355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Исраэль Шамир » Страна сосны и оливы » Текст книги (страница 14)
Страна сосны и оливы
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 18:19

Текст книги "Страна сосны и оливы"


Автор книги: Исраэль Шамир


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СОСНА И ОЛИВА

ГЛАВА XVIII. ИСТОЧНИК ЗЛА

Расстанемся с живыми деревнями Нагорья, расстанемся с оливковыми рощами, в которых крестьяне собирают осенью нежно-зеленые плоды, расстанемся с родниками, из которых крестьянки черпают воду и пастухи поят овец. Пересечем невидимую линию – «зеленую черту» – и окажемся у западного въезда в Иерусалим, где крутой спуск ведет в широкое вади, Долину Кедров. Окрестности Иерусалима – одно из самых красивых мест во всем Нагорье, а эта долина особенно хороша. В двух шагах от шоссе – просторная пещера, у входа в нее растет тенистое дерево. Сядем под дерево и глянем вниз. Мы увидим очаровательную деревушку Лифта. Ее дома гнездятся на крутом склоне вади. В складке горы бьет полноводный источник, называющийся в библейские времена Мей Нефтоах; вода его, выходя из красивого сабила, падает в просторный водоем. Внизу за водоемом, начинаются поля и сады Лифты. Здесь растут огромные смоковницы, оливы, яблони. Узкие тропинки ведут от дома к дому. Дома Лифты – не роскошные, но просторные, вместительные, сложенные из крепкого иерусалимского камня, некоторые – с балконами, с которых открывается прекрасный вид на долину, где меж кустарников бьют родники и растут гранаты.

Теперь подойдем поближе и увидим, что деревня пуста. Крыши домов проломлены, многие двери заколочены и схвачены пудовыми замками. Бассейн у источника захламлен, и чистейшая живая вода гор не идет к террасам. Смоковницы не обобраны, оливы не обиты и не окопаны. Не видно и крестьян, никто не угостит нас чаем с мятой. Только несколько русских бездомных забивают косяк, да «досы» (религиозные евреи) из города плещутся в водосборнике.

Лифта обезлюдела в 1948 году. Мы оказались на землях широкого клина, вбитого в Нагорье еврейскими армиями в 1948 году, во время арабско-еврейской войны за раздел Палестины. На полях Лифты мелькают белые платы палестинцев, убирающих помидоры, но они убирают не свои помидоры и после работы возвращаются не в Лифту. Это наемные рабочие. Земли Лифты были переданы еврейским поселкам Кесалон, Гиват Яарим и другим, те наняли безземельных палестинцев работать на земле, которая еще недавно кормила их.

В одном из домов получше открыт ресторан – этот дом захватил отставной армеец, человек с влиянием. Но это исключение, не правило. Когда в 1970-х годах жители иерусалимских трущоб, восточные евреи, попробовали поселиться в Лифте,их живо выставила полиция. Чтобы другим было неповадно, израильские власти потратили немало средств – они аккуратно проломили крыши домов, взорвали некоторые динамитом, выкорчевали деревья бульдозерами, обнесли дома колючей проволокой.

Перед нами – лицо Накбы, страшной катастрофы, постигшей Палестину в 1948 году, катастрофы, сравнимой с нашествием Батыя и Чингиз-хана, но еще более тяжкой по своим последствиям. Уцелевшие славяне смогли отстроить выжженные села и города, но палестинцы и по сей день видят родные руины и не могут подойти к ним. Лифта – одна из 450 палестинских деревень, уничтоженных сионистскими армиями в 1948 году. Половину Палестины постигла участь Атлантиды. В долгой и пестрой истории страны черное пятно Накбы бросает зловещую тень на ее настоящее и будущее. Мы ничего не поймем, пока не узнаем, что произошло в Лифте и ее сестрах по несчастью.

Когда турист едет на автобусе из Тель Авива в Иерусалим, он обращает внимание на ржавые БТРы на обочине. Если гид не поторопится, то самый опытный турист, или старожил, – уже три года в Израиле, – рванет к микрофону и расскажет спутникам, что это – зримые следы битвы за дорогу, когда евреи сражались с армиями семи (или девяти) арабских государств, чтобы сорвать блокаду и пробиться в осажденный арабами Иерусалим. Этот простой и внятный рассказ – первое, что заучивают молодые гиды и пересказывают с тем же пылом, как раньше рассказывали о «дороге жизни» через Ладогу.

Пока у нас не выхватили микрофон, спросим: знаете ли вы, в чем разница между театральными декорациями и киношными «пропсами»? В театральных декорациях нет подробностей, на них смотрят издалека, а в кинематографе каждый предмет, «пропс» на языке кино, должен быть настоящим. Рассказ о прорыве блокады – театральный, а не киношный. Он рассчитан на туриста, который без задержек едет мимо БТРов к Стене Плача и в музей Катастрофы «Яд ва-Шем».

Но мы-то с вами не торопимся. Вглядимся в подробности. Сражение за дорогу закончилось еще до 15 мая, до ухода англичан. До той поры палестинские крестьяне в одиночку противостояли армиям сионистов. Для того, чтобы говорить о блокаде, надо сперва сказать, где была граница. «Где-то в Иерусалиме», – неуверенно отвечают знатоки. Но нет, граница, установленная ООН между евреями и палестинцами, осталась далеко позади, между Тель Авивом и Лиддой (Лодом). Между границей будущего еврейского государства и Иерусалимом было сорок километров, и повсюду стояли палестинские села и города. Но сионисты хотели завоевать Иерусалим, граница их не остановила, а по пути они уничтожили эти села. Так возник широкий клин Иерусалимского коридора, где и стоит осиротевшая Лифта.

Было бы у сионистов побольше сил – они могли бы «снять блокаду» и с Дамаска, и с Москвы – ведь евреи есть повсюду, а не-евреев сионисты в счет не берут. Впрочем, и религиозных евреев Иерусалима никто не спрашивал, хотят ли они оказаться под властью сионистов, а спросили бы – получили бы отрицательный ответ – и поныне в день независимости Израиля местные религиозные евреи вывешивают черные флаги в знак скорби. Их никто не спросил, их просто «освободили», как Германия смогла бы «освободить» немецких колонистов Крыма и Украины, а по дороге уничтожить украинские села.

Израильский националистический военный историк Ури Мильштейн доказал, что евреи Иерусалима не знали блокады, не знали лишений в те месяцы. По его мнению, «блокада» Иерусалима – один из мифов войны 1948 года, которая началась 29 ноября 1947 г., когда ООН принял решение о разделе Палестины. Эта маленькая страна, в которой жили 1 365 000 палестинцев и вдвое меньше (608 000) евреев, была разделена в соотношении 55:45 в пользу евреев. По резолюции ООН, Иерусалим и его окрестности должен был стать международным открытым городом под эгидой мирового сообщества; Центральное Побережье, Долины, Верхняя Галилея и Негев отходили к еврейскому государству, Нагорье, Западная Галилея, Финикийское и Филистинское побережья – к палестинскому государству.

Резолюция о разделе была создана, видимо, гениальным сионистом-счетоводом – специалистом по уклонению от подоходного налога самой высшей квалификации. С таким счетоводом и Березовский получал бы пособие для неимущих. Возьмите ножницы, карту, счеты, вырезайте как угодно, – вам не удастся ее улучшить при условии сохранения видимости еврейского большинства. По решению ООН, в еврейском государстве было палестинское большинство (498 тыс. евреев и 510 тыс. палестинцев). Чтобы это не было заметно, про-сионистские авторы резолюции «не учли» 127 тыс бедуинов, и получились цифры получше: 498 тыс. евреев и 407 тыс. палестинцев. Яффу с ее стотысячным палестинским населением сделали анклавом. Почти все территории, на которых жили евреи, входили в еврейское государство (за исключением Иерусалима и нескольких оторванных и изолированных поселений).

Палестинцы были против раздела страны, против еврейского сепаратизма, но не против евреев-пришельцев. Они считали, что Палестина одна, единая страна, и что делить ее не следует. Они сравнивали себя с подлинной матерью из легенды о суде Соломона, с той, что не соглашалась на раздел своего детища. Они не верили в оправданность раздела. Через десятки лет, после 1967 года, и израильтяне пришли к сходной позиции. Но вот небольшая разница: если палестинцы предлагали евреям равноправие в общем государстве, евреи создали государство апартеида, в котором у палестинцев нет прав, кроме права работать на еврея и покупать привезенные евреем товары.

Резолюция о разделе была несправедливой к палестинцам, щедрой к евреям. Сравним Хайфу и Иерусалим. В Хайфе жили сто тысяч палестинцев и сто тысяч евреев, рядом были еврейские земли – ООН отдал Хайфу евреям. В Иерусалиме жило сто тысяч евреев (в основном религиозных антисионистов) и сто тысяч палестинцев (в границах ООН), город окружали палестинские села, – ООН решил сделать Иерусалим международным городом.

План ООН был создан сионистами как «лучший из возможных», как оптимальный запасной вариант. Но они хотели большего. План был «лучшим из возможных» только при минимальном соблюдении прав человека, а соблюдать права палестинцев сионисты не собирались. Поэтому они приступили к выполнению плана «Д». План «Д» предусматривал массовое изгнание палестинцев и разрушение сел. Границы раздела ООН при этом вообще не учитывались. Обещания еврейских представителей в ООН – уважать права коренного населения – оказались дымовой завесой.

Бои за иерусалимскую дорогу происходили в начале апреля 1948 года. На самом въезде в Иерусалим, напротив Лифты, туристов встречает огромный знак «Сады Сахарова». Он был установлен в ранние годы перестройки, когда академик Сахаров и близкие ему круги ликвидировали Советский Союз и поощряли эмиграцию в Израиль. Ирония судьбы – аллея Сады Сахарова ведет на кладбище, в психушку и в Дейр-Яссин.

У смерти много имен. Для одних она звалась – Энгельхен, для других – Катынь. Для палестинцев – Дейр-Яссин. В ночь с 9-го на 10 апреля 1948 года отряды сионистских боевиков «Эцель» и «Лехи» напали на это мирное палестинское село, и вырезали его безоружных жителей. 245 палестинцев, мужчин, женщин и детей, были убиты в Дейр-Яссине. Командиры бандформирований «Эцель» и «Лехи» Менахем Бегин и Ицхак Шамир стали со временем премьер-министрами Израиля.

Я помню, с каким недоверием я читал в Советском Союзе рассказы о Дейр-Яссине: "Советская пропаганда", – думал я и отметал описания резни, как вымысел. Понадобилось много лет, много книг, много документов, чтобы я понял: нет, Дейр-Яссин не был выдуман Политбюро или Арафатом.

Подробные описания резни в Дейр-Яссине можно найти в нескольких вышедших в Израиле и за рубежом книгах, в частности в написанной с большой симпатией к Израилю, но довольно объективной книге Доминика Лапьера и Ларри Коллинза «О Иерусалим». Авторы цитируют командира главной еврейской военной группировки «Хагана» Давида Шалтиэля, который назвал Дейр-Яссин «мирным и дружелюбным (по отношению к евреям) селом». Дружелюбие им не помогло. После короткого боя боевики захватили село и собрали жителей. Коллинз и Лапьер пишут:

«Молодожены, вместе с 33 соседями, были среди первых жертв. Их выстроили у стенки и расстреляли... 12-летняя Фахими Зейдан, одна из выживших, рассказала: «Евреи поставили всю нашу семью к стенке и стали нас расстреливать. Я была ранена в бок, но большинство нас, детей, спаслись, потому что мы прятались за спинами родителей. Пули попали моей четырехлетней сестре Капри в голову, моей восьмилетней сестре Сами в щеку, моему брату Мохаммеду, семи лет – в грудь. Но все остальные были убиты». Халим Эл заявила, что видела, как "человек загнал пулю в шею моей сестре Сальхие, которая была на девятом месяце. Затем он распорол ей живот ножом"... Нападавшие убивали, грабили, насиловали. Они рвали уши, чтобы легче было снять серьги».

Первым на место резни прибыл представитель Международного Красного Креста, швейцарец Жак де Ренье. Он писал в своем дневнике: «Я увидел людей, врывавшихся в дома, выскакивавших из домов, они были с ружьями, автоматами, длинными арабскими ятаганами. Они казались полоумными. Я видел красивую девушку с окровавленным кинжалом в руках. Я слышал крики. «Мы подчищаем очаги сопротивления»,– сказал мне мой приятель, немецкий еврей. Я вспомнил эсэсовцев в Афинах. К своему ужасу я увидел молодую женщину, всадившую нож в старика и старуху, прижавшихся к порогу своей хижины... Повсюду лежали трупы. Они "подчищали" ружьями и гранатами, а завершили работу ножами, это было видно всем... Я нашел труп женщины на восьмом месяце беременности, убитой выстрелом в живот – в упор».

Срочно вызванный заместитель командира «Хаганы» Ешурун Шиф писал: «Террористы из «Эцель» и «Лехи» предпочли убить все живое». Он видел, как тела жертв были отнесены в каменоломню, облиты бензином и подожжены. Элиягу Ариэли, прибывший в Дейр-Яссин с отрядом "Гадны", еврейских пионеров, сообщил: «убитые, за немногими исключениями, – старики, женщины и дети... никто не погиб с оружием в руках». Британская полиция – до ухода англичан оставалось еще больше месяца – провела расследование резни, и установила: «Нет сомнения, что нападавшие евреи совершали зверства сексуального характера… школьницы были изнасилованы, а затем зарезаны... младенцы убиты… мочки ушей у женщин порваны – чтобы сорвать серьги».

Боевики добили бы всех, а в Дейр-Яссине жило более 700 человек, но прибежали жители ближнего еврейского поселения Кфар-Шаул и остановили резню. Еще несколько десятков пленных боевики посадили на грузовик, провезли с триумфом по еврейским кварталам и расстреляли.

Не ищите этих цитат в русском «сокращенном переводе» книги «О Иерусалим» издательства "Алия". Это издательство курируется спецслужбой «Натив», а в те годы во главе «Натива» стоял д-р Лапидот, участник резни в Дейр-Яссине. Его назначил бывший командир по «Эцель», Менахем Бегин, доживавший свои дни в квартире с видом на Дейр-Яссин.

Бегин гордился «штурмом Дейр Ясина» и его результатами: он помог «очистить страну от арабов». «Поздравляю с замечательной победой, – писал он боевикам, – вы – творцы истории Израиля». Официальное еврейское руководство поначалу заявило, что резня – дело рук самих арабов. Но присутствие международных наблюдателей и английских властей заставило сионистов избрать другую стратегию.

Давид Бен Гурион извинился перед эмиром Трансиордании Абдаллой: «Эту кровавую бойню, порочащую имя каждого честного еврея, учинили гнусные раскольники и террористы», отчеканил он. Его ответом и по сей день гордятся сионисты-гуманисты, особенно за рубежом.

– Это ужасная, страшная история, – сказал мне один еврей-гуманист, когда я показал ему руины Дейр-Яссина. – Но террористов осудил Бен Гурион и они были наказаны.

– Да, – ответил я, – они понесли заслуженное наказание и заняли высшие государственные посты.

Бен Гурион не рассказал, что «раскольники и террористы» действовали в полном согласии с общим еврейским военным руководством. Захват Дейр Яссина был согласован с «Хаганой»; бежавшие с места бойни крестьяне были встречены пулеметами «Хаганы» между Дейр-Яссином и Эн-Каримом. Ури Мильштейн утверждает, что большинство жертв Дейр-Яссина погибли именно от рук солдат Бен Гуриона, и подчеркивает, что «официальные» сионистские военные группировки также убивали мирных жителей, и что резня в Дейр-Яссине не была ни первой, ни последней.

За два месяца до Дейр Яссина, 14 февраля 1948 года боевики социалистического «Пальмаха» напали на деревню Саса в Верхней Галилее и подорвали шестьдесят домов с мирными жителями. На юге Нагорья, в селе Даумие, десятки крестьян были убиты, а их тела брошены в водосборник 28 октября 1948 года. Расследовавшей эту, замятую в свое время историю, израильской журналистке Юле Хар Шефи удалось обнаружить в яме скелеты убитых, в том числе и детские скелеты 2424
  «Хадашот» 24.8.84


[Закрыть]
. Крестьян Даумие убили солдаты 89 батальона под командованием одноглазого Моше Даяна, любимца русского еврейства, и Ицхака Садэ, то есть не «раскольниками и террористами», но основной, «правительственной» сионистской военной группировкой. Власти скрыли резню, село стерли с лица земли динамитом и бульдозерами, и на его месте построили еврейский поселок Амация. Абба Эвен, многолетний министр иностранных дел Израиля, с трибуны ООН отрицал сам факт существования такого села.

Массовая резня мирных жителей производилась и в селах Илбун, Сафсаф, Джиш и других. «Евреи совершали нацистские зверства, это не дает мне спать спокойно. Надо это скрыть от внешнего мира, но расследовать», – заявил министр Аарон Зицлинг на заседании правительства 27 июня 1948 года. Расследование было произведено (генпрокурором Яаковом Шимшоном Шапира) и скрыто по сей день 2525
  Кот.Раш. 24.9.86.


[Закрыть]
.

Совсем недавно 2626
  21.1.2000


[Закрыть]
газета «Маарив» опубликовала исследование Теодора Каца, члена кибуца Магал, о резне в селе Тантура. 22 мая 1948 года дивизия «Александрони» вошла в село. Крестьяне разбежались по домам и сидели запершись. Солдаты прошли по домам, кое-где убили жителей прямо на месте, а прочих мужчин собрали на кладбище Тантуры, и заставили рыть себе могилы. Потом они были расстреляны группами по десять человек. Хорошеньких девушек оттаскивали в кусты; родных, пытавшихся заступиться, пристреливали на месте. С женщин сорвали украшения и отпустили в село Фурейдис, где многие из них живут и поныне.

Село Тантура находилось на берегу моря, напротив еврейского городка Зихрон Яаков. Оно славилось своими арбузами; жители рыбачили, работали на фабрике по производству бутылок для винодельни Зихрона. Фабрика уцелела и по сей день, возле нее гиды рассказывают туристам – нет, не об уничтоженном селе, но о бароне Ротшильде и еврейских виноделах Зихрона. Впрочем, помянем их добрым словом –именно жители Зихрона остановили резню в Тантуре (и соседнем Фурейдисе), и поэтому многие жители спаслись.

Резня происходила и во взятых евреями городах. 11 июля 1948 года бригада «Ифтах» вошла в Лидду (Лод), многотысячный город с крепким христианским и мусульманским населением. Часть жителей бежала, оставалось около 30 тысяч человек. Евреи обрушились на город и убили 250 человек, при этом потеряв двух бойцов. Это называется «битва за Лод», или «подавление мятежа в Лоде». После этого уцелевшие были изгнаны по дороге на Рамаллу. Изгнал жителей будущий премьер-министр Ицхак Рабин.

Не единственный, не первый, и не последний, Дейр-Яссин стал символом Накбы – страшной катастрофы палестинского народа. Отрицание Накбы стало первым делом сионистов, как отрицание Холокоста – долгом старых нацистов. Не прошло и года после резни и извинений, как в пустующие дома стали заселять новых иммигрантов. Мартин Бубер, образцовый сионист-гуманист своего времени, автор «Хасидских рассказов», написал в открытом письме Бен Гуриону: «вырезаны сотни невинных людей, детей, женщин. Это черное пятно на совести еврейского народа. Не трогайте эти дома и земли». Бен Гурион не ответил. Среди гостей на новоселье в Дейр-Яссине были министры, главные раввины, мэр Иерусалима, играл школьный оркестр.

Над Дейр-Яссином памятника нет, как мог бы сказать Евтушенко, но, думаю, не видать ему тогда поездок по Англиям и Америкам и всемирной славы. Не равны живые перед смертью, не равны и мертвые. Увидеть остатки Дейр-Яссина нетрудно – поезжайте мимо Садов Сахарова, мимо кладбища, и вы увидите обширную территорию, окруженную забором. Это – психиатрическая лечебница открытого типа «Кфар Шаул», она же Дейр-Яссин. На территории сохранились дома крестьян. Время от времени уцелевшие жители и их потомки приходят почтить память погибших, они мечтают поставить памятник жертвам, вернуться в родные дома.

Можно увидеть Дейр-Яссин и проще. Когда вы посетите мемориальный музей Холокоста «Яд ваШем» и пройдете по темным коридорам детского павильона, выйдя на свет божий, подымите глаза: холм в отдалении напротив вас – это Дейр-Яссин. Но задушевные голоса не прочтут вам в темноте имена погибших детей Дейр-Яссина, международные комиссии не потребуют компенсаций для уцелевших, их собственность не будет возвращена владельцам.

…………………………………………………………………………………………...

У Лифты и Дейр-Яссина было 450 сестер. Мы сталкиваемся с ними повсюду, и в первую очередь в Иерусалимском коридоре. Нет ничего краше и грустнее, чем руины палестинских сел. Они всегда построены в чудесных местах, и разрушение придает им особенную нездешнюю красоту.

Вот грустная и прекрасная руина, маленькое горное село Сатаф. Оно находится на крутом склоне глубокого вади Сорек. Оранжевый указатель на Сатаф стоит на развилке Цова– Кастель—Эн Карем, а оттуда новая хорошая дорога спускается серпантином прямо до руин села. Оно хорошо сохранилось, как будто на него сбросили нейтронную бомбу – все в целости, только людей нет.

В Сатафе – два красивых источника, туда легко подъехать и понять, как обеспечивало себя горное село водой. У первого источника – большой водосборник, на дно его ведут ступени. Из водосборника канавы ведут воду вниз, к посадкам. Дети могут легко залезть в пещеру источника через тоннель, а родителям проще пройти через пролом. Летом лазить по тоннелям источников – наслаждение. В них прохладно, журчит вода, заодно удается и искупаться. Интересно пройти карстовым ходом подземной реки или спуститься по шахте к воде. Не нужно быть циркачом или спелеологом, обычно эти переходы несложны. Тоннели прелестны, хорошо обработаны, заботливо ухожены, и так вы лучше поймете, сколько трудов и забот приложили жители гор, чтобы добыть драгоценную воду.

Первый источник Сатафа, Эн эль-Балад, прямо у входа в деревню, может научить нас всему, что нужно знать об источниках. Из скалы вытекала вода, и крестьяне врезали тоннель в поисках главного потока. По глухим тупиковым отросткам тоннеля можно понять, что поиски были непросты, что каменорубы несколько раз ошибались, теряли направление струи и возвращались, пробовали заново. Наконец им удалось нащупать подземную пещеру, образованную карстовым процессом – камень гор Иудеи мягок, это не северный гранит, и вода легко точит его, образуя подземные пустоты, реки, пещеры. В пещере возник естественный коллектор воды. Затем в найденную пещеру опустили вертикальный колодец, а по основному выходу вода продолжала течь переливом в водосборник.

Второй источник, Эн аш-Шаркие (восточный), с другой стороны деревни, вытекает из большой и круто уходящей вверх пещеры и образует озерко, покрывающееся летом зеленой тиной. Крестьяне Сатафа, конечно, отводили воду к своим посадкам. И во второй источник легко влезть, поднявшись с фонарем по некрутому ходу. В конце хода, где он, казалось, кончается, нужно приподняться и подтянуться – и вы окажетесь в просторной пещере, где очень приятно летом.

Сатаф стал национальным парком: на террасах растет виноград, как до 1948 года, канавки, несущие воду, отремонтированы, источник не захламлен. Набитого соломой чучела палестинца у источника еще не поставили.

Дома Сатафа полуразрушены, но некоторые еще держатся. После изгнания палестинцев Еврейское агентство попыталось поселить в Сатафе еврейских иммигрантов из стран Востока, но те не задержались и убежали в маабарот– так назывались лагеря для приема иммигрантов, предки караванных городков 90-х годов. Поэтому деревню передали армии и превратили в зону учений 101-ой части, карателей Кибие. Их командиром был Ариэль Шарон.

Неподалеку от Сатафа, источник Эн-Джоз, окруженный ореховыми деревьями и миндалем, бьет маленьким райским ключом у основания горы, на вершине которой разбит национальный парк. К нему ведет проселочная дорога, начинающаяся напротив кибуца Цова. Это был обжитый уголок до 1948 года с его аккуратными террасами, акведуками, фруктовыми деревьями, но сейчас даже следа дома не осталось. В последнее время его аккуратно прибрали и переименовали в Эн-Таясим, источник летчиков. Растет там и лимон, и поэтому его называют и Эн-Лимун.

Сладчайший источник Эн-Таннур растекается ручьем по неширокой долине, мимо руин села Алар. Вот здесь, у этого ручейка, где растет огромная смоковница, роняющая зрелые смоквы в его воду, я хотел бы родиться – но тогда я оказался бы в лагере беженцев Дехейше и смог бы, как и сейчас, только придти и поглядеть на руины родного дома, так плавно переходящие в руины крестоносцев. Земли этой маленькой долины, где жило и кормилось несколько сот феллахов, получил соседний мошав, где живет шестьдесят марокканских семей. Плоды убирают беженцы из Дахейше. Пастухи Хевронских гор пасут стада поселенцев. В последнее время все чаще мелькают таи и китайцы, импортированные взамен палестинцев.

Другая разрушенная деревня находится у самой железной дороги, турецкого полотна, соединившего Яффу и Иерусалим и предвосхитившего хиджазскую трассу на Медину. Это Дейр эш-Шейх, маленькое село, в центре которого – руины древнего монастыря, превратившиеся со временем в вали и центр паломничества для крестьян окрестности. Сейчас вали заброшен и его стены исписаны графитти израильских школьников. Но вокруг по-прежнему растут оливы, посаженные жителями до 1948 года.

От Дейр эш-Шейха вверх идет вади, полное следов погибшей жизни – здесь источники Эн-Кталаб крутили жернова мельниц до 1948 года. У источников растет красный кталаб, не такой большой, как у Эн-Киньи. Еще выше – старинное строение у источников Эн-Гиора. Это красивое, посещаемое место, где хорошо сохранились следы палестинской ирригации, с водосборниками, каналами, тоннелем источника, вертикальной шахтой и прочими знакомыми элементами. Убраны только люди, создавшие и поддерживавшие это место.

На краю Иерусалима, против мошава Ора, где раньше стояло село эль Джура, внизу в глубоком вади, падающем к вади эль Вард, бьют три родника, из которых самый красивый – верхний, а самый большой – нижний, Эн-эль-Балад, "сельский источник" Валаджи. Жители Валаджи «бежали» только на несколько сот метров, на другую сторону железной дороги – «зеленой черты» и построили деревню заново. Им не дают пасти скот возле родников своего села, место осталось пустынным и разоренным. Возле верхнего из трех родников поселок Ора посадил плодовые деревья. Ухаживают за деревьями те же жители Валаджи, но не как хозяева, а как наемные рабочие новых хозяев.

(В 2000 году мэр Иерусалима Эхуд Олмерт послал в Валаджу армию с бульдозерами и разрушил несколько домов. Причина – «незаконное строительство». Это мне напомнило замечание капитана Врунгеля – как закинут исландцы сети – идет им исландская селедка, а голландцы – как ни стараются, все им попадается голландская селедка. Так и у нас. Евреи построят дом – сразу видно, что он законный. А у палестинцев – где бы они ни построили дом, он всегда незаконный, и всегда над ним нависает дамоклов резак израильского бульдозера.)

красивый источник отмечает место древнего села Кабу, неподалеку от поселка Мево Бейтар. Он бьет в узком вади, над источником стоит дом, тоннель ведет воду в водоем. Но обычно, чтобы добраться до его ледяной воды, приходится спуститься в вертикальную шахту, на дно, где она образует озерко. Только в полноводные годы вода выливается наружу. Рядом – посадки, прекрасно сохранившиеся террасы, кажется, что только вчера крестьяне Кабу ушли отсюда. С другой стороны Мево Бейтара – руины села Кафр Сум. Источники его не пересыхают и летом. Вокруг – заброшенные плодовые сады. Один из источников закован в бетон, с тех пор как еврейские поселенцы задумали использовать его воду. Сейчас он не используется.

Против поселения Нес Харим – большой источник и руины села Бет Атаб, несколько напоминающие Субу – и тут был когда-то замок крестоносцев. Источник Бет Атаба – большой, полноводный, с длиннейшим туннелем и акведуком, с сабилом и несколькими домами, украшавшими его. Рядом с ним – руины села Сифла, с его источником-пещерой, в которую можно, но трудно заползти. Летом вода не выливается из пещеры, запрятанной меж огромных скал.

Против мошава Мата видны руины села Дейр Абан, стоявшего на северном берегу вади – Мата стоит на южном берегу. На вершине – следы кладбища, край фундамента, замечательная гранатовая роща, плоды которой собирают лишь случайно забредшие путники.

В долине Эла, где пасутся быки кибуца Нетив-35, было большое и древнее село Бет Натиф, изображенное еще на карте Мадабы и уцелевшее при кампании Веспасиана. Руины ждут крестьян по сей день. Сохранились колодцы, священная роща с огромными соснами, совсем не похожими на чахлые посадки Керен Каемет.

Весной сплошные ковры цветов покрывают террасы, где стояли дома села Акор. И так – повсюду в Иерусалимском коридоре; на месте любого еврейского поселения стояли палестинские села, причем они кормили куда больше людей, чем сегодня. В одном Бет Атабе было больше людей, чем во всех нынешних еврейских поселениях в районе. Тут, в любом из этих мест, можно увидеть подлинную трагедию Палестины, трагедию необработанной земли, трагедию изгнанных крестьян.

Но и завоевателям не было суждено спокойно наслаждаться плодами своего грабежа. Из разрушенных домов Лифты вышло “еврейское подполье” – группа, занимавшаяся взрывами в мечетях и церквах в начале 1980-х. В сотнях поселков и городков, вроде Маоз Цион, построенных на месте разрушенных арабских сел, вроде Кастеля, вырос новый этнос, готовый отнять Страну Израиля у победителей 1948 года – израильский восточно-еврейский народ. Шизофрения оказалась заразительной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю