Текст книги "Искатель, 2008 № 11"

Автор книги: Иван Ситников

Соавторы: Михаил Федоров,Андрей Гальцев,Максим Чупров,Петр Любестовский,Вадим Кирпичёв,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Во время оккупации немцы каким-то образом узнали, что комсомолка Ульяна Крупенина создала подпольную группу и установила связь с местными партизанами. Фашисты нагрянули на Гобаевский хутор ночью. Ульяна успела собрать детей и вывести их лесной тропой за речку Вяхоревку, на лесной кордон, к леснику Савелию. Что было потом – не знает никто. Дети погибли, пропала и Ульяна. Осталась в живых только Маша, которую Ульяна накануне прихода фашистов на хутор отправила в поселок к родителям.

Тарас Крупенин, как и все мужики округи, был на фронте. А когда вернулся и узнал о гибели жены, закручинился, а потом надломился и стал безбожно пить. Как раз в эту пору по Верхней Топали поползли слухи, что Ульяну той ночью схватили фашисты и она ради спасения своей дочери выдала Савелия, поддерживавшего связь с партизанами. И немцы якобы пробрались на кордон и подожгли его. В огне погибли Савелий и дети.

– Вот поэтому поселковые жители ненавидят мою жену Марию, а заодно и все наше семейство, – тяжело вздохнул Павел Григорьевич. – По этой же причине и у нашей дочери Ларисы первый брак оказался неудачным. Недоброжелатели нашептывали Толику, что зря он влез в наше семейство...

– Но ведь в этой истории много непонятного, – сказал Роман.

– Это так, но для людей важен сам факт, что погибли дети и лесник, а Мария спаслась. А что касается Ульяны, то, по их мнению, она куда-то скрылась...

– И никто не пытался распутать до конца эту историю? – спросил Роман.

– Тарас Крупенин, когда вернулся домой и услышал эту страшную историю, не поверил в такое зверское предательство со стороны Ульяны, горячо любившей детей. Фронтовик начал наводить справки и вскоре что-то заподозрил. Он утверждал, что Ульяну и детей выдал предатель и она погибла вместе с детьми. Но ему никто не верил. Однажды, будучи под хмельком, Тарас заявил, что недалек тот день, когда он отыщет предателя. Но вскоре Тарас погиб – утонул в Вяхоревке при загадочных обстоятельствах, рядом с бывшим кордоном Савелия. Об этом мне рассказала Мария сразу после нашей свадьбы, на которую, почитай, никто из жителей поселка не пришел, – с горечью признался Павел Григорьевич.

– А милиция занималась расследованием гибели Крупенина? – задал новый вопрос Роман.

– Занималась, но все тогда списали на пьяное состояние Тараса. Следователь сообщил родственникам, что смерть была ненасильственной – произошел несчастный случай...

3

Романа Костюка заинтересовала эта загадочная история. Теперь он не составлял компанию Павлу Григорьевичу, когда тот отправлялся в лес или на пасеку, – зять постоянно ссылался на неотложные дела. Все свободное время Роман проводил в Верхней Топали среди друзей своего сына Славика. Подростки охотно делились с ним своими тайнами, деревенскими новостями, а он рассказывал им о своей службе, о приключениях на границе.

Когда Роман заговорил с ребятами о хуторе и о загадочной гибели детей из Гобаевского детского дома, ребята рассказали ему о том, что знали от своих бабушек и дедушек. Эта информация ничего нового Роману не дала. Ребята почти слово в слово передали историю, которую ему поведал Павел Григорьевич. Тогда Роман обратился к ребятам с просьбой:

– Если узнаете что-то новое или обнаружите у своих бабушек какие-либо документы, фотографии или письма, относящиеся к истории Гобаевского детского дома, немедленно сообщите мне.

– А вы возьмете нас на ночную рыбалку на Святое озеро? – спросил рыжий подросток Юрка Прудников.

– Даю слово пограничника, – серьезно сказал Роман.

В то время пока ребята тормошили своих бабушек и дедушек, пытаясь выудить у них подробности о событиях военного времени на Гобаевеком хуторе, Роман копался в домашней библиотеке, оставленной Ларискиным дедом Тарасом Крупениным, тщательно изучал его архив из газет и писем. В одной из книг ему на глаза попалась небольшая записка. На пожелтевшем листке школьной тетради корявым почерком было выведено всего несколько слов: «Надо поговорить. Приезжай на к. С.».

Роман показал записку теще, Марии Тарасовне, но она ничего не смогла прояснить. Когда отец умер, она была еще ребенком и смутно помнила о последних годах его жизни. Отец очень тосковал по пропавшей жене и редко появлялся трезвым в доме Машиной бабушки, которая ее воспитывала. Приносил подарки дочери и надолго пропадал. Спустя несколько лет после смерти отца, просматривая его бумаги, Мария наткнулась на эту записку, но не придала ей особого значения. Дочь просто упорядочила все бумаги и документы, что остались от отца, и свято хранила его архив. Ей было дорого все: книги, фотографии, фронтовые письма отца. Роман перекопал архив несколько раз, но больше ничего, что привело бы к разгадке той давней истории на хуторе, ему обнаружить не удалось.

Записка, найденная в архиве Крупенина, не давала покоя Роману. Что означает это приглашение? Кто его передал? Кто такой С.? О чем он хотел поговорить с Тарасом? Какой это был год, какое время? Мария родилась в 1937 году. Ей не было и восьми лет, когда погиб отец. Он вернулся домой весной 1945-го, а это случилось осенью. Стало быть, примерно в это время кто-то приглашал Крупенина на встречу. Куда? «Приходи на к. С.». Предположим, что на кордон. Приглашал Савелий. Но ведь кордон сожгли немцы в 1943 году, Савелий погиб. Черт знает что такое – записка с того света. Все запутано до предела. Клубок какой-то. И неизвестно, где конец нити. Но где-то же он есть? Наверняка есть.

4

Славик Костюк прибежал домой возбужденный и сказал отцу:

– Пап, там, на крыльце, тебя Юрка Прудников дожидается. Он притащил старую фотографию – хочет, чтобы ты ее посмотрел.

Роман вышел к мальчишке, и тот протянул ему небольшую, изрядно пожелтевшую фотографию. Роман понял сразу, что на довоенном снимке изображен Гобаевский хутор. Двухэтажный господский дом, по обе стороны – вековые деревья, а на высоком, с колоннами, крыльце миловидная чернявая девушка в окружении детворы, словно курица с цыплятами. На заднем плане, на углу дома, привалившись плечом к стене, стоит, наклонив голову, высокий русоволосый парень. Черты его лица плохо различимы.

– Это я в бабушкином сундуке нашел – была приклеена на внутренней стороне крышки, – с гордостью сказал Юрка, видя, что Роман заинтересовался фотографией.

– Как зовут твою бабушку? – спросил Роман.

– Баба Аня. Анна Наумовна.

– Сколько ей лет?

– Семьдесят пять уже, – четко ответил Юрка.

– Я хочу с ней встретиться, – сказал Роман. – Пойдем прямо сейчас.

Анна Наумовна, еще крепкая моложавая старушка, рассказала Роману, что на фотографии ее подруга Ульяна. В то время она была уже заведующей детским домом. Уля была красивой, видной девушкой и замечательной подругой. Тому, что говорят о ней в поселке, баба Аня никогда не верила. Честная и смелая, Уля создала комсомольское подполье, в которое входила и молодая Аня, чудом оставшаяся в живых. «Ульяна не могла выдать своих подруг, ни под какими пытками, и уж тем более предать детей. Ведь она их так любила...»

– А что это за парень спрятался за углом? – поинтересовался Роман.

– Это Савелий. Он был влюблен в Ульяну. Высокий крепкий русоволосый парень был видным женихом и очень настырным, но каким-то диковатым. Ульяна попервости сторонилась его, видно, боялась. Любовь, как известно, выпросить нельзя, но вот выстрадать, наверное, можно. Савелий упорно ухаживал за Ульяной, сулил ей, что, как только поженятся, он увезет ее из этих мест и они заживут богато, потому что родители оставили ему солидное наследство. Вот это и смущало Ульяну...

– А где жил Савелий? – осторожно спросил Роман.

– Где-то за Вяхоревкой, на лесном кордоне, километрах в десяти от Гобаевского хутора. Зимой приезжал на хутор на лыжах, летом на велосипеде. Ульяна продолжала встречаться с ним, и, возможно, он добился бы своего, покорил бы ее сердце, не появись в поселке Тарас Крупенин. Он приехал учительствовать в Великую Топаль. И тогда Ульяна заявила Савелию, что не выйдет за него, так как любит другого. Савелий отстал, но было видно, что затаил на нее кровную обиду.

– А где был Савелий во время войны? – задал новый вопрос Роман.

– В поселке утверждали, что он остался на кордоне. Партизаны хотели установить с ним связь, но им это не удалось – партизанские разведчики, пытавшиеся проникнуть на кордон, наткнулись на немецкую засаду и погибли в неравном бою. Я часто думаю, почему Ульяна отправилась с детьми на кордон, и прихожу к выводу, что у нее просто не было другого выхода. Куда она могла деть детей ночью? Она рассчитывала на помощь Савелия. Но как там оказались немцы, неужели нашли по следу?

– Анна Наумовна, у вас нет фотографии Савелия? – спросил Роман.

– Нет. Его фотографии не было и у Ульяны...

5

Роман Костюк, в тот же день, поговорил с женой и ее родителями и принял решение отправиться в областной центр с тем, чтобы встретиться с сотрудниками областного КГБ. Он был уверен, что ему, офицеру, проходившему службу в пограничных войсках КГБ, пойдут навстречу и окажут необходимую помощь в распутывании этой загадочной истории военного времени на Гобаевском хуторе.

В один из погожих осенних дней Роман выехал рейсовым автобусом в Брянск. В областном управлении КГБ его приняли с пониманием. Сотрудник отдела, майор Ковальчук, рассказал ему, что в общих чертах знаком с историей гибели Гобаевского хутора и детского дома. «Но в этой истории нам действительно многое непонятно, масса белых пятен, – сказал майор, – Что же касается лиц, находившихся на службе у немцев во время оккупации, то, по нашим сведениям, в этом районе у немцев был свой осведомитель. Он выдал немцам нескольких партизанских связных; с его помощью немцы разгромили комсомольское подполье в Верхней Топали. Не удивлюсь, если он приложил руку к гибели и Ульяны Крупениной, и детей из Гобаевского детского дома. Выйти на его след после войны не удалось. Он либо бежал, либо тщательно замаскировался, изменив облик, сменив имя и фамилию. В немецких архивах, попавших к нам в руки, кроме одного из его донесений, за которое он получил несколько дойчмарок и паек, ничего найти не удалось. Под донесением стояла подпись: «Сова». Похоже, это была агентурная кличка предателя», – заключил Ковальчук.

Внимательно выслушав майора, Роман показал ему записку, которую обнаружил в домашнем архиве Куприяновых. Ковальчук тотчас отнес ее вместе с делом Совы в отдел почерковедческой экспертизы и вскоре получил заключение, из которого явствовало, что записка и донесение принадлежат перу одного и того же автора.

– Выходит, что именно предатель по кличке «Сова» приглашал Тараса Крупенина на встречу, – сказал, размышляя вслух, Роман.

– Да, именно так. Но как Тарасу Крупенину удалось выйти на предателя? Вот вопрос, – покачал головой Ковальчук. – Из этого следует очень важный вывод: предатель по кличке «Сова» остался в живых и затаился где-то неподалеку от ваших мест. – Оперативник внимательно посмотрел на Романа. – Так что будь осторожен и держи нас в курсе...

Роман поблагодарил майора Ковальчука за полученную информацию и выехал в Верхнюю Топаль. В дороге он задумался о том, успешной ли была поездка? Продвинула ли она его к раскрытию этой загадочной истории на Гобаевском хуторе? И пришел к выводу, что поездка была вполне успешной. Он лишний раз убедился, что двигается в правильном направлении. Более того, анализируя полученные сведения и сопоставляя их с ранее добытыми, Роман ловил себя на мысли, что Савелий и предатель Сова – одно и то же лицо. Откуда такая агентурная кличка? Должно быть, она выбрана Савелием не случайно: во-первых, напоминает его имя. А во-вторых, сова – хищная ночная птица с большой головой и крючковатым носом, живущая в лесу. Савелий жил в лесу. Где? На кордоне. Кордон сгорел. Куда девался Савелий? Где его искать? Надо ехать на хутор, затем на старый кордон...

Что надеялся обнаружить Костюк на старых пожарищах и развалинах, он и сам не знал. Просто интуиция подсказывала опытному пограничнику, что необходимо пройти по следам Савелия – Совы.

6

Бабье лето мчалось, как скорый поезд по степи. Пропадали куда-то погожие дни с золотом листьев, серебром паутины, алыми гроздьями рябины, прощальным криком журавлей, восковыми яблоками в саду, терпкими запахами полыни, медуницы и грибов. Приближалось осеннее ненастье.

Роман Костюк спешил приблизить развязку загадочной истории, касавшейся семьи Куприяновых. В один из осенних дней он пробирался узенькой тропкой на бывший лесной кордон. Осталась позади усадьба, принадлежавшая когда-то помещику Гобаевскому, а на ней – развалины детского дома, которым заведовала когда-то Ульяна Крупенина.

На этих развалинах Роман провел около двух часов. Бывший пограничник со свойственной ему скрупулезностью обследовал здесь каждый камень, каждый куст. Сохранились остатки фундамента, выщербленное крыльцо. Все было покрыто пожухлой травой и молодой порослью. В углу фундамента находилась большая яма, выложенная кирпичом. Яма заросла, кирпич частично разрушился. Все свидетельствовало о том, что раньше здесь находился подвал. Роман спустился в яму и долго копался в ней, пока не обнаружил нишу и лаз в кирпичной стене. Он пришел к выводу, что это не что иное, как подземный ход, ведущий в лес. Так вот как спаслась Ульяна, когда фашисты нагрянули на хутор! Через этот подземный ход, теперь заваленный землей и битым кирпичом, она ушла сама и увела детей, как только над ними нависла угроза. Она повела их на кордон в расчете на то, что Савелий по старой дружбе придет ей на помощь...

Тропинка на старый кордон едва угадывалась среди кустарника и высокой травы – по ней давно никто не ходил. В хвойном лесу было тихо и сумрачно. Но вскоре вдали забрезжил свет. Показались стройные, как свечи, березы, высоко тянувшиеся к небу. В березовой роще то тут, то там светилась густыми алыми каплями брусника, а рядом – нетронутое грибное царство. Каких только грибов здесь не было – всех цветов и размеров!

Подул ветер, и Роман почувствовал, как потянуло сыростью, запахом багульника. «Впереди река, – подумал он. – Значит, я почти у цели». Выйдя на опушку березовой рощи, Костюк оказался на краю болота, поросшего травой в человеческий рост. Он решил, что здесь ему придется туго, но, подойдя поближе, увидел, что среди высокой травы аккуратно выложены кладки: замшелые жерди лежали на каменных блоках и были схвачены металлическими скобами.

По скользким кладкам Костюк подобрался к Вяхоревке. Через узкую лесную реку были перекинуты бревна, тоже скрепленные скобами. Вода в реке была темной, с зеленоватым оттенком. В этом месте быстрая река делала крутой изгиб и уходила на восток, в дальний лес, стоявший темной стеной. Противоположный берег высоко поднимался над рекой. На песчаном крутояре величаво стояли корабельные сосны.

Костюк поднялся на обрыв и здесь, в сосновом бору, заметил поляну, густо поросшую подлеском. Из рассказов старожилов Верхней Топали он знал, что именно в этом месте находилась когда-то сторожка лесника Савелия. Роман обследовал поляну, но никаких следов былого кордона не обнаружил. Он присел на поваленное дерево и задумался. Роман думал о трагедии, разыгравшейся здесь на кордоне в годы оккупации. Какую тайну скрывает этот подернутый дымкой, глухой и стылый бор? Если Ульяна попала в лапы гестаповцев, что стало тогда с детьми? То ли они сгорели здесь заживо вместе с ней, то ли разбрелись вокруг и погибли в лесу? Он явственно представил себе эту картину, и ему на миг показалось, что он слышит тревожные детские крики, взывающие о помощи. Роман живо поднялся и стал спускаться к реке. Нужно было возвращаться обратно – осенний день короткий, быстро темнеет.

За лесом догорал закат. Померкла позолота на хвойном ковре леса. Длинные косые тени затопили темно-зеленый сосновый бор. Над болотом уже курился холодный вечерний туман, но кладки были видны хорошо. И тут его осенила мысль. В записке на имя Тараса Крупенина было указано: «Приходи на к.». Кордон в ту пору был уже сожжен немцами. Записка была написана после войны. А не означало ли это, что автор записки приглашал Тараса на кладки? Встретимся, мол, на кладках. Здесь он его и подстерег, здесь и утопил. Совершенно очевидно, что приглашал Савелий. Но откуда он шел? Тарас шел со стороны хутора, а Савелий, судя по всему, шел ему навстречу. Откуда? Где затаился Сова?

Роман снова поднялся на обрыв и стал искать дорогу, уходящую от старого кордона в глубь леса. Наконец наткнулся на узенькую тропку. Остановился, задумался. В эту минуту он почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся – никого. Неужели опять показалось? Мистика какая-то...

Возвращался Роман в поселок той же дорогой. Стемнело, и он пробирался почти на ощупь, раздвигая ветви кустарников. Неожиданно в чащобе хвойного леса раздался крик потревоженной птицы. Роман вздрогнул и оглянулся. Он знал – так кричит сова. Где же скрывается другая Сова? Не в этих же лесных дебрях, а где-то там, за рекой. «Ничего, скоро доберусь до тебя, хищная птица», – уверенно сказал Роман.

7

Там, за рекой, в семи километрах от старого лесного кордона, проходила граница с соседней Калужской областью. Прямо на границе находилось большое старинное село Задубравье, со всех сторон укрытое густым хвойным лесом. Об этом Роману рассказал тесть, Павел Григорьевич Куприянов, который был родом из тех мест. После похода на кордон Роман знал, как добраться в это село, но решил искать туда другую дорогу. По расчетам бывалого пограничника, Савелий затаился где-то там, в соседней области, и подбираться к нему надо другим путем, хорошенько все продумав.

Когда Роман объявил жене, что готовит вояж в соседнюю область, к черту на кулички, Лариса возмутилась:

– Я и так тебя уже две недели не вижу. На границе не видела и здесь тоже. Когда же это кончится? Или у тебя уже в крови ловить нарушителей и преступников? Исхудал весь, ночи не спишь. Мы ведь собирались отдохнуть здесь, а потом уехать в город, искать работу...

– Потерпи немного, Лариса. Я не успокоюсь, пока не раскрою тайну этого лесного кордона и не верну доброе имя твоей бабушке. Это мой гражданский долг перед собственной совестью и ее памятью. Надо восстановить справедливость, вытащить на свет божий настоящего предателя. И я уже близок к цели. Скоро завершу свою операцию, и тогда отдохнем, – дружелюбно сказал Роман и обнял жену.

– Нет, нынче уж видно отдохнуть не придется – поздняя осень у порога, – вздохнула Лариса и нежно заглянула в глаза мужа...

В Задубравье Роман добирался на велосипеде, облачившись в спецодежду электромонтера. Через плечо висела сумка с инструментом, а на поясе широкий ремень с монтерскими «когтями». Этот маскарад понадобился ему, чтобы не привлечь внимание местных жителей и не спугнуть матерого преступника.

К полудню Роман был уже в селе. Он-постучал в крайний дом, примостившийся у околицы. На стук вышла хозяйка – дородная женщина лет пятидесяти, в цветастом сарафане. Роман представился и спросил, где случился обрыв провода – из села был звонок на подстанцию. Судя по голосу, звонил кто-то из стариков.

– Да у нас здесь стариков много, а телефон только в магазине, – нараспев сказала женщина. – Спросите у продавца Маши Козловой. А имени своего старик не назвал?

– Назвал. То ли Савелий, то ли Силантий, – пожал плечами Роман.

– Таких стариков у нас в селе нет, – уверенно ответила женщина.

И здесь Роман понял, что совершил ошибку. А вдруг тот сменил имя, что вполне вероятно, и, когда сарафанное радио разнесет по селу, кем интересовался незнакомый электромонтер, – пиши, пропало: Савелий тут же исчезнет из села.

– А попить у вас можно? – спросил Роман.

Хозяйка принесла кружку колодезной воды и любезно протянула Роману.

– А вы давно в этом селе живете? – поинтересовался он.

– Да уж всю жизнь. Здесь родилась, выросла, замуж вышла... Здесь и мои родители жили.

– В вашем лесном селе все жители, наверное, местные, как вы?

– Да нет, есть и приезжие, и залетные, но их немного...

– А вы не слышали случайно, – решил пойти ва-банк Роман, – о кордоне в лесу, что в соседней области находился, неподалеку от вас?

– Как же, слышала, – живо откликнулась женщина. – Там жил молодой лесник. За связь с партизанами немцы схватили его, бросили в застенок, пытали. Он чудом спасся. А кордон немцы сожгли. Вскоре после войны в нашем селе поселился пришлый мужик Семен Гонтарь. Поговаривают, что он и есть тот лесник с кордона. Теперь он уже старик. Никто не знает толком его настоящего имени. Старик малость не в себе: живет отшельником на другом краю села, все по лесу ходит, травы какие-то собирает, ни с кем не общается... В селе его Лешим кличут...

8

Роман тайком пробрался на окраину села и затаился в густом кустарнике. Отсюда ему хорошо была видна покосившаяся хата старика, окруженная вековыми деревьями и зарослями малинника. Ничто не говорило о том, что здесь, во вросшей в землю хибаре, кто-то живет. Роман наблюдал за хатой уже несколько часов, но никаких признаков жизни так и не обнаружил – вокруг стояла гробовая тишина. «Не разыграла ли меня та женщина с певучим голосом?» – подумал он. Но туг дверь хибары тихо отворилась, и на крыльцо вышел седой старик с длинной окладистой бородой. Он был высок, строен, широк в плечах. Старик окинул взором двор, подошел к поленнице, набрал охапку дров и скрылся в избе. Прошло несколько минут, и из трубы хибары потянуло горьковатым дымком. Роман посидел еще немного и под покровом сумерек покинул свой наблюдательный пункт.

В Верхнюю Топаль он въезжал, когда было уже совсем темно. На центральной улице тускло светили фонари. У поселкового магазина толпилась кучка мужиков. Роман хотел проехать мимо, но тут дорогу ему перекрыл здоровый кучерявый парень в болоньевой куртке. Роман вильнул в сторону, но парень схватился за руль велосипеда и хриплым голосом сказал:

– Погоди, поговорить надо.

– О чем? – спросил Роман.

– Тебе не кажется, что ты развил здесь слишком бурную деятельность? – спросил парень.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты здесь все копаешь, принюхиваешься. Уж не родственников ли своих обелить хочешь?

– А кого это волнует? – в упор глянул на него Роман.

– Нас волнует, – услышал он позади другой голос и обернулся.

Пошатываясь, к нему приближались еще двое парней. Роман поставил велосипед к дереву и двинулся им навстречу. Заметив его решительность, один из них сказал:

– Сегодня мы тебя только предупреждаем. Смотри, пограничник, не сломал шею на границе – здесь сломаешь, если не успокоишься...

– Смотрите вы, чтобы я с испугу вам ноги не выдернул, – бросил Роман и направился к велосипеду. Один из парней что-то крикнул вслед, и тройка потянула к магазину.

Наспех поужинав, Роман прилег на диван в чулане и долго размышлял над инцидентом у магазина. Что бы это значило? Откуда дует ветер? Неужели у Савелия в поселке есть сообщники и он поддерживает с ними связь? Каким образом? Кто они? Если так, то, выходит, Савелий знает обо всем и не на шутку встревожен. Да у Совы большие уши – слышит хорошо. Услышал мое дыхание за спиной и решил запугать. Ясно, что эти ребята пешки в игре. Их купили за бутылку. Но кто? Надо действовать решительнее. Завтра вновь отправлюсь в Задубравье и продолжу наблюдения за Лешим. Как бы он, почувствовав опасность, не дал деру. И потом ищи-свищи. Это хищная птица, она так просто в лапы не дастся. А если старик действительно душевнобольной и трагедию на кордоне, о которой слышал когда-то, выдает как собственную? Нет, похоже, старик умело маскируется. Уж больно многое сходится. И внешне, судя по рассказам Анны Наумовны, он похож на Савелия.

9

Рано утром Роман Костюк был уже в Задубравье. Укрывшись среди зарослей, он продолжил наблюдение за хатой Лешего. На этот раз ему долго ждать не пришлось. Оранжевое солнце еще висело над гребенкой темного леса на востоке, когда старик вышел из дома, огляделся и направился в лес, в сторону кордона.

Он шел так быстро, что Роман едва успевал за ним. Широким, размашистым шагом, ни на минуту не останавливаясь, старик пробирался по узенькой тропинке, петлявшей среди сосен. Он явно куда-то спешил. Роман держался на приличном расстоянии от старика, иногда даже терял его из виду, но опытный пограничник не волновался. Ему не раз приходилось преследовать нарушителей границы, идя по их следу десятки километров. Он знал все премудрости этого непростого дела и всегда успешно проводил задержание. Лишь однажды допустил промах. На КСП он обнаружил след нарушителя и стал его преследовать. Несколько километров он шел за ним, держась на безопасном расстоянии. И когда тот присел на камень у лесного озера, Роман бросился на него. И тут же получил удар ножом в спину. Роман нашел в себе силы обернуться, выбросить вперед руку, но получил второй удар, который пришелся в руку. Позднее выяснилось, что нарушителей было двое. Через КСП один пронес другого, более легкого. Но Роман поспешил тогда и не сумел как следует «прочесть» след нарушителя, за что и поплатился. Хорошо, что дежурная группа тогда подоспела вовремя...

Тропинка вывела на старый кордон, уже хорошо знакомый Роману. Леший, немного поплутав вокруг, спрятался в зарослях, присел, закурил. Роман наблюдал за ним из-за сосны. «Как несколькими днями раньше – только поменялись ролями. Тогда я сидел здесь, а Леший, судя по всему, наблюдал за мной», – подумал Роман.

Покопавшись в хвое, толстым слоем укрывавшей землю, старик достал лопату и, отсчитав несколько шагов от того места, где сидел, стал копать. Прошло около получаса, когда Леший достал из ямы ящик из-под боеприпасов. Вскрыв его, он вытащил брезентовую сумку, похожую на большой баул. Проверив ее содержимое, он отложил сумку в сторону, а ящик бросил в яму и быстро забросал землей. Место раскопок Леший аккуратно замаскировал хвоей, спрятал лопату и, захватив баул, отправился в обратный путь.

Стоял полдень. Свет солнца, распадаясь на мелкие куски, просачивался мелкими струями сквозь вершины сосен и блеклыми пятнами ложился на землю. По этим пятнам и шагали двое: один впереди, другой в десятке метров позади от него.

В пути Роман размышлял: что мог извлечь из тайника Леший? Похоже, этот тайник Сова оборудовал еще во время войны. Что он мог там хранить? Оружие? Наверняка. Но ведь баул объемистый, тяжелый, и в нем есть еще что-то кроме оружия. Что? Драгоценности? Возможно. Но откуда они у бывшего лесника? За доносы немцы расплачивались с ним дойчмарками. Хранить их в земле Сова не мог – они давно бы истлели. Да и он хорошо понимал, что они уже никогда ему не пригодятся. А там кто его знает. А может, это то наследство, о котором говорил Савелий Ульяне, чтобы покорить ее сердце? Маловероятно, но... Ясно одно: Сова решил бежать. Все самое ценное он захватит с собой, в том числе оружие, чтобы спасти свое богатство и себя. Надо что-то предпринимать. Этот дрозд, не так прост. И он легко в руки не дастся. Судя по всему, старик еще достаточно крепок, опытен и хитер. Побороться с ним придется, жаль только рука полностью не сгибается после ранения...

10

Проводив Лешего до его хибары, Роман решил послать гонца в Верхнюю Топаль за подмогой. Он знал, что после такого перехода старику потребуется хотя бы небольшой отдых, и надо воспользоваться этой паузой. За помощью он решил обратиться к той женщине с певучим голосом на другом конце Задубравья. Когда днем раньше он разговаривал с ней, из дома выглядывал подросток лет пятнадцати. Если ему все объяснить хорошенько, то он быстро докатит на велосипеде в Верхнюю Топаль к Куприяновым. И Павел Григорьевич на лошади через два часа будет здесь.

Роману не пришлось долго убеждать женщину в том, что ему нужна срочная помощь. Та тотчас позвала сына, и мальчишка, быстро сообразив, что от него требуется, вскочил на велосипед и помчался в соседнее село.

Костюк вернулся к дому Лешего и продолжил наблюдение. Прошло всего два часа, но Роману они показались вечностью. Неужели план, который он наметил, даст сбой? Неужели что-то не сработало и на помощь рассчитывать не придется? Ну что же, тогда выход один – брать Сову в одиночку. Упускать его нельзя – за ним тянется длинный кровавый шлейф. И расплата, пусть и запоздалая, должна был» неминуемой.

За то время, что Роман вел наблюдение, Леший дважды выходил из дома. Что-то готовил, укладывал. «Спешит. Видимо, чутье хищника подсказывает, что опасность где-то рядом. Надо во что бы то ни стало задержать его. Иначе Сова упорхнет, покинет свое гнездовье...»

В эту минуту Роман услышал отдаленный скрип. Выбравшись на деревенскую улицу, он увидел телегу, направляющуюся в его сторону. Роман подал знак остановиться и поспешил навстречу.

– Ружья в порядке? – спросил он у Павла Григорьевича.

– Да, оба заряжены, и патронташ снаряжен, – ответил тот.

– Лошадь на привязь. Берем ружья – и к дому, – скомандовал Роман.

Еще издали они почувствовали запах дыма и гари. Подойдя ближе, увидели пламя, вырывающееся наружу из открытых окон хаты Лешего.

– Ушел, – крикнул Роман, – и следы уничтожил.

– Никуда ему не уйти, – спокойно сказал Павел Григорьевич. – Дорога одна– через кордон. Распрягай лошадь и верхом за ним. Я пойду следом...

Первый выстрел прозвучал, когда Роман был уже у самого кордона. Пуля просвистела рядом. Он спешился, укрылся за сосной и выстрелил.

– Сдавайся, Сова, твоя песенка спета, – крикнул Роман.

В ответ прозвучал второй выстрел, раздался хриплый голос Савелия:

– Видали мы таких разведчиков. Прежде тебя прикончу...

Роман выжидал. Выжидал и Савелий. Пауза затягивалась. В это время подоспел Павел Григорьевич.

– Оставайтесь здесь, изредка постреливайте в сторону вот той сосны, но не высовывайтесь, а я пошел в обход. – И Роман скрылся в чащобе.

Павел Григорьевич выстрелил дважды с небольшими интервалами. В ответ прозвучали два выстрела. Роман зашел с тыла и прыгнул на Савелия, когда тот произвел второй выстрел. От неожиданности Савелий закричал диким криком, который эхом пронесся по лесному кордону. Когда Павел Григорьевич, с ружьем наперевес, прибежал на крик, Роман сидел верхом на Савелии, правая рука которого была завернута за спину. Рядом валялись пистолет и брезентовый мешок.

Роман поднял пистолет и сунул в карман. Затем развязал мешок, заглянул внутрь и понял, что не ошибся: в мешке находились золотые монеты с изображением императора Николая Второго. «Ничего себе! – присвистнул от удивления Костюк. – Да тут целое состояние! Выходит, не зря Савелий говорил Ульяне о наследстве...»

Они связали Савелия, усадили верхом на лошадь. Старик обмяк, что-то злобно бормотал про себя, на губах выступила пена. Но глаза горели диким блеском.