Текст книги "Домашний быт русских цариц в Xvi и Xvii столетиях"

Автор книги: Иван Забелин

В 1645 г. июля 13 царь Михаил скончался. Не долго пережила его и царица Евдокия; она скончалась с небольшим через месяц, 18 августа [162]162
  Из числа оставшихся после царицы ее чину дворовых боярынь княгиня Марья Хозанская сослана с Москвы, а портомоя (прачка) Пелагея Давыдова сослана в Сибирь, быть может по случаю каких либо непорядков, происшедших при кончине царицы.


[Закрыть].

* * *

Повседневные богомольные выходы царицы в верховые церкви были совершаемы запросто, без особой официальной обстановки, с какою почти всегда выходил сам государь, сопровождаемый обыкновенно приезжавшими для присутствия в Думе боярами и другими чинами, которые обязаны бывали являться во дворец каждый день. Царицу в таких выходах сопровождали только ее комнатные люди, ближайшие дворовые боярыни, крайчая, казначея, две-три верховые боярыни и столько же постельниц, носивших подножие (род ковра) и другие, необходимые при выходе вещи. Праздничные выходы совершались разумеется торжественнее, с большим числом дворовых людей, а также и в сопровождении приезжих боярынь, а быть может и всего комнатного чина. Без сомнения при этом соблюдался и какой либо церемониальный порядок шествия, младшие чины, девицы боярышни, постельницы, шли впереди попарно, старшие позади. По всему вероятию и здесь чин выхода придерживался подобных же порядков, какие были в обычае на половине государя. Любопытные изображения таких пеших царицыных выходов сохранены в рисунках к путешествию Мейерберга, с которых снимки мы помещаем в конце книги. (См. рис. I и II).

Первый рисунок показывает, по словам Мейерберга, каким образом царица по сокрытой галерее из дворца ежедневно шествует в женский монастырь Вознесения Господня, для слушания там молитвы (панихиды) в память умершего. Пред нею несут в серебряном позолоченном сосуде смесь называемую кутья, состоящую из меду, пшеницы, смоквы ц сахару, которую ставят на могилу для искупления грехов. Потом сие кушанье предоставляется священникам и церковнослужителям». Впереди идет боярыня с кутьею, за нею крайчая, потом четыре девицы – боярышни с ослопными восковыми свечами, для освещения пути, за ними – сама царица с посохом в руке, в сопровождении двух боярышен, из которых одна несет над царицею круглый солнечник (зонт). Шествие заключает дворовая боярыня. Свечи были носимы только зимою, когда выход совершался ранним утром или вечером. В иных случаях зажигали и носили по шести и более свеч, вероятно в соответствие более значительного для молитвы дня. Солнечник выносился в обыкновенные воскресные и праздничные дни; но употреблялся ли он собственно для защиты от солнца или выносился только для большого парада, – неизвестно. Должно думать, что он служил и вообще для украшения обстановки выхода.

В большие праздники царица выходила в царском наряде, т. е. в короне, а царевны в венцах, под большим солнечником в роде балдахина, который поддерживали по углам за сохи или рукояти четыре боярышни. Такое шествие изображено на II рисунке. Оно открывается девицами боярышнями, идущими попарно, младшие впереди. Затем под балдахином, который поддерживают тоже боярышни, самые младшие возрастом, впереди шествуют царевны; за ними мама несет на руках десятилетнего царевича, потом идет сама царица; ее сопровождают крайчая и две боярыни. Мейерберг замечает, что царских детей, даже довольно возрастных, всегда носили на руках их мамы. В настоящем случае, мама несет, как упомянуто, десятилетнего царевича Алексея Алекс. – Надо полагать, что Мейерберг снял свои рисунки уже с готового современного изображения царицыных выходов. На это указывает самый характер постановки и начертания фигур, напоминающий рисунки иконописцев. Видеть самолично выход царицы, а тем более рисовать его с натуры он не мог ни в каком случае.

Не менее любопытные подробности о подобных же пеших выходах вообще знатной женщины в старое время, мы находим и в народных песнях – былинах, из которых в этом отношении особенно замечательны песни о Дюке Степановиче, княженецком боярском сыне. В одной из них Дюк Степанович объясняя княженецкое обхождение говорит князю Владимиру:

 
Как у моей государыни матушки,
Честной вдовы Мамелфы Тимофеевны:
Пойдет она от церкви от соборния,
Впереди идут лопатники (чистят дорогу лопатами),
За лопатниками идут метельщики (метут),
За метельщиками идут суконщики,
Расстилают сукна одинцовыя.
Мою матушку, честну вдову Мамелфу Тимофеевну
Ведут под руки тридцать девиц со девицею;
Вся она обвешана бархатом,
Чтобы не запекло ее солнце красное,
Не напала роса утренняя…
Или: Под руку ведут тридцать девиц
И по другую тридцать девиц;
Над ней несут подсолнечник,
Чтобы от красного солнца не запеклось ее лицо белое;
Впереди стелют сукна одинцовыя,
Сзади сукна убирают.
У ней надето платье цветное,
На платье подведена луна поднебесная,
Пекет красное солнышко
И светит светел месяц,
Рассыпаются частые мелкия звездочки [163]163
  Так описывается золотная ткань, из которой сшито платье. Мы увидим, что ткани с изображением звезд, месяцев, и солнца не были редкостью в XVII ст.


[Закрыть].
 

В этой последней песни Дюковой матушке предшествуют четыре староматерые старухи, ее служебные женщины: халуйница, рукомойница, постельнида, колашница, из которых первую ведут под руку 5 девиц, под другую 5 девиц; вторую по 10 девиц; третью – по 15, четвертую – по 20. Добрыня Никитич, желая встретить Дюкову матушку, каждой из этих прислужниц здраствовал, думая, что это и есть Дюкова матушка и получал ответ, что Дюкова матушка позади идет [164]164
  Рыбн. II, 143, 175.


[Закрыть]. Все это черты, очень верно и точно рисующие старую русскую действительность княжеского или вообще знатного быта, а след. еще в большей мере действительность быта царского.

Само собою разумеется, что выезды цариц по своей обстановке были еще церемониальнее, потому что тогда экипаж царицы сопровождали, кроме женского чина и мужчины, как увидим ниже. Притом в состав женского чина значительно увеличивался, особенно если поход или выезд был дальний, замосковный, куда требовалось подымать и большее число служащих дворовых людей и всякие запасные возки. Очевидцы таких выездов описывают их следующим образом. В 1602 г. в Москву приехал принц Датский Иоанн – жених царевны Ксении Борисовны Годуновых. Описатель его путешествия говорит, что когда они представлялись в первый раз дарю Борису, то «в Кремле никто (из них) не видал ли цариц, ни царевен, ни даже комнатных женщин; тоже не видал их и приехавший жених – принц. Это могло произойти от того, объясняет описатель, что они стояли в потаенном месте и смотрели скрытно на приезд и отъезд принца. 6 октября царская семья выезжала на богомолье в монастырь, должно быть в Новодевичий. Шествие было в следующем порядке. «Сначала ехали впереди до 600 всадников, по трое в ряд… Некоторые из передовых были одеты в золотую парчу в виде брони. Потом вели 25 хорошо убранных коней, на коих попоны были леопардовые шкуры и золотые и серебренныи парчи. Дальше ехала крытая красным сукном вызолоченная пустая коляска (царевича Федора)» возле которой в несколько рядов следовали всадники, все молодые люди. Затем ехал сам царь в крытой бархатом коляске, запряженной в шесть белых коней. По сторонам шли бояре. Тут бежала большая толпа людей, челобитчиков, державших просьбы и кричавших в след государю. Просьбы принимались и складывались в красный ящик, который несли за царем. За этим поездом ехал царевич верхом; его сопровождали и коня вели также бояре.

С полчаса после отъезда царя следовал выезд царицы. Наперед вели хорошо одетые конюхи 40 прекрасных коней. За ними ехала царица, в пышной коляске запряженной в 10 красивых белых лошадей и такой просторной, что в ней трое могли сидеть рядом. Потом ехала царевна в подобной же коляске в 8 лошадей, совсем закрытой, так что ничего не было в ней видно. Все горничные женщины ехали верхом, как мужчины. На головах у них были белоснежные шляпы, подбитые телесного цвета тафтой, с желтыми шелковыми лентами, с золотыми пуговками и кистьми, ниспадавшими на плеча. Лица их были покрыты белыми покрывалами до самого рта; они были в длинных платьях и в желтых сапогах. Каждая ехала на белой лошади, одна возле другой (попарно). Всех их было 24. Около царицына поезда шло 300 человек хорошо одетых стрельцов, с белыми посохами, батогами, в руках. За поездом ехали старики, по три в ряд, большею частью с седыми бородами (это дети боярские царицына чина). Шествие заключали бояре и за ними толпа народа. Таким образом в поезде царя и царицы было до 500 лошадей. При возвратном шествии впереди царя ехало до 900 человек верхом, а потом сам царь и возле него царевич, тоже верхами, и притом так, что лошадь царевича шла на шаг впереди царской. Было уже темно, когда приехала царица с царевною, и потому возле них несли до 40 свеч (восковых, ослопных). Их сопровождала большая толпа бояр и очень много стрельцов» [165]165
  Чтения Об. Ист. и Др. 1867, IV.


[Закрыть].

О женском конном поезде, сопровождавшем на выездах царицу, свидетельствует другой очевидец такого выезда, Олеарий. Он говорит, что когда царь с семейством возвращался с богомолья, то за царицею и царевнами «ехали тогда 36 девиц и прислужниц, в алых юбках и белых шляпах, с коих висели длинные алые снурки, ниспадавшие по спине: они имели на шее белые покрывала; все были весьма заметно нарумянены, и ехали верхом, сидя на лошадях, как мужчины». Но мы уже упоминали, что подобные, более пышные и церемониальные выезды совершались только во время далеких походов, напр. к Троице и в другие отдаленные места. В городовых московских выездах экипаж царицы был сопровождаем только мужским чином из близких ее людей, из дворян и из детей боярских ее чина.

Годовые богомольные выходы и выезды цариц вызывались главным образом совершением памяти усопших родителей, т. е. вообще родства. Поэтому важнейшее место в ряду дней, освящаемых молитвою и милостынею, были дни поминовений и особенно родительские субботы, Мясопустная, Троицкая и Дмитровская. Тоже значение имела и радуница (вторник Фоминой недели), или вообще христосованье с родителями на Святой.

В эти дни царица хаживала на богомолье в кремлевский Вознесенский монастырь, который был усыпальницею царских родителей женского колена, и в Новосспаский монастырь, в котором находились гробы родителей Дома Романовых. Это были главные места, где царица, поминаючи родителей, служила непременно панихиды, а иногда слушала и обедню. Иной раз, царица обходила в эти дни и другие святыни Кремля, именно Успенский собор – усыпальницу Московских святителей, Архангельский собор – усыпальницу царских родителей мужского колена, Чудов монастырь, Троицкое и Кирилловское подворья. Точно также и загородные выходы направлялись иной раз, кроме Новоспасского, и в девичьи монастыри, Ивановский, Зачатейский, Алексеевский и Новодевичий.

Монастыри и подворья посещались в это время с целью раздать монашествующей братии и особенно сестрам заупокойную милостыню, на помин души усопших родителей. На масляннице царица ходила в эти храмы и монастыри прощаться, а на Святой христосоваться.

В обыкновенных выходах, очень редко пешком, а большею частью в экипаже, царицу всегда сопровождали дворовые боярыни, дворовые девицы боярышни, и служащие женщины младшего чина, казначеи, постельницы. Если она выходила с детьми, то в таком случае первое место в числе боярынь занимали мамы. Для обереганья такой выход сопровождали царицыны дети боярские. Когда выходу по чему либо давали большую торжественность, то с царицею выезжали и боярыни приезжия. Так в 1626 г. февр. 17, в пятницу на маслянице выезжала в Вознесенский монастырь новобрачная царица Евдокея Лукьяновна Стрешневых. Она ехала в санях, против нее сидели боярыни: вдова кн. Фед. Ив. Мстиславского княгиня Орина Ивановна [166]166
  Михайловна, как значится в записке о пожаловании кн. Ф. И. Мстиславского по случаю его свадебного приезда к царю в 1616 г. генв. 21. Арх. Ор. И. № 903, Двор. Разр. I, 788-9.


[Закрыть], и жена б. Ив. Никит. Романова Ульяна Федоровна. За царицею в санях ехали: вдова Ив. Ив. Годунова боярыня Орина Никитична, жена кн. Ив. Борис. Черкасского княгиня Авдотья Васильевна, жена Фед. Ив. Шереметева боярыня Марья Петровна, жена кн. Юрья Еншеевича Сулешева княгиня Марфа Михайловна, жена кн. Бор. Мих. Лыкова княгиня Настастья Никитична, вдова Ив. Филип. Стрешнева; жена Лук. Степ. Стрешнева Аына Константиновна, родная мать царицы; жена Вас. Ив. Стрешнева Орина Прокофьевна, вдова кн. Вас. Ром. Пронского княгиня Марья и дворовая боярыня Федора Заболоцкая. Против боярынь сидели по две постельницы: у саней у боярынь шли по два сына боярских царицыных да люди их (боярынь).

В 1675 г. февр. 13, в субботу маслянницы на первом часу дни, т. е. на рассвете, ходила царица Наталья Кирилловна по монастырям, в Вознесенский, в Чудов, в собор к Архангелу Михаилу. А за нею государынею были: ее отец б. Кир. Полуехт. Нарышкин да думные дворяне: ловчий Афанасий Ив. Матюшкин, Авр. Никит. Лопухин; ближние люди и стольники, родные ее братья, Иван и Афанасий Нарышкины; Вас. Фед. да Ив. Фом. Нарышкины. Да за нею же государынею были мамы и приезжие боярыни: мать царицы Анна Левонтьевна; тетка, жена Фед. Пол. Нарышкина, Авдотья Петровна; невестка, жена Ив. Кир. Нарышкина Прасковья Алексеевна, да верховые боярыни и казначеи. Царица выезжала в это время со всею семьею, с двумя младшими царевичами Иваном и Петром, при которых находился дядька кн. И. И. Прозоровской и царевичевы стольники, пажи; с царевнами большими и меньшими, при которых находились окольн. Ив. Фед. Стрешнев, стольн. Ив. Ив. Матюшкин, Вор. Гавр. Юшков, да дьяки и стольники. А покамест ходила царица по монастырям, Кремль был заперт и никого не пускали; по всем воротам стоял стрелецкий караул. Кремль отперли уже в третьем часу дня, когда царица возвратилась в свои хоромы.

В том же году апр. 11, в Воскресенье на святой неделе, в день Мироносиц, царица ходила христосоваться по монастырям, в Чудов, Вознесенский и в Архангельский собор; а за нею были бояре: отец ее Нарышкин: и Матвеев Арт. Серг.; думн. двор. Лопухин и родные ее братья, Нарышкины; да царицыны стольники и дьяки. Из боярынь ее сопровождали родная мать Анна Левонтьевна да невестка Прасковья Алексеевна Нарышкины и все верховые боярыни. А как была царица в монастырях и жаловала к руке игуменей с сестрами, да протопопа Архангельского, да ключарей да священников к руке и ее государыню держали под руки, под правую мать Анна Левонт., под левую невестка Прасковья Алекс. В Вознесенском монастыре на этот случай собрались и боярыни приезжие разных чинов, которых царица также жаловала к руке. Потом повелела спросить Вознесенскую игуменью с сестрами о спасении, а приезжих боярынь о здоровье. Этот церемонный спрос передавала мать царицы, Анна Левонтьевна.

В тот же день царица ходила и в загородные монастыри, в Новодевичий, в Зачатейский и в Страстной с маленьким царевичем Петром и с царевнами. Колымага была большая, запряженная в 12 санников (лошадей) цветных. В колымаге с нею сидели мамы, родная мать, невестка, да боярыня Матрена Васильевна Блохина и кормилицы. А сидела царица с царевичами Иваном и Петром да с меньшими царевнами. Из мужчин царицу сопровождали Нарышкин отец, Матвеев и Лопухин с царицыными стольниками и несколькими дворянами московскими, по списку. Впереди царицы шел и старший царевич Федор Ал. в своей карете, запряженной в 6 лошадей; с царевичем сидели дядьки, а за каретою ехали ближние люди. В особых колымагах ехали царевны большие и царевны меньшие, сопровождаемые также ближними людьми и дворянами московскими. Наперед всего поезда шел стремянный стрелецкий полк, под предводительством головы. И в этих монастырях царица жаловала игуменей с сестрами и собравшихся для такого случая разных чинов боярынь, к руке: причем под руки ее держали те же ближние боярыни. Точно также и здесь был церемонный спрос монахинь о спасеньи, а боярынь о здоровье, объявленный матерью царицы, Анною Левонтьевною. По обыкновению во время таких выездов от государя всегда приезжали к царице, к царевичам и царевнам ближние люди со здоровьем, т. е. спросить благополучно ли совершают они свое богомолье. Точно также и царица от себя посылывала к государю, когда он выезжал на подобные богомолья и вообще за город, т. е. за кремлевские стены. Иной раз царица совершала такое богомолье вместе с государем. Так, в том же 1675 г., в Троицын день, мая 23, ходил государь с царицею в собор Архангельский, в монастыри Вознесенский и Чудов и на Троицкое подворье. Их сопровождали те же лица, которые обыкновенно находились на выходах царицы, Нарышкин отец, Матвеев и Нарышкины, братья царицы. Кремль был заперт и никого не пускали до окончания царского богомолья; самый выход без сомнения был совершен ранним утром.

Такие же выезды по монастырям совершались и осенью по случаю субботы Дмитровской. В 1674 г. октября 24 царица Наталья Кирилловна ходила с царевичами меньшими и с царевнами в Успенский и Архангельский соборы, в Вознесенский и в Чудов монастыри, на Троицкое и на Кирилловское подворья и к Николе Гостунскому. С нею были мамы: княгиня Голицына Ульяна Васильевна, Шереметева Ульяна Петровна, княгиня Лобанова-Ростовская Анна Никифоровна, Шереметева Настасья Федоровна, кн. Ромодановская Прасковья Ивановна, мать царицы Анна Левонтьевна, невестка – Прасковья Алексеевна Нарышкины; да верховые боярыни: Анна Петровна Хитрово, кн. Анна Андр. Мещерская, Матрена Вас. Блохина, Марья Андр. Мартюхина, кн. Агафья Ухтомская, Марья Борис. Давыдова и иные верховые боярыни, да казначея Пелагея Ивашкина, также Карташова, Скрипина и иные казначеи. Из мужчин царицу и детей сопровождали те же ближние люди: Нарышкин отец, Матвеев, Стрешнев, Матюшкины, Лопухин, дядька царевича Ивана кн, Прозоровский, и двое братьев царицы. Кремль на время выхода точно также был заперт [167]167
  Дворц. Разр. III, 1088, 1235.


[Закрыть].

Впрочем главным и неизменным сопутником таких богомольных выходов царицы во всякое время была милостыня, о которой и сообщают нам свидетельства расходные денежные записки. Так в и 632 г. февр. 6 (понедельник масляницы) царица Евдокия Лукьяновна ходила молиться к Спасу на Новое да к Знамению Богородицы (что у старого двора Романовых) да в Вознесенский монастырь; и в Спасском монастыре роздано нищим поручно милостыни 2 р. 3 ал. 2 д. да из Сибири Тобольского города приезжей старице Каптелине полполтины; да по челобитным бедным детям боярским и вдовам и черноризицам рубль. В субботу масляницы февр. 11 царица ходила в Новодевичий монастырь и на дороге роздано нищим поручно 27 алт. 4 д.; старице Евникие на келью 5 р. В 1634 г. февр. 16 на масляное заговенье царица Евдокия ходила молиться в монастырь к Спасу на Новое и, идучи, пожаловала в богаделенную избу, что на Кулишках, нищим проезжие милостыни полтину; да на Ильинским крестце старцу Маркелу рубль; да дорогою идучи поручно роздано нищим рубль 15 алт. В 1635 г. февр. 2. (понедельник масляницы) царица ходила в монастыри к Спасу на Новое и в Вознесенский, и на Кирилловское подворье, причем нищим роздано рубль и алт. 2 д. февр. 4 в среду ходила в Новодевичий монастырь и пожаловала в монастыре крылошанке старице Елинархе Темирязеве 2 р., да безместной старице Ираиде на платье рубль; да по ее приказу на милостыню роздано по дороге нищим и всяким бедным людям 1 р. 19 алт. 4 д.

Когда не было вместимого дня и совершить выход самой царице было невозможно, в таком случае она посылала деньги на установленную панихиду. Так была справлена Дмитровская суббота в 1628 г. окт. 25, см. стр. 310. В 1631 г. мая 27 царица Евдокия велела послать в Новоспаский монастырь «для вселенной Троицкой субботы по родителех на панахиду 2 р., в Вознесенской монастырь по царевне Пелагее на панахиду рубль». В 1632 г. мая 13, тоже по случаю Троицкой субботы послала к Спасу на Новое по государских родителех на панихиду рубль.

Кроме того царицы неизменно, если бывали вместимые дни, хаживали править панахиды по усопшим в дни их кончины. Так царица Евдокия в 1634 г. генваря 27, ходила к Спасу на Новое править панихиду по своей свекрови иноке Марфе Ивановне, причем дорогою и в монастыре роздано ею нищим 2 р. 18 ал. Большею частью эти выходы делались в Вознесенский монастырь, ибо там покоилось усопшее царское женское колено.

Церковное поминовение усопших сопровождалось всегда покормом духовного чина, который творил память и совершал службу. Мы видели, т. I, 230, что во дворце для таких покормов существовала даже особая палата, панихидная или сборная. В монастырях где покоились родители, также всегда происходил такой покорм на всю братию или в девичьих на всех сестер; причем раздавалась братии и сестрам денежная ручная милостыня. Независимо от этих собственно церковных покормов, в самом дворце происходили покормы на нищих, которые собирались в царские хоромы на каждую память, т. е. в каждое число, в которое справлялось поминовение по усопшем, именно в день кончины, в день именин, и в другие подобные дни, см. выше стр. 178.

Чтобы дать вообще понятие о том, с каким богомольным усердием и с какою милостинною щедростью совершались в царском быту поминки по усопшим, как вообще строили душу покойника и творили память о нем, укажем на поминовение, справленное царем Алексеем по умершей своей супруге царице Марье Ильичне. Она скончалась в 16(59 г. марта в 3 день, в среду второй недели великого поста, в отдачу (на исходе) часов дневных т. е. в 6 часов вечера. На другой же день 4 марта совершено было и погребение. Не будем говорить о том, какие суммы розданы из Приказу Большого Дворца высшим духовным властям, которые были на погребении: двум патриархам, двум митрополитам, епископу, архимандритам, игуменам и т. д. Мы укажем здесь только расходы, так сказать кабинетные, из Приказа Тайных Дел, откуда в тот же день роздано нищим, которые в числе 103 чел. шли за гробом, по рублю.

На третины, т. е. на третий день по кончине (6 марта) в деревянных царицыных хоромах, где она жила и скончалась, кормлено нищих 30 человек и роздано им милостыни по рублю. В тот же день ввечеру на Аптекарском дворе [168]168
  Аптекарский Двор, Новый, построен был царем Алексеем, и находился на Воздвиженке, подле Воздвиженского монастыря, где теперь здание Казенной Палаты. Это был собственно дворцовый запасный двор, на котором сохранялись всякие хлебные и столовые запасы и питье и производилось водочное сиденье и винная двойка, пивоваренье, также делали морсы, ставили пастилы и виноград и арбузные полосы и т. п. Он состоял в ведении приказа Тайных дел, а с 1676 г. поступил в приказ большого Дворца. Здесь же, при царе Алексее, под надзором сокольника Зота Полозова происходила всегда поминная, а также праздничная кормка певчих и других чинов, а главное нищих, для чего на дворе построена была особая палата длиною, по Шуйскому переулку, слишком 10 саж., поперек 7 саж., с 14 большими окнами, с двумя поставцами, один в 3 саж., другой в 1 1/2 саж., и в 1 арш. шириною, у них по 2 ступени шириною по 1 арш. Вокруг поставцов стояло 30 столов разной величины, от 3 до 5 арш., а при них 60 скамей. В палате была печь большая с кожухом и с каменницею для большего тепла. Сокольник Зот Полозов здесь раздавал всегда и денежную милостыню по назначению государя. Так, напр. в течении 1665–1666 года ему выдано из Тайного Приказа на кормлю и на милостыню, в разных месяцах, 665 р. Нищих бывало человек по 300 и более.


[Закрыть] кормлено нищих 81 чел., в том числе кормлены и те, которые шли за гробом, при чем роздано 10 чел. по полтине 20 ч. по 25 к., а 51 ч. по 2 гривны. 9 марта государь был в столовой и из своих рук изволил жаловать для поминовения по царице на сорокоусты в соборы, большие и дворцовые, и во все кремлевские и некоторые другие церкви, всего роздал 651 р. 16 алт. В тот же день на Аптекарском дворе кормлены раненые и вышедшие из полону стрельцы 72 ч.; роздано им по рублю.

На девятины, в девятый день, 13 марта, после заутрени царь жаловал на красном крыльце нищих милостынею, а роздано 16 р. 13 ал. 2 д. Девятины правлены в Чудове, т. е. там служили панихиду, причем царь роздал архимандриту с братьею 446 р. Марта 20 царь ходил в девичьи монастыри, в Алексеевский, Зачатейский и Никитский, и к богадельни и раздавал там на поминовение милостыню; а во дворце в тех же деревянных царицыных хоромах кормил нищих, которым роздано 36 р.

24 марта, ко дню Благовещенья, государь разослал во все монастыри московские, городские и загородные и важнейшие из подмосковных: 360 осетров (длиною от 2 до 1 1/2 арш., ценою по рублю), 50 белуг (дл. от 3 до 2 1/2 ар., ценою по 2 р.), 30 теш соленых белужных. В тот же день для поминовения послано в Троицкий монастырь 504 р., в Саввин 280 р. 17 ал. 2 д. – 25 марта государь из своих рук роздал крестовым и певчим дьякам, которые на месте (в хоромах) и на гробу царицы псалтырь говорили; а также и всем комнатным крестовым у царицы, царевичей и царевен за псалтырь, который вероятно они говорили по комнатам, всего 39 ч., за псалтырь 336 р. [169]169
  Въ 1637 году генв. 28 царица Евдокия выдала сорок рублей к Спасу на Новое псалтырникам, которые говорили псалтырь четыре четыредесятницы по иноке Марфе Ивановне.


[Закрыть], да за вынос и за погребенье, 43 ч., 133 р. 13 ал. 2 д. В тот же день из своих государских же рук роздал верховым богомольцам и неимущим, 13 ч., по 5 р. – 27 марта в субботу пятой недели поста государь кормил в деревянных хоромах царицы нищих, роздано 32 р. – 28 марта, в воскресенье, опять там же кормлено 32 чел. нищих, при чем милостыню им раздавал царевич Алексей, по рублю человеку. Апреля 1, в день именин покойной царицы Марьи государь приказал выдать 5 р, дьячку от царицыной Евдокеинской церкви на Сенях, Ивану Архипову, за псалтырь, что он в той церкви говорил за великого государя в великий пост. Тогда же в ночи государь ходил в богадельни и в тюрьмы и роздал в Кулижской и Покровской богадельнях 200 ч. по рублю; на Тюремном дворе 811 ч. по рублю; на Земском (в тюрьмах же) 875 ч. по рублю, и т. д. Всего роздано в этот выход и по дороге нищим 2418 р. 3) ал. 2 д. Вместе с тем для поминовения царицы государь повелел колодников и тюремных сидельцов освободить, а истцовы иски и пошлины за них заплатить, всего на 807 р. 21 ал. 1 д. Апреля против; 3 числа в ночи государь ходил в девичьи монастыри Георгиевский, Страстной и Моисеевский, да к священнику Никите, и к расслабленному Зиновию, что у него на дворе, и роздал из своих рук, для поминовения по царице, игуменьям по 2 р. старицам 386 ч. по рублю, священнику 50 р., расслабленному и кажненым и нищим, которые были собраны к нему священнику на двор, и дорогою нищим и вдовам, бессчетно 109 р.; всего роздано в этом выходе 600 р. 13 ал. 2 д. Апреля 3 в субботу Лазарева Воскресенья в деревянных царицыных хоромах кормлено 75 ч.; роздано по рублю. Апреля 4 на Аптекарском дворе роздано нищим 100 ч. по гривне, да им же куплено калачей и пр. корма на 5 р. Во 2 часу ночи в хоромах царицы кормлено 61 ч. нищих, роздано по рублю. Апреля 7, к празднику Светлого Христова Воскресенья и для поминовения царицы в соборы и в приделы церковному причту разосланы говяжьи стяги. Апр. 8 розданы по монастырям купленная рыба и масло коровье – для поминовения, а на Аптекарской двор на кормку нищим куплено кур индейских, гусей, уток на 126 р.

Апреля 11 в Светлый день в хоромах царицы кормлено 73 ч. нищих, дано по рублю. После вечерни государь ходил в Вознесенский монастырь к гробу царицы, а оттуда в каменной застенок, что у Спасских ворот и жаловал там бессчетно из своих рук раненых рейтар и солдат и нищих; роздано 200 р. 20 алт. В понедельник 12 окт. в хоромах царицы кормлено 76 ч. нищих, дано по полтине. И каждый день, во всю неделю, в тех же хоромах кормлены нищие в таком же почти количестве с раздачею им милостыни по полтине человеку.

По истечении первой четыредесятницы государь, апр. 20, указал править другую четыредесятницу, т. е. другие сорочины и на раздачу милостыни повелел выдать голове стрелецкому Авраму Лопухину 1000 р. В хоромах царицы кормлено 72 ч. нищих, и роздано одному рубль, прочим по полтине. В стрелецких слободах вдовам и сиротам роздано 176 р. 18 алт. 4 д. Тогда же государь указал раздавать на Аптекарском дворе, во время кормки, нищим на другую четыредесятницу, в которые дни было погребение, третины, девятины, полусорочины и сорочины, на день 130 челов., по полуполтине. В придельные дворцовые церкви наняты тогда священники служить литургию и панихиды, петь по царице в год по вся дни; а в другую четыредесятницу с того числа (20 апр.) по вся дни ввечеру петь панихиды, а как четыредесятница отойдет и им петь в неделе по три панихиды, против вторника, четверга, субботы.

На другой день, 21 апр., во все московские церкви розданы деньги на сорокоусты. В царицыных хоромах за обедом кормлено 52 ч. нищих, роздано им по полтине; потом ввечеру кормлено 80 ч., дано по стольку же. Апр. 27 в другую четыредесятницу, на девятины, там же кормлено нищих за обедом 60 ч., за ужином 12 чел.; дано по полтине. На Аптекарском дворе велено кормить в эту четыредесятницу на девятины, на полусорочины и на сорочины нищих по 130 человек в день, на что дано 21 р. 10 алт. – Мая 1 государь велел окупить колодников, которые сидят по приказам и стоят на правежах в долгах и исках; на выкуп издержано 416 р. 11 ал. 2 д. – Мая 2 в воскресенье за два часа до вечера в хоромах царицы кормлено 72 ч. нищих, дано по полуполтине. На полусорочины другой четыредесятницы, 8 мая, государь после всенощного ходил к панихиде в Вознесенский монастырь и роздал дорогою нищим бессчетно 17 р. 13 ал. В хоромах царицы в тот же день кормлено нищих 72 ч. – Мая 10 государь был в селе Острове и в саду из своих рук роздал нищим, 68 ч., по полуполтине. Из села Острова он ходил к панихиде в Николаевский монастырь на Угреше и пожаловал на сорокоуст 10 р., на панихиду 4 р., да ручной милостыни игумену и братии и на монастыре нищим роздано 4 р. 8 ал. 2 д. – Мая 16 и 24 в хоромах царицы кормлено нищих 72 ч., дано каждому по полуполтине. 28 мая после вечернего пения кормлено перед столовою в сенях нищих тоже 72 ч., причем милостынею их жаловал из своих рук царевич Алексей. Июня 5 государь послал для поминовения в Киев в Печерский монастырь 20 пуд масла деревянного (по 3 р. 5 алт. за пуд), 10 пуд ладону белого самого доброго (по 12 р. 50 к.), да 50 пуд воску.

1 Сентября государь опять кормил нищих 30 чел. для поминовения по царице в Передней и роздал им из своих рук по полтине. 8 числа кормлены нищие 84 чел. в Золотой царицыной палате; им роздал государь из своих рук одному 2 1/2 р., а прочим по полтине. Это было в день Рождества Богородицы, в годовой праздник на Сенях царицы, по главному престолу Рождественской церкви. По этому случаю и кормка нищих происходила с большим торжеством в Золотой приемной палате цариц. 18 сент. в Троицком богомольном походе царь для поминовения роздал из своих рук архимандриту Троицкого монастыря и братии 1822 р. Октября 22, по случаю Дмитровской субботы, для поминовения царицы царь снова кормил в Передней и в Комнате 60 чел. нищих и роздал им из своих рук по полтине. Ноября 28 таким же образом кормлены нищие 72 ч. в царицыной Золотой палате, дано из своих рук по полтине. 23 декабря государь разослал в монастыри к празднику Рождества Христова для поминовения рыбу, масло, 763 ведра меду кислого, 181 четверть круп гречневых.

В праздник Рождества Христова, 25 дек., государь кормил нищих 80 ч. в Золотой царицыной палате и роздал из своих рук по рублю каждому. Такое же количество нищих и в той же палате для поминовения царицы кормлено в мясопустную родительскую субботу 5 февр. 1670 г. В этом году по случаю годовщины, 4 марта, на Ильинском крестце куплено 2000 калачей двуденежных для роздачи нищим и колодникам в тюрьмы, а богаделенным роздана денежная милостыня; такая же милостыня разослана в монастыри. 5 марта для помину царицы кормлены на тюремном дворе все колодники, а в ее Золотой палате нищие 120 ч., которым дано из своих рук по полтине. Там же кормлены с раздачею милостины 121 ч. марта 19. Марта 25 в день Благовещения государь кормил в царицыной Золотой 30 ч. священников, которые служат по ней государыне годовую службу, да нищих 60 ч., и роздал из своих рук, попам по 2 р., и по портищу (куску) материи – дорог персидских, а нищим по полуполтине. 3 апр. в Светлое Воскресенье кормлены нищие 30 ч. в Золотой царицыной, дано из своих рук по полтине. Такие же столы были справлены в той же палате 7 и 8 числа, 12 числа там же кормлено 120 чел. В тот же день куплено 15 пирогов больших, по 23 ал. 2 д. за пирог, которые и развезены в богадельни и в тюрьмы. Мая 21 в Золотой царицы кормлено нищих 90 чел. с роздачею из своих рук по полуполтине. Мая 28 там же кормлены 33 ч. священников, которые служат по царице годовую службу, дано по 2 р. и по портищу сукна. Сверх того покорм нищих по тем же дням происходил и на Аптекарском дворе, а иной раз кормили и колодников на тюремном дворе и в разбойном приказе, как было 5 марта и 6 апреля. Не говорим о других не столь значительных милостынных подаяниях.