Текст книги "Алое Копье (СИ)"

Автор книги: Иван Сечин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава двадцать пятая. Холодный огонь

Губительный Огонь, бледный огонь, огонь-пагуба – так именовалась магия, которая позволяла Иеромагам прошлого творить белое пламя. Несмотря на то, что его иногда использовали Благие, Губительный Огонь считается оружием Непрощённых, самым опасным даром Ненавистного своим семерым слугам.

Умирать было странно.

Рейн даже не чувствовал боли – вместо этого мир словно распался на десятки отдельных событий, образов и мест. Он видел человека с Великим Копьем в руках, видел девушку, охваченную белым пламенем, видел великий город, гибнущий под натиском огромной армии захватчиков… кто все эти люди? Какое отношение они к нему имеют? Юноша даже не понимал, где находится… Рейн открыл глаза, но вокруг была только тьма. Как тогда, в Алетиодре… Он протянул руки – пальцы коснулись чего-то металлического. Похоже на цепь… Раны Господни, да что с ним такое?

– Возвращайся домой, – прошелестел над ухом мягкий мужской голос. – Здесь ты пока ни к чему.

– Кто… кто вы? – спросил изумлённый Рейн. Он не видел ничего, не видел своего собеседника, только холодный металл под пальцами… Да, это и правда похоже на звенья цепи…

Перед ним появилось видение: просторная комната с книгами и очагом. Рыжий мужчина в черном плаще стоит, заложив руки за спину, и задумчиво разглядывает диковинную картину. Рейн моргнул. Мужчина, кажется, заметил его появление и повернулся прямо к юноше. Юноше сразу не понравились его глаза: жёлтые-жёлтые, словно у… у кого? Раны Господни, он ничего не помнит!

– Возвращайся. – повторил мужчина. Теперь в его голосе звенел металл. – Я вижу в тебе великую силу духа, слуга Благих, но моя обитель едва ли придётся тебе по душе. Пробудись!

Видение померкло. Рейн снова оказался один. Один во тьме…

– Проснись! – сказал кто-то прямо у него над ухом. – Вставай, Даритель Света, уже давно рассвело! Его Преосвященство не будет ждать вечно.

Рейн с неохотой разлепил глаза и увидел, что лежит в постели в своей комнате в башне Тансара, рядом с ним на узком стуле с высокой спинкой сидит Эзра и встревоженно на него смотрит.

– Очнулся наконец! – Эзра расплылся в улыбке и хлопнул Рейна по спине, так что юноша даже охнул от боли – сила у гвардейца была недюжинная. – Как самочувствие?

– Нормально… вроде бы. – Рейн никак не мог взять в толк, как он здесь оказался. Комната… башня… они же… их же разбили?

– Скажи, Эзра… мы умерли, да? – говорить было больно, горло словно огнём обожгло.

Гвардеец удивлённо посмотрел на него и расхохотался.

– Ну уж нет! Мы победили, Рейн! Хвала Творцу, мы победили!

Рейн нахмурился. Странно… хоть убей, но он не мог вспомнить, что произошло вчера.

– Но как? – проговорил он с трудом. – Нас… нас штурмовали… и потом это Копье… – Разум решительно отказывался вспоминать, что было после падения стены.

– Наместника больше нет. – просто ответил Эзра. – Его армия разбита. За это надо благодарить тебя, Даритель Света! Тебя и Сатин.

Сатин… что-то произошло с ней!

– Сатин! – Рейн резко сел в постели, но тут же упал назад на изголовье. Его пронзила резкая боль – словно мечом достали, в глазах потемнело. Он попробовал приподняться снова, но ничего не добился – левая нога отказывалась слушаться. – Что с ней? Она… она же…

По лицу Эзры пробежала тень. Какое-то время гвардеец молчал, на что-то решаясь.

– Сатин жива. – ответил он, тщательно подбирая слова. – Она сейчас в кабинете Тансара, к ней никого не пускают. Мне очень жаль, Рейн. Она заплатила за победу страшную цену.

– Да что с ней такое?! – на лице Рейна было написано такое отчаяние, что Эзра не выдержал и уступил:

– Хорошо. Думаю, тебя они впустят. Обопрись на меня, ладно? До кабинета идти недалеко, но ты сейчас сам даже до двери дойти не сможешь. Вставай. Вот так. Давай… кажется, получилось… Ты только постарайся не упасть. Надо же, какой ты лёгкий… Не отпускай мою руку.

С помощью Эзры Рейн кое-как доковылял до двери и облокотился о стену, чтобы перевести дух. Тугая повязка мешала дышать полной грудью. Каждый шаг отдавался в левой ноге мучительной болью. Что всё-таки с ними произошло? Эзра открыл массивный сундук у окна, немного покопался и протянул ему трость с серебряным набалдашником. Такая вычурная… что ж, так хотя бы легче идти.

– Сколько я спал? – спросил Рейн, когда они вышли в коридор. Высокие стрельчатые окна открывали вид на Город Истин: в крепостной стене на месте ворот зияла огромная пробоина, белое кружево городских кварталов было покрыто чёрными пятнами пожарищ. В воздухе висел запах дыма. Куда делись кайсарумские легионы? А что стало с Рамелисом?

– Три дня. – Эзра поймал взгляд Рейна и помрачнел. – Мы потеряли до шести тысяч горожан и около полутора тысяч гвардейцев. Считай, легко отделались. После того, как наместник погиб, его солдаты стали неуправляемыми. При штурме их погибло около пяти тысяч, многих забрал бледный огонь… – Эзра умолк. – Ты что, правда ничего не помнишь?

Рейн с трудом помотал головой. В голове будто заслон поставили: вот они стоят на стене, вот Рамелис призывает Копье, а дальше… дальше не было ничего. Пусто.

– Думаю, Его Преосвященство всё тебе объяснит. Это ты победил наместника, Рейн. Ты и Сатин. Не знаю, что вы там сделали, но этот белый огонь весь город видел. Именно ваша магия позволила нам одержать победу. Несколько тысяч легионеров сдались, они сейчас в лагере для военнопленных.

– Значит… мы победили? – бронзовая дверь была совсем близко.

– Да. Безусловно.

По обеим сторонам от двери стояло по двое Саберин. Гвардейцы в белом угрожающе опустили стальные копья, но сразу расслабились, как только увидели Рейна с Эзрой.

– Хвала Творцу, Даритель Света! – сказал один, отдавая честь. – Сейчас мы доложим о вашем прибытии Его Преосвященству.

– Почему вы все называете меня таким странным именем? – спросил юноша, но никто ему не ответил. По бронзе пробежали языки пламени, дверь отворилась, в глаза ударил яркий оранжевый свет. Рейн и Эзра ступили внутрь.

***

Так холодно…

Сатин чуть-чуть приоткрыла глаза, привыкая к яркому свету. Девушка попыталась пошевелиться, но не смогла – сильная слабость сковала всё тело. Она показалась самой себе непрочной и ломкой, как стеклянная статуэтка. Сатин лежала с закрытыми глазами и видела перед собой только белый огонь – холодный, потрескивающий, манящий… Что-то прохладное и мокрое коснулось её лба.

Она открыла глаза. Всё вокруг было странным: круглый стол, мягкие кресла, свет-лампы… прямо перед ней маячили стальные глаза Тансара, который с тревогой вглядывался в её лицо. Она была во Дворце Истин. Эта комната была рабочим кабинетом Иерарха, но как… как им удалось выжить в той огненной буре? Рейн… Копьё… Воспоминания о произошедшем возвращались с болезненной быстротой.

– Приветствую тебя, Алая Прядь. – голос Иерарха еле заметно дрогнул. Словно ему было страшно находиться с ней в одном помещении.

Сатин шевельнула руками. Ощупала мягкое одеяло и изголовье. Странно… руки были покрыты чем-то тонким и невесомым, но она не могла увидеть, что это было – стальной обруч боли сдавливал голову при каждом неосторожном движении.

– Я… я… – она закашлялась. Левое лёгкое было как в огне.

– Ты больна. Отдыхай. – Иерарх улыбнулся одними губами, но глаза оставались холодными, как серебро. – Ты помнишь, что произошло?

– Мы… мы победили? – Сатин поразил собственный голос: свистящий и с придыханием, как будто в легких застряла стрела. Волна озноба пробежала по всему телу. Девушка без сил опустилась на подушки, пытаясь унять кашель.

– Победили. Наместник Рамелис мёртв, его армия уничтожена. Не скрою, вчера даже я не надеялся, что Город Истин выстоит. Перейдём сразу к делу: что ты помнишь?

– Было Великое Копье… – прошептала Сатин. – Наместник… он сразился с нами. У него был Бессмертный. Рейн…

– С твоим другом всё хорошо. – успокоил её Иерарх. – Скажи мне, Сатин, ты помнишь, что делала? Что говорила?

– Кажется… кажется, помню. – каждое слово давалось с трудом. Кашель вернулся снова, и девушка попыталась сесть. Белое одеяло сползло на пол. Она была в чёрной ночной сорочке, ноги облегали черные носки, а руки… Сатин поднесла их к лицу. Её ладони оказались затянуты в тонкие перчатки, алые, словно кровь. Зачем?.. Она потянула одну, но Тансар жестом остановил её:

– Не рекомендую. Снимешь их – и Дворец Истин сгорит дотла.

– Что… что произошло? – одними губами прошептала Сатин. Очередной приступ кашля лишил её остатков сил. Девушка опустилась на кровать и прикрыла глаза.

– Ты – Иеромаг. – жёстко ответил Иерарх. – Не знаю, как именно, но Кузнец Погибели погиб от твоих рук, хотя я сильно сомневаюсь в том, что его смерть окончательна. То, как ты творила магию… этот бледный огонь не видели столетиями. Раньше его называли…

Дверь отворилась. В комнату на нетвёрдых ногах шагнул Рейн с повязкой через всю грудь и тростью в руках, позади маячил Эзра. В глазах юноши плескались тревога и что-то ещё. Он перевёл взгляд на девушку и вздрогнул, будто увидел что-то ужасное.

– Я ждал тебя, Рейн из Кельтхайра. – Если Тансар и удивился, то ничем не выказал своих чувств. – Сядь рядом со мной. Нас ждёт серьёзный разговор. Капитан Эзра, оставьте нас.

Гвардеец коротко поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Иерарх вздохнул и повернулся к Сатин и Рейну.

– Вчера Творец Творения испытывал нашу веру. По Его воле мы одержали победу, легионы из Кайсарума разбиты. Рейн, вопрос к тебе. Ты хорошо помнишь вчерашнее?

– Если честно, я совсем не помню нашу победу. Копье, стена… потом всё как в тумане. Эзра сказал, что я…

– Достаточно. – перебил его Тансар. – Главное то, что именно вы двое уничтожили Рамелиса и того, кто им руководил. Если бы не ваша помощь, сегодня Города Истин могло бы и не быть. Теперь – о Сатин. Рейн, думаю, тебя это удивит, но она владеет Иеромагией, причём очень редкой и могущественной. В последний раз белым огнём управляли ещё до основания Матери Церкви. Что ещё хуже, магию эту очень сложно контролировать.

– Так вот почему на мне эти перчатки… – пробормотала Сатин. При виде Рейна её голос слегка окреп, но она всё равно говорила немного растерянно. – Как долго мне придётся носить их?

Иерарх сочувственно на неё посмотрел. В его глазах Сатин прочла искреннюю жалость.

– Всё время. Нельзя подвергать Дворец и Город Истин опасности, пока мы не поймём, как справиться с твоим новым даром. Хотя, как по мне, это скорее проклятье… извини, Алая Прядь, что всё так быстро переменилось. Истинно говорят, мы не властны над нашими судьбами – только Творец.

Губы Сатин задрожали.

– Это… это неправда. Я просто сплю. Это сон, только и всего… а почему вы назвали меня Алой Прядью?

Тансар протянул ей маленькое карманное зеркальце, как будто с самого начала только и ждал этого вопроса. Сатин без слов взяла его. Перчатки на её руках были мягкие и тонкие, но держать через них изящную серебряную ручку было не слишком удобно.

Какое-то время она молча смотрела на своё отражение, потом выронила зеркало и закрыла глаза.

Длинная прядь её волос шириной с лезвие ножа была алой, словно рубин.

– За каждую победу следует платить. – тихо заметил Иерарх. – Сатин, в прежние времена твой дар называли Губительным Огнём. Это бледное пламя может пожрать целый город со всеми постройками и жителями, стоит только дать ему волю. Тебе придётся не только держать его под контролем, но и бороться с телесным недугом.

– Он пронзил меня… – безжизненно проговорила Сатин. Зеркало лежало на полу, но девушка словно не замечала этого. – Ударил меня в спину…

– Это ещё одна загадка. Как тебе удалось выжить после удара Великого Копья? Нам это неизвестно. С этого момента Церковь Истин будет пристально наблюдать за тобой. Кто знает, какие ещё секреты ты можешь раскрыть…

Тансар сделал паузу, что-то решая, затем кивнул самому себе и продолжил:

– Рейн, тебе что-нибудь известно о Конечном Воскрешении? О Саошьянте?

– Да, – с удивлением ответил Рейн, – Мидир мне рассказывал. И про последнюю битву, и про Мост Правосудия… а зачем вы спрашиваете?

– Белый Огонь. – тихо ответил Иерарх. – Один из трёх признаков того, что не за горами Аташ Кэрэти. Если это знамение можно хоть как-то истолковать, то оно было дано нам вчера, во время битвы. Конклаву только предстоит собраться, но у нас уже есть многое, что надо обсудить… Сейчас я не могу сказать вам ничего определённого, но одно знаю точно: сомневаюсь, что вас оставят в покое после того, что произошло. Слуги Истины будут следить за каждым вашим шагом, а внимание со стороны этих фанатиков – сомнительное удовольствие.

– Я… кажется, я уже встречался с ними. – сказал Рейн. Он вспомнил свой первый визит в Город Истин и четвёрку людей в сером. – Один из них… кажется, его звали Игнати.

– Игнати мар Саума… – обеспокоенно пробормотал Иерарх, – один из магистров этого ордена и первый среди цепных псов Его Святейшества. Тебе лучше избегать этого человека. Он жесток, очень жесток, и ненавидит еретиков даже больше, чем слуг Ненавистного.

Тансар поднялся и оглядел Сатин и Рейна пристальным взглядом.

– И ещё… ваша победа кое-кого разозлила. Конечно, Его Святейшество будет вынужден устроить праздник, преподнести вам награды и воздать почести, но в глубине души Хирам вне себя от ярости. Совершенный не любит, когда кто-то выделяется – а то, что сделали вы, ещё никто не делал. Более того, осада показала его бессилие перед угрозой. Рамелис пал от руки язычника и послушницы. Хирам опасается за собственный престиж, а потому будет готов на всё, чтобы удержать Конклав под своим влиянием и сохранить Престол Истин. Будьте осторожны. Всё только начинается. Элиас Чёрное Солнце узурпировал уладский трон. Чёрный туман покрыл Келейнион и движется дальше. Мы одолели Рамелиса и его господина, но это только один из наших врагов…

Иерарх зашагал к выходу, но в последний момент развернулся и что-то достал из складок своего одеяния:

– Рейн, это тебе. Мать Церковь благодарит тебя за проявленное мужество. Оставайтесь здесь, отдохните. Шахар принесёт завтрак.

Сказав это, Тансар покинул комнату.

– Мы правда сделали это. – прошептала Сатин, когда Иерарх ушёл. – Покончили с Рамелисом и его угрозой.

– Сатин, я… мне очень жаль, что всё так вышло. – Рейн сжал её пальцы. Такие горячие… даже через перчатку он чувствовал колдовской жар. Юноша поднял глаза на девушку. Сатин слабо улыбнулась, но руку не убрала.

– Получается, мы теперь герои?

– Да. – Рейн улыбнулся в ответ. – Как Благой Оллам. Я… Сатин, я должен тебе кое-что сказать. Когда мы только начинали это путешествие, я не знал, что ждёт нас в конце. Авестинат и Церковь Истин оказались совсем не похожи на то, что я ожидал увидеть. И всё-таки… всё-таки я понял, что должен их защищать. Их и тебя тоже. Ты всё это время была рядом со мной. Учила, поддерживала… Я помню, как ты мучалась из-за своих секретов в Аннуине. Я не хочу, чтобы это повторилось. Давай пообещаем говорить друг с другом, если что-то есть на душе. Хорошо?

– Миконам. – ответила девушка. – Клянусь.

– Миконам. – торжественно повторил Рейн. На душе стало как-то легко и спокойно. Он повернулся к небольшому столику и взял то, что оставил Тансар. Блестящий золотой значок в форме моста.

– Ты теперь Саберин! – удивилась Сатин. – Это… это великая честь. Я всегда… – она вдруг зашлась в очередном приступе кашля. Юноша решил было бежать за помощью, но Сатин только махнула рукой. – Всё в порядке, Рейн. – На белой простыне проступило несколько еле заметных красных пятен. Рейн заметил это и вновь заключил её пальцы в свои.

– Я обещаю, что мы со всем разберёмся. – сказал он твёрдо. – Мы узнаем, как тебя вылечить, узнаем, как побороть Губительный Огонь. Мы поймём, что происходит с этим миром, победим Непрощённых, и всё станет, как прежде.

– Обещаешь? – в усталом голосе Сатин прозвучало лукавство. – Когда всё закончится, я хочу, чтобы ты научил меня играть на флейте. Да… хочу играть на флейте и смотреть на Город Истин ночью.

Рейн почувствовал, как на него снизошло спокойствие. Вчера они победили. Они оба живы, и всё будет хорошо.

– Да, и это тоже. Обещаю.

Эпилог. Посеять бурю

Привет тебе, старый друг. Если ты читаешь это письмо, то меня, скорее всего, уже нет в живых – как по мне, не слишком дорогая цена за наше открытие. Я нахожу твою маску уладского жреца захватывающе интересной – она, наверное, даст тебе и остальным время подготовиться к тому, что грядёт. Вы с Хэммоном и Мидиром должны сделать то, чего не успел я. Найдите Саошьянта.

Л. Т. Зилачу в Кельтхайр.

Ветер дул со стороны покрытого льдом океана, и казалось, что по стылому каменистому берегу движутся призраки. Густой туман, днём и ночью висящий над водой, рождал бесформенные фигуры, которые исчезали под лучами холодного северного солнца, так и не успев добраться до суши. Полупрозрачные голубые льдины походили на затонувшие корабли. Ближе к берегу ледник становился неровным, неестественным. Ледяные горы вздымались ввысь и также стремительно обрывались, образовывали идеально ровные обрывы и выступы, их бесконечная гряда казалась чешуей какого-то исполинского чудища. Четыре тысячи лет назад древняя магия изрезала камень и лёд, как огромный плуг, и следы той войны были видны до сих пор.

Годвин Крайтон плотнее запахнулся в тяжёлый меховой плащ и тихонько выругался. Мало того, что его призвали сюда, так ещё и в такое время! Он лично наблюдал битву за Город Истин через своё свет-зеркало и думал, что ему позволят хоть немного отдохнуть после всего того, что он сделал. Но в этот день его хозяин изменил своим привычкам. Обычно терпеливый, сегодня он хотел лично видеть своего слугу. Делать было нечего. Годвин тронул свою лошадь, такую же белую, как и всё вокруг, и двинулся на север. Как только покрытый валунами берег заканчивался, долина становилась плоской, как блюдо, лишённой любых выступов и растительности. На горизонте смутно маячил хребет покрытых снегом гор и раздвоенная ледяная гора немного ближе. Это оно. Место его назначения.

Крайтон невольно подёрнул плечами. Сегодня туман был особенно густым, а это всегда означало одно – последствия. Он не знал, где находится это место, да и не стремился узнать, но достаточно успел изучить его, чтобы теперь перейти на галоп, постоянно понукая свою поджарую белую лошадь. В любой момент туман может превратиться в оживший кошмар – конечно, только если это будет угодно его хозяину и господину. Если Годвин делал то, что от него требовалось, его повелитель вознаграждал его, если же нет… мужчина помотал головой, стараясь об этом не думать. Последнее своё задание он выполнил в точности.

Это задание было для него предметом особой гордости. Почти пять лет трудился он над тем, чтобы Рамелис стал тем, кем стал – и всё прошло так, как хотел его повелитель. Годвин лично следил за тем, чтобы продвижение этого кайсарумца по карьерной лестнице было беззаботным и лёгким, а книги, которые он читал – посвящёнными древней магии и Войне Лжи. Он же с помощью тонких интриг пристрастил Рамелиса к Слезам Наннара, из-за которых рассудок наместника помутился, и окружил его людьми, которые в конечном счете и привели Рамелиса к Высокой Присяге. В качестве сосуда наместник был крайне полезен, но управлять им не получалось. Пришлось устранить.

Годвин улыбнулся. Так его повелитель достиг сразу двух целей: избавился от Кузнеца Погибели и получил ещё что-то, Годвину неизвестное. Крайтон презрительно дёрнул ртом. Рамелис был глупцом, слишком безрассудным для того, чтобы захватить Город Истин. Он выбрал себе в хозяева самого жестокого из всех Непрощённых – и погиб. Что ж, тем проще будет самому Годвину. Он никогда не любил остальных служителей Семерых Непрощённых, особенно тех, кто слишком выделялся. Если драка за место у семи тронов неизбежна, всегда лучше бить первым. В конце концов, как сосуд Рамелис себя не оправдал и погубил не только сорок тысяч отборных легионеров, но и планы своего господина… ещё один аргумент в пользу того, что стоит быть осторожнее.

По мере того, как он приближался к горе, перед глазами вырисовывался замок, расположенный между двумя пиками – сначала он казался миражом в бесконечной белой пустыне, затем из тумана стали проступать узкие алые башни и шпили. Издалека замок казался Годвину лесом рубиновых шипов, которые будто вырастали прямо из бесплодной ледяной земли. Некоторые башни были тонкими, словно иглы, другие, более массивные, могли сойти за громадные копья. Замок производил гнетущее впечатление. Красный, как вино, он одиноко стоял посреди льда и холода и словно бросал вызов самому Творцу, протягивая высоко к небу сотни алых пик. Тир-На-Ног. Роща Тысячи Копий. Эта древняя крепость была напрочь лишена симметрии и в клубах густого тумана выглядела особенно зловеще. Годвин поёжился. При виде десятков невесомых красных башен на фоне льда он всегда себя неуютно.

Когда до замка оставалось с полсотни шагов, Годвин спешился и зашагал к громадным резным воротам. Те, как и всегда, были широко открыты, из тёмного коридора разливалось тревожное алое сияние. Оказавшись внутри, мужчина проследовал по привычному пути. Боковые коридоры проносились мимо, но он даже не взглянул на них. Все они казались ему отражением друг друга: кроваво-красными были потолок, стены, мягкие ковры, пустующие ниши для статуй, двери. Даже высокие окна закрывало алое витражное стекло, так что любой, кто ступал за порог этого места, будто бы оказывался внутри гигантского полого рубина.

Годвин знал, что в Роще Тысячи Копий есть и другие залы, вид которых куда более привычен обычному человеку, но они были немногочисленны и предназначались для его господина. Замок пустовал уже сорок столетий, из семи хозяев остался только один. Годвин снова поёжился, на этот раз от страха. Он служил уже двадцать лет, но так и не узнал, насколько велико это сооружение. Просторные комнаты, витые лестницы и переходы выглядели совершенно одинаково, на его месте любой бы заблудился. Что ж, он знал, что всегда найдёт дорогу, пока будет полезен своему повелителю. Ему не стоит тревожиться – во всяком случае, сейчас.

Отточенным за долгие годы движением Годвин нырнул влево и увидел хорошо знакомую узкую арку, за которой алое сияние теряло свою тревожность, становилось мягким, почти уютным. Мужчина почтительно склонил голову и вошёл внутрь.

Он оказался в просторном помещении с высоким сводчатым потолком. Четыре громадные бронзовые жаровни в каждом углу давали достаточно тепла для того, чтобы обогреть весь зал. Красные стены покрывали фрески, инкрустированные сталью и серебром. Каждая сцена была посвящена Войне Лжи: Годвин успел разглядеть паутину и стоящую в её центре женщину, какую-то пещеру со светом внутри, чёрный меч, заключённый в ледяной глыбе…

Всю правую стену занимало огромных размеров окно с видом на далёкие горы, слева стоял стол с двумя мягкими креслами. Из алого здесь были только спиральные колонны, поддерживающие своды. Медленно ступая по гладкому чёрному мрамору, Годвин направился прямо к столу, за которым в одном из кресел темнела фигура с рыжими волосами.

– Господин, я здесь, как вы и приказывали. – Годвин с опаской покосился на своего повелителя. Сегодня Сменивший Сторону был одет в серый камзол цвета золы, чёрный плащ и чёрные сапоги, украшенные серебром. Перед ним стояла чаша с горячим кофе, на стене рядом висело свет-зеркало в рост человека. Точно такое же было в уладском особняке Крайтона. Взгляд Мореллина был прикован к тому, что показывало зеркало. Годвин пригляделся. Это был город, охваченный белым пламенем. Посреди площади парило похожее на человека пятно фиолетового света, рядом на камнях лежало Великое Копье из черного железа. На глазах Годвина тонкая девичья фигурка вспыхнула бледным огнём и занесла над головой изогнутый кинжал с рубином у рукояти. Мужчина в чёрном взмахнул рукой, изображение замерло.

– Это ты, Крайтон? – произнёс он, не оборачиваясь. – Подойди. Садись.

Годвин медленно подошёл к столу и занял пустующее кресло, пытаясь унять дрожь. Зачем его вызвали?

– Да, мой господин?

– Что ты об этом думаешь? – кивнул Мореллин в сторону зеркала. Похоже, сегодня он был в отличном расположении духа: желтые глаза светились особенно ярко, тонкие губы растягивала улыбка.

– Губительный Огонь не видели веками… – начал Годвин, – возможно, эта девушка будет нам полезна. В чём её ценность, мой господин? Я видел её в Уладе, она хотела купить у меня Слёзы Наннара.

– Она – новый Тенетворец, – медленно произнёс Мореллин, наслаждаясь изумлённым выражением на лице своего собеседника. – Вернее, может им стать. Ты же знаешь, избранников всегда двое, и каждый из них сам должен выбрать сторону.

Так вот оно что… Пришествия Тенетворца столетиями ожидали все сторонники Семерых. Было предсказано, что он возглавит армии Лжи и взойдёт на Мост Правосудия. Интересно… это в корне изменит баланс сил среди слуг Ненавистного.

– Что я должен сделать?

– Отправляйся в Город Истин. Приглядывай за ней – я не хочу, чтобы всё сорвалось из-за Иерархов или этого старого дурака Хирама.

– Должен ли я его устранить? – на первый взгляд Крайтон мог сойти за простого торговца редкостями, однако в узких кругах он был известен как мастер ядов и опытный Иеромаг, один из лучших слуг Противника и Его Семерых.

Мореллин с сомнением поглядел на Годвина, затем качнул головой.

– Рано. Хирам нам ещё пригодится. Кнут и пряник, мой друг, кнут и пряник… придётся потрудиться над тем, чтобы эта девица стала послушной. Сейчас она разочарована Церковью, но всё равно продолжает цепляться за Творца. Её душа переполнена обидой и сомнениями после всего, что с ней произошло. И ещё Губительный Огонь… надо только подтолкнуть Сатин в нужную сторону. Заставить сомневаться во всём, что её окружает. В друзьях. В вере. В том, что есть Истина, а что – Ложь… отправляйся в Город Истин. Наблюдай, но не вмешивайся. Ты хорошо послужил, Годвин. Падение Рамелиса было неизбежно, но я рад, что всё произошло так гладко. Кузнец Погибели мне не подчинялся и был опасен, как бешеный пёс. Я не мог допустить, чтобы он убил кого-то из этих двоих.

Мореллин сделал глоток. Когда он снова заговорил, в его жёлтых глазах отразилось белое сияние Губительного Огня.

– И ещё… продолжай искать остальных. Если возвращаются Непрощённые, то скоро вернутся Благие. Пока что мы обнаружили только Наннара, но навыки этого изобретателя пригодятся мне во время Последней Битвы… ищи внимательно. Мне ненавистна мысль о том, что на этот раз Оллам сможет вырваться из моей сети.

Сменивший Сторону замолчал, давая понять, что встреча окончена. Годвин Крайтон поклонился и прошептал слова клятвы, которую приносили все, кто связывал свою жизнь со служением Ненавистному и Его Семерым:

– Темна ночь, и тёмен путь Его. Семь слуг у Него, Семерых он возвысил. Я верно служу в жизни своей и в смерти.

Фигура мужчины задрожала и исчезла. Сейчас он проснётся у себя дома в Махе-Эмайн, а рядом, как и всегда будет лежать свиток с инструкциями.

Мореллин остался один.

Перед главным делом оставалось ещё кое-что. Он прикоснулся к свет-зеркалу и стал ждать. Не прошло и минуты, как зеркало замигало, давая изображение. Перед Сменившим Сторону стояло двое – женщина в черном платье с белыми волосами и закрытым серебряной маской лицом и юнец в зеленом камзоле. Увидев Мореллина, оба в молчании склонили головы.

– Приветствую вас, старые друзья. – голос Сменившего Сторону был торжественным и тихим. – Пришло время возродить старые союзы. Великая Цепь разбита, мы можем больше не таиться. Я изменил ваше задание. Отправляйтесь в Город Истин и ждите указаний. То, что я делаю, выгодно нам всем.

– Как пожелаешь, старый друг. – откликнулся юнец. Женщина рядом с ним молчала, не двигаясь. – Скажи хоть, что ты придумал на этот раз?

– Найти то, что наше по праву. Великие Копья. Они все были утеряны, но Абомталь каким-то образом смог отыскать Кродерг Немейн и вручить этому своему безумцу… никогда не понимал Кузнеца с его жаждой убийства. Месть – блюдо, которое подают холодным, здесь нет места нетерпению. Алое Копье должно быть в моих руках, и, клянусь чёрным сердцем Противника, будет.

Юнец улыбнулся шальной, недоброй улыбкой.

– Звучит неплохо. Мы будем в Городе, как ты приказывал. До встречи, Сменивший Сторону.

Свет-зеркало погасло. Мореллин позволил себе слабую улыбку. Эти двое с трудом поддавались его контролю и служили, пока им это выгодно. Что ж, пусть служат и дальше. Из всех Непрощённых он один знал правду. Он – и Тиферет…

Оставалось самое главное. Мореллин ждал, потягивая ароматный кофе. Он уже уловил незаметные глазу смертного изменения в тумане за окном – оставалось только проявить терпение. Сатин окажется здесь, как только уснёт, а дальше… дальше он сумеет её убедить. Мужчина закрыл глаза и увидел перед собой тонкий серебряный мост. Надо же, она так красива… идёт по Мосту Сновидцев, не зная, где оказалась куда попадёт. Холодный ветер развевает чёрные волосы, в серых глазах то и дело мерцают алые крапинки. Да, это она. Отмеченная. Его мотылёк, слепо летящий на свет.

Девушка в чёрном возникла из воздуха рядом с ним и встревоженно огляделась.

– Где… где я? Её взгляд метнулся по залу и остановился на мужчине в чёрном. – Вы? Но я…

– Тебе не надо меня бояться. – мягко произнёс Мореллин. – Ты во сне, только и всего. Рад твоему появлению, Алая Прядь.

Она дрожит, не зная, что и сказать. Ну конечно… Сменивший Сторону замолчал, давая ей возможность заговорить первой.

– Откуда вы знаете это имя? – взгляд девушки остался затравленным, но страха вроде стало поменьше.

– Я знаю всё. Всё и даже больше. – жестом примерного хозяина Мореллин обвёл зал. – Присядь со мной. Будешь кофе?

Сатин помолчала, затем мотнула головой.

– Вы… вы же…

– Непрощённый? – Мореллин добавил в голос нотку обиды. – Монстр в человеческом обличье? Брось. Церковь Истин говорит многое, но не всё из этого правда. Думаю, ты сама в этом уже убедилась.

В серых глазах мелькнуло сочувствие. А как же иначе? Давай, Алая Прядь, садись за мой стол…

– С-спасибо вам. – Сатин села в пустующее кресло. Перед ней сразу же появился стеклянный бокал с дымящимся напитком. Девушка обхватила стекло руками, пытаясь согреться. – Что вам от меня нужно?

Умная… так, теперь надо растопить лёд.

– В сущности – ничего. – объяснил Мореллин. – Я только хочу поздравить тебя с победой. Одолеть Кузнеца Погибели – это подвиг! Тебе повезло, что ты осталась в живых.

Ей незачем знать, что в любой момент он мог вмешаться, чтобы её спасти.

– Эта битва… я чудом выжила. – её рука тянется туда, где должно быть левое лёгкое. – Почему я не чувствую кашель? И не болит ничего…