Текст книги "Алое Копье (СИ)"

Автор книги: Иван Сечин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Глава тринадцатая. Ошибка

Я допускаю, что в наше время могут существовать отголоски той стародавней тьмы, которая бросила вызов Благим и всему человечеству. Семёрка отступников с их могущественной магией… могли они если не уцелеть, то что-то оставить после себя? Что-то такое, что даже через четыре тысячи лет после той войны оказывает на мир определённое влияние? Завтра снова иду в Дом Мудрости. Хочу отыскать какие-то зацепки в книгах о Непрощённых, найти закономерности.

Четыре дня прошло с прибытия в Лепту Великую нового наместника, а Рейн всё никак не мог забыть тот жёлтый паланкин и сидящего в нём человека. Сон юноши стал неспокойным, он не раз видел в своих кошмарах тот острый, ненавидящий взгляд, который тогда так напугал его. Рейн старался убедить себя, что это была случайность, игра света – и не верил самому себе. Тот человек видел его тогда. Видел. Было в нём что-то странное, но Рейн ещё не мог понять, что.

Сатин оказалась даже более впечатлительной. Огнепоклонница старалась избегать разговоров о жёлтом паланкине и его хозяине. Рейн был уверен, что девушка чувствует то же самое, что и он, но молчал – ему совсем не хотелось лезть в чужую душу после того разговора под сводами разрушенного Бейт-Шам-Адара. Пусть она сама раскроет причины своих страхов, когда будет готова поговорить с ним.

Мидир с Хэммоном постоянно пропадали в порту и канцелярии, и по возвращении в “Кошкин дом” на их лицах неизменно лежала печать тревоги. Несколько раз в день они запирались в кабинете Контрабандиста на втором этаже и что-то обсуждали, так что до самой ночи из-за тяжёлой дубовой двери слышались их приглушённые голоса. Рейн уже привык к тому, что Мидир и Хэммон не любят распространяться о своих делах, но всё же эти двое были даже более скрытны, чем обычно. Несколько раз Рейн пробовал подслушать их разговоры, но ему удалось разобрать лишь обрывки фраз и ещё одно слово. Необычное слово.

Аннуин.

Всё это было очень странно. Аннуин… Что-то знакомое. Рейн мог поклясться, что когда-то слышал об этом. Но что это или кто – не помнил. Память подсказывала, что слово как-то связано с Зилачем и его историями, но его значение слова ускользало от Рейна.

В конце концов юноша не выдержал и поинтересовался у Мидира:

– Что это за секреты? Почему вы нам ничего не говорите?

– Ничего особенного, – ответил тот, даже бровью не поведя. – Мы с Хэммоном… говорили о политике. Да. Кайсарумская политика, только и всего.

С того дня они перебрались в другую комнату, и Рейн не смог больше ничего разузнать.

Отшельник запретил им покидать таверну без особой причины, и теперь Рейн всегда совершал редкие прогулки вокруг здания в сопровождении пары молчаливых, плечистых Людей Лодок с ножами на поясах. До путников доходили вести, и все – недобрые. В Уладе шла война, тэн Элиас, который именовал себя Чёрным Солнцем, нанёс королю Лугайду несколько чувствительных поражений. В список тревог Рейна добавилась ещё одна – страх за сестру. Кельтхайр был слишком мал, чтобы привлечь внимание тэновых дружин, но легче от этого не становилось. Чтобы как-то отвлечь себя от мрачных мыслей, юноша нередко уходил во двор и тренировался с мечом до тех пор, пока боль в мышцах не загоняла его обратно в дом. Каждый день он брал у Сатин уроки авестийского языка и Иеромагии и вскоре мог выполнять простенькие фокусы, заставляя воду принимать то одну, то другую причудливую форму.

В одно утро Рейн сидел в своей комнате на втором этаже и упражнялся с водой. На улице было пасмурно, шёл дождь, и юноша просто наблюдал за тем, как бьют по стеклу крупные капли.

– Яшар мар ши’им. – “Вода, повинуйся мне”.

Капли за окном начали замедлять своё падение, повинуясь звукам Священного Наречия. Водяные шарики будто липли друг к другу, формируя один шар побольше, который затем принял форму человечка с копьем в руках. Рейн улыбнулся. Он шевельнул пальцами – и прозрачный воитель просочился через стекло, зависнув над потолком.

Дверь распахнулась.

От неожиданности Рейн потерял контроль над заклинанием, его творение тут же распалось на сотню капель, которые упали на пол, вызвав возмущённое мяуканье лежавшей у камина кошки.

На пороге стоял Мидир. У пояса – меч, борода всклокочена, за плечами – походный мешок.

– В чём дело?

– Нас нашли. – хмуро ответил отшельник. – Мы уходим из Лепты Великой. Бери свои вещи – и во двор.

– Бессмертные? – спросил Рейн, торопливо собирая одежду. Он почувствовал, как сердце кольнула игла тревоги. Рука сама собой потянулась к мечу.

– Нет. Кайсарумские легионеры. Каким-то образом наместник узнал о нас.

– Но мы же ничего не сделали! Мы же…

– Наместник приказал схватить всех Иеромагов в городе. Быть может, он служит Бессмертным… или они ему – я не знаю.

Во дворе их ждали Сатин и Хэммон. В кольчуге и с мечом в руке, Хэммон выглядел настоящим воином.

– Я буду помнить о твоей помощи, друг. – сказал Мидир, глядя Хэммону прямо в глаза. – Если бы не ты, мы бы уже давно оказались в руках Бессмертных.

– Люди Лодок всегда платят свои долги. – тихо ответил Контрабандист. – Отведи этих двоих в Авестинат. Я со своими людьми буду биться здесь, когда наместник пожалует ко мне. Остался ещё один должок… Кайсарум заплатит за гибель Нового Города.

– Салтиг Цор гдола. – прошептал отшельник. – Да помогут тебе Луны, сын разрушенного Цора.

В полном молчании они вывели коней из конюшни и двинулись в путь.

– Всё зависит от того, сумеем ли мы выбраться из города. – сказал Мидир, привстав в седле. – Если наместник перекроет ворота, то нам останется только сдаться или принять бой.

– Творец Всеблагой, смилуйся над нами… – пробормотала Сатин. – Укрой нас своим сиянием… Девушка нервно повела головой: прямо перед ними улицу пересекал отряд воинов с мечами наизготовку.

Мидир пробормотал ругательство и махнул рукой, указывая налево. Их маленький отряд свернул на другую улицу, и какое-то время все ехали молча, петляя по кривым переулкам и вздрагивая при каждом шорохе. Рейн чувствовал, как с каждой минутой его всё сильнее охватывает беспокойство. Его меч был скрыт под плащом, но он отдал бы всё на свете за то, чтобы ощутить тяжёлую сталь в руках. Терзаясь смутными предчувствиями, он повторял про себя все известные ему заклинания, то и дело сбиваясь и начиная сначала. Было раннее утро, и на улицах попадались только редкие прохожие, которые из-за тумана казались юноше призраками из древних эпох. Необычная смена погоды беспокоила Рейна: в Уладе туманы, да ещё и весной, были большой редкостью. Они ведь сейчас не так далеко от его родины… может, это всё из-за того, что Лепта Великая стоит на морском берегу?

Наконец впереди показались ворота. Рейн подавил вздох облегчения, когда увидел, что решётка поднята: значит, они смогут покинуть город! Он уже собрался сказать об этом Мидиру, как услышал стук копыт по камню. Юноша резко обернулся и увидел, что прямо на них мчатся конники в алом.

– Прорвёмся! – сказал отшельник. – К воротам, быстро!

Рейн вцепился в поводья и изо всех сил всадил ноги в бока своего коня. Троица мчалась к воротам, а сзади доносилось лошадиное ржание, крики людей и тяжёлый бой городского набата. Выход из города оказался перекрыт отрядом стражников с мечами. Сердце юноши пропустило удар, когда решётка дрогнула и мало-помалу начала опускаться. Слишком поздно. Они не успеют.

Рейн в отчаянии бросил взгляд на ворота: опускающаяся решётка, шеренга воинов с клинками наголо, пара бочек с водой…

Вода.

Рейн вскинул руку и, собрав в кулак всю свою волю, воскликнул: Шаар ма’далот! Яшар нин шаггай!

Открой ворота. Вода, сокруши их.

Вода фонтаном взметнулась вверх. Её потоки, меняясь и извиваясь, приняли форму двух огромных щупалец. Рейн махнул рукой, и одно из них обрушилось на легионеров. Шеренга тут же распалась, в рядах солдат воцарилась паника. Кто-то пытался устоять на ногах, кто-то бежал. Рейн ещё раз махнул рукой, направляя своё новое оружие.

На глазах изумлённых стражников водяное щупальце дёрнулось, развернулось и ударило по воротам. Металл прогнулся под напором огромной силы. Раздался страшный скрежет, и решётка разошлась на две части, словно разрубленная напополам исполинским мечом. В образовавшийся проход тут же кинулся Мидир, за ним – Сатин с Рейном. Они подгоняли своих лошадей, а сзади доносились крики людей, резкие как хлыст приказы и тяжёлый колокольный звон.

Они скакали и скакали, и только когда стены Лепты Великой остались позади, скрытые завесой тумана, Рейн позволил себе остановиться и без сил упасть прямо на траву.

– Ты в порядке? – Сатин обеспокоенно покосилась на юношу.

– Да. – ответил он. – Только голова слегка кружится.

– Твоя Иеромагия… никогда не видела ничего подобного! Как ты до такого додумался?

– Не знаю. – честно ответил Рейн. – мне просто захотелось прорваться через строй солдат – и тут я решил, что можно сотворить щупальца…

– Впечатляющая способность для такого неопытного мага, как ты. – заметил Мидир. – Проклятый наместник… теперь нам нельзя оставаться здесь.

Рейн поднялся с земли и прислонился к одиноко стоящему дереву. Его мутило, но слабость мало-помалу отступала.

– Значит, всё зря? Мы не сможем добраться до Авестината?

– Сможем. – отшельник посмотрел в сторону городских стен. – Придётся ехать на юг, к Гадрамету, и там искать способ пересечь море. Будем стараться, чтобы Бессмертные и их хозяин вновь нас не обнаружили.

– Они о нас теперь знают… – пробормотала Сатин. – Наши враги… они же отправят за нами погоню.

– Ничего страшного. – успокоил её Мидир. – В этом проклятом тумане им нас не найти.

Рейн посмотрел на своих друзей и увидел, что между ними словно натянуто прозрачное одеяло. Он ещё ни разу не видел, чтобы туман густел настолько быстро.

– Давайте поторопимся. – предложил отшельник. – К вечеру нам лучше быть как можно дальше отсюда.

Они продолжили путь и старались ехать так быстро, как это позволяла завеса тумана. Время от времени позади них доносились звуки преследователей – ржание лошадей, приглушённые возгласы всадников – и Рейн переходил на рысь, стараясь не упустить из виду своих товарищей. Водяные щупальца и долгая скачка отняли у него много сил, так что он старался держаться в седле, прильнув к шее своего коня. Впереди маячили тонкая фигурка Сатин и широкая спина Мидира, и юноша был уверен, что не потеряется – они уже проехали лиг десять, туман должен скоро рассеяться. Постепенно усталость брала своё. Рейн погрузился в полудрёму, лишь изредка подгоняя своего скакуна. Было так тихо, что глаза закрывались сами собой.

Тихо?

Рейн невольно вздрогнул. Тихо? Он ведь… он должен слышать своих товарищей.

Юноша снова поднял голову и на этот раз испугался по-настоящему – туман так сгустился, что он уже не видел ни Сатин, ни Мидира… вообще ничего. Вокруг была только белёсая мгла, в которой смутно виднелись очертания деревьев. Рейн ускорился, чтобы нагнать друзей, но никого не увидел. Странно… под ногами его коня шуршала трава. Значит, он свернул с дороги. Может, они остались где-то в стороне и сейчас ищут его? Юноша проехал направо, затем – налево. Никого. Ни Мидира, ни Сатин, ни даже их следов. Что за наваждение? Они ведь ехали совсем близко… должны же были заметить…

– Эй, вы где? – крикнул он, и голос его эхом прокатился по лесу, заставив Рейна вздрогнуть. – Идите сюда. Я заблудился!

Ответом ему был лишь ветер.

Куда они все пропали?

Вдруг, когда он уже начал думать, что никто за ним не придёт, Рейн услышал звук, похожий на стук копыт. Он усиливался, и вскоре Рейн понял, что по лесу едет кто-то ещё. Конь под ним занервничал. Юноша натянул поводья, заставив того замереть на месте. Кто это – его друзья или солдаты?

Во мгле мелькнул чёрный плащ. Хрупкий силуэт всадника – нет, всадницы! – на миг появился за стеной тумана.

Сердце Рейна забилось чаще. Сатин? Почему она его не заметила? Он пришпорил своего коня и помчался за силуэтом, который то возникал, то пропадал в густом тумане.

– Сатин! – крикнул он. – Сатин, это я, Рейн!

Туман стал слабее, и Рейн разглядел её. Девушка сидела на своем чёрном коне, её голова была опущена, короткие волосы развевались на ветру.

– Сатин, – снова позвал он, – Сатин! Я здесь! Она не обернулась.

Туман сгущался, и силуэт всё больше отдалялся от него. Рейн увидел, как всадница повернула коня в сторону и скрылась за деревьями. Забери меня Медб, да что это такое?

Фигура девушки возникала в белой пелене, безмолвная и неуловимая, и Рейн что есть сил гнал своего скакуна, чтобы догнать огнепоклонницу. Где Мидир? Неужели солдаты его схватили? Где-то в стороне прозвучал рог. В отчаянии юноша ещё раз пришпорил своего скакуна, который, всхрапнув, помчался вперёд. Снова напомнила о себе усталость после использования Негасимого Огня. Юноша с трудом заставлял себя держаться в седле. Перед глазами маячила фигура в чёрном. Сатин… Надо догнать её… догнать… Рейн уже не различал дороги и не знал, где находится, но упорно продолжал мчаться вперёд. Белёсая дымка вокруг него была настолько густой, что он едва успевал объезжать деревья. Этот лес был таким странным… таким пустым…

– Достаточно. – прошелестел мягкий голос.

От неожиданности Рейн повернулся, затем почувствовал сильное головокружение, словно его голова была набита свинцом. Мир перед глазами дрогнул и покачнулся. Туман, лес, фигура всадницы – всё исчезло… совсем исчезло. Он был на городской площади, а вокруг кольцом стояли воины, направив на него копья.

– Обезвредить. Живо.

Что-то обрушилось на затылок Рейна, и стало темно.

Глава четырнадцатая. Пурпурное и чёрное

Наверное, мне осталось недолго. Надо поторопиться. Я зашифрую свою книг y и спрячу там, где её не найдут. Я нашёл в Доме Мудрости то, что не доверю даже бумаге. То, что изменит историю. Мои собратья не поймут меня. Весь наш мир, все Клятвенные земли падут перед силой, назвать которую я не хочу. Меня зовут Лиммен Талессин, и я боюсь за будущее.

Сыро. Холодно. Это было первым, что ощутил Рейн, когда пришёл в себя. В голове звенела пустота, тело не слушалось. Судя по всему, он лежал на чём-то мягком ― кажется, это была солома. Рейн попробовал открыть глаза, но даже такое лёгкое движение вызвало в его голове взрыв боли. Во рту было ужасно сухо и горько. Не понимая, где он находится, Рейн попытался пошевелить рукой, но тут же пожалел об этом ― резкая боль пронзила все тело. Юноша решил пока что не двигаться и не открывать глаза.

Понемногу он начал вспоминать, что произошло в тот день. Рейн помнил, как они прорывались к воротам, помнил свою водяную магию, тот странный туман и погоню за Сатин по лесу. Затем был страшный удар по голове ― и темнота. И ещё кое-что… он ведь снова оказался в городе. В Лепте Великой. И солдаты… они его схватили.

Достаточно, вспомнил Рейн. Тот самодовольный и тихий голос. Это он управлял солдатами. Но как я оказался в городе? Мы же так долго скакали… должно быть, решил Рейн, это была какая-то сложная Иеромагия. Но кто мог её применить? Бессмертные? Или тот, кто отдаёт им приказы? При мысли о железных слугах Непрощённых Рейн поёжился, по коже пробежали мурашки. Бессмертные… если они здесь, то ему, скорее всего, уже не спастись.

Через некоторое время он всё же заставил себя разлепить глаза и осмотрелся. Это было просторное помещение, стены пол и потолок которого были выложены мрачными серыми плитами. Окон не было, единственная дверь с крохотным окошком, закрытым решёткой, выглядела запертой. Рейн даже не стал гадать, так ли это на самом деле ― его враги не дали бы ему такого шанса на спасение. Юноша сидел на тюфяке, возле которого лежало аккуратно сложенное одеяло. Единственным источником света был факел в металлическом держателе, но его огонь был тусклым и каким-то неживым, так что дальняя часть комнаты оказалась погружена в полумрак.

Темница.

Странное дело, но страха Рейн не чувствовал. Даже наоборот ― ощущал некое воодушевление, как будто он только что закончил тяжелый, изнурительный труд и теперь мог наконец-то перевести дух. Сатин на свободе, а это важнее всего. Вдвоём с Мидиром они сумеют добраться до Авестината и рассказать Совершенному обо всём, что видели. Ему, Рейну, уже ничего не грозит. Что ждёт его впереди ― смерть? Пытки? Какая разница, если их враг уже проиграл? Теперь он сможет рассмеяться в лицо хозяину Бессмертных и умереть с осознанием того, что друзей ждёт успех. Рейн сожалел только об одном: что не сумел узнать Сатин получше. Огнепоклонница всегда была такой загадочной, такой непохожей на остальных. Так трепетно относилась к своей культуре и вере…

Юноша поднялся и подошел к решетке, которая отделяла его камеру от остальных помещений. За решёткой он увидел длинный и узкий коридор, через равные промежутки освещённый масляными лампами. Стена напротив камеры была гладкой и пустой ― ни дверей, ни окон. Значит, подумал Рейн, он где-то под землёй.

На него вдруг накатила страшная слабость, и юноша осел на тюфяк. В камере было довольно прохладно, поэтому Рейн укутался в одеяло, поджав под себя ноги. Внезапная мысль вызвала волну страха. С чего он вообще решил, что его друзьям удалось скрыться? Может быть, Сатин с Мидиром где-то в соседней камере? Может быть, они убиты? Тревога волной захлестнула Рейна.

Рейн закрыл глаза, пытаясь усилием воли справиться с паникой. Он вскочил и принялся вышагивать вдоль камеры. Попытался представить себе, как Сатин и Мидиром уходят от погони. Что, если они уже мертвы? Рейн резко остановился и присел на край кровати. Нет, он не должен так думать! Если они погибли, то тогда и ему, Рейну, лучше умереть. Юношу передернуло. Если бы только знать наверняка!

Он обхватил голову руками, стараясь унять дрожь. Все будет хорошо… обязательно будет. И потом, он всё ещё жив, а значит их врагам нет никакого смысла убивать отшельника и огнепоклонницу. Мидир когда-то сказал, что я имею значение. Значит, я представляю для хозяина Бессмертных определённую ценность. Он не будет просто так губить меня и моих друзей.

Юноша снова закрыл глаза. Нельзя паниковать. Ему надо думать только о хорошем. Что бы ни случилось, он должен помнить, что все будет хорошо. Все будет хорошо, повторил он про себя, словно заклинание. Я выберусь отсюда. В конце концов, у него есть Иеромагия. Если бы только он умел управлять чем-то кроме воды… надо будет попробовать сотворить водяной хлыст, когда ему принесут поесть ― не будут же его держать здесь без еды и питья? Тогда он сможет разбить дверь и перепилить замок, ну а потом… потом что-нибудь да придумает. Сейчас главное ― восстановить силы. Рейн улегся на тюфяк и погрузился в тяжелое забытье.

Когда он проснулся, то обнаружил на полу поднос, на котором лежала миска с какой-то кашей и кувшин с водой. У Рейна от волнения даже руки затряслись. Несмотря на желание тут же использовать связь с Негасимым Огнём и сбежать, юноша заставил себя съесть несколько ложек вязкой, безвкусной каши ― иначе у него просто не будет сил после Иеромагии.

Наконец, дрожа от нетерпения, Рейн вытянул вперёд правую руку и тихо произнёс: “Яшар таб нун”. Вода, стань оружием.

Ничего.

Нахмурившись, юноша сосредоточился на кувшине и попробовал другое заклинание: “Яшар э’релим”. Вода, превратись в лёд.

Ничего. Он правильно проговаривал Священное Наречие, чувствовал свою силу, видел Первый Мост у себя в мыслях ― и не мог ничего сделать. Кто-то другой отзывался на его магию и делал так, чтобы вода оставалась просто водой.

Он остался без Иеромагии.

В ярости Рейн схватил кувшин и с силой швырнул его в стену. Кувшин разлетелся на куски, а Рейн обессилено рухнул на солому и закрыл лицо руками. До этого он мог тешить себя надеждами на спасение, но теперь понял, что он беспомощен перед повелителем Бессмертных. Он не может спасти друзей. Не может спасти даже себя самого. Рейн всегда считал себя достаточно храбрым, но теперь мужество, казалось, покинуло его. Он просто лежал и смотрел в полоток, не шевелясь. Когда со скрипом отворилась дверь и стражник поставил на пол очередной поднос, Рейн никак не отреагировал ― просто отвернулся к стене и накрылся одеялом.

– Эй, ты что, оглох? ― проворчал стражник. ― Я принес тебе поесть. Ужин. Рейн промолчал. Стражник пожал плечами и вышел из камеры, закрыв за собой дверь. Поднос так и остался стоять на полу. Ужин… Значит, сейчас уже вечер? Юноша вдруг сорвал с себя одеяло и ударил кулаком по стене ― так, чтобы на костяшках пальцев появилась кровь. Ему стало стыдно за недавнее уныние. Он же сам только что сказал себе, что всё будет хорошо. Надо держаться. Он тут всего один день и должен сохранять присутствие духа. Он должен выбраться отсюда. Должен. Ради Мидира. Ради Сатин… при мысли об огнепоклоннице Рейн улыбнулся. Он встал на колени и долго молился уладским богам, а потом, немного подумав, вознёс молитву авестийскому Творцу Творения ― быть может, Сатин не зря так сильно в него верит… Если сейчас вечер, то за ним, наверное, завтра придут Бессмертные… или их загадочный господин. А пока надо поспать. Ему понадобится много сил для побега. Даже без Иеромагии он что-нибудь придумает. Обязательно. Рейн подобрал одеяло, укрылся им и сразу заснул.

На следующий день Рейн всё так же пытался вызвать магию, как вдруг услышал приглушённый звук. Кто-то шёл по коридору – мерные шаги гремели по каменному полу, приближаясь к его камере. Казалось, что этот кто-то носит сапоги из металла – настолько громко звучали эти шаги. Бессмертные. За ним пришли. Рейн весь подобрался, готовый взглянуть в лицо тому, кто всё это время руководил этими стальными монстрами и преследовал их с Сатин от самого Кельтхайра.

Дверь распахнулась, и у Рейна невольно захватило дыхание: на пороге стояла фигура Бессмертного, заслоняя собой почти весь дверной проём. Свет факела отражался от металлической маски, на которой тусклым огнём горели два белых глаза. Рейн оцепенел. Он смотрел прямо в лицо прислужнику зла и не мог отвести взгляд. Белый огонь за маской притягивал, гипнотизировал, манил…

– Достаточно. ― произнёс сладкозвучный голос.

Стальной гигант повернулся и послушно шагнул назад, давая проход.

В камеру ступил мужчина в пурпурном плаще, под которым виднелся жилет такого же цвета. Его голова была лысой, бледная как пергамент кожа обтягивала череп, делая лицо незнакомца похожим на посмертную маску. Рейн заметил, что роскошная одежда висит на мужчине, как на вешалке, словно того морили голодом. Несмотря на болезненный вид, незнакомец держался гордо, как человек, привыкший повелевать. Его чёрные глаза казались слишком большими на исхудавшем лице, но при этом светились какой-то нездоровой силой. Рейна прошиб холодный пот: эти глаза смотрели на него с такой силой и ненавистью, что юноша невольно отступил назад, вжавшись в угол.

– Здравствуй, юный колдун. ― тонкие губы растянулись в улыбке. ― Наконец-то мы встречаемся лицом к лицу.

– Кто… кто ты? ― прошептал Рейн, не в силах отвернуться.

Бескровная улыбка стала ещё шире. Мужчина рассмеялся тихим смехом, который больше напоминал скрежет:

– Я назову тебе своё имя, хотя оно скоро станет совсем неважно. Рамелис. Наместник Рамелис.

– Чего ты от меня хочешь?

Мужчина вдруг размахнулся и резко ударил юношу по лицу. Рейн повалился на пол: тяжёлая перчатка рассекла ему губу. Во рту стало солоно.

– Ты задал неправильный вопрос, юнец. Гораздо важнее то, чего хочет мой господин. Тот, для кого моё тело ― всего лишь сосуд.

– Ко… кому ты служишь? Кто твой господин?

Рамелис склонился над ним, и юноша почувствовал холодное дыхание на своём лице.

– Кузнец Погибели.

Рейн молчал, не в силах пошевелиться. Он не мог даже думать, настолько был ошеломлён. Кузнец Погибели… один из Непрощённых.

– Это неправда… они мертвы, они все мертвы… Благие их победили. Это неправда!

В камере будто бы стало темнее.

– Мертвы, говоришь?

Глаза Рамелиса заволокла странная дымка. Он замер и пробормотал, глядя в пространство: ― ещё слишком рано… да… да… как прикажете, мой повелитель.

У Рейна от такого чуть сердце не остановилось. Он же сумасшедший! Этот Рамелис ― безумец! Юноша попытался незаметно дотянуться до осколка кувшина, но тут же оказался на полу, корчась от боли.

– Мертвы? ― повторил наместник. ― Интересно… мой господин скоро тебя увидит. Ты, конечно, вряд ли выживешь после Его великолепия, но попробовать стоит…

В глазах Рамелиса светился восторг, голос звенел от почти фанатической преданности.

– Зачем ты пришёл? ― проговорил Рейн, отползая вглубь камеры. Он порезался об острый осколок, но не обращал внимания на кровь. Не смотреть в эти глаза, не смотреть…

– Предложить выбор. Огнепоклонница здесь, в этом подземелье. Ты можешь её спасти, если согласишься служить мне и моему господину. Когда мои армии разрушат Дворец Истин, Ему понадобятся слуги.

Сатин… она жива! Она где-то здесь!

– Я… я подумаю над твоим предложением. ― заявил Рейн, глядя в пол стараясь звучать как можно убедительней. Ему надо выиграть время.

– Не сомневаюсь, ты сделаешь верный выбор. ― тонкие губы Рамелиса снова выгнулись в подобии улыбки. ― Твоя Иеромагия пригодится моему хозяину… знаешь, а это было смело ― так долго путешествовать с наннари.

– О чём ты? ― не понял Рейн.

– О, так ты не знаешь… ― лицо наместника вдруг омрачилось. ― Ладно же… я зайду за тобой позже, чтобы ты мог принести Высокую Присягу… Всегда хотел посмотреть на то, как люди корчатся у Его ног ― то есть моих.

Рамелис покинул камеру, а вскоре лёгкие шаги наместника заглушил ритмичный грохот ― Бессмертный следовал за своим повелителем. Как только шаги затихли, Рейн без сил повалился на солому. Кузнец Погибели… Странно, но он был к этому готов. Где-то глубоко в душе Рейн верил в Непрощённых, по-настоящему верил ― и вот теперь знает наверняка. Авестинат в опасности. Даже не так ― весь мир в опасности. Надо сбегать. Срочно.

Юноша сам не заметил, как задремал ― время в камере текло незаметно, и он ничем не мог занять себя. Новый звук отвлёк его, заставив вскочить с тюфяка и

По коридору шёл кто-то ещё. Судя по звуку, их было двое, хотя шаги были человеческие. Неужели Рамелис вернулся так быстро?

Дверь скрипнула и отворилась. На пороге стояли двое стражников с мечами в руках. Рейн нашарил на полу самый большой осколок, вскочил на ноги и приготовился защищаться. Если пришли за ним…

– Тсс! ― стражник торопливо снял шлем. ― тихо!

– Мидир?! ― Рейн не верил своим глазам. Отшельник был в алой кайсарумской броне и плаще.

– Тише! ― Мидир приложил палец к губам. ― Я пришёл спасти тебя и авестийку.

– Как ты здесь оказался?

– У нас нет времени на разговоры. Надо забрать отсюда Сатин и выбираться.

Мидир знаком указал направление, и они вместе пошли по коридору, то и дело сворачивая то вправо, то влево. Охраны почему-то не было. Рейн видел редкие факела и ряды дверей с такими же окошечками, как в его камере ― видимо, для него отвели самую дальнюю из всех.

– В город нам не пройти. ― добавил отшельник. ― Люди Лодок восстали. Наместник призвал свои легионы. На улицах идёт настоящая битва.

Рейн с тревогой посмотрел на своего наставника и друга.

– Мидир… этот наместник…

– Да-да, я знаю. ― бросил на ходу отшельник. ― Рамелис как-то связан с Бессмертными и владеет Иеромагией.

– Нет, ты не понимаешь, он один из них! Непрощённый.

– Что?!

Мидир остановился, как вкопанный. Его глаза испытующе уставились на юношу. ― Значит, Лиммен был прав… ― прошептал отшельник.

– Он сам так сказал. ― начал объяснять Рейн. ― Сказал, что служит сосудом для… для Кузнеца Погибели. Мидир, он безумен! Он хочет напасть на Авестинат… он…

– Успокойся. ― сильная рука легла на плечо юноши. ― Мы сбежим отсюда и всё обсудим. Мне тоже есть, что рассказать.

Они остановились перед одной из камер ― видимо, побег был основательно подготовлен, раз Мидир так хорошо изучил план темницы. Отшельник достал тяжёлый кованый ключ и открыл дверь. Внутри было темно, но это не помешало Рейну разглядеть фигуру огнепоклонницы, которая сидела на полу и изумлённо на них смотрела.

– Сатин!

Рейн подбежал к девушке и помог ей подняться. Сатин выглядела неважно: под глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось.

– Скорее! ― поторопил его Мидир. ― у нас мало времени.

– Идти можешь?

– Да… ― пробормотала Сатин. ― Только голова болит… Где мои вещи?

Рейн, поддерживая девушку, повернулся к отшельнику.

– Что теперь? Как мы выберемся наверх?

– Никак, ― усмехнулся Мидир. ― мы пойдём через Аннуин.

Аннуин… Рейн замер. Он вспомнил, где раньше слышал это слово ― в доме Зилача тем самым вечером, когда впервые встретил Сатин.

Кроме того, Благие никогда не контролировали Аннуин, страну Теневого Народа…

– Но как?! ― юноша беспомощно посмотрел на Мидира. ― Аннуин… это же сказка…

– До сегодняшнего дня Непрощённые тоже были всего лишь сказкой. ― хмуро заметил отшельник. ― А теперь помоги мне, нам нужно подготовить всё к переходу.

Мидир подошёл ближе и опустился на колени. В его руках появилось два небольших уголька, один из которых он протянул Рейну.

– Я очерчу круг и разделю его надвое. Старайся в точности повторять за мной все символы, которые я нарисую. Понял?

– Да… кажется, понял. ― юноша отпустил Сатин, которая прислонилась к стене и устало прикрыла глаза. Что с ней произошло? ― А почему ты решил только сейчас воспользоваться переходом?

– Это сложное колдовство, оно отнимает слишком много сил. Во всех Клятвенных Землях есть только несколько точек, пригодных для перехода ― это была одна из причин, по которым я выбрал идти Лепту Великую. К тому же, Аннуин слишком опасен ― не только для Иеромагов, но даже для Ходящих по Мосту. Я бы с радостью отказался от такого пути, но сейчас у нас просто нет выбора. Надо спешить.

Отшельник быстро обвёл большой круг и обозначил волнистую линию, которая делила его на две равные части. Затем началось самое трудное: Рейну приходилось следить за движениями Мидира и изо всех сил пытаться воссоздавать на своей половине круга причудливые значки, о подлинном значении которых оставалось только догадываться. Коридор пустовал, но Рейн вздрагивал от каждого звука, боясь, что в камеру вот-вот явятся солдаты или даже сам наместник Рамелис. Кузнец Погибели, поправил себя Рейн. Один из Семи Непрощённых, чудовище из прошлого под маской человека. От волнения и страха юноша даже губу закусил.

Сатин вдруг встала и, пошатываясь, направилась к выходу.

– Что ты делаешь? ― удивился Рейн.

– Мои вещи… ― проговорила Сатин. ― Я должна их забрать.

Мидир нахмурился.

– Сейчас не время для этого. В любой момент наместник может быть здесь с воинами.

– Вы не понимаете… ― в глазах девушки стояла тревога. ― Там… там очень важные молитвенные предметы. Я без них не могу.