Текст книги "Обречённые на исцеление (СИ)"

Автор книги: Ирина Волохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Издеваешься? – почти не вопрос, а утверждение сквозь прорывающийся смех.

– Веселюсь. Поймай меня!

Я откровенно заигрывала, наблюдая искреннюю улыбку в ответ.

– Вы что творите? – чуть дальше в тёмном коридоре из древних домов размашистым шагом к нам шёл Силва, – Как здесь оказались так быстро?

– Могу задать тот же вопрос! – я поднялась с песка и скрестила руки на груди, ухмыльнувшись. Почувствовала, как Хао приблизился сзади – от него шла задорная волна слегка обжигающего тепла.

– Аи-тян, – Мягко и тихо позвал Асакура, и я увидела мелькнувшее в глазах Силвы удивление. И ревность. Стоп, а ревность-то откуда могла взяться? Мне это не нравится. – Скажешь им?

– Мне нужен Голдва. – говорю уверенно, и смотрю на Величайшего, – Хао-сэмпай, та территория у глаза Орла, ведь, тоже считается пределами этой резервации?

Шаман улыбнулся мне глазами и кивнул.

– И ты не знаешь, как называются те злые духи? – я нахмурилась, а он отрицательно покачал головой, – Силва, нам нужен Голдва. От этого зависит безопасность племени и всех людей на территории резервации.

Индеец пару секунд вглядывался в меня, затем вздохнул:

– Ладно. Зовите свои команды, я отведу вас.

_**~*~

– Какого хрена на вашей территории делают Макапичу, а Вождь Голдва? – я влетела в зал совета племени, размахивая листком с копией индейского символа.

Индейцы, что присутствовали здесь, шарахнулись от меня в стороны, видя, как у меня полыхают глаза. Голдва поднялся из-за стола, от чего не намного прибавил в росте.

– Девочка, ты вообще в курсе, кто такой Макапичу? – спокойно спросил вождь.

– Злой дух, которому отважный воин продал душу, чтобы защитить племя. – я отчетливо помнила легенду, и Голдва ошеломлённо уставился на меня, – А как только миновал рок, он ушёл в лес и больше его никто не видел. Затем Макапичу на протяжении многих лет заманивал в свою ловушку людей, подражая человеческим голосам, взывающим о помощи. Кого-то превращал в себе подобных, кого-то просто съедал. Он питается сырым мясом людей и подвернувшихся животных. Макапичу может вселиться в человека, который вынужденно прибегнул к каннибализму, страдая от голода. Затем тело начинает меняться. Сначала возникает агрессия и желание бросаться на окружающих, затем меняется тело – мышцы иссушиваются, конечности удлиняются, глаза слепнут, в безгубом рту растут новые, страшные зубы, способные рвать сырую плоть. На конечностях когти, способные дробить камни. Они реагируют на движение и звук. Охотятся ночью, живут в пещерах. Убить их можно при помощи огня, вот только этого делать категорически нельзя. Макапичу должны умирать только своей смертью, иначе их дух найдёт новое тело и это никогда не прекратится. Изначально они жили в Аппалачах, близ горы Вашингтон. И как оказались в штате Монтана, вы, Вождь Голдва, вряд ли способны объяснить, если вообще захотите! Человечеству эти твари известны под именем “Вендиго”. – индейцы в зале совета ахнули, кто-то чертыхнулся, кто-то воззвал к Королю Духов, – И если я лгу, то пойдите и проверьте в пещере у глаза Орла. Станете для них прекрасным кормом. Мы с Величайшим едва ноги унесли оттуда.

– Это правда? – для Хао вопрос вождя прозвучал через дрогнувшую губу. Он старался, я отчетливо видела, он старался не показывать панику. Асакура стоял, подперев дверной косяк и скрестив руки, скучающе глядя на членов совета. Пожал плечами.

– Мы видели двоих. Пятьсот лет назад в этих землях я с подобным не сталкивался. – он двинулся в нашу сторону, указывая на меня, – Аи сильна и едва ли не бессмертна, как и я. Она была в панике, и даже мне в какой-то момент было страшно. – Асакура коснулся моего плеча, – Не стоит злиться из-за того, что племя ведёт себя глупо, Аи-тян. Если Макапичу объявятся здесь, мы ничем не поможем. Можем только хуже сделать, исходя из твоих слов.

Медленно выдыхаю, стараясь успокоиться.

– Можно отловить их и посадить на цепи в изолированные клетки, где эти твари смогли бы сдохнуть своей смертью. Но это будет стоить жизни – твоей, моей – разницы нет. Или мы могли бы обратиться к Королю Духов, но для него настал такой период, что он, вряд-ли вообще, хоть кому-то ответит. – я поджала губы, голос прозвучал печально, – Мы можем помочь, Хао-сэмпай. Ты можешь. – он выгнул бровь, а я посмотрела в его глаза едва ли не с мольбой, – Тебе нужно просто победить в турнире. Ты бы смог загнать Макапичу за врата высших демонов. И-и… ты знаешь про Ад больше чем я. Оттуда он бы не выбрался. Никогда.

– Ха! – шаман закатил глаза, – Легко на словах… На деле – наживу себе очередную партию врагов, да и так просто победить мне не дадут.

Вот теперь я взбесилась. Под ногами каменный пол превращался в лаву и плыл, рейоку перевалила через край. Асаноха, стоявшая по левое плечо от меня, обернулась демонической кицунэ. Но внешне я осталась спокойной. Грохнула листок с символом перед вождём на стол, что тот вздрогнул.

– Тогда пусть ебутся со своими проблемами сами. Отныне это не наша забота. – прошипела в лицо главному патчу, и снова успокоилась, направляясь в сторону выхода, – Я всё ещё хочу тёплый онсэн, сэмпай.

– Ты бесстыже крутишь мной, как хочешь, маленькая кицунэ. – судя по раздающемуся голосу, Асакура топал следом.

– Если ты против, то просто скажи об этом! – хитро смотрю через плечо. Его взгляд потемнел, на дне зрачков мягко тлело то, что могло вспыхнуть в любой момент.

Мы вышли из зала совета, двери за нами закрылись. Силва всё это время ждал за пределами помещения. Хао пошёл к своим “расходным материалам”, а мне патч преградил путь.

– Что сказал Голдва? – индеец навис надо мной.

– Ничего. – Ниумбатч открыл рот, но я оборвала, – Вообще ничего. Да и что бы он сказал, Силва? Что воины племени храбро пойдут умирать? Слабоумие и отвага? Чушь.

– Тебя Хром и Калим хотели увидеть. – Силва откинул волосы за спину, демонстративно показывая накачанные мышцы руки, но будто невзначай.

– Глянь на него, Аса. Коке-етничает. – я высокомерно и злобно усмехнулась, примеряя идентичное выражение лица старшего Асакуры, – Вот что ревность с мужиком делает! Хорошо, твой сын не видит.

Аса надула лисьи щёки, пытаясь не заржать.

– Да ладно тебе, смейся уже в голос.

Лису прорвало. Она била лапой по земле, из глаз катились крупные слёзы.

– Зарегистрируй команды. – глядя, как Асаноха беззастенчиво катается с боку на бок в истерическом смехе, почти по человечески зажав передними лапами живот, говорю индейцу.

– Э-э… А с ней всё хорошо? – судья указал на мою хранительницу.

– У неё всё прекрасно, не обращай внимания. – я повернула его за локоть в сторону моих девочек, жмущихся в стороне от последователей Асакуры, – Я, Шень и Казу. Название Хоши-Раго. И мы бы помылись, нас накрыло песчаной бурей.

– Ты называешь команду в честь звезды разрушения? – Силва хмуро уставился на меня.

– Угу.

– Серьёзно?

– Угу.

– Чёрт, Аи, это не смешно!

– Не выражайся, а то Король Духов отшлёпает по жопе. Я не смеюсь.

– Да, тфу на тебя! – Силва скинул мою ладонь со своего локтя и двинулся вглубь деревни, – Пошли уже. Покажу ваши домики на этот месяц.

Мою удовлетворённую, злобную рожицу видели все, кроме шедшего вперед индейца.

_**~*~

– И-и! – Пискнула я, подскользнувшись по дну онсэна и с всплеском уходя с головой под воду. Вынырнув, поняла, что Хао демонстративно отвернулся, стараясь не ржать, пока я отплёвываюсь от воды и удерживаю, сползающую простыню. – Мог бы и предупредить, что здесь дно скользкое.

– И лишить себя такого зрелища? – глаза оценивающе прищурены, на губах довольная усмешка, – Ну уж нет.

– Нахал ты! – фыркаю, отвернувшись, и снова перехлёстываю простыню на груди, закрывая всё то, что другим не нужно видеть, – Почему сидишь в холодной воде?

Провожу рукой по поверхности, вода онсэна тут же становится слегка жгущей. Издав довольное “М-м-м..”, опускаюсь под воду по шею, усаживаюсь на удобный приступок у бортика и плавлюсь от удовольствия, откинув голову назад. Глаза закрываются, чистому телу и разуму достаётся покой. Полезные минералы онсэна проникают под кожу…

Кап.

Тёплая капля мягко и медленно стекает по скуле до линии подбородка, переползает на шею и устремляется вниз, к глади воды.

Кап.

Ещё одна приземляется на нижнюю губу. Раздражённо сдуваю её.

Кап.

Третья капля приземляется в линию роста волос и, щекоча кожу головы, устремляется к затылку.

Открываю глаза и вижу над собой руку. С расслабленных пальцев свисают новые капли, готовые вот-вот сорваться.

– Хао-сэмпай, ты издеваешься надо мной, да?

– Мне интересно, на сколько велико твоё терпение.

– Это проверка такая? – мне на лицо упали ещё две капли, поворачиваюсь так, чтобы они скатились по шее.

– Если бы я хотел поиздеваться, то сделал бы так…

Моей ноги коснулась ладонь, лишь немного горячее воды, и поползла от колена выше, по внутренней стороне бедра, задрала край простыни. Мне эта рука больше нравилась, когда с неё падали капли воды. Почти коснувшись того, чего не следовало, Хао остановился. В этот момент я перебирала варианты в голове, как прожить здесь без денег, и не помереть с голоду. На ум приходили охота и рыбалка, всё как обычно. Асакура знает, как превратить любую воду в питьевую, без вкуса и запаха. Значит, я это тоже знаю. Всё классно. Нет, не классно – где взять овощи, фрукты и специи? А чай? Ну, ладно, с чаем не так всё плохо.

– Ты совсем не реагируешь… – выдохнул он мне в шею.

“Не делай поспешных выводов! Твои прикосновения слишком волнуют…”

– Я привыкла не потакать мужу, когда он пытается меня соблазнить, а мне совершенно ничего не хочется, даже просто пообнимать его. Так что, расслабься.

Он убрал руку и отстранился.

– Ты такая противоречивая, Аи-тян. То румянец выдаст тебя, то холодная и неприступная. Выглядишь немного глупой, но на самом деле знаешь такое, о чём я даже и не думал. Ты взрослая снаружи и ребёнок внутри, или наоборот – никак не могу разобраться. Я во всех своих жизнях не встречал женщину более странную, чем ты.

– Мы, женщины, – существа слабые и коварные, продумываем стратегические шаги до мелочей. Ты тоже странный, но меня это ни чуть не удивляет. – я улыбнулась, зачерпнув воды ладонью и глядя, как она стекает между пальцев, – Твоя гениальность идёт рука об руку с тотальным любопытством, болезненная печаль сокрыта под редкой маской легкомыслия, чаще злобы, и абсолютное недоверие к окружающим… В моём понимании, странный – значит интересный. Необычный. Не такой, как все вокруг. И это ни капли не плохо.

– Звучит, как завуалированный комплимент. – тихий смешок и хитрый взгляд.

– Может быть. – улыбаюсь открыто и радостно, – А может и нет!

Взгляд из хитрого становится напряжённым.

– Перестань, сэмпай, это была невинная шутка!

Теперь злым.

– Ладно, извини. – бурчу, обиженно надувшись, и демонстративно отворачиваюсь.

Дур-рак, а! Вот, старый дурак! И вообще – чем я могла его разозлить сейчас? Тем, что задела за такое больное место, о котором в принципе не подозреваю? Да как с таким человеком вообще можно нормально общаться! Да я его… Я ему… Будет выпендриваться – щекоткой отомщу, вот!

Сзади плеск воды. Теплое тело отчётливо ощущается сквозь мокрую простыню, горячая ладонь гладит плечо.

– Маленькая, наивная кицунэ… – звучит возле уха, – Я постепенно разгадаю тебя.

Тон его голоса заставляет покраснеть до корней волос, внизу живота завязался такой жёсткий и нестерпимый узел, что наружу едва не вырвался низкий гортанный стон. Вторая рука обхватила за талию – в ней чувствовалась сила, своеволие, способность подчинить. Я почти в кровь прикусила нижнюю губу. Его пальцы прошлись вдоль кромки волос, вызывая мурашки на шее и спине. Закрываю глаза, отчетливо понимая – Хао соблазняет меня. Расчетливо, нежно и слишком умело. Если бы мы не находились в воде, он бы понял всё гораздо быстрее. И вот сейчас я его правда хотела. Так сильно, что это причиняло физическую боль. Будто знала эти прикосновения и эти руки уже очень давно. Слишком доверяла этим рукам. Слишком доверяла Асакуре, откинув голову на его плечо, приоткрыв губы, расслабив ноги и слегка разведя колени. Будто моё тело приглашало его продолжать.

Я точно понимала, что это плохо, что не стоит поддаваться такому дикому, животному соблазну. Его пальцы касались рёбер и живота, ощущаясь через ткань простыни, будто импульсы тока. Он ни делал ничего особенного, не выходил за рамки приличия, не трогал самые важные эрогенные зоны – не касался груди, бёдер, шеи. А мне так этого хотелось сейчас. Ну, а если бы он сейчас коснулся меня там, то оргазм был бы на грани бесстыжей истерики. Осознавать предательство собственного тела было стыдно. Так откровенно отвечать на его прикосновения было ещё более стыдно. Это отвлекло, чтобы наконец найти в себе силы мягко и настойчиво сжать его руки. Чтобы Хао замер, всё ещё позволяя полулежать на себе, привести дыхание в порядок, успокоить сердце.

– Аи? – в его тоне привычное напряжение, и это совершенно ненормально – доверять этому напряжению, – Что такое?

– Я не могу себя отпустить. Не могу забыться.

– Знаю. – улыбка коснулась моего уха, руки крепче прижали к себе, – Но мне приятно наблюдать твоё осознанное, зрелое удовольствие в этом юном теле.

А мне приятно чувствовать твоё возбуждение, древнючий ты изврат! Очень приятно…

– Сэмпай, скажи…

– М-м?

– Ты так ведёшь себя, потому что на мне проклятие, да?

– Отчасти, возможно так оно и есть.

– Но?

– Но мне эстетически приятно смотреть на тебя. Ты показываешь, как можно иначе использовать ту силу и знания, которые я обрёл. Или не использовать вовсе, полагаясь лишь на какие-то свои собственные умения. – он усмехнулся, – И ты гораздо уравновешаннее, можешь вовремя одёрнуть себя. Хочу прикасаться. Постоянно прикасаться, уверяя себя, что ты не плод больной фантазии.

– И давно ты за мной наблюдаешь?

Не уж то, у нас тут ситуация Беллы и Эдварда из слащавых “Сумерек”?

– Как только ты появилась в списке сильнейших, кто участвует в турнире. Японка, говорящая на чужом языке. Странная, непонятная, воспитание – будто с другой планеты свалилась. Мне стало интересно. Прежде чем заговорить с тобой, я очень долго думал, что произойдёт в следующий миг – будешь ли ты напугана и убежишь, или бессмысленно попытаешься меня убить. Удивительно – стояла и так спокойно смотрела на меня. Даже при свидетелях, даже при том что была расстроена, ты смотрела на меня и разговаривала, как со старым знакомым, которого давно не видела. И назвала моё первое имя, удивив во второй раз. При следующей встрече сама позвала, удивляя в третий. Я осознал, что совершенно тебя не понимаю! Кто ты такая, Аи-тян? Почему не боишься? Где любая адекватная реакция?!

Блять. Дважды блять. Нет, трижды. Глубоко вздыхаю, прекрасно понимая всю глупость ситуации. Осторожно разрываю его объятия, чтобы повернуться и видеть его лицо. Чтобы серьёзно посмотреть глаза в глаза.

– Возможно, что повторюсь, но я, правда, тот человек, которому известно твоё будущее.

– Я бы хотел обвинить тебя во лжи, но вижу, что это не так. – напряжение пропало из его взгляда, – И это будущее – причина твоего абсолютного доверия мне?

– Да.

– Кошмар. – с нервным смешком выдохнул он; впервые вижу, чтобы он вообще такую эмоцию испытывал, – И ты была простым человеком?

– Угу.

– Нет, это бред, Аи! Я не могу в это поверить.

– Ты знаешь, что я говорю правду.

– И мне от этого не легче!

– Если хочешь побыть один и обдумать всё, то…

– Нет, не уходи. – такой мягкий секунду назад голос вновь приобрёл былую жёсткость и повелительный тон.

– Ладно, только давай будем одеваться, у меня уже кожа на руках сморщилась.

Хао Асакура, всё верно, тот самый Хао Асакура – сильнейший шаман мира и жестокий убийца, посмотрел на собственные ладони, усмехнулся совсем как подросток и выскочил из воды следом за мной. Да-да, прямо так, в чём мама родила, заставляя отвернуться на деревянных ногах и скрыть алеющие щёки.

Комментарий к Глава 9. Опасности, планы… разное отношение. Привет всем читающим!

Вам тут немножечко счастья привалило :)

Сегодня (15 июля) у меня День Рождения, и для меня уже большой подарок, что вы все меня читаете.

Большая просьба – подержите пальцы крестиком за меня завтра и послезавтра. У меня снова соревнования. На этот раз два дня: суббота – манежная езда (выездка), воскресенье – конкур (прыжки через препятствия). Мне заранее страшно, сегодня вечером обязательно пожалуюсь коню и поплачу ему в шею, т.к. переживаю очень.

Ладно, всё это сопли! Просто подержите пальцы крестиком, мне и это будет приятно :)

Всех обнимаю <3

====== Глава 10. Никто не против. ======

Следующим утром я прыгала до потолка. Нет, не так. Я ПРЫГАЛА ДО ПОТОЛКА ОТ РАДОСТИ!

Калим и Хром подарили мне шикарный, пышный, охрененский роуч. Точнее это всё-таки был подарок от Калима. Не пышнее, чем у их вождя, но тоже классный. Такой, белый с красными и черными перьями, какие во всех индейских племенах обычно женщины для мужчин на свадьбу плетут. Отпрыгав своё радостное “Юху-у!” и станцевав счастливую “тумбу-юмбу”, побежала к зеркалу. Мерить. Шень и Казу смотрели на меня немного странно, когда из принесённых индейских красок я выбрала карминовую и нарисовала красные “когти” под глазами. Асаноха перевела, как Калим поржал, буркнув Хрому, что теперь я это не отмою, а после подавился смехом, когда я нарисовала “стрелку” на лбу, под крупной жемчужиной роуча, означающей рассвет. Моя пририсованная стрелка изменила значение символики на закат. Хром молча протянул мне платье, что носили женщины их племени. Ткань серого невзрачного цвета, юбка отделана длиннючей бахромой с костяными бусами на концах, которые щёлкают, задевая дуг-друга, спереди выточки “в талию” и “под грудь”, целомудренно закрыто по шею, на спине шнуровка от линии лифа, без рукавов. Я подумала и решила, что платье слишком простое. Достала из рюкзака, который так и не успела разобрать, нитку, иголку, нож по коже, задаренный мне Силвой в качестве извинений, и белую кроличью шкурку, уже обработанную. Зачем я это таскаю? Хочу. И вот для таких случаев. И вообще у меня в детстве такого не было – родители не позволяли, а сейчас я подросток, предоставленный самому себе, и наплевать кто там у виска покрутил. Индейцы с улыбками уселись напротив, глядя на результаты своих трудов – спасибо Калиму, иглой я теперь работала ловко. Вырезы для рук оторочила мехом, сосборила юбку строгими складками у левого шва, чтобы немного открывалось бедро, но не слишком откровенно. Со спины, от шнуровки до копчика нарисовала пентакль кармином, объединив его лучи кельтской грубой вязью. Аса, хитодамой примостившаяся на плече, фыркнула в усы.

– Что? – спрашиваю у неё.

– Просто линия, как в классическом варианте, мне нравится больше.

– Ну, – я снова провела кистью, – Можно же исправить.

– Так лучше.

– Надеюсь, твой сын не разозлится.

– Ты же знаешь, что не разозлится. Он сам тебе об этом намекал неоднократно.

– Нравится?

– Угу. Примерь. – Асаноха разлеглась сверхдушой на полу. Шень и Казу лопоча на своём, кинулись её тискать.

Ушла за ширму, скинула шаманское платье, одела индейское. Роуч решила не носить, а оставить, как дорогой сувенир. Убрала волосы в косу и повертелась перед зеркалом.

– Не хватает ножа на поясе и будет ещё одна Мононокэ. – улыбаюсь своему отражению, Аса с нежностью смотрит на меня, – Что-о?

– После рождения сына я так мечтала о дочери. – по лисьей морде скатилась призрачная слеза и растаяла в воздухе.

– Не расстраивайся, у тебя есть я! Ну ещё и две вертихвостки эти, которые тебя вечно тискают. – крепко обнимаю огромную шею и, ощущая знакомую энергию, замечаю, как напряглись индейцы, глядя в сторону двери, – И твой сын тоже почти всегда под боком.

– М-да уж. Не ожидала я, что так всё обернётся.

– Не плачь больше, ладно? Душу мне не рви.

– Аи-сама! – мою ногу крепко обхватила Опачо.

Я подняла девочку на руки и подкинула вверх, от чего та весело взвизгнула, после чего с удовольствием обняла меня за шею. Я оглянулась. Хао, прислонившись спиной к стене у входа и спрятав руки в карманах ярко синих джинс, оглядывал моё новое индейское платье. Рубашка расстегнута до середины груди, рукава аккуратно и строго закатаны до трёх четвертей.

– Оно мне не идёт, да?

– Главное – оно будет удобным в том месте, куда мы направляемся.

– И куда?

– Лакота. И большой каньон. Ну, ещё в пару мест заглянем, к вечеру вернёмся.

– Знаешь, меня посетило безумное желание рвануть в Вегас и выскочить замуж за какого-нибудь сумасшедше-симпатичного парня! – крутанулась на одной ноге поднимая Опачо в воздух. Девочка снова заразительно засмеялась. Невозможно было не улыбнуться в ответ.

– И что это за парень? – лицо Величайшего покрыла маска безразличия, а глаза исказила сдерживаемая ревность и злоба.

Я внимательно всмотрелась в лицо Асакуры.

– Я говорю тебе, что хочу каких-нибудь весёлых глупостей, потому что у меня хорошее настроение, а ты снова воспринял всё всерьёз. – я зыркнула на него полыхающими глазами и демонстративно отвернулась, гладя маленькую негритянку пальцем по лбу. Настроение моментально испортилось, но Опачо была не при чём. Она осторожно гладила белый кроличий мех на моём плече.

– Глупая кицунэ. – рассмеялся Хао. Он снова решил поиграть? Что-ж…

– Маразматичный старикан! – рявкнула на него изо всех сил, пресекая даже намёк на улыбку во взгляде шамана. Из меня, будто из глубины души, из самого естества вместе с криком вырвался мощный поток фурёку, разошедшийся волной вокруг. Радовало то, что я никого при этом не задела.

В комнатке воцарилась гробовая тишина и тотальный стоп-кадр. Индейцы застыли, не понимая, как я могла наорать на этого бесчувственного убийцу и до сих пор оставаться в живых. Шень и Казу знали, как я сильна и потому замерли в своих позах, пока Аса привстала на лапах, готовая кинуться между нами. Я отошла к небольшому окошку, мы с Опачо вместе посмотрели на сияющего Короля Духов.

– “Если душа твоя будет сильной, ты станешь единственным…”* – тихо пропела в тишине.

– Аи-тян? – напряжённый голос прямо за спиной.

– Ещё раз испортишь настроение, и я за себя не отвечаю. – я повернулась, смотря в его глаза с полной серьёзностью на грани ненависти, – Это предупреждение было единственным и последним.

– Был не прав. – он примирительно поднял ладонь, – Ела с утра?

– Нет, проснулась с ощущением переедания. Не хочу ничего.

– Не понял? – он выгнул бровь, взгляд полный напряжения полыхнул осознанием, – Подожди немного…

Асакура чуть прикрыл глаза, ведя надо мной открытой ладонью. Задержался у сердца, которое слишком зачастило ни с того, ни с сего. Спустился ниже…

– Твою мать… – ругался он едва слышно, сквозь зубы, брови сошлись на переносице, – Упустил.

– Что? – я стояла и хлопала глазами, пытаясь понять, о чём он говорит.

– Ты славно поохотилась этой ночью. – Хао схватил за запястье и утащил меня в сторону кухни, чтобы там усадить за стол, спустить Опачо с моих рук и отправить её к лисе, – И я этот момент упустил. Не тошнит?

– Нет, а надо? – сейчас я прибывала в глубоком шоке и отвечала на автомате.

– Не желательно. – он сел на стул напротив и протянул мне руки, – Нужно знать, кого ты убила. Попробуем парную медитацию.

– Постой. – я сжала его ладони, приглашающе раскрытые на столе, – Один вопрос: зачем ты это делаешь?

Он, вдруг, замер. Губы превратились в узкую полоску, глаза с подозрением сощурились.

– Тебе плевать на окружающих, это я хорошо запомнила. Плевать – кто умрёт, а кто нет. Плевать на чьё-либо здоровье. – глаза шамана стали обжигающе холодными, – Но сейчас ты пытаешься мне помочь. Что во мне особенного? Зачем всё это?

– Аи… – жёсткий, предостерегающий голос.

– Я пытаюсь понять тебя сейчас. И мне это не удаётся…

Хао отвёл взгляд за окно, в сторону озера подле святилища Короля Духов, вздохнул.

– Я не знаю. Просто мне этого хочется. – он снова взглянул на меня, заранее поморщившись, будто ожидал осуждения.

– Ладно. – моя спокойная улыбка была встречена с удивлением, – Расскажешь, как сможешь разобраться в себе?

– Расскажу. – его глаза вновь улыбались, но теперь с неприкрытой властностью, – Смотри мне в глаза. Считай до десяти. Расслабляй мышцы, будто спишь. Дыхание должно быть поверхностным и медленным.

Я отвела взгляд, мысленно задав вопрос. Мозг тут же подкинул нужную информацию по парной медитативной технике из памяти Асакуры. Что-то вроде исконной тантры для двоих, посредством раскрытия, расширения и увеличения скрытых энергетических потоков, включающая глубинную психологию внутренней трансформации для достижения высот разума. Разобравшись и “разложив всё по полочкам”, делаю пару глубоких вдохов, чтобы насытить кровь кислородом, и поднимаю взгляд.

– Один.

Зрачки у Хао слегка расширились, рот приоткрылся. Каждый из нас раскрыл энергетический поток навстречу другому. Это было, будто… будто его руки гладили меня одновременно везде, такие мягкие прикосновения на коже, будоражащие кровь. Своей энергией он оглаживал мои виски, нос, губы, шею, спускался ниже и ещё ниже. Скрестив ноги под стулом, со стоном выдыхаю:

– Два.

Своей энергией он оглаживает меня по плечам, спине, чуть сжимает вокруг рёбер, но я не остаюсь в долгу, чтобы он ощущал то же что и я – оглаживаю губы, мягко скольжу по шее и нежно массирую затылок, разобрав волосы на пряди, перехожу к плечам и осторожно сжимаю их, после чего соскальзываю на лопатки. У Асакуры вырывается неровный выдох, от чего он прикусывает губу. Вот уж нежданное открытие – у него чувствительная спина.

Наверное, это выглядит странно – двое подростков неотрывно смотрят друг другу в глаза, не шевелятся, но изнывают от желания, взявшегося из ниоткуда (грёбаная тантрическая техника, чтоб её), соприкасаются только раскрытыми ладонями и один из них ведёт отсчёт.

– Три…

Слышу собственный голос будто через толщу воды. Хао дважды кивает, утверждая, что всё нормально и я всё сделала правильно. В следующий миг меня будто утягивает в темень его зрачков, но в то же время я прекрасно понимаю, что мой взгляд обращён внутрь себя. Босоногая, простоволосая, обнажённая по пояс фигура уходит куда-то вперёд. Волосы колышутся в такт движениям. Следую за размеренно шагающим Асакурой.

– Четыре…

Шепот разносится эхом в пространстве без какого-либо ориентира. Хао резко останавливается, поворачивается и ловко ловит моё лицо ладонями. Боль в висках, нахлынувшая так внезапно, застигла врасплох, в глазах побелело…

– Пять…

Когти впились в уступ на отвесной скале, взгляд упал на огни внизу. Вокруг костров сидели индейцы, кто-то разговаривал, кто-то пел под хлопки и притоптывания собратьев. Дикие движения выталкивают тело выше, к ровным поверхностям скал. Здесь был резкий запах диких животных, ударивший в ноздри. Тело припадает к земле, глаза осматривают новую местность на наличие движения и опасности, запахи щекочут нос. Какое-то время проходит в выслеживании и поимке добычи. Первым попался шакал, у которого было жесткое мясо. Не понравилось, но не съеденную тушу кидать просто так не позволил инстинкт – дотащила до края скалы и оставила прямо над деревней.

– Шесть…

Следующим стал некрупный вапити, которого и наелась до отвала, после чего немного включился мозг, говоривший, что трупы нужно убрать от поселения. Ещё раз обнюхала шкуру вапити, чтобы запомнить запах вкусной добычи, и утащила подальше. Но что самое интересное – я незамеченной вернулась в Скрытую Деревню, смыла с себя кровь и пыль и преспокойно улеглась спать. Казу и Шень, спящие здесь же, ничего не заметили.

– Семь…

Боль отпустила так же резко, как и появилась. Хао всё ещё держит моё лицо, осторожно гладит щёки большими пальцами.

– Ты видел?

– Да. Возвращайся.

Я постаралась вспомнить, как обратилась к самой себе. Пришло ощущение собственного тела. Асакура взял за плечи и с силой оттолкнул меня, отправив в затяжной полёт.

– Восемь…

Я вздрогнула, внезапно вернувшись в сознание. Тело казалось тяжелым, сделать глубокий вдох было очень трудно. Сердце всё ещё билось медленно-мдленно. В глазах напротив появилась осознанность – шаман тоже вернулся к бодрствующему состоянию. Слух пришёл в норму и я услышала наше синхронное дыхание.

– Девять.

Ощущение тантры вернулось. Но энергетического прикосновения более не ощущалось. Появилось ощущение моральной наполненности и устойчивости. Но мне кололо губы от желания коснуться ими горячей кожи человека напротив.

– Десять.

Какое-то время мы сидели без движения, рассматривали друг друга. Ладони всё ещё соприкасались. Взглядом Хао остановился на моих губах.

– Аи-тян.

– Да, сэмпай?

– Можешь называть меня “кун”. Или “чан”, если хочешь.

– Что вызвало такие кардинальные изменения в твоём ко мне отношении?

– Твоё доверие. – он сжал мои ладони в своих, – Ты абсолютно открылась мне, не выстраивая барьеров вокруг разума, не запрещая идти туда, куда мне захочется.

“Ёб твою мать! Он мог узнать о нашем с Асой плане!” – глаза округлились сами собой.

– И что ты увидел? Что узнал? – спрашиваю с запинками.

– Ты меня любишь. Очень давно. – я и выдохнула с облегчением, и напряглась, сглотнув ком в горле, – Не смотря на воздействующую на меня рейши. Не смотря на убийства. Не смотря на…

– Будто ты раньше не знал! – громко воскликнула, перебив его, и, насупившись, буркнула, – То же мне, открыл Америку…

Я отвернулась и поджала губы. Губы, которые всё ещё покалывало. Хотелось его поцеловать, но теперь ещё сильнее. Радовало, что он не посмеялся надо мной, не осудил и ни разу не воспользовался. Не прогнал. Принял то чувство, что сидит во мне вот уже половину предыдущей жизни.

– Аи, всё хорошо? – голос Силвы в дверном проёме взбесил тем, что был исключительно лишним в данной ситуации. Видимо, прибежал на мой возглас.

– Какого хрена ты здесь забыл?

– Принёс завтрак.

– Отдай девочкам.

– А ты?

– Отдай девочкам!

– Так нельзя, Аи. Ты должна поесть.

– Хао-чан… – тихо позвала, точно зная – он меня сейчас не осудит.

Хао снял свой оракул, положил на стол, снял мой и положил рядом. Демонстративно.

– Нет, Аи, даже не вздумай! – рявкнул индеец, когда хранители хитодамами возникли над нами.

– А ты меня останови. – сердито бросаю через плечо, крепко сжав Асакуру за руки. Мы исчезаем во всполохе.

_**~*~

– Прости за сцену. – освобождаю свои ладони из его хватки. Отворачиваюсь и обнимаю себя руками. На вершинах каньона прохладно от ветра. Мех на месте прорезей для рукавов не позволяет прохладе пробраться на спину. А вот снизу… поддувает. Хотя, это не так важно – в долине внизу печёт.

– Мне не за что на тебя сердиться.

– А мне правда стыдно! Неудобно вышло.

– Забудь. – тихий смешок, – Скажи лучше – кто из этих баранов подарил тебе свадебный роуч?