Текст книги "Паршивый отряд. Хроники Новгородского бунта (СИ)"

Автор книги: Иван Фаворов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Гавриил шёл молча, очень сосредоточенный, постоянно перебирая, большим и указательным пальцем, нанизанные на нитку бусины. Дора всё меньше замечала его присутствие. По мере продвижения в глубь леса она чувствовала, как её разум пробуют на прочность. В один момент прикосновения леса стали настолько навязчивыми, что ей показалось, она голая и он гладит её, ощупывает, осматривает. Чувство стыда и возбуждения вихрем ворвалось в сознание, разрушило концентрацию. Мысли хлынули обратно. Но словно внешняя сила помогла ей обрубить это наваждение, и оно иссякло. Лес не сдался, продолжая попытки вторжения, но как-то из далека и по этой причине не сильно. Дора без труда справилась с ними. Поэтому, когда они добрались до места своего назначения, она пришла к выводу, что лес не особенно то и старался атакуя её.

Тропинка кончилась небольшой полянкой, через которую пробегал звонкий ручей. Почти посередине, на огромном старом пне стоял небольшой рубленный домик с мезонином. Вокруг цвели запоздалые весенние цветы, распустившиеся в лесной чаще позже положенного срока. Изба и пень чернели следами времени. Гавриил, увидев куда они пришли, не громко хмыкнул себе под нос.

– Вот наша небольшая дача. – Дора обернулась к нему и немного смущаясь повела рукой, как бы сама находясь в замешательстве от увиденного, словно не ожидала, что именно эта избушка окажется здесь.

– Действительно неожиданно! Дом привратника. – Эти слова Гавриил произнёс тихо, как бы самому себе. Потом, обращаясь к ней: – Доротея Вы не перестаёте меня удивлять. Собственно, это очень большая неожиданность и я теперь, в самом деле, не знаю, что и сказать. В прочем, что есть, то есть. Мне правда не разу не приходилось прятать человека от духов в доме духов, но и это возможно. Что теперь рассуждать… Сделанного не вернуть вспять. Так или иначе у этого места есть одно бесспорное преимущество сюда некто не доберётся.

– Я не знала… Мне честно говоря всегда казалось, что это укромное место где отец проводит время в уединение, для того что бы подумать и собраться с мыслями и силами. А кто такой привратник? И вообще Вы мне очень многое должны объяснить. Я даже не узнала, что именно случилось с Канатом и зачем мы его сюда притащили.

– Насчет привратника это Вам лучше отец объяснит, когда сочтёт нужным. Было бы неправильно открывать перед вами завесу его дел. А про Каната я расскажу Вам в процессе наших манипуляций с ним. У нас не очень много времени, хотелось бы убраться отсюда до темноты. Поверьте мне, это в наших общих интересах.

– А Каната не опасно оставлять здесь после наступления темноты? Вообще то я надеялась, что мы отдохнём хотя бы до утра. Нога моя сильно болит, и Вы я думаю устали прилично. Канат всё-таки не ребёнок.

– Сильвестру здесь ничего не угрожает, собственно потому, что он не совсем здесь. С нами присутствует только его тело, а душа путешествует… Где-то… Если он очнётся в этом доме, ночью, то тогда, да, это будет страшно. Но такой исход маловероятен. Его надо забрать отсюда до того, как это может произойти, то есть в ближайшее время.

Гавриил направился к маленькому и аккуратному крылечку. Избушка была не заперта. Войдя во внутрь, они оказались в небольшой прихожей плавно переходящей в кухню. Маленький коренастый буфет позвякивал посудой кода Гавриил проходил мимо. Найдя кухонный нож, он метнул его в дверь, так, что тот хорошо укоренился в её створке. На вопрос Доры: «Зачем?» – Гавриил ответил: «Простое средство, но эффективное, духи не смогут пройти сквозь неё, а мы сразу узнаем если они постараются это сделать».

В полу почти посередине комнаты располагался люк, в левом углу печь, а в правом крутая лестница. К ней и направился Гавриил. Они затащили Сильвестра на верх, благо потолок в избушке был низким. Вопреки ожиданиям чердак имел жилой вид. Пол был дощатый, предназначенный для ходьбы, стропилы аккуратные, гладкие. Всё указывало на то, что это помещение, при необходимости, используется как комната.

Гавриил достал из походной сумки тонкий плат с крестообразным узором и расстелил на полу, потом уложил на него Каната. Разжег приятное благовоние над его головой. Начертил символ на лбу, что-то вложил в одну руку, что-то в другую. Потом, руки сложил крестообразно. Завернул Сильвестра в полотно, на котором тот лежал и аккуратно отодвинул в угол между полом и косой стеной крыши, спрятал там за кадушками и другой утварью. Обошёл комнату по часовой стрелке, что-то бормоча. Останавливался напротив углов размахивал рукой в которой дымилась склянка с благовонием. На этом ритуал закончился, они спустились вниз. Дора предложила выпить чаю.

– Пожалуй, у нас есть еще немного времени. – Согласился Гавриил.

– Вы не будите так любезны… – она протянула Гавриилу медный чайник. – Сходить к ручью набрать его. Моя лодыжка…

– Да, да, конечно.

Дверь хлопнула, скрыв за собой скрип покачивающегося чайника и звуки его шагов. «Странный он все-таки наш пришелец. С одной стороны, такой же как мы, а с другой словно с луны свалился». – Думала Дора пока искала чашки и заварку. Выполнив необходимые приготовления, она села на лавку и занялась своей ногой. Рассматривала её, растирала, сгибала и разгибала пальцы. «Он относится ко мне как к ребёнку, уважительно, но как к не оформившемуся подростку, это совершенно никуда не годится! И мясо не ест. Интересно какие он еще давал обеты?! Мужчина он или нет в конце концов! Так или иначе он серьёзный привлекательный. Но главное не такой как все и столько знает о мире, в котором мы живём, что не вычитаешь не в одной библиотеке». – Рассуждала про себя Дора занимаясь ногой. Она ещё раз осмотрела щиколотку. Аккуратно провела пальцами по надутой, синей коже, казавшейся, от этого тоньше и нежнее. Надавила в одном месте чуть больше и испытала лёгкий укол боль. Отдёрнула руку. И снова мысли в её голове закружились вокруг персоны пришельца: «Вроде он воин, я готова спорить об этом с кем угодно. Но где же тогда его оружие? Можно предположить, что он его утратил. Но поверить в то, что он прошёл лес с голыми руками – невозможно. Может он спрятал его где-то рядом с городом, или в доме Кота. Интересно!». Дора попробовала аккуратно встать на ногу. Разряд боли пронзил всё её тело от самых пяток до макушки, она вернулась в сидячее положение. Организм её, державшийся на усилиях воли всю дорогу сюда, израсходовал свои ресурсы и теперь, испытавший расслабление, отказывался концентрироваться для преодоление новых трудностей.

В тишине тёплого спокойного вечера избушка выглядела уютным пристанищем. Опасения Гавриила казались чем-то далёким, почти мифическим. «Никуда отсюда не пойду. Ночевать останемся здесь». – Думала Дора. «Странно, но с этим мало знакомым человеком я совершенно не боюсь оставаться наедине. От него веет такой спокойной уверенностью».

Скрипучая дверь отворилась почти бесшумно. Вошёл Гавриил. «Огонь разводить она на умеет». – Подумал он, когда увидел холодную дышащую сыростью печь. Достал из складок своего плаща топорик и принялся, не говоря не слова, колоть поленце на мелкие лучинки годные для растопки.

«Как он умудряется прятать этот топорик в складках плаща?» – Задумалась еще раз Доротея.

– Вы не носите оружие? Как Вам без него удаётся обходится? – Решила напрямик спросить Дора о интересующем её вопросе.

– На самом деле для человека опытного любой предмет в руках может быть достойным оружием, а таскать такую тяжесть с собой постоянно нет никакого смысла. А вот расколоть хорошее поленце на мелкие щепки чем угодно не удастся. – Он улыбнулся не глядя никуда, словно глаза его отдыхали, производя впечатление зашторенных окон в хорошо освящённом доме.

– Нам обязательно сегодня идти назад? Кажется, силы меня покинули окончательно. Я боюсь, что не дойду. – Спросила Дора.

– По крайней мере очень желательно. И дома Вас начнут искать если Вы не вернётесь до вечера. Будет переполох. Здесь оставаться не хорошо, это место может стать очень опасным. – Мягко, как неразумному ребёнку проговорил Гавриил.

– Но это же домик моего отца, мы закроем все двери и окна, просидим здесь до утра как мышки. Я уверена, что ничто и не кто не сможет нам навредить здесь.

– Вы недостаточно хорошо знаете своего отца. Есть вещи при соприкосновении с которыми человек не подготовленный может повредится, а Ваш отец постоянно имеет дело с такими вещами. Очевидно, что он не готовит вас себе в преемницы.

Дору разозлило его «очевидно» и она съязвила:

– Но с Вами то мне нечего боятся.

Он, не распознав сарказм, ответил почти наивно.

– Ваше доверие льстит мне.

Но она восприняла его ответ как высокомерную чопорность, растянулась на лавке повернув голову лицом к стене. В печи затрещала растопка, облачко дыма ворвалось в комнату сквозь щель в дверце. Домик словно начал просыпаться, как маленькая рыбка всю зиму закованная в лёд, а потом с наступлением весны вновь ожившая. «Пока закипит чайник, мы потеряем ещё много времени». – Размышлял Гавриил.

Молчаливое поведение Доры стало для него наконец очевидным. «Обиделась». – Подумал он, вздохнул про себя, мол опять я наступил на те же грабли и пошёл к ней. Вначале просто для того, чтобы поговорить и может извинится если выяснится, что он действительно сделал что-то не так. Но подойдя в плотную обнаружил у неё сильный жар. От прикосновения его руки ко лбу она дернулась, но потом ощутив приятную прохладу его ладони расслабилась и доверительно обмякла.

Дора не чувствовала себя настолько плохо что бы у неё поднималась высокая температура и в растянутой лодыжке не могло быть никакого воспаления. Но присущая ей от природы эмоциональная подвижность в купе с усталостью, в её случае, иногда приводили к таким последствиям как повышенная температура или непредвиденный обморок. Гавриил к этому симптому отнесся весьма серьёзно и заподозрив опасную болезнь решил перестраховаться.

– Похоже сегодня нам придётся ночевать здесь. Идти в обратный путь сейчас действительно опасно.

Дора внутренне просияла и сразу начала ощущать прилив сил и хорошего настроения. Но Гавриил неожиданно спросил:

– Доротея, я единственного не понимаю до сих пор. Почему Вы повели нас в эту избушку?

– Вы просили укромное место! – Досада снова начала приливать к вискам, наполняя голову стуком маленьких молоточков.

– Укромное, но не опасное. Я честно говоря действительно не уверен имеем ли мы право оставлять здесь Каната. Его надо было спрятать на день другой, пока мы не сможем без опасения передать его родственникам, а теперь получается, что завтра разумней опять забрать его с собой назад.

– Да что с Вами вообще такое?! Вы же не объяснили мне, что надо и что с ним случилось. Я думала нам необходимо его спрятать на долго. Откуда мне вообще было знать, что Вам нужно. Вы молчите как истукан и, наверное, предполагаете у меня способность читать Ваши мысли. Но представьте себе я такой не обладаю!

С тем что в её возмущение есть зерно правды Гавриил не мог не согласится. «Видимо я слишком долго не общался с людьми». – Подумал он, а в слух сказал примирительно.

– Да, возможно в этом есть доля моей вины.

– Доля!?

Дора развернулась лицом в его сторону раскрасневшимся от жара и возмущения, села на лавке и забыв о больной конечности почти кричала:

– Я полностью доверилась Тебе! – Незаметно для себя она перешла на ТЫ. – Рассказала, как есть, что избушка в лесу, в укромном месте. Тащилась с больной ногой и полной сумкой только потому, что ты сказал так надо. Я этому идиоту Канату не стала бы помогать и за деньги, а теперь ты говоришь мне, что это всё было бессмысленно. Больше того я сама виновата и затащила нас в опасное место, пребывание в котором теперь мешает твоим планам.

Гавриил сидел молча, пил чай тихонько похлёбывая из большой расписной пиалы. «Надулся». – подумала Дора. – «Ну и пусть. Ему полезно». Она, чувствовала наконец своё моральное преимущество, смотрела на него прямо покачивая ножкой, изучая выжидала.

«Совсем ты опростился Гаврюша». – Думал Гавриил. «В годы твоей славы на тебя не повышал голос даже император. Но в целом ты заслужил такое обращение. В те времена ты и не допускал таких промахов как сейчас».

Гавриил почти допил свою пиалу чая, у Доры хватило характера не менять позу и не отводить взгляда. Возможно, поэтому, после последнего глотка он пожал плечами и сказал:

– Значит остаёмся. Но ночь может преподнести нам неожиданности. А завтра надо забрать отсюда Сильвестра и идти обратно: к его родственникам и главе города. А там будь что будет.

– Завтра ещё скачки и мы не должны их пропустить! – Дора чувствовала себя уже почти здоровой.

– Мне кажется, это может быть не обязательно. – Заметил дипломатично Гавриил.

– Ещё как обязательно, там весь город соберётся, и глава тоже должен быть. Так что туда и пойдём первым делом. Это общегородское событие. Там будут все.

Гавриил не спорил, он налил себе вторую чашку чая и поухаживал за своей спутницей. Морально нравственные силы его были на исходе. Тоска и одиночество в совокупности с само-разочарованием давно уже подтачивали его изнутри. За долгие годы своих странствий он впервые нашёл нормальное человеческое место, в котором жили хорошие приветливые люди. Но его интуиция подсказывала ему, что мир и покой этого города на гране разрушения. Ощущение неизбежности страшных событий, надвигающихся из-за горизонта не далёкого будущего угнетало его, не давало спокойно смотреть на окружающий мир. Ум метался в попытках найти верную комбинацию действий, но каждый раз натыкался на непреодолимое препятствие, уничтожающее все попытки разума. С одной стороны, последовательность грядущих событий открывалась для него с очевидной неизбежностью, с дугой, предпринимаемые им усилия разбивались о рифы мелких шероховатостей.

Погружённый в свои мысли он опять услышал настойчивый вопрос, не один раз уже задаваемый Дорой.

– Ты, – она все-таки решила остановится на этой форме обращения, – может расскажешь наконец кто ты и откуда.

Гавриил понимал, что от ответа на этот вопрос будет зависеть будущее, которое его так беспокоило. Доверится Доре было самым простым, обстановка предрасполагала к этому, но хватит ли у неё сдержанности и холодного разума для того что бы осознать всю важность его слов. Но главное, в правду она скорее всего не поверит. Тем не менее отмалчиваться дальше уже представлялось мало возможным. Поэтому он решил предать своему рассказу обтекаемую форму избегая невероятных подробностей.

В окна стучался вечер, кипяток в чайнике заканчивался. Дора устроилась поудобней и приготовилась слушать.

– Сложность ситуации в которой я сейчас нахожусь связана с большим количеством событий и хитросплетений судьбы. Некоторые из которых настолько невероятны и случились так давно…

– Я бы не сказала, что тебе настолько много лет, что твоя история могла бы начинаться такими словами! – Дора сама чувствовала, что придирается. Но пользуясь удобным случаем хотела сразу, жёстко пресечь все возможные уловки, с помощью которых он мог бы скрыть от неё правду. Она не хотела небылиц её интересовали факты.

– Может ты и права. Просто несмотря на некоторую необходимость я не очень хотел бы сегодня вдаваться в подробности в силу хотя бы того, что многие из них носят очень личный характер. Последние годы моей жизни я нахожусь в бегах. Это связанно с окончанием давно прошедшей войны. Которую не выиграла не одна из сторон. Война была очень кровопролитной и целые цивилизации были уничтожены в следствие неё. Мой родной город был полностью истреблён. Я последний его житель, человек знающий информацию, которую люди, идущие по моим следам, хотели бы уничижить вместе со мной.

– Что это за люди и что за цивилизации воевали в той войне? Я хочу всё знать. Расскажи мне обо всём, я умею хранить тайны.

– На сегодняшний день рассказывать тебе всё опасно для тебя самой. Если мои преследователи окажутся в городе и будут искать меня не верь некому. Спрячься так что бы тебя некто не видел, и лучше, что бы никто не знал, что ты была со мной рядом. Это же скажи Луке и другим людям которые были с нами прошлым вечером. Для преследующих меня нет проблемы в том, чтобы узнать о чём думает человек и что он знает, а человеческая жизнь не представляет никакого значения. Если опасность минует город я все тебе расскажу подробно. К тому времени ты будешь знать меня лучше и мой рассказ вызовет у тебя меньше сомнений и подозрений. Ещё одну вещь ты должна помнить о преследующих меня. Я тебе уже говорил об этом, но ещё повторюсь. Это люди, у которых нет души. Они живые и разумные существа, но душа в них настолько не развита в силу специфики их жизни, что можно говорить о её отсутствие. Это очень важный момент. Мотивацию их поведения нельзя понять без того что бы не знать этого.

– И что же, за всё это время ты не узнал, как их можно победить или избавится от них?

– Понимаешь ли я в силу многих обстоятельств немного отклонился от пути, которым клялся идти когда-то и растерял большинство своих способностей.

– Ты про свои обеты?

– И про них тоже.

«Похоже он всё-таки не железобетонный, и обеты нарушать умеет». – Дора переменила позу. Она имела еще детскую склонность иногда егозить и усидеть на одном месте неподвижно для неё представлялось мало возможным. Но сейчас принятая ей поза должна была выражать вальяжность присущую женщине, одержавшей победу.

– А какие у тебя ещё есть обеты кроме того, что ты мяса не ешь?

Лёгкая тень смущения пробежала по лицу Гавриила. Он очень давно не говорил не с кем на эту тему и для него она стала личной. Да и в этом разговоре он предпочёл бы обойти её стороной. Посмотрев в небольшое окошко, он обнаружил там начало поздних сумерек. И с напряжённым облегчением начал перечислять.

– Все братья нашего ордена давали двенадцать обетов:

Первый – Всё что я имею не моё, даже тело. Моя душа не принадлежит мне, потому что не я её создал, но она и есть я.

Второй – Знать, что мои успехи не моя заслуга, а неудачи причина собственного несовершенства.

Третий – Всего себя, душу и тело посвятить…

Входная дверь заскрипела немного неестественно. «Началось». – Подумал Гавриил и испытал облегчение. Но скрип остался только звуком, повисшим в пространстве. Раскалившийся до красна нож, воткнутый предусмотрительно в дверной створ, не дал существу, желавшему войти в комнату распахнуть дверь. Дора так и застыла в вальяжной позе с выражением ужаса на лице. Вокруг дома раздался шлёпающий звук шагов.

– Быстренько на чердак! – Гавриил взял свою оторопевшую спутницу под руку и бесшумно, но с очень большим проворством потянул её на верх.

– Что это? Кто…

– Тише, тише. Это гости которые здесь бывают гораздо чаще нас. На чердаке нам не должно ничего угрожать. Он должен быть защищён.

Аккуратно закрыв чердачный люк, он положил на него красивый, вышитый на небольшом кусочке полотна, символ напоминающий печать.

– Есть надежда, что сюда они не войдут. – Сказал Гавриил шёпотом.

– Кто они?

Дора припала лицом к полу и старалась увидеть, хоть что ни будь из происходящего на кухне. Сквозь мизерную щель едва различалось слабое колебание свечи. Потом ей удалось разглядеть открывшийся в полу первого этажа люк, скрывавший, по всей видимости, проход в пень, на котором стоял дом. Разнородные звуки шёпотком доносились в полной тишине с первого этажа: «Фу, фу, фу… Кхе, хе… фу, фу». – И что-то еще не понятное, скрежещущие, шаркающее и нечто похожее на ругань. Запахло смолой и плесенью. Кто-то лез в окно.

– Это духи привратники потустороннего мира. Для времени в которое мы живём характерно смешение миров и разрушение некоторых границ, раньше незыблемых. Сознание большинства людей ещё не успело адаптироваться к новым реалиям.

Шёпот, которым Гавриил рассказывал это щекотал Дорино ухо, она невольно хихикнула сквозь страх, словно всё происходящее было детской игрой.

На первом этаже шёпот затих и потом сменился истошным визгом: «Они здееесь я их чууувствую». «Чужие!!» – завопил баском еще один гнус. Шарканье раздавалось о ступеньки. Они отвечали скрипом. Казалось избушка зашевелилась, захрустела суставами перерубов. Что-то твёрдое бухнуло снизу о люк. Вышитая печать засветилась, по-видимому обожгла нападавшего. Снизу вновь раздался визг. Дора почувствовала, как ярость разливается по первому этажу домика.

– Нам теперь конец? – Спокойно спросила Доротея.

– Думается мне это не наш час! – Высокопарно ответил Гавриил, скорее в состояние весёлого волнения, а не страха. – Ты, когда ни будь раньше сталкивалась с чем ни будь подобным?

– Нет, отец берёг меня от всего такого и никогда даже не рассказывал о чём-то подобном. А что это за существа, почему они пришли в папин дом?

– Ну, похоже они бывают здесь регулярно. Избушка стоит на месте перехода, а это привратники разных миров. Возможно голодные духи их даже жаль. Они охраняют проходы между мирами им положено быть страшными что бы границу никто не пересекал. Хотя они могут принимать практически любой образ. Потом привратники, когда находятся на своей территории, могут натравить всякую низкопробную нечисть на того, от кого чувствуют опасность. У них под рукой всегда есть пара дюжин всяких неприглядных существ. Твой отец путешествует между мирами в поисках знаний, для него они не опасны, скорее всего он сроднился с кем-то из духов и они воспринимают его как своего.

– А ты тоже путешествуешь между мирами?

Они говорили уже в пол голоса не боясь выдать своего присутствия. Снизу готовились к новому штурму. Об этом свидетельствовали кряки и охи в совокупности с постаныванием.

– Нет, мне это не нужно. Правда от моих способностей сейчас почти нечего не осталось. Но они базировались не на знание.

Удар снизу в люк был действительно сильный. Печать вспыхнула столпом света и на долю мгновения подпрыгнула на люке.

– Они же не войдут к нам? – С опаской в голосе спросила Дора.

– Кто знает, кто знает…

Было похоже, что Гавриила это не сильно заботит.

– С парочкой подобных духов я как ни будь разберусь. Сил у меня еще хватит для этого. Есть конечно не большая проблема в том, что мы у них в гостях поэтому не очень прилично выгонять их.

– Ты правда думаешь, что это сейчас уместно? – Спросила Дора с сомнением, не понимая насколько он говорит в серьёз, а насколько иронизирует.

– Есть вещи которые уместны всегда.

– Но тогда ты тоже должен знать, что это и мой дом, как дочери своего отца.

– Ну если продолжать метафору, я бы сказал: эта пограничная избушка, нечто вроде клуба для встреч, а мы явились сюда без клубной карты, которую ты забыла взять у своего отца.

– Какой ты сложный!

Хрюканье, чавканье, и ворчание продолжало раздаваться все сильнее. Снизу в люк последовала серия ударов от которой пол заходил ходуном.

– Уходите отсюда, вам здесь не место! – Рычал страшный голос с нечеловеческой интонацией.

– Сейчас мы, наверное, так и поступим. – Сказал тихим шёпотом Гавриил. Так, что Дора его едва расслышала.

Чердак закачался, раздался шум ветра и плеск воды.

– А как вам такой поворот событий?! – Гавриил весело смеялся. – Наверняка вы не ожидали такого исхода!

Дора осмотрелась по сторонам и увидела, что крыши над головой больше нет, а вокруг их дощатого пола, огороженного бортом, плещется вода. Чердак превратился в неказистое судно, качающееся на волнах необъятного водоема в ночной темноте. Края водной стихии не было видно. Дора в ужасе села на пол схватив руками колени, и снова, переходя почти на шёпот спросила:

– Где мы, что это?

Гавриил стоял довольный, расставив ноги как циркуль и улыбался настолько широко, насколько позволяли анатомические особенности его лица. Но, пригоршней холодной воды, перелетевшей через борт, немного сбило с него спесь.

– Пусть попробуют нас здесь достать! – Сказал он, отплёвываясь и протирая глаза!

К сожалению радость Гавриила была не долгой. Не успел он объяснить Доре что такое корабль и где он плавает, как через борт полезли мерзкие твари судя по всему догадавшиеся куда делись беглецы.

– По крайне мере, здесь, не мы без приглашения, а они. – Сказал Гавриил и приготовился отражать нападение.

Он поднял с палубы швабру, переломил через колено рукоятку и выкинул ненужную перекладину с намотанной тряпкой. «Наконец то началось!» – почему-то подумала Дора с воодушевлением вместо испуга. Постаралась встать устойчиво на шатающейся палубе, больная лодыжка совсем не давала о себе знать. Вытащила из-за пояса кинжал, который всегда был с ней, когда она выходила из дома. Палка в руках Гавриила засверкала отполированной сталью. Всякая мерзкая живность ползла в их сторону сопя улюлюкая и хрюкая на все возможные лады. Твари двигались на них стеной, замедляясь с каждым шагом. Явно боясь и извиваясь при приближении к вооружённым людям, как звери к костру. Но страх остановится, видимо, был еще сильнее. Что-то толкало их вперёд.

– Ты умеешь пользоваться штукой, которую держишь в руках? – С явным сарказмом спросил Гавриил.

Дора в ответ только сердито фыркнула. И ещё лучше сосредоточилась, ловя баланс на постоянно раскачивающейся палубе.

– Тогда встань ближе к моей спине, нам предстоит держать круговую оборону. – Дора довольная, что её воспринимают всерьёз приготовилась отражать нападения нечисти.

Один смердящий пёс с пятью лапами и двумя головами сделал низкий пробный выпад из толпы монстров. Быстро меняя направления, он как кончик хлыста метнулся в сторону Гавриила целясь зубами в сухожилия ног. Но Гавриил одним лёгким и быстрым движением пригвоздил его к палубе своим длинным и тонким мечом. Пёс опал, сморщился как сдувающийся воздушный шарик и рассыпался чёрным песком по палубе. Дора тихонько взвизгнула от неожиданности и прижалась вплотную к спине Гавриила пытаясь судорожно вспомнить все немногочисленные уроки, которые ей давал отец. В её сторону уже полз, хлеща пространство щупальцами, мерзкий монстр без ног с большой желеобразной головой. Остальные твари тоже словно увидели в ней слабое место обороны и устремили в её сторону свои хищные взгляды. Гавриил, почувствовав её неуверенно прижавшуюся к нему спину и понял как дальше пойдёт их бой. Ровно в тот момент, когда шевелящая зазубренными волосками щупальца летела к горлу Доры, он одним быстрым движением аккуратно посадил её на пол и отсёк конечность монстру. Но Дора не растерялась и успела проткнуть своим кинжалом крупную крысу с двумя головами, с двух сторон туловища. Монстры, почуявшие запах битвы, бросились на них скопом. Гавриил вертелся, нанося удары во все стороны, а Дора, обосновавшись у мачты уничтожала мелких монстриков подбирающихся к ним снизу.

Гавриил кричал ей ровным и успокаивающим голосом сквозь звуки боя и шум моря. Его слова с разным уровнем громкости долетали до её слуха, прерываемые посторонними шумами.

– Главное не бойся! Всё что ты видишь, в первую очередь, происходит в твоей голове, и победа уже находится там. Тебе просто надо найти её среди дебрей твоего разума!

«Это у тебя там дебри!» – подумала Дора. – «А у меня зелёный луг с бархотками». И раздавила мерзкого жука, нацелившегося залезть Гавриилу под штанину. Бой продолжался ожесточённо, но не долго. Меч Гавриила, как нож в мясорубке быстро перемолол всё это скверное общество. Палубу покрывали кучки чёрного песка, дымящегося и исчезающего вместе с дымом. На горизонте появилась полоска рассвета. Доротея в эмоциональном опустошение, вызванном сильным нервным напряжением схватки, сидела прижавшись спиной к мачте и слушала неистовый стук своего сердца. Гавриил продолжал стоять, меч в его руке снова стал обломанной палкой. Он молча смотрел в сторону светлеющей полоски неба, потом тихо начал рассуждать сам с собой. Дора вначале приняла его слова за шум корабля, но через некоторое время распознала в них человеческую речь.

– Зачем всё это…? В мире людей и в мире духов… Ненависть, противоборство, соперничество. Так ли оно необходимо на самом деле. Некоторые видят в нем двигатель развития всего сущего. Но вселенная ещё и прекрасна… – Он рассуждал какое-то время. Слова его обрывками доносились до Доры. Она поневоле проглатывала их смысл и молчала. Но длилось это не долго. Когда её дыхание выровнялось, она бесцеремонно вторглась в его монолог.

– Что всё это значит, ты не хочешь объяснить? В какую хреновую историю ты меня втянул? … – Ей удалось перечислить целый набор подобных эпитетов и задать несколько вопросов прежде чем Гавриил отреагировал на её реплики.

– Ну, я подумал, что будет уместно избегнуть неловкости возникшей из-за нашего вторжения в чужие владения и переместится на нейтральную территорию.

– И где мы теперь?

– В сущности всё там же, это просто небольшой фокус. Считай, мы в пузыре между мирами.

Дора Фыркнула так громко, как только умела.

– Верни меня назад и давай очистим мой с папой дом от мерзких пришельцев.

– Они не пришельцы там, я же объяснял тебе. – Настойчиво произнёс Гавриил, повторяя свою мысль.

– Все равно, мне все равно, что ты там говорил. – Дора начала распалятся не на шутку. – Мне надоели твои фокусы. Уводи нас отсюда. Я хочу домой, мне плевать на тебя, Каната и всех этих монстров. Я хочу домой! Сделай так, чтобы мы оказались дома. – Она кричала, била его кулачками в грудь, плакала, не помня себя, и снова обрела эмоциональное равновесие только когда поняла, что он крепко, но аккуратно держит её за запястья и легонько потряхивает.

– Дора, Дора, Доротея… Соберись! Бой ещё не окончен. Если хочешь мы вернёмся на чердак твоего домика. Но соберись, ты мне нужна, слышишь! Мне нужна твоя помощь. От неё будет зависеть судьба вашего города.

Она потихоньку начала успокаиваться. Опять села к мачте и постаралась справится со слезами. Тем временем небо уже пылало на востоке и на фоне огненного зарева стал отчётливо виден приближающийся парус.

– Когда всё это кончится? – Уже более спокойным голосом спросила она.

– После рассвета мы сможем отправится в обратный путь.

– Он уже близко? – Дора посмотрела в сторону восходящего солнца.

– Нет, это место проект нашего сознания, мы просто приукрасили немного чердак. Рассвет здесь и в реальном мире не совпадает.

Тёмный парус на фоне зажжённого горизонта становился всё больше, приближаясь неестественно быстро, скачками. Он увеличивался не постепенно, а так, как если бы его переставляли с места на место.

– Кто это? Снова монстры, или потусторонние пираты? – Спросила Доротея.

– Сейчас увидим. Я не знаю.

Успокоившаяся Дора встала рядом с Гавриилом глядя на то как приближается корабль с чёрными парусами. Ещё один скачок и борта двух судов поравнялись. С противоположной палубы сам собой перекинулся трап. Монстров не было. Из всей команды на борту сидели только трое за столом на котором была доска с какой-то игрой. Рядом стояли два пустых стула. Их молчаливо пригласили присесть. Гавриил не раздумывал, спокойно перешёл на чужой корабль и сел за стол. Дора хоть и неохотно, но последовала его примеру.