Текст книги "Паршивый отряд. Хроники Новгородского бунта (СИ)"

Автор книги: Иван Фаворов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Молодой проводник устроился недалеко от них за небольшим столиком, в мягком кресле с красивой книгой. Гурии на него внимания не обращали: обнимать не пытались, пищу не подносили.

После того, как вестницы принесли красивую резную доску с драгоценными шахматными фигурами из эбена и слоновой кости. Учитель с повелителем увлеклись игрой, а гурии в серьёз занялись Ваской. Деваться ему было некуда, старшие были заняты и предоставили его самому себе. Он, дождавшись подходящего момента аккуратно встал, стараясь некого не обидеть и отправился на балкон, расположенный за прозрачными занавесками. Там открывался прекрасный вид на все владения Святослава.

Гурии не навязчиво последовали за ним. Как намагниченные они обступали его, гладили, отлично осознавая свои сильные стороны и производимое впечатление. Васку естественно влекло к ним, но негласное замечание учителя заставляло сопротивляется. Всё время их пребывания в чертогах Годфри был чрезвычайно сдержан и замкнут в себе. Наблюдая за учителем Васка старался подражать ему, но силы воли не хватало для нужного уровня концентрации.

В окружение гурий Васка начал чувствовать, что теряет силы. С каждым их прикосновением толика его жизненной энергии переходит к ним. Они выходили на балкон, сквозь колыхание белых занавесок, по очереди с небольшим промежутком, впрочем, достаточным для того что бы их появление не казалось навязчивым. Устраивались на разном расстояние от Васки, некоторые совсем близко, другие поодаль. Одни трогали его руками словно случайно или играя, другие касались лишь взглядами. Находящиеся рядом с ним потихонечку переходили от ужимок и случайных прикосновений к действию. И у Васки не хватало силы духа просто оттолкнуть их и уйти, тем более он не знал куда идти. По мере возбуждения он чувствовал и увеличивающиеся беспокойство.

Но сделать уже ничего не мог. Желание вызываемое их трущимися о него телами было гораздо сильнее всех остальных чувств.

Занавески продолжали колыхаться на лёгком ветру, но Гурии сквозь них уже не прибывали. Васка лежал на топчане совершенно обессиленный. Красавицы, как уличные кошки после хорошего обеда, очень быстро и тихо разошлись кто куда, оставив свою жертву смотреть в затянутое облаками небо.

На некоторое время забыв кто он и потеряв ощущение своего существования Васка разоружённый, раздетый и беспомощный пытался найти себя среди предметов окружающего мира. Течение времени и чувств застыло. Потом, в образовавшемся пузыре в сознание Васки, набухшая занавеска словно родила для его восприятия их молодого проводника. Он прошёл к его ложу и остановившись на некотором расстояние, встал нешироко расставив ноги и сложил руки на груди.

– Ну что вымотался герой любовник? – Проводник ехидно улыбался.

Поскольку все чувства Васки, как дети, выбегающие из школы после окончания занятий, оставили здание его души пустым и безжизненным. Он не рассмеялся, не обиделся, а просто посмотрел на проводники ничего не выражающем взглядом. Тот не стал долго раздумывать взял Васку за руку и поднял с кровати.

– Пойдём, тебе надо к фонтану. Он хоть и не вернёт твои утраченные силы, но немного оживит, а то ты мертвее мёртвого.

Проводник потащил Васку по каким-то не длинным коридорам, ступеням и переходам. Совсем не той дорогой, которой они шли в покои Святослава. Новый путь оказался в разы короче первого и Васка опомнится не успел как очутился рядом со стариком у Фонтана с водой. Старик сидел безмятежно медитируя, вокруг не было гурий и воинов. Только щебетание птиц. Проводник набрав полный ковш воды из фонтана вначале вылил его Васке на голову, потом дал напиться и тот немного ожил. Силы к нему не вернулись, но ощущение жизни вновь начало наполнять его разум, время приобрело свой естественный ход, проснулись элементарные желания.

– Что же, учитель тебя не предупреждал насчет этих красавиц? – Спросил проводник отпаивая Васку целебной водой.

Васка в ответ покачал головой изображая полное недоумение.

– Они, конечно, очень привлекательны. – Проводник опять ехидно усмехнулся. – Но друг мой ты еще жив! А для них нет ничего слаще чем завладеть живым человеком. Здесь мир мёртвых ты не забывай этого. Всё что ты видишь это красивая картинка. Она как раз такая какой должна быть чтобы тебе нравится. Но в ней нет жизни. Даже этот фонтан не может вдохнуть её не в одного из них. Нормальный здесь только этот старик. Он ждёт конца времён медитируя у фонтана. Не моё дело тебе всё это объяснять. Тем более, что ты теперь во власти этих прелестниц. Вряд ли у тебя получится забыть их, а после смерти, если не предашь воинской чести, они притащат тебя сюда. Поверь мне, это не самый лучший исход жизни. Если только, конечно, сможешь быть таким душкой, что не испытаешь ненависти к врагам на поле боя, но таких ребят я уже давно не видел… Ладно, что-то глядя на тебя меня потянуло на сантименты. Пора идти я нужен в другом месте.

– Постой! – Васка посмотрел на проводника и в первый раз увидел, что тот не так уж и молод, где-то внутри за всей его почти юной красотой живет нечто очень древнее. – У тебя есть имя?

– Есть, ха, ха… Но тебе я его не скажу. А то надумаешь призвать меня из вашего мира. А у меня дел как будто мало, и я сгораю от желания бежать по любому человеческому зову? – Он уже сделал первые шаги по направлению ко дворцу, но Васка снова спросил:

– Ты тоже умер?

Проводник растянулся самой своей лукавой улыбкой.

– Нет, я здесь живой. Приглядываю просто за всем… – Сказав это, он как-то очень быстро исчез за кустами цветущих растений, за изгибом узенькой не имеющей четкого направления дорожки.

Васка остался один. Старика, которого можно было скорее отнести к растительному миру считать компанией было сложно. Пели птицы. На кустах и деревьях одновременно цвели цветы, зрели плоды и падали листья. Затянутое кучерявыми облаками небо светилось ровным, белым не ярким светом. Васка думал: «Странно что учитель мне ничего не рассказал о том, как надо вести себя здесь. Почему он не предупредил насчет Гурий и не удержал меня? Ведь он, по сути, был рядом, когда это все происходило. Возможно я сам виноват. Он достаточно учил меня, что бы я умел разбираться в таких вещах». – Так размышлял Васка сидя на краю фонтана. Мысли его текли вяло. Жизненные силы восстанавливались медленно. Но он, хотя, бы уже что-то чувствовал.

Потом, словно пень повернулся, или куст ожил. Неподвижный старик посмотрел на Васку прозрачным от древности взглядом и сказал:

– Молодой человек, Вы всё еще живы, несмотря на то, что потрепаны.

– Похоже, что да, – Васка криво улыбнулся.

– В это место не так сложно попасть, но выбраться от сюда гораздо сложнее. Я обратил внимание на Вас с учителем, когда вы проходили мимо этого фонтана. Он видящий. Так мы называли людей, когда я жил на земле, которые могли видеть мир таким какой он есть на самом деле. Ты знал об этом?

– Скорей догадывался. – Васка всё ещё не восстановивший силы отвечал неохотно, скороговоркой и кратко.

– Люди как правило не афишируют такие способности даже перед учениками. Но, если бы Вы, молодой человек, могли видеть все таким какое оно есть на самом деле, Вас навряд ли привлекли бы эти иллюзии, которые представляются такими вожделенными для большинства здешних обитателей.

Васка быстро сообразил, что старик не так прост, каким казался на первый взгляд. И быстро понял, что разговор с ним мог бы пролить свет на многое происходящее здесь. Он решил поддержать разговор настолько, насколько был способен.

– А, вы, я так подозреваю, обладаете такими способностями? – Спросил Васка, стараясь заложить фундамент для информативного разговора.

– Я один из не многих, кто в этом месте способен на такое. Думаю, даже князь Святослав до конца не подозревает где на самом деле находится. Именно поэтому я выбрал единственное действительно прекрасное место в этом мирке и провожу время с по-настоящему умным человеком. С самим собой. – Старик усмехнулся, шутка казалась ему удачной, и сделал паузу ожидая что собеседник её оценит.

– Я тоже не отказался бы от такой перспективы, если бы был в себе настолько уверен. – Не без иронии сказал Васка.

– Если бы фальшь происходящего была для Вас также очевидна как для меня, вы вряд ли рассуждали бы подобным образом. – Старик немного обиделся. Но не подал вида, возможно желание поговорить с кем-то кроме как с единственно умным человеком пересиливало другие желания в нём.

– Но почему тогда мой учитель не рассказал мне всего необходимом перед нашим путешествием? – Задал резонный вопрос Васка.

– О таких вещах нельзя рассказать, пока их не пережил не поймёшь. Ваш учитель всё делает правильно. Если у Вас будет время на взросление, то вы сможете исправить те ошибки, которые, сегодня совершили. Больше того, как говорится, кожа на месте шрамов толще. – Старик сделал небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями. – Но, только в том случае если Вы извлечёте верный урок из всего происшедшего, то станете гораздо сильнее чем, если бы просто верили словам своего учителя.

– А откуда Вы так всё хорошо знаете, и почему оказались здесь если это место Вас не устраивает?

– Как правило человек редко получает то, что его устраивает. Но ошибки прошлого никогда не поздно пытаться исправить. Просто иногда бывает очень сложно. Настолько сложно, что едва представляется возможным. При этом, судьба почти всегда оставляет маленькую щель, в которую можно проскочить. Я был видящим еще при жизни, но больше всего ценил воинскую доблесть и любовь женщин. На этом и попался. Но поскольку виденье меня никогда не подводило, оказавшись в этом месте я сразу сообразил, что к чему. Ты пойми, главная твоя характеристика здесь: ты живой. То есть ты источник энергии. А значит самый лакомый кусочек в этом месте. В мире мёртвых есть только одна мечта: жить по-настоящему. Ты всегда помни это. Скорее всего это возможно в высших мирах. Души не получают там удовольствий, но они живые в полном смысле этого слова. А в таких мирах как этот, жизнь – это только иллюзия. Страсть – это иллюзия жизни. А всё что ты видишь здесь – это иллюзия страсти. Но если ты симпатичен Гуриям, они найдут способ принести тебя сюда после смерти. Тут уж будь спокоен. Они умеют добиваться своего.

– То, что Вы рассказали это страшно и заставляет в серьёз задуматься над жизнью. – Васка печально вздохнул и продолжил. – Но у меня есть еще один вопрос. А кто тогда юноша, который нас встретил здесь?

– В древности его называли чёртом и представляли уродливым. Но ты захотел бы быть помесью человека, осла и свиньи? – Сказал, усмехнувшись старик.

– Нет.

– Вот и он не хочет. Всегда представляется прекрасным юношей, а по факту проводник в такие миры как этот. Правда есть гораздо более худшие. И для тех, кто искал правды кривым путем она открывается в потустороннем мире со всей своей неприглядностью. Есть очень страшные потусторонние миры. В этом хотя бы иллюзия благоденствия. Но там, где облака развеяны царит настоящий ужас. Ты знаешь, что такое свет?

– В каком смысле? – Удивился неожиданному вопросу Васка.

– Свет, в чем его суть?

– Свет развеивает тьму?

– Нет. Свет создает из тьмы реальность. Ты знаешь, что такое негатив? Фото негатив?

– Нет.

– Понятно, значит в твоё время про это забыли. Представь себе кусочек черной плёнки и когда ты светишь на неё особым светом, там проявляется отпечаток реальности.

– Не может такого быть! – Больше с удивлением чем с протестом заявил Васка.

– Дело не в том, может или не может. Темнота, мрак – это небытие. Но, когда во мраке загорается свет там начинается жизнь. Свет рождает её. А здесь наоборот. Иллюзия – это пелена тьмы, скрывающая от тебя истинную реальность. Она сродни мраку не существования. Мрак иллюзии для восприятия приятней чем чистый мрак небытия. Поэтому этот мир не так уж и плох. Но есть еще мрак, преодолев который приобщаешься истинному знанию. Это мрак непознаваемого. Сквозь него могут пройти только чистые сердцем отважные войны, не испытавшие на поле боя никакой ненависти. Но, я разговорился, а тебе пора собираться на охоту. Ты же не собираешься пропустить её?! Это одно из самых стоящих событий здесь.

– А куда мне идти? Я совсем не знаю где теперь мой учитель и что мне делать дальше.

– Ты иди туда где сильнее голоса и больше народа не ошибёшься. Здесь в принципе все дороги ведут туда куда тебе надо. Если ты заблудился в этом месте то это тоже было задумано. – Подбодрил нерешительного собеседника старец.

Васка медлил. Ему было слишком уютно здесь у фонтана, в тишине с этим спокойным и приятным стариком.

– Иди, иди, не тяни время. Тебя уже ждут там.

Васка повинуясь указанию старика медленно побрёл по той-же дорожке, которой воспользовался ранее проводник оставляя своего подопечного у фонтана.

Дорожка была узкая и петляла среди кустов цветущих роз. Они были выше Васки и полностью скрывали происходящее вокруг него. Иногда он слышал весёлый смех где-то в зарослях, иногда тихий проникновенный шёпот, едва раздававшийся сквозь щебетание птиц. Потом дорожка стала шире и вывела его в просторную аллею, по ней уже шли вооруженные войны. Некоторые под руку с дамами, другие в одиноком сосредоточении. Васка подумал о том, что он не подобающе одет. На нём остались только тонкая рубаха и простые льняные штаны, а всё его снаряжение, видимо, мирно покоилось на балконе. Он не сообразил забрать его, когда проводник пришёл за ним чтобы отвести к фонтану. Тогда не было сил думать. Потом он не ожидал, что тот оставит его без присмотра.

Васка медленно брёл примерно в том же направление, в котором двигалось большинство шедших по этой аллеи и вёл внутренний диалог: «Главное найти учителя, а там всё встанет на свои места». – Решил он. – «Я же, даже не подозреваю о том зачем мы сюда пришли. Он просто вел нас и этот поход должен был стать частью моей с Порфирием инициации. А теперь, я кажется влип в историю в потустороннем мире, сам того не подозревая». – Силы его потихоньку восстанавливались, но настроение всё ещё оставалось меланхоличным.

Аллея превратилась в улицу и становилась всё шире и шире пока не переросла в площадь. Вокруг трубили охотничьи рожки. Гарцевали кони. С хихиканьем шушукались разодетые в походные платья гурии. Площадь жила, бурлила, кипела, каждый был занят своим делом. Все вместе готовились выступить к прекрасным воротам, не тем, в которые вошёл Васка с учителем. Эти были медными с золотой вязью орнамента и без всяких змей.

Посреди этой нарядной и вооруженной толпы Васка чувствовал себя голым. Проходящие мимо заинтересованно посматривали в его сторону. Гурии плотоядно улыбались, войны щурились, словно старались понять, что это перед ними такое. Васка практически брёл по направлению ко дворцу. Анфилада колонн которого была видна почти с любого открытого пространства в этом саду. Он надеялся, что во дворце его узнают и отведут к учителю. Васка боялся обращаться к кому-то постороннему. Как он недавно понял, слишком лакомым кусочком был живой человек в мире мёртвых.

Но тут вся музыкальная мощь хаотичного сборища ударила с новой силой. Разом завыли все волынки, дудки и флейты. Войны затрубили в охотничьи рога. Вся пёстрая толпа тронулась с места в одном направление. Обгоняя и сбивая с ног друг друга. Охота началась.

Васка оказался на стремнине течения толпы и думать уже не мог о том, чтобы добраться до дворца. Он только успевал уворачиваться от копыт несущихся коней, и активно работающих локтей, пробегавших мимо воинов. Он старался выбраться из самой середины давки на периферию где было спокойней, но это было не так просто. Гурии в своём азарте не отставали от воинов и двигались в перёд так же хаотично и агрессивно. Некоторые из них в охотничьей амуниции скакали на лошадях диковинной масти. Некоторые обнаружили необычайную способность летать. Несясь над толпой, они подгоняли её завываниями и дикими криками на которые способны только переполненные эмоциями женщины.

Медные ворота распахнулись и за ними открылась чудесная долина, сверкающая чистой зеленью травы и кудрявых деревьях, как зубьями короны окаймлённая уходящими в облака высокими горами. Толпа с неистовством истомленных ожиданием детей ринулась сквозь открывшийся проход навстречу новому развлечению.

– Тот, кто первым убьет вепря будет сидеть вечером за пиршественным столом рядом со Святославом. – Молоденькая Гурия в классическом греческом хитоне с перекинутым через грудь луком и колчаном за спиной, обращалась к Васке с милой улыбкой. Её густые каштановые локоны трепал встречный ветерок и не большой курносый носик игриво двигался вместе с улыбкой.

Проанализировав его взгляд, она ответила:

– Не бойся меня, я не стану тебя соблазнять и выкачивать жизненные соки, у меня достаточно для этого жертв в твоем мире. – Она вновь заулыбалась, оценив его реакцию. – Просто ты здесь такой милый и беспомощный. Дай руку побежали вместе.

Он молча протянул ей руку ладонью в верх, и она увлекла его вместе с потоком толпы в открытые ворота.

Путешествие с Дорой

Гавриил размышлял сидя на поваленном суку старого вяза о перипетиях своей жизни. Доры все не было. Сильвестр парафиновой куклой лежал в тени кустистого орешника. Пульс его почти не прощупывался. Мысли в голову лезли мрачные. Тревожное предчувствие не проходило. Время тянулось невыносимо долго. Гавриил засекал его ход по движению солнца между ветвями дерева. Оно светило уже сквозь макушку кроны, когда на дороге появилась медленно бредущая Дора. Она не претворяясь хромала, было видно, что каждый шаг даётся ей с трудом. Туго набитая холщовая сумка, наискось висящая поверх дорожного плаща, при каждом шаге неприятно ударялась о бедро. Гавриил встал ей на встречу и не в пример своему ночному поведению весьма учтиво проводил до поваленной ветки, на которой помог удобно устроится.

– Извините! Быстрее прийти у меня не получилось, переоценила, накануне, свои силы. Моя лодыжка оказалась не тек хороша, как я думала. – Первым делом объяснилась Дора.

– Это очень прискорбно. – Повисла пауза. Гавриил не знал, что сказать. Извинятся было не логично. Тем более что именно неразумное поведение Доры явилось теперь причиной многих сложностей. Сострадание вынуждало его быть учтивым. Она явно старалась и преодолевала сильную боль.

– Я взяла нам перекусить и воды в дорогу. Вы хотите пить? – Она вдруг резко повернулась к нему глядя прямо в глаза неожиданно простым и искренним взглядом.

– Да. – Язык прилипал к нёбу, пить ему давно хотелось.

Дора достала небольшую стеклянную бутыль с водой и откупорив пробку протянула Гавриилу.

– Я и поесть взяла, хотите?

Лодыжка её ныла неприятной пульсирующей болью. Бледное лицо то и дело подёргивалось страдальческой гримасой, под глазами выступили синяки. Гавриил видящий всё это уже составлял новый план действий.

«Как её только из дома выпустили в таком состояние? Возможно с утра, после сна, она выглядела лучше». – Думал он про себя.

Как бы оно там не было, передвигаться с такой спутницей и бесчувственным Сильвестром представлялось невероятным. Поэтому Гавриил сказал в слух:

– Я думаю, нам двоим не помешает немного отдохнуть и перекусить. Далеко до вашего домика?

– Достаточно далеко, мы вряд ли успели бы прийти туда к полудню если бы шли налегке… и лодыжка моя конечно. – Она запнулась.

– Сейчас нам надо отдохнуть, пока мы рядом с Канатом ему ничто не угрожает, а идти в таком состояние было бы безрассудно.

Дора печально улыбнулась прекрасно, осознавая свою вину. Но нога болела даже без нагрузки, и одна только мысль о необходимости продолжать движение приводила в ужас. Оглядевшись вокруг она сказала:

– Скоро по дороге пойдут люди, нам лучше бы сменить место.

– Немного передохнём здесь. – Отрезал Гавриил, а про себя подумал: «Пусть будет, что будет, а тащить её в таком состояние даже на небольшое расстояние опасно, равно, как и бросать Каната без присмотра даже не на долго».

Они устроились под вязом в тени кустов, скрывавших их от взглядов гипотетических прохожих. В сумке у Доры оказалось всего достаточно для неплохого обеда. Гавриил удивлялся про себя: «как она все это дотащила, да еще и с больной лодыжкой?»

– В нашем хозяйстве делают прекрасную колбасу, вот попробуйте! – Она протянула ему кусок с ломтём хлеба.

– Извините, я не ем мяса. – Ему было обидно говорить ей это и даже стыдно. Она сильно старалась, когда несла больная всю эту пищу.

– Как, а почему? Она вкусная попробуйте!

– Я не могу. Когда-то давно я дал обет не вкушать мяса до конца жизни.

– Обет? Это что-то вроде поста, воздержание? – Слово было почти знакомо, но в Новгороде его не применяли. Такие слова попадались в старых книгах.

– Обет это когда даешь обещание и принимаешь на себя, в связи с этим, некоторые обязанности.

– А кому Вы дали обещание? – Не унималась любопытная Дора.

– Я дал такое обещание, когда вступил в орден «Обращающегося меча». Но это очень давняя история.

– Может Вы мне её расскажите? Хотя бы коротко!

– Как ни будь в другой раз обязательно. Сейчас мне нужно заняться Вашей ногой всерьёз. Дайте её сюда.

Он запихнул остававшийся у него в руках хлеб в рот, и принялся усердно жевать, когда Дора, недолго думая, протянула ему больную ногу. Он аккуратно снял ботинок и наложенные вчера бинты. Щиколотка была синяя и опухшая. Он ещё раз осмотрел её на предмет перелома. Убедился в его отсутствие. Положил одну руку ей на лоб, другую на больную ногу. Через короткое время Дора спала сладким сном, а Гавриил восстанавливал силы другим менее понятным способом. Он сидя на коленях опустив голову на землю, согнутые в локтях руки вытянул вперёд параллельно туловищу.

Когда Дора очнулась после непродолжительного сна, вернувшего ей силы, она не помнила почему заснула. Поэтому, какое-то время провела не вставая, пыталась понять, что произошло. После того как вспомнила ей стало немного стыдно. Она решила, что потеряла сознание из-за упадка сил, запереживала, нашла взглядом Гавриила. Он находился в слишком странной позе, для того что бы его положение можно было воспринять, как естественное. Вся, её одежда, кроме одного ботинка, была на своих местах. Не много успокоившись она села. Нога почти не болела и тело набралось сил. Гавриил, услышав её движение выпрямился и некоторое время смотрел на неё молча. Тишину по уже сложившейся традиции нарушила Дора.

– Я заснула? От меня одни проблемы!

– Нет, нет, всё в порядке. – Он опять замолчал, уставившись куда-то в даль.

Дора с характерным щелчком откупорила бутылку с водой, пить хотелось ужасно, да и поесть толком она не успела, поэтому начала рыться в сумке в поисках припасов. Гавриил почти ничего не съел. Она думала, что сумка будет полупустой, но оказалось, он постеснялся без неё обедать.

– Вы почти ничего не съели? – Сказала Дора и вопросительно посмотрела на спутника.

– Мне достаточно, спасибо!

Доротея, недолго думая, принялась за еду. После отдыха аппетит разыгрался и стеснятся из-за какого-то аскета она не собиралась. Немного погодя и он присоединился к трапезе.

По мере насыщения у Доры пропадал аппетит к приключениям. Своя жизнь и здоровье, теперь, ей казались гораздо более ценными чем утром, перед выходом из дома. Она молча ела и поглядывала на Гавриила. Тот немного перекусив размотал из складок своего плаща небольшой топорик и направился с ним к ближайшему орешнику. Срубив достаточно большую рогатину вернулся назад.

– Доротея встаньте пожалуйста! – Попросил Гавриил.

Она не спорила, этот человек как-то с самого начала вызывал у неё доверие. Он примерил вырубленную палку к её подмышке и отрубил лишнее, так что получился отличный костыль. Для удобства намотал кусок материи от своего плаща на разветвление веток что бы не тёрло подмышку.

– Вы умеете ходить с костылём?

– Думаю да. Мне приходилось видеть как это делают.

– Тогда отлично, нам нельзя терять много времени по дороге я расскажу Вам почему мы так спешим и с чем связано моё молчание всё это время. Думаю, Вы меня поймёте и согласитесь с выбранным мной планом действий.

Услышав о том, что завеса тайны, окутывающая незнакомца, скоро приоткроется Дора оживилась и начала собираться в дорогу.

– Если лодыжка все равно будет болеть мы сделаем шину из палки, но она, возможно, будет натирать кожу на ноге, поэтому, пока, нам лучше воздержаться от таких мер. – Сообщил Гавриил Доре стараясь одновременно приободрить её и уберечь от необходимости молча терпеть боль.

С горем пополам они двинулись в путь. Гавриил нес не плечах Сильвестра. Доротея опустевшую дорожную сумку и опиралась на костыль. Медленно эта одиозная экспедиция двигалась вдоль дороги к лесу сквозь который вела едва заметная тропинка.

Гавриил сам начал разговор, Доре было не до этого. Передвижение с костылем занимало большинство её внимания.

– Я должен признаться. В вашем городе я оказался скрываясь от погони. Люди, которые меня преследуют чрезвычайно опасны. Сейчас у меня практически нет сомнений, в том, что я от них оторвался, но они много раз настигали меня снова и снова. Город и жители мне не знакомы. Я не знаю кому могу доверять, а кому доверять не стоит. Судьба свела нас сейчас вместе. Поэтому, я, в каком-то смысле, вынужден свалить на Ваши хрупкие плечи тот груз информации, которым мне необходимо поделится для принятия верного решения. Время идет и ждать больше опасно. – Он говорил отрывисто, напряжённым голосом. Словно между предложениями собирал мысли как камни для броска в реку.

После особенно длинной паузы Доротея обернулась и наткнувшись на его выжидательный взгляд заулыбалась в знак одобрения.

– За мной гонится группа очень опасных и хорошо вооружённых людей.

– Их много? – По деловому спокойно спросила Дора.

– Не то что бы очень, но достаточно для того что бы разорить небольшой город подобный вашему. Больше того они ещё обладают оружием, которое другие уже утратили поэтому сопротивление будет не долгим и бесполезным.

– А почему они Вас преследуют?

– Это очень давняя история, государства в которых мы жили постоянно воевали. Они были настолько не похожи друг на друга что можно сказать: находились на разных орбитах. После одной из войн от наших миров ничего не осталось. Я последний представитель своего мира, а они потеряли свой.

Повисла небольшая пауза. Дора ждала рассказ о тех мирах, но Гавриил решил, что сказанного о его прошлом вполне достаточно и начал говорить о другом.

– Мне нужна была помощь, я не мог пройти мимо вашего города, но сделал все, чтобы оторваться от преследователей, больше всего я надеюсь на то, что они не смогли пройти живой лес. Но я уже… – Доротея прервала его.

– Миры, о которых вы говорили какие они были? – Ей явно овладело любопытство.

– Это очень длинная история и я обещаю Вы узнаете о ней позже. А сейчас нам надо принять важное решение. После того, как мы оставим Сильвестра в безопасном месте мне, скорее всего, надо будет покинуть ваш город. Честно говоря, я хотел бы остаться здесь, но рисковать нельзя.

– Вы могли бы пожить на расстояние от города какое-то время, а потом, когда станет окончательно ясно, что эти люди за вами не придут, Вы присоединитесь к городской жизни. А я с друзьями буду приходить к Вам и приносить необходимую пищу и вещи. – Дора с наивной радостью сообщила свой план. Будто так просто можно было решить всё то о чём Гавриил думал долгие годы.

– Спасибо, Вы очень добрая. Но прежде чем я уйду отсюда мне придется оставить четкий след, для того чтобы увести их от города. Это очень древнее противостояние. Они идут последам за мной долгие годы. У них нет души, поэтому происходящее вокруг их мало беспокоит, и они обойдут город если будут уверены, что меня в нём нет.

– Что значит нет души? – Такая возможность очень заинтересовала Дору. Она не представляла, что такое возможно.

– Это значит, что она не развилась у них в процессе жизни, во что-то, что можно было бы назвать осознанной личностью, а осталась в виде зародыша. Они полны злобой и ненавистью. Их объединяет клятва, которую они дали в древности: уничтожить все остатки того мира, представителем которого я являюсь. – Гавриил сделал небольшую паузу и поднял глаза к небу, прищурился. Можно было подумать, он рассматривает там что-то, но Дора распознала этот жест как просто эмоциональный.

Доротея перестала задавать вопросы. После пропущенного на дороге камня, ставшего причиной нового приступа боли. Трудности ходьбы с костылём снова полностью заняла её внимание. Гавриилу дорога тоже не казалась лёгкой. В боку стонала старая рана, а вес Сильвестра, вначале показавшегося лёгким, с каждым шагом ощущался всё сильнее. Остаток дороги до леса они прошли в полном молчание и у самой опушки Гавриил заговорил:

– Вы, когда ни будь ходили по этому лесу?

– Только по этой тропинке и только с отцом.

– Это уже лучше. Прежде чем мы туда войдём надо очистить разум. Основное воздействие лес оказывает на сознание и если не находит к чему прицепится, то пропускает без помех. Поэтому используйте любую практику подходящую для этого, которую знаете. Я воспользуюсь той к которой привык.

– Я никакой не знаю. – Поспешила ответить Дора.

– Тогда просто садитесь поудобней, расслабьте все тело, так чтобы ничего не отвлекало и постарайтесь остановить поток мыслей. После того как добьётесь успеха зафиксируйтесь в этом состояние.

Доротея принялась выполнять описанное упражнение, а Гавриил, сев на колени, прежде чем полностью погрузится в свою практику предался внутреннему рассуждению: «Надо быть осторожней. Путешествие получается гораздо опасней чем я предполагал. Но похоже у меня нет другого выбора кроме как продолжать следовать за ней. Она юна и неопытна, но несмотря на все свои качества демонстрирует самоотверженность и выглядит уверенной в своих действиях. Отброшу сомнения, сейчас нет места для них». – Проговорив про себя то что его волновало он, прислонив голову к земле, погрузился в созерцание разума.

Лес весь трепетал, когда они вошли в его чащу. Дора ощущала будто находится в живом организме, постоянно чувствовала настойчивые прикосновения к своему сознанию, словно кто-то пытался посмотреть, что у неё в голове. Сегодняшний, слегка насторожённый интерес леса был отличен от той унылой суровости которую он проявлял раньше, встречая её с отцом. Дора старалась следовать совету Гавриила выметая все мысли, или, хотя бы, заменяла их нейтральными, естественно природными. Например, она представляла, как легкий ветерок ранней осенью гонит только опавшие листья, или течение воды останавливается закованное льдом. Такая визуализация была её собственным изобретением, и она в глубине души осталась довольна собой. Своей простой находчивостью, позволившей превратить гипотетического врага в друга. Гавриил вскоре пропустил её вперёд, сказал, что так будет безопасней и она должна показывать дорогу. Отец наоборот всегда приказывал идти позади, следуя за ним шаг в шаг. Но главное, чему Годфри научил её – в сложных ситуациях, всегда безоговорочно слушаться старшего и более опытного. Поэтому у неё теперь не возникало желания протестовать, она следовала всем указаниям Гавриила не рассуждая.