пакистанскому эмиссару: парень, именовавший себя Экспертом, еще в студенческие годы входил в одну из экстремистских группировок Боннского технического университета. Все, что молодым студентам казалось не более чем шалостью, в конце концов вылилось в террористический акт на одном из химических комбинатов, повлекший за собой гибель десятка людей. Большой тюремный срок заставил Эксперта искать убежище в Турции, на родине своих родителей, где он, как муха, попал в липкие сети «Аль-Каиды». Несколько месяцев ему промывали мозги в одном из тайных лагерей, и на сегодняшний день он был вполне доволен своей комфортной жизнью и любимой работой, совершенно не задумываясь о том, что новая диверсия может унести куда больше жизней.

– Можем начать здесь, – Эксперт кивком головы указал на чашку бухты. – А можем выйти на большую волну.

– Если у вас действительно все готово, зачем же барахтаться в луже? Выходим в открытое море. Я хочу попробовать нашего первенца на всех возможных режимах.

– Прошу.

Эксперт, отступив назад, жестом пригласил пройти на деревянный пирс, ведущий к катеру-носителю, стоящие рядом охранники и матросы попятились, освобождая проход для сахиба. Команда катера и спецы последовали за ним, грохоча ботинками по доскам причального покрытия, охрана вернулась на свои посты, и только Али по‑прежнему оставался в непринужденной позе, опираясь плечом на фонарный столб. Ведь он всего лишь управляющий на этой вилле и ему никуда ехать не надо…

Внутреннее убранство «Медузы» отличалось от внешнего, как быт современного богача от быта зажиточного неандертальца. Снаружи – мутные стекла иллюминаторов, облупившаяся краска и ржавые борта, здесь же – блеск, чистота, самая современная электроника. Кают-компания некогда прогулочного катера напоминала кабину если не космолета, то уж наверняка стратегического ракетоносца.

Приглушенно тарахтя отрегулированным мотором, «Медуза», рассекая изогнутым носом мелкую волну, плавно выскользнула из горловины бухты, и взору пассажиров открылась величавая картина Сиамского залива, прибрежные воды которого были заполнены множеством кораблей и яхт. Особенно впечатляли разноцветные паруса, надутые океанским бризом.

Капитан катера, в прошлом матерый малазийский пират, промышлявший набегами на малотоннажные суда, строго действуя по инструкции, резко повернул рулевое колесо вправо, уводя «Медузу» на запад, подальше от посторонних глаз. В двадцати милях от берега шкипер заглушил двигатель и положил суденышко в дрейф. Камаль Нури поднялся на палубу в сопровождении спецов.

Проходя вдоль борта на палубу катера, пакистанец заметил нескольких ныряльщиков, облачающихся в гидрокостюмы. «Команда спасателей», – догадался Камаль. Хотя Эксперт и утверждал, что уверен на все сто процентов, свое чувство уверенности он решил подстраховывать водолазами. Впрочем, с экспериментальной техникой по‑другому нельзя.

Когда они появились на корме «Медузы», двое матросов с негромким щелчком замков отбросили крышку предохранительного футляра, открыв взору пакистанского эмиссара многометровую тушу искусственной рыбины. Даже на расстоянии вытянутой руки «разбойница» с ее поблескивающей синтетической кожей, курносым рылом, под которым белели обнаженные ряды острых зубов, и выпученными темными глазами походила на настоящую хищницу, а не на гигантскую игрушку.

– Вот она, наша красавица, – склонившись над творением рук человеческих, Эксперт провел ладонью по шершавому покрытию. – Для полноты эксперимента вовнутрь помещена полуторатонная болванка. Я предлагаю сперва проверить нашу золотую рыбку в управляемом режиме. Как вы помните, сахиб, на ее спине есть плавник, замечательная мощная приемная антенна.

Нури молча кивнул. Он действительно хорошо помнил устройство антенны, правда, под водой плавать в ручном режиме «разбойница» не могла – сигнал управления не мог пробиться сквозь толщу воды.

– Затем мы перейдем на смешанный вариант плавания, – с воодушевлением продолжал Эксперт. – И наконец закончим ходовые испытания в чисто автономном режиме на предельно рабочей глубине.

Камаль задумчиво поджал губы и спустя секунду коротко сказал:

– Я не возражаю.

– Ну, тогда начнем.

По знаку старшего специалиста заработал электромотор лебедки, и транспортер стал толкать тушу «разбойницы» хвостом вперед. Через мгновение искусственная акула полетела за борт, подняв гигантский каскад соленых брызг.

При весе почти две тонны «разбойница» не стала тонуть – резервуары со сжатым воздухом создавали ей нулевую плавучесть; над водой остался торчать изогнутый гарпунообразный плавник.

– Можем спуститься в каюту управления и начать наши испытания, – ужом извивался вокруг пакистанца Эксперт.

Тот молча согласился.

Только на третьи сутки «Медуза» вернулась в бухту «Жемчужины океана». Команда катера и спецы были измотаны до предела. Один Нури, казалось, не чувствовал усталости. Он не только проверял ходовые качества искусственной акулы, но также наблюдал, как ее поднимают на борт, как заряжают аккумуляторы, как перезагружают компьютерные программы. Однако все собравшиеся на катере были высококлассными профессионалами, и потому испытания прошли вполне успешно.

Едва покинув палубу и ступив на пирс, Камаль бросился навстречу Али.

– Мы уже можем готовиться к атаке. Что слышно насчет взрывчатки?

– Идет работа, – металлическим голосом ответил управляющий. – С учетом того, что необходима не обычная взрывчатка, причем в большом количестве, нашим людям приходится быть крайне осторожными. Но уже в ближайшее время они дадут о себе весточку, а вам, думаю, сейчас следует обратить внимание на выбор цели.

– Цель сама себя обозначит своими размерами, – раздраженно бросил Камаль.

Этот парень начинал выводить его из себя, он был исполнителен и невозмутим, как «разбойница», но позволял себе высказывать собственное мнение, будто не слуга, а равный ему, Камалю.

Даже не взглянув на управляющего, пакистанец направился к Эксперту, который стоял в окружении спецов, бурно и со смехом обсуждая визит «золотой рыбки» в элитную туристическую зону отдыха. Появление там большой белой акулы вызвало настоящий переполох, волну ужаса. Туристы в разные стороны прыгали с водных велосипедов, падали с виндсерфингов и с воплями рвались к берегу; казалось, они бегут по воде, «аки по суху». Наблюдать эту картину через экран монитора, сидя в комфортабельной кают-компании за десяток миль от места действия, было действительно забавно.

– А как назывался тот плавучий ресторан? – приблизившись к спецам, спросил Нури.

Как ни велика была его ненависть к европейцам, но в глубине души Камаль все же признавал: парни, получившие образование в Старом Свете, ему ближе по духу ортодоксальных мусульман, соучеников его брата по медресе Мекки и Медины, или, того хуже, по лагерю боевиков.

– «Магеллан», – на мгновение задумался Эксперт, вспомнив трехпалубный парусник-красавец, загримированный под старинный галеон. – Лучший кабак на побережье.

– Как ты смотришь на то, чтобы завтра вечером отметить удачное завершение ходовых испытаний?

– Я не против. – Эксперт оглянулся, но спецов с пирса как ветром сдуло, и можно было не опасаться быть подслушанными. – Честно говоря, я далек в своих убеждениях от Мирового Халифата. Цивилизованный человек должен иметь возможность расслабиться.

– Я тоже такого мнения, – легкая улыбка коснулась губ Нури…

Философы утверждают: «случайности не бывают случайными». Все происходящее с людьми имеет свои закономерности, как и неудачные стечения обстоятельств.

В то время, когда пакистанский эмиссар размышлял, как же отпраздновать удачные испытания его детища, на другом конце Бангкока молодая пара решала в споре схожую проблему.

– Сумико, ну сколько можно сидеть в четырех стенах? – просящим тоном бормотал Чак Исида. Человек действия, он буквально изнывал от вынужденного безделья. Его партнерша по секретной миссии была куда выдержанней, что свойственно японским женщинам.

– А что тебя не устраивает, дорогой? – удивленно подняла брови офицер Ясуда. – У нас отличный фешенебельный номер, кабельное телевидение, где, между прочим, есть эротический канал, – при этих словах узкие глаза Сумико игриво блеснули. – В конце концов, здесь великолепная местная кухня, и, ко всему, до встречи с объектом осталось всего несколько дней.

– Мне надоели рисовые шарики с жареными кузнечиками в соусе из корня лотоса! – закричал Чак, стоя посреди гостиничного номера в позе античного воина, завернутый в банное полотенце. От нахлынувшей ярости мышцы его тела напряглись, придав фигуре монументальность. В такие минуты Сумико особенно обожала своего любовника. Видя, что девушка пытается его успокоить, Исида еще больше разозлился. – И еще, я ненавижу твою сырую рыбу в водорослях, я не пингвин! – еще громче заорал он, не давая Сумико открыть рот. – Хочу нормальной человеческой еды.

– Американский фастфуд – это и вовсе яд.

– А я хочу европейской еды – бифштекс с салатом из брюссельской капусты, фуа гра с трюфелями… Если за нас платит дядя Сэм, то чего же экономить? – Видя, что непоколебимость подруги дала трещину, Чак усилил натиск. – Я видел рекламу отличного ресторана «Магеллан», там классная европейская кухня, лучшие повара из Франции, Испании, Италии. Ну, так что, девочка, отправимся в загул и побарствуем? Кто знает, может, другого раза не будет.

Ни Сумико, ни Чак даже подумать не могли, что слова офицера ФБР окажутся пророческими.

– Ну, хорошо, – тихонько промурлыкала девушка, но, не забывая, что она офицер секретной службы, уже серьезно добавила: – Только необходимо предупредить мистера Клубиса, ведь на данном этапе операцию курирует он.

– Дэвид Клубис… Не нравится мне эта очковая змея, – пробурчал Исида, изобразив брезгливое выражение лица.

– Ты имеешь в виду то, что он носит очки, или действительно похож на кобру? – мягко уточнила Сумина, беря с журнального столика трубку радиотелефона.

– Я имею в виду, что он похож на аскариду [8]8
  Аскарида – разновидность глистов.


[Закрыть].

– Фи, – поморщилась девушка, набирая номер Клубиса. – У нас считается дурным тоном так называть начальника.

– А у нас начальство еще и не так называют.

– Слушаю, – раздался в динамике голос американца.

– Это я. Мы с Чаком хотели бы сегодня поужинать на природе.

– Где? – коротко спросил куратор.

– В ресторане «Магеллан».

– Я смотрю, у вас хороший вкус, – хмыкнула трубка. – Во сколько вы там будете?

– Думаю, после семи вечера, – не уловив подвоха в этом вопросе (куратор должен знать все о своих подопечных, так ее учили в полицейской академии), честно ответила Сумико.

– Отлично, – непонятно чему обрадовался Дэвид. – Гуляйте, ребята, только знайте меру. Все‑таки тратите деньги налоплательщиков.

Отключив телефон, Клубис воровато огляделся по сторонам, как будто в его номере мог находиться кто‑то посторонний, потом отбросил в сторону трубку и достал из пиджака мобильный телефон, номер которого никто из коллег по службе не знал. Нажав кнопку вызова, он дождался ответа и быстро произнес:

– Они сегодня ужинают в «Магеллане» после девятнадцати ноль-ноль. Фотография у вас есть, действуйте…

Ресторан «Магеллан» был изначально задуман как место посещения иностранными туристами. Парусник, стилизированный под галеон, имел три палубы. На открытой верхней размещался ресторан европейской кухни со всеми изысками Старого Света. На второй находился ресторан восточной кухни, где истинные гурманы могли отведать настоящий суп из акульих плавников, филе крокодила или тухлые яйца в соусе из маринованной саранчи. Третья, самая нижняя палуба была залом развлечений – интернациональный стриптиз, демонстрация извращений, не запрещенных законом; также здесь могли провести время любители игры в кости и петушиных боев. Лежа на коврах среди муляжей корабельных пушек, можно было пофантазировать и представить себя в роли капитана Флинта или Джека Воробья. Одним словом, ловушка для богатых простаков, приехавших в Бангкок в поисках экзотики…

Камаль с Экспертом приехали в «Магеллан» к шести вечера, самое время для неспешного ужина. Посетителей было немного, и можно было выбрать место поудобнее. К ресторану их доставил «Мерседес». Четверо охранников (таково было требование пакистанца по приезде), выстроив классическую «коробочку», провели их до трапа, где новых посетителей встретил маленький кругленький метрдотель, одетый вовсе не по‑корсарски: на нем был неплохо скроенный смокинг, а пухлую шею перетягивала бабочка, отливающая черным золотом. Выслушав пожелания клиентов, он провел их к противоположному борту, где возле натянутого бутафорского такелажа был установлен столик на двоих. Телохранители разместились по соседству: двое с боку, двое ближе к трапу, таким образом держа под контролем все пространство.

В следующее мгновение к столику подплыла официантка, облаченная в яркий национальный костюм. Девушка с легким полупоклоном положила на стол две книжки меню, затянутые в темно-бордовый бархат, и защебетала на неплохом английском языке с приятным акцентом:

– Желаете аперитив, господа?

– Ты что будешь? – открывая меню, спросил Камаль.

– На твое усмотрение, – безразлично пожал плечами Эксперт, глядя на него в упор поверх узких очков с затуманенными стеклами без диоптрий.

– После таких нагрузок я предпочитаю крепкие напитки, – пакистанец показал официантке два пальца. – Для начала «Кровавая Мэри».

Когда девушка удалилась, Эксперт не выдержал и спросил, указывая подбородком на мрачных телохранителей:

– А как гориллы отреагируют на такую вольность правоверного?

– Они будут пить свой зеленый чай и молчать. Низовое звено, их удел исполнять, а не обсуждать действия старшего.

– Ты такой отчаянный? – недоверчиво спросил Эксперт. – А если кто‑то повыше, имам или даже муфтий, которому они донесут, отдаст приказ тебя наказать? Ведь каждый из этих узколобых, не задумываясь, набросит на шею удавку или зарежет тебя, как жертвенного барана. Зачем понапрасну рисковать?

– Все мы под богом ходим, – задумчиво проговорил Камаль. – Только эти, как ты их назвал, гориллы подчиняются отнюдь не имамам, и даже не своим бедуинским вождям, от которых их взяли, а своему хозяину. А он, в свою очередь, приказал им охранять меня, подобно сторожевым псам, и ничего не видеть, кроме врагов.

– Он такой, – вынужден был согласиться Эксперт. Имя главаря «Аль-Каиды» они не упоминали даже в разговорах между собой, не говоря уже о публичных местах.

Наконец появилась официантка, держа на подносе два высоких бокала с кроваво-красным томатным соком, над которым тонкой полоской была налита водка. Сверху бокалы, подобно петушиным хвостам, украшали веточки зелени.

– Что‑нибудь еще будете заказывать? – по‑прежнему мило прощебетала девушка, улыбка на ее кукольном лице казалась приклеенной.

– Сперва аппетит нагуляем, – подмигнув, ответил Нури. – Когда проголодаемся, позовем тебя. – Вытащив стебель сельдерея, поднял бокал и произнес: – За успешные испытания, – и в несколько больших глотков выпил его содержимое. Его лицо выражало явное наслаждение от обжигающей крепости алкоголя и прохладной густой и соленой массы томатного сока.

– Вы только выглядите как правоверный, но ведете себя, как настоящий гяур, – не прикасаясь к фужеру, проговорил Эксперт.

– Я слишком много времени провел в Европе – сначала получал начальное образование, потом по долгу службы. Ты пей, дружок, мы проделали большую работу и заслужили право расслабиться, – заметив, что парень колеблется, тоном старшего товарища посоветовал пакистанец. – Ведь впереди нас ждут дела куда значительней и сложнее.

Когда Эксперт со стуком поставил бокал на стол, пакистанец жестом приказал повторить. Выпитая водка приятно разливалась по телу. Страх покушения, который еще совсем недавно холодным комом бился под солнечным сплетением, исчез, испарился, растаял. «Кого бояться? Со мной четверо опытных и вооруженных до зубов телохранителей, и здесь самый безопасный район города. Действительно, лучший способ победить страх – это его пересилить».

– Ну, хорошо, если тебе так нравится образ жизни неверных, то зачем ты примкнул к нашему движению? – уже смелее пригубливая вторую порцию «Кровавой Мэри», созрел для вопроса Эксперт.

– Месть. Сперва это было детское желание отомстить английским снобам за издевательства, причиненные мне в лицее. А когда убили моего брата, богослова, настоящего правоверного мусульманина, это желание приобрело конкретную форму, – откровенно ответил Нури. – Но образ жизни неверных действительно мне больше по вкусу, хотя я стараюсь придерживаться обычаев предков. Это уже как болезнь: ты можешь ее ненавидеть, но все равно ею болен.

– А я родился в Европе. Мои родители переехали в Германию из Измира еще до моего рождения. Отец – крупный судовладелец, имеет свои представительства не только в Западной Европе, но даже в США и Австралии. Свое детство я провел в закрытом лицее под Женевой. Причем никаких издевательств со стороны одноклассников не знал, был одним из них. Вместе играли в регби, ходили в бассейн. Правда, я никогда не забывал, что рожден турком, и потому зачитывался книгами по истории Османской Империи. Когда поступил в Технический университет, оказалось, что там я не один такой. Мы были схожи по цвету кожи, вероисповеданию; как шарики ртути, притягивались друг к другу. Впоследствии, долгими часами сидя в кофейне, говорили об истории и ее несправедливости. Мечтали о возрождении великой Турции. Потом среди нас, безусых юнцов, появился взрослый мужчина – его привел кто‑то из студентов. Он стал общаться с нами, объяснял, что в одиночку Турция не сможет стать великой, потому что все неверные объединились, а одному драться против многих – значит никогда не победить. Мусульмане должны тоже объединиться в единый Халифат, тогда весь мир окажется у наших ног. И я вступил в «Партию исламского освобождения» [9]9
  Партия исламского освобождения – Хизб ут-Тахрир, основана в 1953 году судьей Иерусалимского шариатского суда Такиуддином ан-Набахани. Главная цель – возрождение единого исламского Халифата.


[Закрыть]; ну, а чуть позже мне принесли взрывчатку и предложили изготовить бомбу. От взрыва моей бомбы разлетелась на куски емкость с азотом, было много жертв. Полиция начала аресты членов нашей ячейки, мне пришлось бежать. Почти десять лет я провел в скитаниях по разным лагерям, делая хитрые взрыватели для боевиков, готовых отдать свои жизни за идею Всемусульманского Халифата. И только там, в знойной пустыне, я понял, как скучаю по своему прежнему образу жизни, который не ценил. Возненавидел свою младшую сестру, которая ни разу не надела хиджаб, не прочитала ни одной суры из Корана, а все деньги отца достанутся ей. Я был благодарен Аллаху, что меня прикрепили к вашему проекту, я каждый день из кожи вон лез, чтобы доказать свою необходимость. А по ночам с ужасом думал: вот, скоро все закончится, и меня вернут в жару Аравийской пустыни или, чего хуже, во мрак афганских пещер.