Текст книги "Категории Б"

Автор книги: Иван Валеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Стою, стою…

Во всяком случае, когда мы сидели на диванчике и пытались разговаривать, эта рогатая дщерь Вотанова представилась как Герда. Я неимоверным усилием воли подавил в себе желание выдать соответствующий призыв: «Герда, икай!», и… Впрочем, разговора все равно не вышло. Настроение и так паршивое, а тут еще… Нет, лично она не сделала мне ничего плохого, разве что вытеснила из моих эротических фантазий Кристину и водворила туда себя самое. Понимала ли она это? Говорят, девушки подобное чувствуют.

– Ну вот! – Герда оказалась внизу едва ли не быстрее, чем было бы через окно. – Виталий, ну куда же вы сбежали?

– Не надо меня на «вы», – попросил я.

– Хорошо, не буду. Я ведь предупредила, что мне нужна твоя помощь. Хоть бы попрощался…

– Виноват, исправлюсь…

– Очень хорошо! – она подхватила меня под локоть и пошла вперед, мне оставалось только с соответствующей скоростью шевелить ногами. – Я предлагаю сделать это немедленно.

– Что «это»? – испугался я.

– Исправиться, что же еще? Все равно там скучно.

И она повлекла меня в сторону, противоположную той, в которую я должен был бы сейчас идти спать. Я покорно вздохнул. Вырываться из этих крепких надежных рук мне не хотелось. Но и ночевать у нее я останусь вряд ли. Разве что в коридоре. На коврике.

В маленьком лифте пришлось особенно тяжко, еще и потому, что Герда вовсе не стремилась держать дистанцию и надо было как-то по возможности незаметно отстраняться. Но вот лифт остановился, мы вышли на площадку, девушка достала откуда-то ключи и отперла дверь.

– Заходи.

– Дамы вперед…

– Вот все вы так, – вздохнула она. – Чуть что – и сразу «дамы вперед»…

Я поперхнулся. Начинается…

– Так… Тапочки вот, но можно и так, как хочешь, ванная направо, комната прямо. Чай я сейчас принесу. Можешь пока осмотреть пациента.

– Ага. Только руки помою.

Герда кивнула и ушагала на кухню.

В ванной было на удивление просторно. В первую очередь потому, что собственно ванны там не было, а была душевая кабинка. Правда, мне показалось, что для Герды она несколько мелковата. Кроме того, не было ничего, похожего на Кристинкин (чур меня) шкафчик, забитый косметикой, что показалось мне несколько удивительным.

– Полотенцем каким можно воспользоваться? – прокричал я на кухню.

– Любым! – отозвалась девушка.

– Любым… – буркнул я тихо. – Как будто их тут хотя бы два…

Я вытер руки и направился в комнату, к пациенту.

Комната была… пугающей, но, в целом, укладывающийся в прокрустово ложе имиджа хозяйки дома. Обои, выкрашенные в ломанные черно-красные линии, заставляли стены медленно кружиться вокруг меня по часовой стрелке. Шторы словно бы являлись продолжением обоев. Люстры не было, вместо нее с потолка свисала на проводе одинокая лампочка без абажура. Шкаф имелся – всего один, большой, он был одновременно и гардеробом, и бельевым, и книжным. Плюшевых игрушек и прочих девочковых глупостей я не увидел нигде в комнате, особенно на кровати, потому что сама кровать тоже отсутствовала, вместо нее на полу лежал толстый двуспальный матрац.

Черный компьютер стоял на черном столе, и рядом с ним имелся черный стул с высокой спинкой, единственный в комнате. Я ткнул пальцем в кнопку включения компа, обнаружил старый добрый логотип Виндоуз, чтоб оно уже пропало, ругнулся и, когда система загрузилась, обнаружил закрывающий весь экран баннер с надписью «Заплати или!..» и с девками в неглижах.

Пока я перезагружал комп, прикидывая, что я буду делать, если эта штука сложнее, чем кажется на первый взгляд, этот самый первый взгляд вдруг уцепился за провод, который шел от компьютера в угол комнаты. Там стояло что-то, накрытое коробкой размером как от большой пиццы, только сантиметров пятьдесят толщиной. Ладно, потом…

– Ну как, – спросила меня бесшумно подошедшая с двумя чашками Герда, – справишься?

– Думаю, да. Это ты как подцепила?

– А, – девушка неопределенно улыбнулась, – любопытство заиграло.

Я хмыкнул и смущенно улыбнулся. Такие штуки распространители любят лепить ко всяким порноматериалам. Но девушки подобными материями вроде не очень интересуются… Или я просто плохо их знаю?

Напиток, что принесла Герда, оказался зеленым чаем – честно говоря, я его не очень люблю, но об этом, конечно, надо было предупредить заранее. С другой стороны, чай этот неплохо бодрил, спать как-то сразу расхотелось. Я принялся вычищать с компа практически собственноручно установленную хозяйкой пакость, а Герда улеглась на матрац на живот, пятками в мою сторону, и принялась читать какой-то рассыпающийся покетбук, поигрывая ягодичными мышцами. Правда, мне показалось, что жакетик у нее где-то в районе копчика немного странно топорщится…

Наконец, минут через тридцать – можно было бы и быстрее, но не отвлекаться на хозяйку не получалось, – все было готово, я встал и позвал Герду принимать работу. Она устроилась на стуле и первым делом полезла в какую-то незнакомую программу. Стало интересно, но я решил не висеть у девушки над головой и аккуратно присел на матрац, скрестив ноги.

– Надо же! – раздосадованно воскликнула она еще минут через десять, когда я уже начал скучать. – Все настройки слетели…

– Может, я посмотрю?

– Ммм… пожалуй, нет, ты же с такими программами никогда не работал, наверное.

– Ну…

Герда покосилась на меня и погрозила длинным коготком:

– А я говорю – не работал, – тут она задумалась. – Так… А где моя книжка?..

– Эта? – я протянул ей оставленный ею на кровати покетбут, глянул мельком на название и глупо хихикнул. «Кристина». Бывает же…

– Нет, разумеется!

Герда вскочила и принялась перепахивать шкаф: сначала книжную его часть, то и дело роняя книжки, потом бельевую, потом гардероб… Без толку. Буркнув: «Я сейчас», она унеслась на кухню. Я встал полюбопытствовать, что же у нее там за программа такая. Оказалось – ничего особенного. Что-то вроде менеджера карт, только не игральных, а топографических. Разве что отображенные на них местности были довольно странными. На первый, конечно, взгляд.

Выпрямившись со словами «А я-то думал…», я вдруг обнаружил, что в комнате где-то гудит. Скорее всего – из того угла, где стоит коробка. К которой, между прочим, тянется провод. Я нахмурился. Повезло мне родиться с хорошим нормальным слухом при полном отсутствии слуха музыкального и чувства ритма в придачу…

Я подошел к коробке, присел рядом и приподнял ее. В конце концов – гудит же, чего б не проверить, что гудит. Так и объясню, мол, слышу хорошо, интересно стало…

Под коробкой имел место быть девайс, смахивающий на навороченные напольные весы. Или на безголовую черепаху, вписанную в квадрат. Диск вроде метательной тарелки, размером приблизительно с ту пиццу, которая могла бы лежать в подобной коробке, но матового красного пластика, подсвеченный для пущего, видать, эффекта изнутри, слегка утопленный краями в черный пластик четырехугольного основания, на пару сантиметров приподнятого на четырех ножках над полом. Плюс небольшой экранчик, как у электронных часов, только поменьше, всего для пары цифр… Хрень, короче.

Я поднес руку к диску. Повеяло теплом. Греется, что ли? Сгорит ведь так… Хотя, дыма вроде нет ниоткуда и запаха паленой пластмассы тоже не ощущается. Куда там Герда задевалась?

Я коснулся пальцами диска – и на экранчике высветились две цифры, «ноль» и «пять». Или это «O» и «S»?

– Герда! – крикнул я. – Что тут у тебя в углу гудит?

– Не трогай!!!

Ну зачем так орать, всех соседей ведь перебудит, еще спасать кого-нибудь прибегут, подумал я и перевел взгляд на «весы», о которые все еще опиралась моя ладонь. Теперь на экранчике были цифры «ноль» и «один».

Потом – ноль и ноль…

А потом меня подняло вверх тормашками, поставило на руку – и воткнуло макушкой в песок.

Я повалился на спину. И правда – песок. Ощущаемый почему-то буквально всей кожей спины – и задницы тоже.

– Э! – громко сказал я. – А где мои штаны?

Штанов не было. И футболки с «Лед Зеппелином». И клетчатой моей рубашки. И практически единственных носков без дырок. И…

И мне не холодно. Мне без малого – и без одежды – жарко. Я вскочил.

Кругом был песок. Кое-где из него торчали странные деревья, ни разу не похожие на кактусы, да еще вдалеке маячило что-то вроде дачного нужника. Оригинально. Видимо, это платный…

Хорошо, что никого вокруг, а то я в таком виде…

– Ты что натворил, дурень?!

Звеневшими в вопросе децибелами меня чуть не сдуло. Впрочем, нельзя сказать, что голос очень уж злой. Но и не слишком довольный. Я обернулся.

И инстинктивно прикрыл ладонями промежность. Герда стояла в шаге от меня, скрестив руки на груди, в таком же, что и я, виде. Ее кожа – за исключением кожи лица и рук – была серого цвета, соски на ее грудях оказались темно-синими, под цвет губ и, как я теперь заметил, раздвоенного язычка, которым она облизывала губки. Уж не знаю, с какими такими мыслями. Мой взгляд опустился ниже… Надо же, у нее тоже эрекция. Хоть в чем-то мы сов…

У нее. Тоже. Эрекция.

И, как будто этого мало – хвост, обвившийся вокруг ее левой лодыжки.

– Собираешься падать в обморок? – спросила Герда, сделав преувеличенно мрачное лицо.

Я отступил на шаг назад.

– Нет уж…

– Боишься, что воспользуюсь твоей беспомощностью?

Я кивнул. Действительно, что-то вроде этого. Герда рассмеялась. Хвост отмотался от лодыжки и хлестнул по песку. Видимо, и рожки ее – это не очередное веяние в телесных модификациях нашего века. Что, с одной стороны, не может не радовать, а с другой… а с другой у нее хвост…

– Не бойся, – сказала Герда. – Во всяком случае, не сейчас.

– Спасибо, – пробормотал я, – успокоила…

– Ты домой очень хочешь? – девушка (хотя, поди теперь разбери, что оно такое) посмотрела куда-то мимо меня.

Я снова кивнул и бросил осторожный взгляд через плечо. Нет, вроде ничего там не было.

– Жалко, что к прыгунку полез, – вздохнула Герда. – Напрасно.

– Он гудел…

– Да знаю. Я тоже дура, что не отключила и не спрятала. Могла бы и сообразить.

– И что теперь? Я имею в виду – домой…

Герда посмотрела под ноги. Я тоже. Под ногами был песок.

– Видишь что-нибудь?

– Ну… песок вижу…

– Правильно, – она вздохнула. – И прыгунка здесь нет…

– Хочешь сказать, он только в одну сторону работает?

– Да, если не настроить на другой такой же или ему подобный. Я вот не настроила. И поэтому же он переносит только живые объекты и то, что внутри них.

– И?..

– Надо думать. Пойдем пока вон туда, – Герда ткнула пальцем в сторону «нужника», – там тень есть.

И она зашагала вперед, чертя хвостом синусоиду на песке.

Так мы шли около часа. Наверное. Сначала Герда рванула к постройке своим широким шагом, но потом оглянулась и снизила темп, спасибо ей большое. Походка ее из гренадерской превратилась во вполне женственную, и глаза девать было некуда. В общем, пока мы добрались до того, что я издалека принял за нужник, я окончательно убедился в собственной извращенности и в том, что мои отношения с Кристиной были, скажем так, ошибкой молодости и вообще гори оно все огнем…

Строение, впрочем, дачным нужником отнюдь не было. Это была серая восьмигранная колонна высотой в полтора моих роста, похожая на толстый, изрядно затупившийся карандаш. Без окон и без дверей.

– Что это за памятник кубизму? – проворчал я.

– Сейчас увидим, – отозвалась Герда, шаря руками по всем плоскостям, до которых могла дотянуться. – Может, и повезет…

С негромким «вввуууп» в левой грани открылось прямоугольное отверстие, и Герда, поманив меня рукой, шагнула внутрь. Я пошел за ней и, конечно же, споткнулся о порожек, больно ударившись босыми пальцами правой ноги.

– Осторожнее, – Герда подхватила меня под руку. – Сядь пока.

– Где? Не видно ж ни черта… – действительно, несмотря на яркое солнце снаружи, свет в строение не проникал. – На пол, что ли?

– Тут вдоль всех стен сиденья.

– А, тогда найду.

Сиденье я нашел, разумеется, посредством все той же правой ноги. Оно оказалось твердым, но без острых, к счастью, углов и довольно теплым. Я аккуратно уселся на него и спросил:

– А что тут вообще такое?

– Если путеводитель не соврал и я все помню правильно, здесь должен быть вход в транспортную систему местных жителей. Она – вроде наших прыгунков. Главное, чтобы мой домашний не отключился…

– А свет здесь есть?

– Посмотрим. Вообще, он должен был сразу зажечься… Там рядом с тобой на стенке поищи.

Я обшарил руками участок стены за своей спиной, потом поинтересовался:

– А на что выключатель должен быть похож?

– Если я правильно помню, это такая пластинка, как стекло на ощупь.

– Восьмигранная?

– Угу…

– А как ее?..

Впрочем, свет зажегся раньше, чем я договорил, стоило мне немножко подержать ладонь на этом «стеклянном восьмиграннике», довольно холодном, по контрасту со стеной и всем прочим, что тут было. Слабоватый, какой-то ядовитый оранжевый свет – его источником была срезанная верхушка крыши – залил почти пустое, лишенное украшений и особых примет помещение. Разве что на полу имелся контур все того же восьмигранника. Герда опустилась на колени, исследуя пальцами пол. Только этого мне не хватало… Я оперся затылком о стену, закрыл глаза и положил ногу на ногу. У-у, искусительница хвостатая…

– Переживаешь? – поинтересовалась Герда.

– В смысле?

– У тебя такое лицо…

– У тебя тоже, – проворчал я. – И не только лицо…

Ее рука с острыми ногтями – или когтями? – легла на мое колено. Глаза пришлось открыть. Демоническая девушка сидела на полу совсем рядом.

– Расслабься. Сейчас поедем вниз. Вся техника там.

И раздвоенный язычок скользнул по моему колену.

Да на кой мне теперь эта техника?

Герда похлопала меня по ноге и встала.

– Виталий, пойдем.

Пришлось вставать, куда деваться-то. Многоугольник на полу фосфоресцировал ярко-голубым. Девушка первой шагнула в него и притянула меня за руку к себе. Расслабиться не получалось.

– Держись, пожалуйста, покрепче, – попросила она, – как бы тебя куда-нибудь опять не унесло.

– Угу, – я осторожно обнял ее за плечи. – А когда это все должно сработать?

– Когда мы саккумулируем достаточное количество сексуальной энергии, – серьезно сказала Герда, взяла меня одной рукой за член и рассмеялась: – Шучу. Просто надо подождать…

– Легко тебе шутить, – проворчал я.

– Думаешь?

И тут нас дернуло вниз. Я покрепче прижался к девушке. От ответных объятий захрустели ребра… К счастью, только ребра. В остальном же я чувствовал себя как часть капсулы пневмопочты. Потоки воздуха, то обжигающе горячие, то обжигающе холодные, били по нам со всех сторон с дезориентирующей нерегулярностью, так что я моментально потерял бы понятие о том, в какую сторону надо стоять головой, если бы не держался за Герду.

Наконец, все закончилось.

– Ничего себе тут транспорт, – сказал я излишне, пожалуй, громко. – Да наше метро!..

Герда, не дав мне договорить, вытолкнула меня из восьмигранника, на этот раз не просто нарисованного, но ограниченного вплотную стенами с пяти сторон, в полутемный коридор, и шагнула следом.

– Я ведь говорила – могут быть сюрпризы. Технику надо регулировать, а здесь этим заниматься, можно сказать, некому.

– То есть?

Она вздохнула.

– Здешний народ освоил такие путешествия достаточно давно. Им деваться было некуда: или бежать – или жить под землей в жуткой толчее, потому что расширить подземные убежища они не успели. А там, наверху, стало возможным находиться в безопасности всего около… около сорока или пятидесяти ваших лет назад. Раньше ты бы там изжарился, если не что похуже.

– Например?

– Хвост, например, вырос бы… – я невольно покосился вниз, и она покачала головой: – Нет, у меня все с рождения. Это у вас на Земле, знаешь ли, условия вполне приличные, а у нас – крутись как можешь. Нам туда.

И я снова потащился за ней. Коридор был освещен все тем же ядовито-оранжевым светом, что и наверху, только еще более слабым. Здесь было прохладнее. В стенах по обе стороны имелись ниши, такие же, как та, что мы покинули. Вскоре коридор закончился, и мы вышли на узкий балкон-галерею, тянущуюся налево вдоль стены вертикальной шахты – и обрывающийся справа от нас. Другой такой же балкон начинался метрах в трех дальше по стене.

– Э?..

Герда посмотрела на пересекавший шахту мостик – прямой и тоже очень узкий, с низкими, на уровне пояса, перилами – и спросила:

– Высоты боишься?

Я глянул вниз. Шахту опоясывали еще пять балконов, точно так же разомкнутых в двух местах, разомкнутые половинки соединялись такими же узкими мостиками, непараллельными друг другу. Дальше шахта уходила в темноту. И еще минимум три этажа было над нами.

– Кажется, такой – боюсь…

– Будешь за меня держаться.

– Я ж тебя вниз стащу…

Она скептически улыбнулась:

– Думаешь? Ну, как хочешь.

Когда мы миновали середину мостика – Герда чуть впереди, я сразу за ней, крепко вцепившись в оба поручня, она замерла и шепнула:

– Смотри.

Я проследил за ее взглядом. По балкону, на который мы должны были выйти, двигался огромный жук – так мне показалось сначала. Для человека он был невысок, едва ли мне по грудь. У него было странное, как бы овальное туловище, голова, казалось, отсутствовала вовсе, зато имелись сразу четыре длинных руки, которые он раскинул, прижимаясь спиной к стене между двумя левыми коридорами и осторожно переставляя маленькие кривые ножки. Было ли ему чем смотреть?..

Уже почти добравшись до прохода, к которому он двигался, этот «жук» нас увидел – или услышал, или учуял, или засек еще каким-то образом, – застрекотал как швейная машинка и стремглав кинулся обратно.

– Быстрее! – крикнула Герда, метнувшись к балкону.

Я за ней, конечно, не успевал. Мне удалось только заметить, что она исчезла в правом ближнем проходе, но, попав туда, я словно пересек линию терминатора – в коридоре было черным-черно, а кричать не хотелось.

– Герда! – прошипел я, осторожно, чтобы не отбить себе пальцы ног еще обо что-нибудь, продвигаясь вперед.

Крепкие пальцы с острыми коготками вцепились мне в правое плечо и втащили в комнату.

– Это я, – тихо сказала девушка под «ввуууп» закрывающейся двери. – Немножко времени у нас есть. Здесь у них передатчик.

– Угу, – отозвался я, будто что-то понял.

Пальцы ее разжались – и через пару мгновений в чернильной тьме возникли огоньки, сводящим с ума манером высветившие силуэт Герды. Она принялась нажимать на неожиданно круглые кнопки, внимательно глядя на большой, сильно растянутый по горизонтали восьмиугольный экран, где то и дело вспыхивали и гасли разноцветные руны или, может быть, иероглифы. Я шагнул к двери и прислушался. Пока тихо.

– Нас будут искать?

– А как же, – Герда откинула длинную прядь волос за плечо и побарабанила пальцами по кожуху пульта, – мы же нарушили… Вот не везет! – воскликнула она и хлопнула себя по бедрам. – Неужели я все забыла?

– Что – забыла?

– Забыла свой адрес!.. Или его здесь нет, но так быть не должно. Я ведь уже прыгала к себе отсюда.

– Понятно…

– Что будем делать?

– Снимать штаны и бегать, – пробурчал я.

Герда окинула меня взглядом с ног до головы и тихо рассмеялась, прикрыв губы тыльной стороной ладони.

– Хорошо… А какие у нас варианты? Выходить туда, – я ткнул пальцем за спину, – это же не вариант, так?

– Да, – она кивнула. – Если тебе не улыбается общение с внеземным, да и без этого безумным разумом.

– Так. А есть ли место, где мы можем пересидеть сколько-нибудь немножко времени и подумать? Только относительно безопасное и теплое, а то я мерзнуть начинаю.

– Ну…

Тут по ту сторону двери раздались какие-то звуки. Вроде бы открыть ее не пытались, но…

– Сейчас, – шепотом сказала Герда, и ее пальцы залетали над пультом. – Вот! Пойдем. Там будет тепло и безопасно… только неприбрано.

– Пофиг.

В нише рядом с пультом засветился уже осточертевший мне за это время восьмиугольник.

– Так… Сейчас… Нет, ты, пожалуйста, не лезь пока, – предупредила меня девушка. – Вместе пойдем. Дай только автопуск настроить.

– И автосброс, – добавил я.

Герда покосилась на меня:

– Сам догадался? Молодец. Я и про него забыла. Старею…

Наконец она оторвалась от пульта, схватила меня за руку и почти втащила в нишу.

– Держись покрепче, помнишь?

– Угу, – отозвался я и закрыл глаза.

– Приехали.

– Уже? – я с некоторым сожалением разжал руки, открыл глаза, сделал шаг назад – и сразу же наступил на что-то твердое и острое. – Ну что за!.. Ты же сказала, что будет безопасно.

– Придется тебе сделать скидку на неаккуратность особей относительно мужского пола, – отозвалась Герда, обошла меня и направилась…

К черному компьютеру на черном столе.

Я огляделся. Обои вроде были похожие… только закручивали они комнату в другую сторону. И в квартире Герды не было, насколько я помнил, постеров с обнаженными девушками и юношами с избытком металла и пластика в организмах. Да и шкафов было меньше.

– Это где мы?

– Ну… Это квартира одного моего старого приятеля, – сказала Герда после паузы. – Только он здесь давно не живет, как видишь. Переселился к железякам.

– В смысле?

– Они для него более живые, чем мы, – она щелкнула пальцем по выпуклому погасшему экрану компьютера и, перегнувшись через стол, выдернула шнур от прыгунка, почти такого же, что был у нее в квартире. – Ты как насчет поспать?

– Да я только за… А где?

Герда распахнула дверцы лишнего шкафа. Раскладная кровать, которую она вытянула оттуда, оказалась незастеленной. Девушка хлопнула по кровати, подняв облачко пыли, и громко чихнула.

– Да, пожалуй, это надо хотя бы стряхнуть.

Пока она куда-то ходила, я сунул нос во второй шкаф. Пусто. Только висит странное длинное платье, сделанное из, как мне показалось, несколько редковатых черных и красных полос гибкого пластика, тоже покрытое слоем пыли.

– Нравится? – Герда вернулась. – Вода там есть, если хочешь, можешь умыться.

– Хочу…

Ванная, она же туалет. Тоже неплохо, только двери нет. Может, и не было. Зато зеркала кругом. Целые. Эксгибиционисты, блин…

Кое-как умывшись, я вернулся в комнату, отряхнул пыль с ног и снова попытался решить, куда мне следует девать глаза. Герда стояла на кровати на четвереньках, расправляя простыню, и что-то тихонько мурлыкала. Потом она улеглась на живот, положила голову на руки и улыбнулась, глядя в мою сторону:

– Ты идешь?

– Знаешь, кого ты мне напоминаешь? – отозвался я, садясь рядом.

– Знаю. Наши в свое время наделали ошибок…

Ошибок… Я погладил ее по плечу, провел пальцами по впадинке позвоночника вниз, туда, где пушок становился чуть гуще – и ее хвост призывно изогнулся.

Инъекция воображения

Для тех, кто не обладает развитым воображением, «кислота» создаёт иллюзию, что оно у них есть. Пит Браун.

Рассказ

Монорельсовый состав вполз под крышу станции и остановился.

– «Улица академика Королева»… – произнес приятный женский голос.

Артем Антонов вскочил с места и вышел из вагончика. До этого он монорельсом ездил всего один раз, поудивлялся маленько игрушечному паровозику и черепашьей скорости передвижения, после чего решил, что метро или автобус будут быстрее, и отнес монорельс к разряду аттракционов наподобие колеса обозрения. Для гостей из ближнего зарубежья. Но сейчас, переходя с одного эскалатора на другой, Артем подумал, что он вряд ли добрался бы до клиники так же быстро на чем-нибудь другом.

«Клиника доктора Тернявского» была расположена на собственно улице академика Королева, неподалеку от Останкинской башни. Сама башня была, с точки зрения Артема, еще одним аттракционом, довольно известным, но бесполезным монументом ушедшим в прошлое временам, когда построить такую дуру было дешевле и надежнее, чем запузырить в небеса железку с ретранслятором внутри, однако теперь, после пересмотра своего мнения о монорельсе, Антонов уже не был так уверен в том, что эта башня ни на что, кроме подпирания неба, не годится. Об этом же намекало и местоположение клиники.

Артем Антонов не знал, что клиника эта находится почти точно между телецентром и психоневрологическим диспансером. Но надо признать, что к телецентру она все-таки ближе.

«Клиника доктора Тернявского» внешне напоминала обычную поликлинику. Очень дорогую, для тех, кому некуда девать деньги. Белая восьмиэтажная новостройка, стоящая за мрачноватой платной парковкой, окна, в основном закрытые жалюзи, просторный, на удивление пустой вестибюль за огромными стеклами и прозрачнейшие двери – пока Артем не подошел к ним и они не разъехались, он даже не понял, что двери вообще закрыты, решил, что их открыли из-за жары.

Артем миновал двери, огляделся, вытащил из кармана мобильник и посмотрел зачем-то на время. Он был записан на тринадцать ноль ноль. Было без десяти час, то же самое утверждали и большие механические часы на стене за стойкой регистратуры, где скучали две крайне симпатичные девушки, обе в белых халатиках, белых шапочках, в очках и со стетоскопами на гладких загорелых шейках. Антонов направился к ним, нерешительно переводя взгляд с одной на другую.

– Здравствуйте! – произнесла девушка слева, с копной каштановых волос – как на такой прическе держалась эта шапочка, было совершенно непонятно. На ее халатике над правым нагрудным кармашком была нашивка с именем «Анжела». – Вы – Антонов Артем Петрович, верно?

– Как вы догадались?

– Вы крайне пунктуальны, – девушка улыбнулась и протянула ему пластиковую карточку. – Возьмите. Проходите к лифту, там приложите к считывающему устройству… – На этих словах ее рыжеволосая напарница вдруг хихикнула, и «Анжела», забавно сморщив носик, поглядела на коллегу. – К считывающему устройству, – повторила она строго, – лифт отвезет вас на третий этаж, там вы найдете пятый кабинет. Вас ждут, Артем Петрович.

– Уже?

Девушки синхронно кивнули, причем рыжеволосая – на ее халатике была нашивка «Эльмира» – снова хихикнула.

– Спасибо, – пробормотал Артем, взял пропуск и вдруг спросил: – А почему так пусто? Я думал, сюда больше людей приходит…

– Поначалу так и было, – отозвалась «Эльмира», – но статистика всех отпугивает.

– Статистика? – удивился Артем.

– Статистика. Вы разве не ознакомились?

– Нет…

Девушки переглянулись.

– Ничего-ничего. Доктор Маков вам все расскажет, – заверила Артема «Анжела».

Когда Антонов пошел к лифту, девушки снова переглянулись, и «Эльмира» покачала головой, а улыбка ее превратилась в презрительную гримаску.

Двери лифта неспешно раскрылись, и Антонов вышел в подозрительно пустынный коридор. За столиком напротив сидела еще одна медсестричка, черноволосая, восточной внешности, причем Артем вспомнил, что именно эту девушку он видел в фотоальбоме сайта клиники. Подпись под фотографией гласила: «Внимательный персонал». Персонал действительно оказался внимательный – его яркая представительница встала со стула, давая Артему оценить, насколько короток ее халатик – в секс-шопе заказывали, не иначе, – и произнесла, очаровательно улыбаясь:

– Здравствуйте, Артем Петрович. Вам направо, – и обозначила рукой в белой перчатке траекторию движения.

– Здравствуйте… Спасибо…

Девушка изобразила подобие книксена, еще чуть-чуть приподняв полы халатика. Артем вздохнул и поплелся направо. Сделав несколько шагов, он оглянулся. Девушка, похоже, следила за ним краем глаза – она улыбнулась и погрозила ему пальчиком. В той стороне – налево от лифта – топтался у кабинета еще один посетитель. И все. Странно. Ясно, что стоит сыворотка Тернявского недешево, ну да в конце концов кредит на пару лет сейчас взять не проблема… А если сработает – так и с выплатой проблем не будет.

Артем подошел к двери, на которой красовалась большая черная пятерка. Под цифрой была простая черная же табличка «Доктор А.Маков». Артем постучал.

– Войдите! – раздался из-за двери высокий надтреснутый голос.

Доктор Маков оказался довольно молодым – не старше самого Артема – человеком с коротко подстриженными, очень светлыми волосами, голубыми глазами, гладко выбритый и, разумеется, в халате. Он встал, чтобы поприветствовать посетителя, и Артем обнаружил, что его халат гораздо длиннее халатов девушек. Кроме того, под этим халатом были коричневые брюки и светлая рубашка. Стетоскопа при докторе не наблюдалось.

– Добрый день, Артем Петрович. Рад, что вы вовремя. Вы, кажется, чем-то озадачены?

– Д-да… Здравствуйте, э-э-э… – пожимая руку доктора, Артем вдруг сообразил, что знать не знает, как того следует называть.

– Алексей. Тоже, между прочим, Петрович, – преувеличенно серьезно сказал доктор и после рукопожатия указал Артему на стул. – Присаживайтесь, будьте добры. Так что же вас беспокоит, Артем Петрович?

– Вы знаете, Алексей… эээ, Петрович, я думал, что здесь будут очереди…

– Ну, кем вы нас считаете? – рассмеялся доктор. – Мы ведь не районная поликлиника. А потом, не все готовы принять наши условия. Вот вы, например… Вы сами готовы их принять?

– Я? Ну вроде бы… Может быть, я что-то пропустил?

– Может быть. Давайте я вам в общих чертах обрисую. Значит, во-первых, вам предстоит недельное обследование в нашем стационаре…

– Да! – спохватился Артем. – Я вот как раз хотел спросить – а можно как-нибудь побыстрее?

– Увы, нет. Мы должны выявить, нет ли у вас индивидуальной непереносимости. Или же, напротив, вы можете оказаться совершенно нечувствительны к сыворотке Тернявского. И то, и другое, сами понимаете, исключает ее использование…

– В смысле – нечувствительным? Непереносимость – это я еще понимаю, а нечувствительность?

Доктор Маков развел руками:

– Да, такое бывает. В случае нечувствительности вы просто выбросите деньги на ветер. Понимаете?

– Потому что укол ничего не даст?

– Вот именно! В этом мы возвращаем вам девяносто пять процентов задатка – все-таки затраты на обследование… Значит, этот пункт вам ясен? – Артем, хмурясь, кивнул, и доктор продолжил: – Так. Второе. Задаток в половину стоимости одной дозы сыворотки Тернявского – четыре миллиона пятьсот тысяч – вы должны будете внести… вы готовы лечь в стационар сегодня?

– Н-н-ну… Наверное, да… Я только маме позвоню, предупредить…

– Прекрасно. В общем, как только будете морально готовы лечь в стационар на обследование – внесете деньги и подпишете договор. Или наоборот, – доктор улыбнулся. – Кстати, с работой вы уладите?

– Я в отпуске на две недели.

– Прекрасно. Значит, только дела семейные. Так, что еще… Третье. Если обследование не выявит никаких противопоказаний – а это даже по самым осторожным подсчетам никак не меньше семидесяти пяти процентов вероятности – вы получаете свой укол и снова отправляетесь в стационар…

– Как?! То есть – а зачем?

Доктор Маков развел рукам:

– Господи, Артем Петрович, а как же еще, ну сами посудите! Вы ведь изменитесь, причем никто точно не знает, в какую сторону. Мы можем только предполагать. Вас снова обследуют на предмет того, а есть ли какой-то результат от сыворотки. Реальный, я имею в виду. Если есть – вы выплатите нам остальное и идете творить. Если нет, вы просто не выплатите нам остальное, – и доктор пожал плечами.