Текст книги "Пустыня (СИ)"

Автор книги: Иван Булавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

  – Пойдёмте.

  Они ушли в вагон, а обратно вернулись только через полчаса, Шурик, довольный, как кот, хлебнувший валерьянки, показывал мне карабин. На нём был закреплён оптический прицел, с виду, самый простой, хотя, можно было догадаться, что с этим прицелом у него получится сбивать низко летящие спутники.

  – Первый раз такое вижу, универсальное крепление, крепится хоть на что, хоть на рогатку, а прицел...

  – Я понял, дальше-то что?

  – Теперь ваша легенда, – объяснил Белый, – у вас есть груз, вот этот.

  Он ткнул пальцем в ящик, стоявший позади арсенала, там лежат энергетические поглотители... короче такие предметы с проводами и лампами, а в центре чёрный диск. Их восемь, семь из них исправны, а восьмой намеренно сломан, но проверить это можно только на месте, рейдеры в походе не могли проверить и взяли всё. Стоят они двести долларов за штуку, за неисправный просите пятьдесят.

  – Почему доллары? – не понял я.

  – Видимо, отцы города хотели, чтобы всё было, как в Америке, – предположила Нэнси.

  – Так вот, в рыночном кольце торговля ведётся за золото, монеты по восемь грамм, я вам выдам запас, а на въезде во внутренний город их обменивают на бумажные деньги, курс постоянный, обмен обязателен. Когда будете уезжать, обменяете обратно.

  – Это я понял, – я попытался разобраться в ситуации, – вот мы приехали в город, продали эту хрень, получили мешок монет, обменяли их на бумагу и пошли в город. Там мы будем бухать, трахаться и играть в карты, как это делают тысячи других. Кто и с какого перепугу покажет нам лучшего учёного?

  – Вы задаёте правильные вопросы, похвально. Кроме этого, есть ещё один товар, обычным торговцам он ни к чему, а вот тем, кто заправляет там, это очень нужно, настолько, что они заплатят любую цену.

  – И?

  – Вот только подлинность этих предметов очень сложно установить, вот для этого они и привлекут Картера.

  – Точно?

  – Гарантий, как вы понимаете, быть не может, но этот путь наиболее вероятный.

  – А что помешает им, после установления подлинности просто забрать всё, а нас пустить на удобрение? – с недоброй улыбкой поинтересовался Шурик.

  – Вам следует сказать, что вы знаете, где достать ещё, можете также соврать, что не смогли их достать, и вам нужен будет специалист. Но эти интриги уже на вашей совести, действуйте, как сочтёте нужным.

  – Идёт, – выдохнул я обречённо, – что за предметы?

  Белый вытащил из кармана небольшой свёрток из плотной тёмной ткани, развернул его и продемонстрировал два полупрозрачных кристалла неправильной формы, размером чуть больше спичечного коробка. Где-то позади сдавленно охнула Нэнси, я из этого сделал вывод, что в руках у него штука серьёзная.

  – Технологии, граничащие с магией, даже для нас, – загадочно проговорил он, – которые, к великому сожалению, уже нельзя повторить.

  – А по-русски?

  – Кристаллы Хоббса, чудо, созданное на пике человеческой цивилизации, мы можем их использовать, но никто не может сказать, как именно они работают, но это технологии далёкого будущего. Если бы человечество деградировало чуть больше, то воспринимало бы их, как настоящий магический артефакт.

  – Что они делают-то? – не понял я.

  – Всё. Нарушают законы физики, меняют свойства материи, изменяют скорость света, взаимодействуют с полями, о существовании которых мы можем только догадываться. Теоретически, те, кто их создал, открыли дорогу к межзвёздным полётам, но их мечтам не суждено было сбыться, цивилизация погибла по злой воле других людей, и только часть кристаллов, вывезенная заранее, сохранилась. К сожалению, их очень мало и служат они только основой для научных экспериментов.

  – Каких? – я терпеливо выслушал его тираду, но понятнее не стало, – что можно с ними делать.

  – Можно, например, передать сообщение на Плутон и оно окажется там мгновенно, если встроить в нужный прибор, можно наблюдать, что происходит на другом конце планеты, но нужна точная настройка, пока получается с точностью в сотню километров. Несколько таких камней открывают возможность телепортации небольших предметов, и расстояние, опять же, не имеет принципиального значения, три десятка их позволят создать космический корабль, который достигнет края Галактики и вернётся назад. Также позволят производить смещение времени, но пока опыты показали сдвиг всего на пару минут.

  Я вспотел.

  – Может, не стоит тогда их отдавать?

  – Увы, – Белый грустно улыбнулся, – каждый предмет, будь то пуговица, или человек, или чёрная дыра, – всё имеет свой срок службы, конкретно эти камни своё выработали, они через пару месяцев превратятся в обычные булыжники, а при активном использовании, через пару дней.

  – Но определить это невозможно?

  – Картер сможет. Вам нужно, чтобы он вас узнал и содействовал своему побегу.

  Некоторое время мы молчали.

  – Если вопросов больше нет, грузите припасы и в путь. Время у вас не ограничено, но постарайтесь не задерживаться.

  Погрузка заняла полчаса, багажа было столько, что сами мы едва поместились. В качестве топлива для «паровоза» использовались непонятные брикеты чёрного цвета, напоминающие прессованную угольную пыль. В дальнейшем предполагалось использовать любое твёрдое топливо, впрочем, и жидкое тоже. Требовалась ещё вода, но на нашем пути попадётся несколько водоёмов, поэтому питьевую тратить не придётся.

  За руль сел я, водить я умел, хотя прав не было. Что же, в пустыне нет перекрёстков, светофоров и автоинспекторов. Да и превысить скорость по бездорожью сложно. Посмотрев на своих спутников, я повернулся и увидел Белого, который стоял и махал нам рукой.

  – Поехали! – резко сказал я и нажал педаль «газа».

  Глава тринадцатая

  Двигатель за спиной работал едва слышно, над машиной поднималась тонкая струйка дыма, даже не дыма, а просто нагретого воздуха, топливо сгорало полностью, не оставляя ни грамма сажи. Ехали мы не так быстро, как хотелось, спидометр показывал сорок километров в час, а на неровных участках, которые здесь были повсюду, приходилось сбрасывать до двадцати.

  Окружающий пейзаж представлял собой каменистую равнину. Изредка попадались островки растительности, однажды мы встретили стадо тушканчиков в два десятка голов, которые, словно кенгуру, бодрыми прыжками двигались по своим делам, не обращая ни малейшего внимания на коптящую железку. Кое-где мне приходилось объезжать слишком высокие скалы, или слишком глубокие впадины. Выходило, что двести километров по прямой, станут на деле вдвое большим расстоянием. Впрочем, это неприятность незначительная, запасов у нас хватает, горючего тоже, а временные рамки никто не устанавливал. Поэтому я петлял, как придётся, стараясь только выдерживать общее направление на юг.

  Часа через три Шурик потребовал остановки, нужно было поесть, собрать топлива и пристрелять оружие. Я с радостью согласился, несмотря на довольно плавный ход, езда по бездорожью здорово выматывала, кроме того, хмель ещё не до конца выветрился, самочувствие было не очень.

  Местом для привала мы выбрали развалины деревни, к которой даже подходил огрызок дороги с чудом сохранившимся асфальтом. Несколько покосившихся деревянных изб в центре, ещё пара десятков фундаментов и один приличный кирпичный дом без крыши. Сколько лет здесь никто не живёт? Пятьдесят? Сто? Триста?

  Начать решили с обеда. Есть нам не особо хотелось, а вот вода оказалась, как нельзя, кстати. Оба поочерёдно прикладывались к пластиковой канистре, выхлебав литра по полтора. Воздух был сухим и жарким, он буквально вытягивал воду из тел. Нэнси разогрела на плите две банки непонятно какой каши, после чего предложила присоединяться. Есть по-прежнему не хотелось, но, из чувства солидарности, мы заставили себя проглотить пару ложек.

  Теперь взялись за оружие. Начать решили с пистолетов. Шурик быстро нарисовал на стене кирпичного домика несколько мишеней. Отсчитав тридцать широких шагов, мы встали на рубеж. Пистолет лежал в руке, как влитой, словно специально его делали под меня. С виду он напоминал оружие робокопа в старом фильме, но вес, к счастью, имел небольшой. Я быстро нашёл предохранитель и дослал в ствол патрон. К этим пистолетам имелось по три запасные обоймы. С учётом нашего прошлого опыта, мера отнюдь не лишняя.

  Мы синхронно вскинули оружие и выстрелили, каждый в свою мишень. Отдача была чувствительной, но, в целом, терпимой. В месте попаданий встали два облака кирпичной пыли, после того, как они рассеялись, мы смогли подойти и осмотреть результаты попаданий. Надо сказать, попали оба в «десятку» вот только, при таком калибре это было неважно. Совершенно неважно. В месте попадания пули имелась воронка, глубиной в три кирпича, непонятно, какие усовершенствования пули привели к подобному эффекту, но ясно было, что станет с человеком, в которого такая пуля попадёт. Шурик аккуратно ткнул пальцем в центр воронки, кусок кирпича выпал и теперь пробоина была сквозная. Мы переглянулись и, удовлетворённые результатом, убрали стволы в кобуру. Последняя крепилась на поясе, а также второй ремень охватывал бедро. Переплетение синтетических ремней и заклёпок позволяло выхватывать оружие за доли секунды.

  Настал черёд автоматов. Теперь к нам присоединилась Нэнси, которая тоже повесила оружие на плечо. Надо сказать, что она тоже преобразилась. Вместо простых и практичных вещей, она облачилась в короткие джинсовые шорты, подчёркивающие красоту её ног, мягкие сапоги на толстой подошве, тёмно-зелёную футболку с замысловатым рисунком и жилетку, которая, надо полагать, тоже была бронированной. На руках были надеты перчатки без пальцев. На поясе висел пистолет, а теперь к этому великолепию добавился автомат. Ангел смерти.

  Стометровый рубеж мы отмерили условно. Шурик установил всем троим прицелы, и предложил стрелять пока одиночными. Нарисованную мишень было отлично видно, я совместил мушку с прорезью, а потом то и другое с центром мишени, после чего плавно надавил на спуск.

  Насчёт отсутствия отдачи Белый, безусловно, лукавил, прикладом в плечо толкнуло, но совсем слабо. Выстрелили и остальные. Чтобы не бегать, мы просто посмотрели в бинокль. Я попал чуть правее центра, сантиметра на два, но это тоже было не принципиально. В отличие от пистолетной пули, автоматная на наделала таких разрушений, отверстие получилось всего в три-четыре сантиметра диаметром, зато даже в бинокль было видно, что пуля прошла насквозь.

  – Переводим на автоматический, – скомандовал Шурик, в глазах его появился какой-то нездоровый блеск.

  Я щёлкнул переводчиком. Стреляли по очереди. Первым был Шурик, он дал длинную очередь, стоя на ногах, потом – с колена, потом лёг на землю. Судя по огромной дыре в стене многострадального домика, все пули он уложил в круг, диаметр которого не превышал сорок сантиметров.

  Вторым отстрелялся я, очередь вышла на десяток патронов, отдача равномерно била в плечо, но ствол кверху не задирала. В отличие от моего напарника я просто провёл стволом слева направо и получил почти горизонтальную цепочку попаданий. Даже с моим нулевым опытом можно было смело сказать, что у нас в руках отличное оружие.

  Нэнси била короткими очередями, пытаясь что-то нарисовать. Получилось подобие смайлика. Заметно было, что это оружие для неё привычно.

  – Был ещё пулемёт, – объяснил Шурик, вынимая магазин, – но я не стал брать, патрон тот же, дальнобойность не намного выше, а магазины и здесь достаточно ёмкие.

  – Ты не заболел? – заботливо спросил я.

  Не удостоив меня ответом, он достал свой карабин и начал возиться с настройкой прицела. Выкрутив так, как было нужно, он удовлетворённо хмыкнул и прицелился из положения лёжа. Целился долго, при этом шевелил кубами, видимо, что-то подсчитывая. Пять выстрелов прогремели с интервалом в пару секунд. Он ещё некоторое время посмотрел в прицел, после чего, с довольным видом встал на ноги.

  – А смысл есть? – спросил я его.

  – Смысл есть всегда, – заверил меня Шурик, убирая карабин в машину, – для ювелирной работы.

  Оставалось испытать ещё новые боеприпасы к дробовику. Зажигательная картечь никакого удивления не вызвала, мы уже видели её действие, когда сцепились с престарелым сверхчеловеком. Граната же произвела хорошее впечатление, поскольку одно её попадание окончательно добило кирпичный домик. Стена рухнула, а следом сложились и остальные. После развлечений варваров, то есть, нас, осталась только груда битого кирпича. Противотанковую «Базуку» испытывать пока не стали, целей подходящих не было, да и заряды стоило экономить, вдруг в погоню за нами отправят десять танков, а у нас будет только девять ракет.

  На этом стрельбу прекратили, у нас оставалась ещё одна забота, нужно было собрать топливо. С помощью пилы, топора и какой-то матери, мы заготовили целую гору деревянных обломков, осталось только заправить топку. Делалось это просто: сзади открывалась дверца, примерно тридцать на сорок сантиметров, в которую предполагалось засовывать любые горючие предметы. Топка выглядела так, словно температура в ней была на уровне плазмы, при этом туда постоянно засасывался воздух. Мы стали аккуратно пропихивать туда обломки досок, брёвен, щепы. Всё это словно исчезало бесследно в пылающем жерле, словно мгновенно сгорая. Только когда почти весь запас дерева иссяк, стало видно, что топка почти наполнилась. Надо иметь в виду, что наполняемость большая.

  Делать здесь было больше нечего, поэтому мы, наскоро собрав вещи, погрузились в свой «джип» и благополучно двинули по прежнему курсу. Теперь за руль села Нэнси, проявив незаурядные таланты водителя. По хорошей дороге удалось проехать метров семьсот, после чего мы упёрлись в разлом, который пришлось объезжать по широкой дуге. Вообще, дальше местность стала куда более неровной, мы петляли, объезжая овраги и горы. В одном месте наткнулись на кусок железной дороги, чудом сохранившийся огрызок, длиной в полкилометра с проржавевшими до состояния трухи рельсами.

  Изредка встречались ржавые дорожные знаки, говорившие о том, что когда-то здесь проходила трасса. Однажды попалась опора ЛЭП, которая, казалось, готова была рухнуть от громкого чиха. Медленно, но верно мы продвигались на юг. В обычном мире, с нормальными дорогами, наше путешествие заняло бы один день, но здесь всё было иначе, хорошо, если за неделю доберёмся.

  Скоро стало темнеть, ехать в темноте ни у кого желания не было, фары не помогут, овраг или просто крупный камень могут подвернуться неожиданно, даже совсем черепашья скорость от этого не спасёт. Уж лучше дождаться утра.

  Расположились мы в небольшой ложбинке, прикрытой от ветра остатками каких-то стен. Здесь нашлось ещё немного топлива для генератора, который с радостью поглотил высушенные временем доски и обломки дерева. Костёр решили не разводить, обошлись плиткой. Через полчаса в котле весело булькала мясная похлёбка из неведомых концентратов, а Шурик аппетитно нарезал изрядно зачерствевший хлеб и копчёное сало.

  Нэнси сделала шаг в сторону и всмотрелась в сгущавшиеся сумерки. Вид у неё был такой, словно она видела нечто, что скрыто от наших глаз. При этом увиденное ей сильно не нравилось.

  – Что там? – спросил я с тревогой, её настроение успело передаться и мне.

  – Ничего, – сказала она таким тоном, что сразу стало ясно, что там что-то есть. – Не знаю, но предчувствия у меня нехорошие, само это место считалось гиблым, здесь уже давно не ходят караваны, нет поселений, даже мародёры сюда не заглядывают.

  – Да это понятно, здесь брать нечего.

  – Здесь были поселения, давно, а потом исчезли. Просто перестали выходить на связь.

  – Может, их просто захватили разбойники и продали в рабство, – предположил я, – как вашего Картера.

  – Может, так и было, – она вздохнула, убрала руку с кобуры и подошла к «столу».

  – Не нравится мне здесь, – с набитым ртом проворчал Шурик, который, не дожидаясь нас, уже расправлялся со своей порцией.

  – У нас что, вечер предчувствий? – зло сказал я, ситуация начинала бесить, я один, что ли, ничего не чувствую? Пусть тогда активнее по сторонам смотрят. – Что выдал твой седалищный нерв?

  – Мы не одни, – на полном серьёзе заявил он, где-то заплакали участники «Битвы экстрасенсов», – здесь, в этих камнях кто-то есть, не знаю, кто.

  – Как придёт, – спокойно сказал я, доставая ложку, – обязательно познакомимся, а теперь, садитесь жрать, пожалуйста.

  Ужин прошёл, хоть и нервно, но без происшествий. Никто не вышел из темноты, никто не попытался утащить Шурика, когда он после ужина отошёл за камни и натужно там кряхтел, даже адских криков в ночи слышно не было. Странные вещи начали происходить чуть позже, когда мы, убрав всё, собрались спать. Часовым должен был остаться я, а в три часа разбудить Шурика. Машина, ввиду забитости её всяким хламом, для ночлега подходила плохо, поэтому расстелили одеяло на земле, а под голову положили мешки.

  Вот только улечься нам было не суждено. Сначала где-то далеко, на самой грани слышимости, раздалась музыка. Отчаянно напрягая слух, я пытался разобрать звуки, или, хотя бы, определить направление, откуда они исходят. Получалось плохо, звук лился со всех сторон, постепенно становясь громче. Можно было разобрать какие-то восточные мотивы, кто-то играл на струнном инструменте.

  – Один палка, два струна, – определил Шурик.

  – Нэнси, – тихо позвал я, – напомни мне какую-нибудь жуткую легенду, где фигурировали бы такие звуки?

  – Есть нечто такое, про духа пустыни, но это совсем для детей, – сказала она, голос заметно дрожал.

  – Просто накуренный бедуин идёт и на дутаре бренчит, – выдвинул свою версию Шурик, – сейчас ближе подойдёт, мы его и примем.

  Однако, музыка становилась всё громче, а её источник не показывался. Нэнси вытащила из кармана свой монокль, вставила в глаз и сообщила:

  – Здесь сканер есть, но он не всё видит.

  Окинув окружающее пространство своим вооружённым глазом, она неуверенно вытянула руку вправо.

  – Там что-то есть, или кто-то.

  – Что ты видишь? – спросил я, вставляя в дробовик два зажигательных патрона, – Человек? Зверь? Демон?

  – Тепло, – растерянно ответила она, – не знаю кто, но он тёплый и продолжает нагреваться.

  – Джинн?

  – Возможно, я их раньше не видела.

  Шурик, стараясь не шуметь, достал из мешка мощный фонарь.

  – Погоди, – остановил его я. – Не факт, что поможет.

  А темнота уже не была такой непроглядной, странные огоньки, цвет которых менялся от ярко оранжевого, до фиолетового, метались в темноте. Сложно было сказать, как далеко они от нас. Постепенно в их движениях стала видна какая-то система, а ещё через пару минут, они начали вращаться вокруг невидимого центра, напоминая модель солнечной системы. Вращение становилось замысловатым, из движущихся точек постепенно формировался человекоподобный образ. Спустя ещё некоторое время, огоньки постепенно стали разгораться, сливаясь в одну пламенную массу. Перед нами стоял джинн, самый натуральный, похожий на человека, но состоящий из огня. Сполохи пламени прокатывались по его телу, оранжевые, багрово-красные, голубые, словно горящий газ. Мы, как заворожённые следили за его движениями. Ружьё я отложил в сторону, справедливо рассудив, что огненное существо зажигательная картечь не возьмёт. И вообще, никакая не возьмёт.

  Джинн поднял руку и вытянул вперёд, словно указывая на нас. Некоторое время он наблюдал за нашей реакцией, потом повторил свой жест. Ещё через полминуты его рука провела по шее в известном угрожающем жесте, а потом указала куда-то вправо. А через мгновение, с громким хлопком, джинн пропал, рассыпавшись на тысячи огненных брызг, которые уже через секунду погасли в темноте.

  Только теперь мы заметили, что музыка никуда не исчезла, она стала громче и звучала со всех сторон, а также сверху и снизу. От звука начинала подрагивать земля.

  – Он нас предупредил, – шёпотом сказала Нэнси, вынимая пистолет, – опасность, там.

  Мы дружно повернулись в сторону, которую указал наш огненный знакомый, музыка глушила все звуки, но что-то там было, это точно.

  – Вижу темноту, – растерянно сказала Нэнси, снова глядя через монокль.

  – Мы все её видим, – проворчал я, снова поднимая дробовик.

  – Нет, не просто темнота, что-то тёмное, темнее обычного, ни один фильтр не показывает, чёрное пятно, оно движется к нам.

  – Саня, готовь фонарь, – сказал я, крепче сжимая цевьё.

  Ему не нужно было напоминать, он уже направил фонарь в сторону опасности и положил палец на кнопку включения, вторая рука сжимала пистолет.

  – Как далеко? – спросил я у Нэнси.

  – Десять метров, – уверенно сказала она, видимо, в электронном глазу был встроен дальномер, – у него щупальца, как осьминога.

  Руки предательски дрожали.

  – Восемь метров, семь, шесть...

  – Давай! – скомандовал я.

  Сноп яркого света ударил вперёд, рассеивая темноту. Наш оппонент при этом светлее не стал, оставаясь всё тем же чернильным пятном, посреди которого разверзлась пасть, полная острых зубов, а щупальца метнулись к нам. Музыка мгновенно смолкла, сменившись злобным шипением.

  К счастью, мы были готовы, дробовик дважды плюнул огнём, привычно отбив слух, два заряда огненной картечи влетели ему в пасть, которая тут же захлопнулась. Сгусток темноты перестал быть таковым, внутри него разгоралось пламя. Щупальца молотили по земле, одно из них зацепило машину и легко сдвинуло её в сторону, второе ударило под колени Нэнси, сбило её с ног, но ухватить не успело. Девушка дружила со спортом, упав на землю, она ушла кувырком в сторону.

  Пистолет Шурика стрелял, не переставая, расстреляв одну обойму, он тут же вставил другую, пули, что прошибали насквозь бетонную стену, отчего-то вязли в темноте, не нанося неизвестной твари ощутимого вреда. Зато его наносили зажигалки, продолжавшие гореть внутри. Вот одна из них прожгла тёмную плоть насквозь и выпала наружу. Что там? Брюхо? Голова?

  Зарядив ружьё гранатами, я навёл в эту прореху на тёмном пятне и выстрелил один раз. Второго раза не потребовалось. Граната взорвалась там, где и было нужно, внутри тёмного монстра. Темнота распалась на отдельные клочья, которые по-прежнему продолжали дымиться.

  Друзья мои опустили оружие, тем более, что ни у кого не осталось патронов. Фонарь продолжал светить, мы встали и медленно подошли к останкам поверженного противника. Сложно сказать, кем он был в прошлом, перед нами лежали обугленные куски плоти, клочья шкуры, которые были всё такими же абсолютно черными, щупальца скукожились в посмертном спазме, сворачиваясь в клубок. От всего этого начало исходить лютое зловоние, мерзкий запах бил в ноздри с такой силой, что мы, наплевав на любопытство, стали собираться в дорогу.

  Собрались быстро, тихо зажужжав двигателем, наш транспорт сорвался с места и покатил в темноту. За рулём сидел я и вспоминал, что в эту сторону был относительно нормальный путь, где мы, по крайней мере, не упадём в пропасть и не сядем брюхом на камни. Фары помогали слабо, рельеф то становился выше, то наоборот, понижался, рассмотреть толком удавалось только то, что было под носом, а чуть дальше могло быть что угодно: яма, обрыв, большой каньон, ниагарский водопад.

  Наконец, решив, что от того места мы ушли достаточно далеко, я затормозил. Не выпуская из рук оружия, мы встали на освещённом фарами пятаке, и некоторое время тупо смотрели друг на друга.

  – У кого какие мысли? – спросил я, не выдержав.

  – Мыслей никаких, – честно признал Шурик, – что-то большое и страшное хотело нас сожрать, но не смогло.

  – Страшное Чёрное Лесное Говно, – я попытался сформулировать свою мысль об увиденном.

  – Пустынный дух, – задумчиво сказала Нэнси, – в детстве мне рассказывали страшилку про торговцев, которые встали на ночлег и один из них перед сном играл на чём-то, он был музыкант. За ними пришёл дух пустыни, которому понравилась музыка, он её запомнил и потом, когда съел этих торговцев, стал воспроизводить её сам. Он умеет копировать звуки, так он заманивает путников в ловушку.

  – А зачем ему кого-то куда-то заманивать? – не понял я, – он ведь может просто подойти и сожрать всех. Он щупальцем машину повернул, если бы чуть позже среагировали, все бы там остались.

  Проигнорировав мой вопрос, она продолжила:

  – Среди эпитетов, описывающих духа пустыни, мне запомнился один: «Ожившая тьма».

  – А джинн?

  – Он нам помог, предупредил, указал опасность, только не знаю, зачем ему это, – Нэнси развела руками, – в любом случае, я ему благодарна.

  – Понятно, стоим здесь, ждём утра, с рассветом немного поспим, потом поедем. Торопиться нам некуда. Тише едешь, никем не сожран.

  Предложение было принято единогласно.

  Глава четырнадцатая

  Утро в пустыне было холодным, песок и камни остывают быстро, пришлось закутаться в одеяла. Солнце встало около пяти часов, спать никто не стал, наоборот, всем хотелось как можно быстрее покинуть это место. Я сверился с картой, мы преодолели, от силы, треть пути. Нэнси уточнила маршрут по электронной карте, которая у неё хранилась в голове. Результат был примерно один, нужно двигаться дальше на юг и, желательно, быстро.

  За руль сел Шурик, ехали молча, только однажды он покосился на меня и ехидным голосом поинтересовался, не стоит ли нам повернуть назад, чтобы я, как биолог, изучил неизвестную ранее форму жизни. Разумеется, он сразу же был витиевато послан по известному адресу.

  Всех нас клонило в сон, но останавливаться не хотелось, даже на обед, хотелось найти хоть условно безопасное место. К трём часам дня, когда Нэнси всё же не выдержала и заснула у меня на плече, мы выехали на берег озера. Озеро было довольно внушительным и, судя по относительно чистой воде, проточным. По идее, тут должна была водиться рыба, но к рыбалке у нас душа не лежала. Зато заинтересовала обильная растительность по берегам, можно сказать, что озеро это по периметру обступал лес, полоса его была шириной метров пятьдесят, а кое-где ещё больше. Росли здесь также кустарники и сочная трава. А к радости нашего парогенераторного друга здесь оказалось немалое количество бурелома, который мы тут же стали ломать, рубить на куски и засовывать в ненасытную топку.

  Накормив машину, мы оставили Нэнси дремать, а сами отправились на разведку, Шурик взял автомат, а я не расставался со своим ружьём, которое зарядил так полюбившейся мне огненной картечью. Озеро казалось абсолютно спокойным, кое-где видны были островки водорослей, изредка плескалась рыба (надеюсь, что рыба, а не генно-модифицированный спрут). На другой стороне, у берега виднелось подозрительное скопление каких-то кочек, что это было, определить отсюда было сложно, да и бинокль помогал слабо. Просто серые холмы, торчавшие из воды.

  На то, чтобы обойти озеро, у нас ушло минут сорок. Мы вышли на другой берег и аккуратно, стараясь не шуметь и держа наготове оружие, стали спускаться к воде. Берег был песчаным, я даже подумал, что неплохо было бы здесь позагорать в шезлонге с пивом. Наконец, ветки расступились и мы смогли воочию увидеть, кто обитает в этом озере.

  – Что за?..

  – Не могу сказать, – ответил ему я, хотя, конечно, здесь я покривил душой, вид этот мне был прекрасно известен, по-латыни он назывался Hippopotamus amphibius, а по-русски – просто бегемот. И было их здесь под сотню, и все они спокойно сидели в воде, периодически откусывая какую-то водную растительность.

  – Северная треть Среднерусской равнины? – уточнил я, – Уральский хребет поблизости. Это примерно Республика Коми.

  – И? – спросил Шурик, не отводя взгляда (и ствола) от кучи упитанных гиппопотамов.

  – И бегемоты, – спокойно ответил я, – настоящие, довольно крупные, непонятно, как переносят зиму, что едят, почему их тот чёрный дух пустыни не трогает. Ничего не понятно. Но они есть. Сам видишь.

  – Ну, Нэнси ведь говорила, что климат здесь теплее стал.

  – А бегемоты из Африки телепортировались?

  – А если из зоопарка? – предположил Шурик, – жили, допустим, самец и самка, зоопарк развалился, они вышли на свободу и... вот.

  – Даже если и так, в чём я сильно сомневаюсь, потому как для размножения одной пары мало, а что они едят? Такой туше в день килограмм сорок зелени съедать положено, они бы за неделю все деревья обглодали.

  Он пожал плечами.

  – Впрочем, – вспомнил я, – бегемот, при большом желании может и мясо есть. Если совсем прижмёт.

  – Давай тогда подальше отойдём, – предложил Шурик.

  На бегемотов мы смотрели ещё минут десять, никто из них не проявлял агрессии, никто вообще не поглядел в нашу сторону, словно каждый день из леса выходят вооружённые люди и стоят на берегу.

  – Короче, – сказал я, – раз они тут живут, значит, здесь место безопасное, никакой спрут из воды не вылезет и никакой мега-коршун на голову не нагадит, предлагаю устроить привал и, наконец-то, нормально поспать.

  – С тобой невозможно спорить, – с серьёзным видом произнёс Шурик, – топаем обратно.

  Мы успели перекусить сухомяткой, прежде, чем расстелили одеяла и, наплевав на безопасность, завалились спать. Сколько проспали, не знаю, на часы не посмотрел, но однажды проснувшись, я почувствовал, что ко мне прижимается Нэнси, которая покинула неудобное сидение автомобиля и перебралась к нам. Окончательно я открыл глаза уже в темноте, рассеиваемой светом фар и ярким пламенем костра. Причиной пробуждения послужил аппетитный запах, активно щекотавший ноздри. Поднявшись и продрав глаза, я разглядел, что у костра сидят мои коллеги и жарят на углях какую-то крупную рыбину. Естественно, я не мог им позволить есть это в одиночку и немедленно присоединился.

  Оказалось, что практичный Шурик, проснувшись на закате, умудрился соорудить какую-то примитивную снасть и поймать трёх рыб неизвестной мне породы, ловились они легко, даже на голый крючок. Теперь, когда мы временно оказались в безопасности, можно было уделить минутку жизненным удовольствиям. К последним относилась и бутылка коньяка, которую Шурик при поспешных сборах не забыл сунуть в вещмешок.

  Не знаю, как сочетается коньяк с печёной рыбой, но лично мне это сочетание показалось отличным. Говорить ни о чём не хотелось, мы просто сидели, смотрели на огонь и наслаждались тишиной, на другом берегу тихо плескались бегемоты, а в небе светили звёзды, которые складывались в знакомые нам созвездия. Наши миры были похожи, даже слишком.

  – Давайте спать? – усталым и пьяным голосом предложила Нэнси.

  – Угу, – я не стал спорить, – кто где ляжет?

  – Все здесь поместимся, – она кивнула на одеяло, – или вам что-то мешает спать вместе.

  – Не то, чтобы мешает, – попытался объяснить Шурик, – если просто спать, а если вы будете...