Текст книги "Петр I. Добрый или злой гений России"

Автор книги: Иван Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Узнав о первом успехе русских войск в Лифляндии, Петр пришел в полный восторг. Виктория при Эрестфере была важна не столько в военном плане, сколько в моральном – она развеяла миф о непобедимости шведов. Царь произвел Шереметева в фельдмаршалы, наградил орденом Андрея Первозванного и подарил ему осыпанный бриллиантами свой портрет. Каждый солдат получил по серебряному рублю. Впервые с начала Северной войны в Москве служили благодарственные молебны, звонили колокола, гремели пушки, в небе полыхали фейерверки. На башнях и стенах Кремля развивались захваченные у шведов знамена. На Красной площади «сделаны государевы деревянные хоромы и сени для банкета, а против тех хором устроены разные потехи» – первый в России общедоступный театр. Все новогодние праздники народ дивился на незатейливые комедии и угощался вином, пивом, медом. Сто пятьдесят пленных шведов продавались с аукциона по три-четыре гульдена за голову[44]44
  Древний обычай продавать военнопленных просуществовал в России до середины XVIII века. Гульден – крупная серебряная монета, чеканилась во многих государствах Европы, ее вес варьировался в зависимости от страны, примерно 26 граммов.


[Закрыть]. Товар настолько пользовался спросом, что вскоре цена возросла до тридцати серебряных монет.

Летом следующего года при Гуммельсгофе Шереметев нанес Шлиппенбаху еще более сокрушительное поражение – шведы потеряли убитыми пять тысяч человек, русская войска – четыреста. Лишая врага продовольственной базы, фельдмаршал опустошил всю южную Лифляндию – сжег посевы, сотни деревень, разорил ряд городов, угнал скот и двенадцать тысяч мирных жителей. Поход закончился взятиям крепости Мариенбург, судьбоносным в плане личной жизни Петра. Среди пленных горожан оказалась Марта Скавронская, сирота, которую приютил и воспитал в своем доме местный протестантский священник. Незадолго до штурма Мариенбурга она вышла замуж за шведского драгуна, который сразу после свадьбы ушел на войну и пропал без вести. Привлекательная молодая женщина приглянулась Шереметеву. Фельдмаршал распорядился оставить ее при себе прачкой. Через год, прибыв в штаб Шереметева по делам службы, на нее обратил внимание Меншиков. Особо не церемонясь с фельдмаршалом, царский фаворит увез чернобровую красавицу с собой, взял под свое покровительство. А в начале 1704 года, прислужившей за столом в доме Меншикова пленницей, отличавшейся живым умом, бойкостью и легким нравом, заинтересовался сам Петр. Фаворит с готовностью уступил любовницу царю, которая приняла в России имя Екатерина, со временем стала женой Петра и императрицей.

Вынашивая планы новых наступательных операций, Петр не спускал глаз со шведской армии в Польше. Убедившись, что она явно нацелилась на Варшаву, уходит все дальше и все больше увязает в войне с саксонцами, царь решил действовать еще более решительно: при всем желании Карл уже не мог достаточно быстро придти на помощь оставленным в Прибалтике войскам.

Известие о второй крупной победе Шереметева Петр получил будучи в Архангельске. Обескровленный Шлиппенбах больше не представлял серьезной угрозы. Успех фельдмаршала на суше поддержали русские моряки на Ладожском и Чудском озерах, очистившие их воды от шведских кораблей. Наступил следующий этап войны за выход к Балтийскому морю. Стараниями царя в армии стали внедряться штыки, насаживаемые на стволы ружей – по тем временам передовая европейская технология, которая значительно повышала боеспособность пехоты, обеспечивала быстрый переход от стрельбы к рукопашной, от обороны к наступлению, не используя обременительное дополнительное холодное оружие как копья или бердыши.

Царь решил овладеть Ингрией и руслом Невы, на котором располагались две шведские крепости – Нотебург и Ниеншанц. Чтобы обеспечить поддержку сухопутных войск действиями речной флотилии Петр приказал вырубить сквозь дремучие леса просеку длиною в сто семьдесят верст – от западных берегов Белого моря до Онежского озера. Поразивший современников масштабный проект был исполнен за один месяц. По мощенной через болота гатями «Государевой дороге» солдаты и согнанные из окрестных сел крестьяне волоком протащили тринадцать небольших морских судов, в том числе две яхты. Спущенные на воду, они свои ходом вошли в Ладожское озеро через связывающую два водоема реку Свирь.

Крепость Нотебург[45]45
  Русское название – Орешек. Крепость основал в 1323 году новгородский князь Юрий Данилович, внук Александра Невского. Название получила от изобилия произраставших на острове лесных орехов. Неоднократно переходила из рук в руки. В 1613 году была захвачена шведами.


[Закрыть] располагалась на острове у истока Невы из Ладожского озера. Ее мощные стены защищали сто пятьдесят орудий. Чтобы расколоть этот «крепкий орешек» Петр блокировал его со всех сторон – по обоим берегам реки расположились четырнадцать полков Шереметева и Репнина, исток Невы заперла доставленная флотилия из Архангельска, а выше по течению Невы, минуя зону обстрела крепостных пушек, царь приказал перетащить волоком ранее построенные на Ладожском озере пятьдесят небольших галер.

Петр, командуя бомбардирской ротой, находился при войске. Шереметев предложил шведам почетную сдачу. Они отказались. 1 октября 1702 года батареи Петра Михайлова открыли ураганный огонь. Крепость охватили пожары. Через два дня жена шведского коменданта прислала в русский лагерь парламентера с просьбой выпустить из крепости офицерских жен. Царь галантно ответил, что не может себе позволить огорчить женщин разлукою с мужьями, поэтому предлагает любезным дамам захватить с собой и супругов. Артобстрел продолжался десять дней, толстые крепостные стены устояли, только в нескольких местах удалось пробить небольшие проломы. Защитники крепости надеялись на помощь извне, но спешивший к Нотебургу шведский отряд был разгромлен на марше корпусом Апраксина.

На приступ крепости пошел Семеновский полк под командованием князя Михаила Голицына. Приставленные к крутым стенам лестницы оказались недостаточно длинными, чтобы солдаты могли взобраться до пробитых брешей. Шведы расстреливали атакующих картечью, закидывали гранатами, поливали кипятком и горящей смолой. Семеновцы несли огромные потери, штурм грозил закончиться большой кровью. Петр отправил на остров посыльного с приказом отступить, но в суматохе сражения тот не нашел Голицына, который приказал оттолкнуть от берега галеры, чем пресек попытки к бегству. Отчаянное положение спас проявивший инициативу и отвагу Александр Меншиков: взяв под команду оказавшийся под рукой свежий батальон, он посадил солдат на собранные галеры и пришел на помощь штурмующим. Сражение продолжалось двенадцать часов. Устрашенные ожесточенным бескомпромиссным штурмом, непоколебимой решимостью русских овладеть крепостью любой ценой, утомленные и павшие духом шведы прекратили огонь, барабаны забили «сдачу». Петр принял почетную капитуляцию, позволил противнику покинуть крепость под музыку, с оружием в руках и личным имуществом. Спустя девяносто лет основанная новгородцами крепость была навсегда возвращена. Несмотря на большие потери – более пятисот убитых и около тысячи раненных – царь был в восторге от одержанной победы, считал ее чуть ли не чудом. Радовали и трофеи – сто сорок пушек, одиннадцать тысяч ядер, тысяча сто ружей, солидный запас гранат, пороха, холодного оружия… Отличившиеся в штурме офицеры получили очередные звания, деревни, солдаты – золотые монеты. Своего фаворита, во многом решившего счастливый исход сражения, Петр назначил губернатором крепости, поручив ему разыскать подходящее место для основания верфи. Остававшийся всю жизнь неграмотным, Меншиков, обладая феноменальной памятью, проявил себя не только бесстрашным и умелым военачальником, но и выдающимся администратором. На реке Свирь у восточного берега Ладожского озера он основал Олонецкую верфь, с которой менее чем через год сошел на воду фрегат «Штандарт» – первенец Балтийского флота. Для местного производства корабельных пушек неутомимый и инициативный фаворит организовал поиск руд, заложил два завода. Царь очень хорошо разбирался в людях, все его ближайшие сотрудники отличались многообразными талантами и достоинствами. Петру достаточно было поговорить с человеком несколько минут, чтобы определить его сущность и приставить к той работе, на которой он способен принести наибольшую пользу общему делу.

Нотебург играл ключевую роль в системе шведской обороны Ингрии и Карелии. Пристрастный к иностранным названиям, царь не стал возвращать крепости прежнее название, переименовал в Шлиссельбург – Ключ-город, открывающий путь к Балтийскому морю.

Добыв ключ, следовало отомкнуть замок – крепость Ниешанц в устье Невы. Последние засовы Балтики оказались, однако, хлипкими: Ниешанц не имел внушительных каменных стен, был укреплен только земляными валами. Штурм крепости едва начался, как шведы сдались. Царь Петр отомкнул ворота моря.

Спустя несколько дней на помощь Ниешанцу прибыла шведская эскадра под командованием вице-адмирала Нуммерса. Ничего не зная о капитуляции крепости, вечером в устье Невы вошли два шведских корабля. Ночью Петр разработал дерзкий план их захвата. В предрассветном тумане от берега отчалили тридцать галер с гвардейцами. Разделившись на две равные группы – под командованием самого царя и Меншикова – они отрезали вражеские суда от моря и бесстрашно, под огнем шведских пушек, бросились на абордаж, продемонстрировав лучшие образцы пиратского искусства. Быстро преодолев зону обстрела, гвардейцы закидали корабли гранатами, с обезьяньей ловкостью взобрались на корабли и устроили жуткую резню. «Поскольку неприятели слишком поздно закричали пардон, солдат унять трудно было, которые едва не всех перекололи». Из семидесяти семи шведских моряков в живых осталось тринадцать. Первой победе на море царь радовался как ребенок. Номинальный адмирал русского флота Федор Головин пожаловал капитану Петру Михайлову и поручику Меншикову ордена Андрея Первозванного, все остальные участники абордажа получили специально отлитые по этому случаю золотые медали.

Ступив на берег Балтийского моря, Петр нисколько не сомневался, что противник в самое ближайшее время предпримет решительные меры, чтобы вернуть под власть шведской короны важнейшую коммуникацию по обеспечению войск в Лифляндии и Ингрии, каковой являлась водная артерия Невы. Крепость Ниешанц была удалена от моря, не имела надежных естественных оборонительных рубежей – «место не гораздо крепко от натуры». Потому на военном совете царь принял решение строить новую крепость Санкт-Петербург непосредственно у выхода в Балтийское море на острове Люст-Эйланд (Веселая земля)[46]46
  Финское название Яни-Саари (Jänis-saari) – Заячий остров.


[Закрыть]. Закладка крепости произошла 16 мая 1703 года, вокруг которой впоследствии вырос одноименный город. Крепость была названа в честь Апостола Петра[47]47
  Позже стала называться Петропавловская крепость.


[Закрыть], небесного покровителя государя, ключника у ворот рая по христианской версии. В топоним царь вкладывал символический смысл: Санкт-Петербург (Город Святого Петра) – это ворота Балтики в Европу. Позже Петр придал своему названию более широкий смысл – сам город должен был стать раем на земле – Парадизом. Губернатором Петербурга и всего прилегающего к городу завоеванного края государь назначил Меншикова.

Петр лично набросал план крепости в виде шестиконечной звезды, математические расчеты выполнил французский инженер Ламбер де Герен. Над ее возведением в авральном режиме трудилось двадцать тысяч человек – солдаты, пленные, подневольные работные люди. Крепость построили в рекордные сроки: уже через четыре месяца на ее земляных валах и деревянных бастионах установили сто тридцать пушек, преградивших путь вражеским кораблям в Неву.

Всю летнюю навигацию в море маячили шведские корабли из эскадры Нуммерса. Как только они ушли на зимовку в Выборг, Петр на яхте вышел в Финский залив подобрать место для морского форпоста, чтобы еще надежнее защитить подступы к Неве. Промерив глубины залива в радиусе двадцати миль от устья реки, царь остановил свой выбор на акватории острова Котлин. К северу от него находилась непроходимая для больших кораблей песчаная банка, фарватер пролегал с южной стороны острова, за ним до материкового берега также простирались мели. На них Петр повелел возвести рукотворный остров под мощную, простреливающую фарватер, артиллерийскую батарею. Выдвинутый в залив форпост вырос на воде к весне следующего года, получил название Кроншлот (Коронный замок) – предшественник Кронштадта. Установили пушки и на самом острове Котлин. Царь настолько удачно выбрал место, что за всю бурную военную российскую историю простреливаемым с двух сторон фарватером к Петербургу не прорвался ни один вражеский корабль.

Как и следовало ожидать, шведы не смирились с потерей контроля над Невой. Из Выборга, чтобы сбросить русских в море, двинулся четырехтысячный корпус под командой генерала Абрахама Крониорта. Навстречу ему выступили шесть русских полков во главе с самим Петром. Бой произошел на реке Сестра. Царь оттеснил Кронихорта в открытое поле, где смог воспользоваться своими превосходящими силами в полной мере. Шведы побежали. Преследуя противника, драгуны порубили тысячу человек, но «подлинно знать невозможно, потому что многие с тяжелыми ранами, разбежався по лесам, мерли…Солдаты брать живьем никого не хотели». Потери Петра – тридцать два убитых и столько же раненных. С каждым новым сражением русская армия набиралась опыта и мощи, повышала эффективность побед. С Олонецкой верфи прибыли защищать Петербург шесть новеньких фрегатов Балтийского флота.

В Европе быстро распространился слух, что русские основали в устье Невы новый город, и Его Царское Величество Московское обещал капитанам иноземных торговых кораблей щедрые награды, если они окажутся в числе первых трех, кто отдаст якорь в строящемся порту Санкт-Петербурга. Самым расторопным оказался голландский капитан Ян Хиллбрант, доставивший на берега Невы груз вина и соли. Петр в это время находился в Москве, но слово государя исполнил Александр Меншиков. Голландец получил пятьсот дукатов[48]48
  Дукат – золотая монета весом 3,5 граммов высокой пробы – 986, чеканилась во многих странах Европы. В 1701 году московский монетный двор выпустил аналог дуката – червонец, который использовался в торговле с иностранцами.


[Закрыть], а каждый матрос по тридцать талеров[49]49
  Талер – серебряная монета, чеканившаяся рядом государств Европы, вес которой варьировался в зависимости от страны, примерно 27 граммов.


[Закрыть].

Полным ходом шли работы по строительству кораблей и на юге. За год Азовский флот пополнился четырьмя линейными кораблями и десятью фрегатами. Работе воронежской верфи царь уделял пристальное внимание и придавал большое значение – возрастающая мощь Азовского флота удерживала Турцию от соблазна нарушить мир в тяжелое для России время. Форсированными темпами увеличившаяся втрое армия и бурно развивающийся флот – «крылья державы российской» – все больше и больше нуждались в металле. Казенные железные заводы не справлялись со все возрастающими потребностями страны, сражающейся за место под солнцем. С 1702 года Петр начал передавать уральские металлургические заводы в собственность «славного кузнеца Никиты Демидова», который имел не только золотые руки, но и обладал немалой энергией, большим умом, талантом выдающегося организатора и предпринимателя. В качестве рабочей силы к заводам Демидова прикреплялись крестьяне целых волостей. Царь не ошибся в своем протеже: бывший кузнец в разы повысил производительность отданных ему предприятий, продавал государству продукцию высочайшего качества в два раза дешевле, чем другие поставщики, расчистил судоходный путь по реке Чусовой, основал на Урале города Невьянск, Златоуст, Нижний Тагил, построил дороги, сплавные суда, пристани, склады… К концу царствования Петра Демидов давал две трети всего производящегося металла в России, стал единственным поставщиком железа, якорей и пушек для русского флота, экспортировал железо за рубеж.

В сложное для страны время интересы и заботы деятельного царя не ограничивались делами военными, промышленными, торговыми… Одной из приоритетных областей преобразований Петр считал просвещение. С января 1703 года в Москве начала выходить первая печатная русская газета – «Ведомости». Ее первым редактором и ведущим журналистом стал сам царь. Помимо информационных материалов о ходе Северной войны, развитии экономики, культурных событиях, газета публиковала новости о научных и технических достижениях в странах Европы, разнообразные сведения географического и просветительского характера – «Мадрид – столица Испании, находится в Европе», «Версаль – резиденция короля Франции в окрестностях Парижа», «Лорд – английский боярин», «Янычар – злющий гвардеец турецкого султана»…

В то время, когда Петр неустанно трудился в тылу и одерживал победы на полях сражений, судьба приготовила ему весьма неприятный сюрприз там, где он ожидал его меньше всего.

Отношения царя с Анной Монс продолжались десять лет. Несмотря на свои беспорядочные и многочисленные связи с женщинами, сердцем темпераментный Петр продолжал любить только Анну и даже подумывал жениться на ней. Для своей фаворитки царь выстроил в Немецкой слободе двухэтажный каменный дом, назначил ежегодный пансион в семьсот рублей, подарил украшенный алмазами свой портрет и вотчину на триста дворов. Последний год он жил с нею под одной крышей, открыто появлялся на официальных приемах и торжествах.

Гром грянул осенью 1703 года, когда в Неве обнаружили труп саксонского посланника Фридриха фон Кенигсена, утонувшего в результате несчастного случая полгода назад у Шлиссельбурга. Найденные на теле личные вещи и подмоченные бумаги покойного доставили царю. Среди них оказались любовные письма Анны к посланнику, медальон с ее портретом, локоном волос и надписью «Любовь и преданность», который Кенигсен носил на груди. Письма, не оставляющие никаких сомнений в самой близкой связи фаворитки и Кенигсена, датированные 1698 годом, потрясли Петра. Пока царь разъезжал по заграницам в составе Великого посольства, его любимая женщина увлеклась послом Августа Сильного. Петр приказал подвергнуть свою любовницу домашнему аресту, лишить всех привилегий и провести тщательное дознание.

Анна Монс никогда не любила царя. Петр был из тех мужчин, которых патологически тянет к привлекательным легкомысленным женщинам, по своей сути не способных плениться лучшими мужскими качествами, их трепет сердца вызывает не личность потенциального избранника в полном ее объеме, а оболочка – внешний лоск, манеры, внимание, обхождение… Стандартного набора из арсенала галантного и искушенного дамского угодника вполне хватило, чтобы пленить сердце недалекой мещанки. А царь впервые убедился, что его царская власть не беспредельна, абсолютно бессильна перед легкомысленным женским сердцем. Через три года царь приказал прекратить следствие по делу своей бывшей любовницы, освободил ее из-под ареста. Учитывая крутой нрав Петра, Анна Монс отделалась сравнительно легким наказанием. Вероятно, любовь к ней царя была настолько сильной, что заглушила его оскорбленное чувство мужского достоинства, не позволила поддаться искушению сурово покарать неверную подругу. Впоследствии она вышла замуж за прусского посла, быстро овдовела и скоропостижно скончалась от туберкулеза в 1714 году. После болезненного разрыва с Анной Монс интрижка Петра с пленной лифляндкой начала приобретать для него все более особое значение. Екатерине удалось не только привязать к себе царя своими чисто женскими достоинствами, но и стать ему близким другом, опорой в тяжких трудах на благо отечества.

Никакие неудачи и личные драмы не могли надолго лишить царя присутствия духа, настойчивости и энергии в решении поставленных задач. «Забывать службу ради женщины непростительно. Быть пленником любовницы хуже, нежели пленником на войне; у неприятеля скорее может быть свобода, а у женщины оковы долговременные». С наступлением весны 1704 года русские войска продолжили очищать Лифляндию от шведов. Шереметев штурмовал Дерпт[50]50
  Дерпт – ныне город Тарту в Эстонии, русское название Юрьев.


[Закрыть], но осада города затягивалась – фельдмаршал действовал недостаточно грамотно, сосредоточил силы на более мощных южных укреплениях, так как на подступах с северной стороны города, менее защищенной, располагались болота. Вместо того, чтобы возвести на топкой местности насыпи, установить на них пушки и быстро решить проблему, Шереметев целый месяц бомбардировал неприступные стены, впустую израсходовал две тысячи ядер. Раздраженный медлительностью фельдмаршала, под Дерпт прибыл сам Петр. Царь немедленно произвел передислокацию войск и устроил шведам «огненный пир». Через десять дней город капитулировал. В качестве трофеев победителям досталось сто тридцать пушек.

Наскоро отпраздновав очередную викторию, Петр поспешил к осажденной в то же время Нарве. Царь предложил коменданту крепости генералу Рудольфу Горну почетную сдачу на самых выгодных условиях. Тот ответил отказом, язвительно напомнил о позорном поражении русских войск под Нарвой четыре года назад. Горн располагал основанием для оптимизма: укрывшийся за надежными стенами крепости шведский гарнизон насчитывал четыре с половиной тысячи солдат, четыреста тридцать орудий обеспечивали достаточную огневую мощь, чтобы охладить боевой пыл противника. Кроме того, Горн рассчитывал на помощь Шлиппенбаха, корпус которого спешил ему на выручку из Риги. Шведы планировали разгромить Петра под Нарвой так же, как они уже сделали это в 1700 году. Но они не учли, что за это время русская армия стала уже совершенно другой.

Против Шлиппенбаха выступила русская кавалерия под командованием генерала Карла Ренне, вынудившая его отступить и укрыться в Ревеле (Таллине). Похороненные надежды Горна на помощь извне натолкнули Меншикова на военную хитрость. Фаворит предложил царю разыграть под стенами Нарвы бутафорское сражение с мнимым корпусом Шлиппенбаха, тем самым выманив шведский гарнизон из крепости. Петр пришел в восторг от этой идеи[51]51
  Возможно, ее автором был сам Петр.


[Закрыть]. Ночью четыре полка отошли от Нарвы, переоделись в синие шведские мундиры и на следующий день под командованием царя «ударили в тыл» русской армии. Пальба из пушек и ружей холостыми выстрелами создавала полную иллюзию ожесточенного боя, Петр в полной мере использовал свой богатый опыт потешных сражений. Маскарад удался. Чтобы поддержать атаку «Шлиппенбаха» тысяча шведских солдат ринулась из крепости и напоролась на устроенную Меншиковым засаду. Участие в «спектакле» обошлось шведам в триста убитых, десятки попали в плен. Успех устроенного для шведов представления не стал решающим в судьбе Нарвы, но доставил немало радости царю: настал его черед под ее стенами потешаться над врагом.

Ураганный огонь русских пушек не прекращался ни днем, ни ночью на протяжении десяти дней. Когда рухнула стена одного из бастионов, а в другой была пробита брешь, Петр, указывая на бессмысленность дальнейшего сопротивления, во избежание излишнего кровопролития вновь предложил Горну почетную капитуляцию, но и на этот раз шведский генерал не пошел на переговоры. Ранее капитулировавших комендантов Нотебурга и Ниешанца он объявил предателями, арестовал их и содержал в казематах крепости. Генерал Рудольф Горн решил сражаться до последней возможности, преждевременную капитуляцию он расценивал как позорную для шведского солдата.

Военный совет царя вынес решение о штурме Нарвы. Около часа понадобилось русским солдатам, чтобы под плотным огнем неприятеля ворваться в крепость. Взорвав у пролома в стене заложенную мину, при котором много полегло воинов с обеих сторон, шведы продолжали отчаянно биться. Взбешенные упорством врага и собственными потерями, штурмующие устроили жуткую кровавую баню. Горн лично бил в барабан сигнал сдачи крепости, но русские не унимались, в ярости убивали всех подряд, в том числе женщин и детей. Только вмешательство самого Петра спасло гарнизон Нарвы от полного истребления. Царю пришлось заколоть несколько своих солдат, чтобы вразумить остальных и остановить ужасную расправу. Показав окровавленную шпагу несговорчивому коменданту крепости, царь в сердцах сказал: «Смотри, это кровь русская, а не шведская. Вот к чему привело твое упрямство». Придерживаясь обычно рыцарского отношения к побежденным врагам, на этот раз Петр не сдержался и отвесил генералу крепкую оплеуху.

Месяцем ранее комендант петербургской крепости Роман Брюс[52]52
  Старший брат Якова Брюса – знаменитого сподвижника Петра I.


[Закрыть] ураганным артиллерийским огнем отбросил попытавшегося вернуть устье Невы восьмитысячный корпус барона Георга фон Майделя. Потерпев очередную неудачу с суши, шведы дважды безуспешно атаковали Петербург с моря. В 1705 году ему угрожала мощная эскадра в составе двадцати двух вымпелов под командованием адмирала Анкерштейна, который получил приказ Карла XII сравнять Петербург с землей. Умелыми действиями адмирал Крюйс остановил шведские корабли у острова Котлин и пресек высадку десанта. В дополнение к Олонецой верфи в Петербурге государь основал Адмиралтейскую, которая со временем стала основной площадкой для строительства российского флота.

Во время боевых действий под Нарвой к Петру прибыл полномочный посол Речи Посполитой Томаш Дзялинский, чтобы решить насущный для царя польский вопрос. За три года, как Карл вторгся в Польшу, он занял Краков, Варшаву, одержал над Августом Сильным ряд побед, но так и не уничтожил умело уклонявшуюся от генерального сражения саксонскую армию. Под давлением шведских штыков Сейм лишил Августа польской короны, возвел на трон Станислава Лещинского. Несмотря на то, что Речь Посполитая не находилась в состоянии войны со Швецией, Карл вел себя в Польше как завоеватель – накладывал на города контрибуции, грабил население, унижал национальное достоинство поляков. Если в начале Северной войны польская шляхта считала шведов меньшим злом нежели русских, то теперь ситуация кардинально изменилась. Король-солдат оказался не только неважным военным стратегом, но и плохим политиком: он своими руками толкнул Польшу в объятия России, совершил то, чего так долго и безуспешно добивался Петр – вовлечь Речь Посполитую в войну против Швеции, чтобы Карл как можно глубже «увяз в польских болотах», растратил свои силы в то время, когда Россия наращивала их и закреплялась на берегах Балтийского моря. Ради этого царь согласился на все предложенные польским послом условия союза.

Заключенный Петром в августе 1704 года союзный договор с Речью Посполитой предусматривал усиление армии Августа Сильного двенадцатитысячным русским корпусом, ежегодную субсидию в двести тысяч рублей, уступку Польше всех завоеванных городов в Лифляндии. В свою очередь Речь Посполитая навсегда отказывалась от своих притязаний на Киев, обязалась выставить против шведов армию в сорок восемь тысяч штыков.

Чтобы добыть денежные средства на поддержку нового союзника, царь обложил своих подданных дополнительными налогами – на дубовые гробы, бани, погреба, топоры, хомуты, печные трубы, мельницы, пчелиные улья, рыбную ловлю, торговлю, варку пива, с найма извозчиков, с деревянных построек, налог за раскольничий образ мыслей… Бесчисленные новые подати и повинности легли тяжким бременем на простой народ. Недоимки взимались самыми жесткими методами, обрекали крестьян на голод и нищету. Не выдержав поборов по изъятию наличности, многие крестьяне снимались с насиженных мест и целыми деревнями пускались в бега на Дон, за Урал, становились разбойниками. Беглых жестоко преследовали – клеймили каленым железом, секли кнутом, вырывали ноздри, ссылали на каторгу, казнили. Ради высших государственных интересов, призванных обеспечить стране достойное будущее, Петр без малейших колебаний бросал в топку революционно-исторического процесса сотни тысяч подданных. Государь совершенно искренне полагал, что облеченный властью самим Богом, он вправе распоряжаться судьбой собственного народа так, как ему угодно. Народ, обязанный покорно исполнять волю царя в силу божьего промысла, рассматривались им как материал, средство для достижения поставленных задач.

Осенью 1704 года русские войска перешли границу Речи Посполитой. Расположившись на линии Полоцк – Гродно, они получали возможность действовать сразу на двух направлениях: оказывать поддержку союзникам и продолжать войну в Прибалтике.

В Полоцке Петр, интересовавшийся различными религиями, посетил Софийский собор, находящийся под юрисдикцией униатской церкви[53]53
  Униатская церковь – грекокатолическая церковь, созданная в XV веке на основе унии между католической и православной церковью с подчинением папе римскому с целью примирить две религиозные концессии во многих европейских странах.


[Закрыть]. Со дня вступления русских войск в город униатские священники проявляли к ним открытую враждебность, призывали единоверцев к нападению на солдат, поносили царя и саксонского курфюрста. Петр, скрывая раздражение, игнорировал провокации фанатиков до тех пор, пока не столкнулся с ними лицом к лицу. Сначала монахи не допустили его к алтарю, как противника их веры. Наливавшийся гневом царь указал на отличающуюся особенно богатым убранством икону, спросил, кто изображен на ней. Один из монахов дерзко ответил: «Это святой Иосафат, принявший мученическую смерть от рук еретиков, твоих единоверцев». Царя прорвало, он приказал свите схватить монахов. Те стали отбиваться, звать на помощь. На крики сбежались вооруженные послушники, завязалась схватка. Несколько приближенных царя получили ранения, четыре монаха погибли. Самого агрессивного униата Петр приказал повесить. Этот случай породил в католическом мире легенду о крайней религиозной нетерпимости, кровожадности и жестокости русского царя.

В июне 1705 года Петр принял решение окружить и уничтожить в Курляндии девятитысячный шведский корпус под командованием генерала Адама Левенгаупта. Шереметев получил приказ, не ввязываясь в большое сражение, отрезать его от Риги, сам же царь намеревался перекрыть шведам путь из Курляндии в Польшу.

Узнав о приближении русских войск, Левенгаупт занял позиции у селения Гемауертгоф. Окрыленный предыдущими победами, Шереметев, не дожидаясь подхода артиллерии и пехоты, решил атаковать противника силами одних драгун, как это он уже сделал однажды и одержал победу при Эрестфере. Но сражение сражению – рознь, любая мелочь может повлиять на его исход. План фельдмаршала предусматривал военную хитрость: ударить одним полком по правому флангу противника, потом сымитировать отступление, выманить шведов с укрепленных позиций и разбить основными силами кавалерии, спрятанной в лесу. Аналогичный план применил и Левенгаупт. Обнаружив «отход» неприятеля, один из полковников Шереметева без ведома командующего бросил свой полк в атаку, его примеру стихийно последовали остальные полки. Стремительным натиском русские драгуны смяли первую линию шведской обороны, но вместо того, чтобы развивать успех, они принялись грабить неприятельский обоз. Шведы получили передышку, перестроили свои порядки и перешли в ожесточенное контрнаступление, погнали драгун на подошедшую к полю боя пехоту. С наступлением темноты сражение прекратилось. Обе стороны понесли большие потери. Шереметев отступил, Левенгаупт не стал его преследовать, отошел к Риге. Сражение под Гемауертгофом показало, что русская армия еще далека от совершенства, проявляя завидную храбрость на поле брани, она нуждалась в укреплении дисциплины. Шереметев остро переживал свое первое проигранное сражение. Весьма недовольный действиями фельдмаршала еще с осады Дерпта, царь нашел в себе силы подавить гнев, удержаться от упреков, поддержать в трудную минуту верного соратника: «Не извольте о бывшем несчастии печальным быть, всегдашняя удача много людей ввела в пагубу, но забывать и паче людей ободрять». Промах Шереметева Петр компенсировал взятием Митавы[54]54
  Столица Курляндии, ныне г. Елага в Латвии


[Закрыть]. За три года войны русская армия добыла в шведских крепостях богатейшие военные трофеи – более тысячи пушек.