Текст книги "Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ)"

Автор книги: Ирина Владыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Вообще не смешно, Инкогнито, – сказала Кристи, которая все это время, пока тот говорил, что-то записывала в свой блокнот. – Вы вот все на меня накинулись. Но между прочим, без меня вы все бы писали медленнее, я вас подтягиваю по срокам!

– Ну это да! – согласился здоровый мужик с татуировками в виде черепов.

– А еще я принесла и посеяла в людях мысли, что Бог есть Любовь и только Любовь. Греховность человека – причина его несчастий, потому что грехи забирают много энергии, и ее совсем мало остается для любви. И да, Инкогнито, мой тебе ответ. Знаешь, почему мои тогда пошли в походы против твоих в средние века?

Инкогнито уставился на Кристи, пытаясь угадать, в чем же будет подвох. Но у нее не было таких планов, и она просто продолжила свою мысль:

– Мои пошли на твоих, чтобы твои их полюбили. Им не хватало любви.

– Интересный поворот! – ответил Инкогнито, – мои идут убивать, когда хотят совершить джихад.

– Давай ты будешь следующим, это в нашем проекте логично, ты туда пришел предпоследним, после тебя был только Череп. Но раз уж зашел разговор о джихаде. – предложила Кристи.

– Я Инкогнито. Племянник Яхве. – взял слово мужчина арабской наружности. – Джихад – очень важное понятие, но персонажи Кристи его никак не могут разгадать. Мне кажется, мы все недостаточно хорошо выписываем людей. Они у нас получаются какими-то плоскими.

– Почему ты так думаешь? Люди вроде у всех хорошо получаются в нашем отделе, – не согласилась Кристи.

– Можно будет сказать, что они хорошо получились, тогда, когда они перестанут людям из других романов навязывать свое мировоззрение. Твои до сих пор говорят, что Джихад – это убийство. А Джихад – это высшее проявление любви через внутреннее самосовершенствование на пути к Большим, борьба со своими страстями, разделение добра и зла. Поэтому с теми, кто идет во зло, нужно расправляться. Это мое ноухау. Мне нет нужды копаться в мусоре, мои персонажи делают это за меня по той программе, которую я в них записал. Существенно облегчает рутинную работу и оставляет время на более важные дела. Да, следование программе требует выполнения формальных условий, но это очень организовывает моих людей, и им не нужно постоянно переживать о том, как твоим, Кристи, что они куда-то не успевают: они совершают молитву пять раз в день, соблюдают пост-молитву в особый месяц, подают милостыню, ну, и поход в священный город. Кто продолжит?

Редактор, сидящий неподалеку и внимательно наблюдающий за Петром, предложил, чтобы следующим был мужчина средних лет в яркой рубашке.

– Шива, давай ты продолжишь.

– Я Шива, в твой проект, Черноголовый, я пришел третьим. Вам с Яхве показалось, что проекту не хватает полета и разнообразия, и вы позвали меня. Вы это сделали из-за того, что у меня была очень подробно разработана концепция перевоплощения душ. Вы посчитали, что люди слишком боятся смерти, и это мешает им познавать и приближаться к Большим. А моя концепция реинкарнации побеждает страх смерти. Если после смерти твоя душа переселяется в другое тело, молодое, красивое, полное энергии, и тебя ждет новая жизнь, возможно, более интересная и счастливая, то зачем бояться смерти? Как человек, сбросив с себя старые одежды, надевает новые, так и душа входит в новые материальные тела, оставляя старые и бесполезные.

– Да, тут ключевым является слово «возможно». – хихикнула женщина средних лет, с татуировкой в виде лотоса. – Возможно, ты станешь в следующей жизни счастливым, здоровым и богатым, но, возможно, ты станешь бездомной кошкой. Да и к тому же, чтобы получить более приятную жизнь, в текущей нужно выполнять кучу требований. И даже если тебе это удастся, и ты в следующей жизни станешь красивым и богатым, то надо учитывать, что люди не бессмертны, и они стареют. То есть ты все равно станешь старым и больным. Так зачем этот бесполезный и бесконечный круг перерождений?

– Мы все знаем твою позицию, Сани, до тебя тоже очередь дойдет, сестра, – прервал ее Шива. – Вот персонажи Кристи или Инкогнито и даже твои, Яхве, они всегда, даже будучи глубоко верующими, имеют некое сомнение: «А вдруг там нет ничего?», «А вдруг мы там никому не нужны?». Пожалуй, только персонажи Сани тоже не боятся, но эту идею она сперла у меня. Да, Сани, кто-то слишком много роется в чужих снах, и крадет из них чужие образы и мысли. – он посмотрел на нее с укоризной. – Мои с молоком матери впитывают веру в то, что смертью жизнь не заканчивается, она только начинается. Именно поэтому мои персонажи не оплакивают умерших людей, а, наоборот, празднуют это событие. Сейчас очень многие ваши верят в это, хотя вы их этому не учили. Потому что это гениальная идея. А то, что касается кармы, по-моему очень рабочая тема. Это возвращает человеку его ответственность и дарует осознание себя активным участником созидания Вселенной.

– А что насчет каст у твоих персонажей? Тебе не кажется, что это уже лишнее? – спросила Кристи.

– Эхо больших переселений народов. Когда я пришел к людям, чтобы продолжить писать их историю, эта система у них уже была. Индоевропейские племена еще на своей прародине, в причерноморских и прикаспийских степях, имели социальное деление: жрецы, воины и земледельцы. Его они и принесли на занятую территорию современного Ирана и Южной Азии, а уже потом часть этих людей пришли в мою индийскую книгу. Я, конечно, мог их не впустить. Но мне стало интересно поэкспериментировать. Переборщил с катализаторами. Да и людей из чужого романа переписывать не так уже просто.

– Именно эта кастовая система побудила меня включиться в ваш проект, – подхватила женщина средних лет с татуировкой в виде лотоса. Помните? – Она посмотрела в глаза Петру.

Тот начал что-то вспоминать про страдания и колесо сансары. Но пошевелиться не мог. Женщина продолжила:

– Я Сансара, все Большие называют меня Сани.

– Она самая интеллектуальная из нас! – подхватил мужчина с черепами. – Как до такого вообще можно было додуматься! Мне б твой мозг, я бы переписал весь мир.

– Слава богу, что у тебя его нет! – съязвила Кристи. – Ты и с твоим-то мне периодически гадишь. Вообще не понимаю, зачем тебя Редактор позвал в проект. Ты нам с Сани все карты портишь. Интеллект должен сочетаться с любовью, иначе можно так мир перевернуть, что это разрушит его. Не знаю, понравится ли такое Издателю.

Редактор ухмыльнулся:

– Между прочим, Черепа мне именно Издатель и посоветовал пригласить в проект.

Писатели с удивлением посмотрели на него, но промолчали.

– Сани, продолжайте, – сказал Редактор.

– Так вот. Я принесла мысль людям, – продолжила Сани, – что в основе всего – Высший разум, наш Издатель, который является первопричиной всего существующего. Люди перестали циклиться на Больших и посмотрели дальше. Но для этого пришлось перенести центр восприятия с человеческой жизни на Ничто.

– Мне вот именно это твое Ничто и кажется полной хренью. – откомментировал Череп. – По-моему, какая-то умозрительная идея, которая людьми сложно воспринимается. Они же не боги. Ты понимаешь, им чем проще, тем лучше. Человек по природе своей не совершенен. Ты слишком много возложила надежд на его Разум.

– Ну почему же? Если отдать познанию свою жизнь, то что-то может начать доходить. Некоторые очень преуспели в этом. Главное для персонажей – осознать, что вся человеческая жизнь есть страдание. А причина страдания – желания. Чтобы победить страдания, нужно избавиться от желания при помощи вот этого самого Ничто, которое я в своей книге назвала Нирваной. Для этого я и разработала восемь основных правил выхода из страданий. По-моему, все логично и понятно. Делай раз, делай два, три. Именно поэтому буддизм, как люди это назвали по имени моего аватара, это не религия, а философия.

– 1) Осознать. Правильное понимание мира как удела страдания. 2) Намерение. Взять вектор на урезание своих пожеланий и стремлений. 3) Контролировать речь. То, что ты говоришь, должно быть доброжелательно, потому что люди думают вербально, то, как они говорят, создает то, как они думают, и соответственно, что они делают. 4) Делать добро. Поступки должны быть добрыми. 5) Ненанесение ущерба. Стараться не приносить вреда всем живым существам. 6) Контроль Разума. Изгонять злые мысли и настроиться на добрые. 7) Примат разума над телом. Осознать, что плоть человека есть причина страдания. 8) Настойчивость. С усердием и терпеливостью стараться делать все вышеперечисленное, шаг за шагом, капля по капле. Большой путь через маленькие шаги. У меня все, господа, кто следующий.

– Ну давайте уже я, – сказал старик с седой клиновидной бородкой и узкими глазами, лениво попивая чай. – Я Фуци Кон, автор Поднебесной. И, между прочим, согласен с приматом философии над религией для развития человечества. Я своим сразу устроил апокалипсис. Они поняли, что мир уже умер. И теперь все персонажи живут в мире «после», работают, трудятся, сами пишут свои образы, пока автор, то есть я, попивает чаек. В чем различие с концепцией романа Сани? А в том, что если у нее философия чистого разума, то в основу моего произведения положена философская этика. Поведение – вот основа успеха! В сюжете моего романа правила поведения каждого персонажа и гражданина великой державы. Вот как у Инкогнито. Правда, моя концепция более проработана, да и эмоций в ней меньше, потому моих персонажей больше миллиарда.

– Конечно, тебе легче их контролировать. – с оттенком легкой претензии сказал Инкогнито. – В основной своей массе они живут на сравнительно небольшой территории, мои не так едины. Да и когда я пришел, пришлось иметь дело с разными верованиями внутри групп. А ты все делал почти с чистого листа. Готовился долго. Писать с чистого листа всегда проще, чем переделывать чьи-то труды.

– Не только и не столько это, – спокойно и размеренно продолжил Фуци Кон. – Я в основу их поведения положил вполне осязаемую категорию – государство. Надо было сформировать сильный сюжет, а потом уже под него подгонять персонажей. Вот вы все сочиняете, исходя из персонажей, а я – из сюжета. Государство стало моим сюжетом. А для сильного государства важен, конечно, человеческий фактор, ну, и преемственность поколений. Самым трудным в этом было заставить людей действовать как должно, поскольку каждый человек ленив по своей натуре. Но я тоже, и поэтому я знаю, как управляться с человеческой ленью. Люди, даже понимая, что живут и действуют неправильно, не хотят заниматься перевоспитанием себя самих. Я им помог, воспользовавшись их же ленью.

– Хитрый ход! – вставил Череп. – Надо взять на вооружение.

Фуций Кон, не обращая внимания на сторонние реплики, продолжал:

– Я придумал опираться на культ предков! Это естественно для человечества. Даже сейчас у многих моих персонажей этот культ сохраняется, почти в каждой семье можно встретить алтарь, на котором курятся благовония, и в трудные минуты люди обращаются к помощи предков, мудрых и все понимающих. Умершие не говорят, ничего не делают, поэтому являются образцом для подражания, неким эталоном правильного поведения. Моя книга и сейчас – это не просто символ, это особый ритуал жизни, влияющий на становление и мировоззрение каждого гражданина.

Остался последний участник совещания, которого все называли Череп. Он выглядел как здоровяк, тело которого испещрено татуировками, изображающими разные виды черепов с многочисленными стилистическими деталями. Череп встал, подошел к Петру, снял куртку и майку, покрутился перед ним.

– Ну что, не припоминаешь?

Петр хотел кивнуть, мол, нет, но седативное все еще действовало.

Ну тогда я напомню. В ваш проект пригласил меня именно Редактор, когда вы все стали страдать высокомерием и постепенно влияние на персонажей стало меньше. А персонажей становилось все больше и больше, они путались между собой. И вы стали выбирать форму, а не содержание. Вы все, кроме тебя, Черноголовый, были против моей кандидатуры. Особенно Кристи.

Он посмотрел в сторону Кристи, как отвергнутые молодые мужчины смотрят на девушку, из разряда: «А виноград-то зеленый».

– Когда-то я написал книгу, довольно популярную в своем жанре, в серии «Скандинавия». Это был боевик с элементами хоррора, простой, добротный текст, но уже отживший свое. До него у меня были наработки, несколько незаконченных романов. И вот с этими кусками я пришел в проект. В общем, в проект я внес следующие идеи. Первая – мир людей сотворен не истинным Творцом, а злым ограниченным демиургом, который несет ответственность за все творящееся во Вселенной зло.

– Ха, – вклинилась Кристи, – мы все знаем, откуда эта твоя идея. Тебя Издатель просто не хотел печатать. И правильно делал, ему твоя одержимость словом зачем? Ты затаил обиду. Ему нужен проект, который окупит все энергетические затраты. Бизнес – ничего личного. Что там по второму пункту?

– Тебе доставляет прямо истинное удовольствие меня задевать! Но время же показало, что люди часто выбирают меня.

– Кто тебя выбирает?

– Ну как кто? Вон Петр, в которого в 21 веке воплотился Черноголовый, из страны, персонажи которой живут в моем мире, а думают, что в твоем. Ловко я их, да? Надо захватывать умы правителей людей, а они сами уже все сделают. Их Светлоликий же – чистый агностик! Служитель Черепа! И вообще, в чем я был не прав? Разве в том, что мир людей – самый худший и низший из всех миров? В этом что ли?

– Ну, это спорное утверждение, – вмешался Фуций Кон, – по мне очень даже себе приличный и удобный мир.

– Зато я, в отличие от некоторых, точно не стану человекоманом, – он с укором посмотрел на Кристи и Инкогнито.

– Самая твоя гнусная идея – это про богоизбранность некоторых людей по рождению, просто потому что они родились уже богоизбранными. И ничего не надо делать, они уже избранные. Война между Страной и Соседней Страной твоих же рук дело? – предположила Сани.

– Да, я написал в своем романе, что некоторые из людей сотворены непосредственно Издателем и могут познавать исходящую от него истину и, просветленные этой истиной, спастись из мира зла и вернуться к Издателю.

– Но это же наглая ложь! Издатель не создает персонажей, их пишем мы, Писатели! – возмутился Шива.

– Да какая разница! Они все равно не смогут постичь не то что замыслы Издателя, но и замысел Писателей.

– По правде сказать, – вмешался Яхве, – замысел Издателя и мы, Писатели, постичь не можем. Возможно, только Редактор что-то о нем знает.

Петр уставился на Редактора, остальные тоже посмотрели на него в едином порыве. Тот начал оправдываться:

– Да, но это моя работа! Да и зачем вам все эти детали? Поверьте, друзья, это такая рутина, в ней нет ничего интересного. Я на самом деле даже немного вам завидую. Но каждому свое, как говорится.

– А почему один стул пустой? – наконец, получилось сказать у Петра.

Похоже, его тело начинало двигаться.

– А это стул Атеизма, – сказал Редактор. – На самом деле нет никакого Атеизма, нет Писателя с таким именем. Просто каждый из Писателей иногда устает и садится туда отдохнуть.

– А что с символом рыбы? Человек в коричневом капюшоне говорил о людях рыбы, еще амулет Шарумкена, сундук с изображением рыбы в Хранилище.

– Это символ нашего проекта. Наша печать. – отвечал Яхве. – Мы еще когда с тобой вдвоем были в проекте, принесли символ рыбы людям. Но благодаря Кристи теперь о нем знают все, даже те персонажи, которые не входят в наш проект. А так он присутствует в книгах всех писателях нашей книги.

– Но почему рыба? – не унимался Петр-Черноголовый.

– Символ рыбы тесно связан с символизмом воды, водной стихией. – продолжил Яхве. – Вода – первоначало исходное состояние всего сущего, источник жизни. Поэтому рыбы, свободно обитающие в воде, в первозданном океане, наделяются демиургической силой, то есть являются как бы символом предков людей. Мы с тобой эти предки, те, кто создал людей нашего проекта. Мы с тобой рыбы. По-моему, красивый символ. Вода также ассоциируется с бессознательным, в глубинах вод скрыто знание, которое трудно добыть человеку, но которое доступно рыбе. Вода очищает, ритуальное омовение символизирует второе рождение, возвращение к первоначалу, поэтому рыба, живущая в воде, олицетворяет надежду на новое рождение. В общем, в символе рыбы мы с тобой зашифровали послание к нашим персонажам. Такая пасхалочка своего рода.

Черноголовый начал приходить в себя. Рассказы других Больших отзывались в нем какими-то странными воспоминаниями. Он видел картины из разных эпох, соответствующие темам, о которых рассказывали Писатели. Но память полностью не вернулась к нему.

– Я все равно мало что помню, – сказал он вслух, – поднимаясь с кушетки.

Остальные с настороженностью смотрели на него. Не выкинет ли он что на этот раз? Черноголовый перехватил их взгляды:

– Я не буду ни с кем драться, успокойтесь. – и, посмотрев на Редактора, продолжил. – Что мне теперь делать? Что мне делать с Петром?

– С твоим телом на Земле надо заканчивать. Оно тебе больше не нужно, особого интереса Петр как личность не представляет. Он неплохой малый, но совершенно бесполезен. Вообще твой выбор аватара был странен.

– В моем выборе точно был смысл. Я это чувствую.

– Какой? – поинтересовался Череп.

– А вот этого я не помню. Это мне еще предстоит разгадать.

– Не надо ничего разгадывать, – подхватил Редактор. – Теперь это уже не имеет никакого смысла. Спецоперация закончена. И я не хочу даже знать, где ты был четыре тысячи лет. Важно, что мы тебя нашли. Ты сможешь продолжить свой проект. Но для начала мы должны провести детоксикацию. Это займет какое-то время. Коллеги справятся пока без тебя. К тому же это будет недолго. Земных около сорока лет, плюс – минус, как пойдет.

– А что будет с Петром?

– Он умрет. Мы сейчас отсоединяем его тело от тебя, у него будет сердечный приступ или оторвется тромб.

– А давайте я на него метеорит скину! – с воодушевлением предложил Череп.

– Пожалуй, это уже будет слишком. – отреагировал Редактор. – К тому же он сейчас в доме Ирины, а она нам еще может понадобиться. Сердечного приступа Петру будет достаточно.

– Стоп. Мы так не договаривались. Я не хочу, чтобы Петр умирал, он не заслужил этого. – Черноголовый намеревался сохранить жизнь Петру во что бы то ни стало.

– Смерти никто не заслуживает, она просто приходит, – высказалась Кристи.

Редактор продолжал:

– Детокс только начался, ты еще испытываешь жажду к людям, ты ощущаешь себя человеком, так как человечности в твоей крови пока много. Но поверь, это пройдет. Тебе нельзя возвращаться в тело, этим ты можешь себя убить.

– И что, совсем нельзя ничего сделать? – настаивал Петр.

– Ну кое-что можно, – ответил Редактор, – но это надо согласовывать с Издателем. Сам я таких решений не принимаю. Если Издатель даст добро, то он пришлет Инженеров связей, Петра отключат от тебя, и он сможет прожить свою человеческую жизнь, как все. Но лишится твоих суперспособностей.

– А как же его душа? – спросил Черноголовый. – Разве могут жить люди без души?

– А он не будет жить без души. Дело в том, что Земное время и Космическое не совпадают. Пока ты будешь на детоксе, твоя связь с ним полностью не разорвется, но будет становиться все слабее. Ваша связь оборвется с последним атомом выведенной из тебя человечности. По земным меркам это произойдет лет через 40. Так что поживет еще твой Петр. Но хочу предупредить, детокс будет тогда происходить намного жестче и болезненней для тебя. Соединить с Издателем?

– Да, если это даст возможность Петру еще пожить, я согласен.

Редактор поставил прибор-телефон на громкую связь. Трубку сняли после первого гудка. Голос в телефоне был высоким и звонким.

– Я даю добро, Черноголовый! Я знаю, через что ты прошел. Когда-то давно я сам был в такой ситуации. И да, думайте потише, вы забыли, что я могу читать ваши мысли? Кристи и все, отвечу на ваш невысказанный вопрос: Всемирный Потоп – не моих рук дело.

Он замолчал, как будто взял паузу, чтобы предаться воспоминаниям. Потом продолжил:

– Всем пока. Инженеры связей прибудут в самое ближайшее время.

Короткие гудки.

* * *

– Петр, Петр, просыпайся, хватит уже!

Ира трясла Петра за плечо.

– Что такое? Где я? – закричал Петр, вырвавшись из транса.

– Ты у меня в салоне. Так глубоко погрузился. Я уже не знала, что с тобой делать. Расскажи, что ты видел?

– Я не помню, – сказал Петр.

И это было правдой. Последним его воспоминанием было то, как он в кабинете Ирины пьет чай.

– Видимо, Сережа переборщил с травками. – объяснила Ира. – Я вызову тебе такси.

Когда Петр ехал домой, он не мог отделаться от странного чувства, что забыл о чем-то важном, но никак не мог вспомнить, о чем. Листая страницы на экране своего телефона, он обнаружил, что находится на сайте, который продает билеты по всему миру. Он набрал Машу.

– Привет! Ты готова уехать со мной?

Видимо, ответ был положительный.

– Навсегда. Уедем отсюда.

– …

– Завтра поезд из Города в Столицу. Вылет из Столицы в Южную страну с пересадкой в 11.30.

Потом он набрал Элеонору:

– Рад тебя слышать! Я видел Андрея, вчера он приходил со мной попрощаться. Попросил передать тебе одну вещь, я зайду к тебе сегодня?

Положил трубку, посмотрел на амулет, лежащий у него в кармане, попросил водителя такси остановиться у ближайшего мусорного бака. Выкинул амулет, сел в машину.

– Давайте поменяем маршрут, в ЦГБ отвезите меня.

– У вас кто-то там из родственников?

– Ага, отцы.

Водитель посмотрел на него с недоверием, но ничего не сказал.

Обоих отцов Петр нашел быстро. Виктор и Георгий лежали в соседних палатах, оба под аппаратами искусственного жизнеобеспечения. Он зашел к одному, потом ко второму. Обоих он поблагодарил за жизнь. Линия жизни обоих зигзагообразно тянулась слева направо.

Один. Петр выдернул трубку изо рта Виктора.

Два. Петр выдернул трубку изо рта Георгия.

Линии жизни превратились в прямые линии.

Петр шел домой собирать вещи, чтобы уехать навсегда. Дух города пожелал ему счастливого пути.

ЭПИЛОГ

Человек в красном балахоне с капюшоном шел по длинному коридору, застывшему в неподвижном ожидании. Казалась, это пространство только и ждало какого-то хаоса, чтобы хоть на немного исказить реальность. Но тщетно. Красный капюшон умел не создавать лишних движений. Открыв одну из дверей, ровной линией располагающихся по обе стороны коридорной группы, он оказался в библиотеке, уставленной многочисленными шкафами, на которых виднелись разные символы. За столом сидел человек в коричневом балахоне с капюшоном и увлеченно уплетал рыбу, от которой немного пованивало.

– Вобла, – произнес Коричневый Капюшон вместо приветствия. – Надо сказать, весьма специфический вкус у нее. Вы слышали про Воблу, дорогой друг?

– Ты опять смотришь это кино о Стране?

– Надо признать, это довольно увлекательно, особенно когда у них Воблá с Соседней Страной.

– Я к вам по делу.

Вытерев засаленные пальцы, Коричневый капюшон с интересом уставился на посетителя:

– Что, опять Петр?

– Нет, его теперь курируют другие специалисты. А у Вас новое задание.

Красный капюшон полез в карман, долго шарил там, и, наконец, достал картридж.

– Вот. Давайте я введу вас в курс дела.

Человек в коричневом капюшоне надел шлем дополненной реальности, лежащий до этого без дела в ящике стола, и погрузился в активное созерцание.

* * *

– Чтоб тебя черт побрал! Куда ты лезешь, нехороший ты человек! – эмоционально орал таксист, открыв окно своей машины. – Эй, слышь, ты куда прешь! Поаккуратней. Это Южная Страна, тут правила соблюдать надо. Это тебе не там.

Он резко нажал на тормоза – противный скрежет разрезал пространство не случившейся бедой.

– Тебе жить надоело?! Идиот! Глаза разуй, зеленый свет для машин! – испугавшись, разразился ругательствами таксист Южной Страны, на секунду представив, как бы его затаскали по судам, если бы он сбил этого невнимательного пешехода.

– Извините, я задумался, – ответил человек высокого роста с глубокими зелеными глазами.

Таксист, продолжая выкрикивать ругательства, поехал дальше. А к молодому человеку, который уже перешел дорогу, подошла беременная женщина.

– Петя, надо было уехать за тысячу километров, чтобы умереть здесь под колесами местного такси! Ты в порядке?

– Я что-то совсем невнимательным стал. Торопился, хотел цветы купить тебе, не успел – он улыбнулся и обнял ее. – Кто у нас будет: мальчик или девочка? Что УЗИ показало?

– Ребенок повернулся попой, пока не знаю. Но главное, что все в порядке, и с малышом, и с тобой.

Она нежно поцеловала Петра в щеку и обняла его.

– Да, Маша, главное, что все в порядке. И мы наконец можем просто жить.

«Ну дай бог, дай бог» – подумал Человек в коричневом капюшоне. Отвлекся на секунду. А когда вернулся к просмотру, увидел на экране надпись: «Конец ознакомительного просмотра».

С удивлением посмотрел на Человека в красном балахоне.

– Ой, кажется картридж перепутал. Вы же теперь не занимаетесь Петром. Это я для специалиста из соседнего отдела прихватил. У вас теперь вот, ознакомьтесь.

И он протянул другой картридж, выглядевший совершенно похожим образом.

– Позвольте, но я бы хотел пояснений.

– Это решение самого Издателя. Из соображений безопасности. Это все, что я знаю. Думаю, ваше новое назначение вам понравится.

Красный капюшон вставил картридж в компьютер, жестом пригласил Коричневого к просмотру и добавил:

– Шлем надеть не забудьте. Чтобы поярче. Ага, вот так.

Его лицо осветилось самодовольной улыбкой.

* * *

А Человек в коричневом капюшоне почувствовал, что ему довольно некомфортно ночью стоять на ветру. Он оказался в теле охранника, который стоял на входе в барак, где содержали пленных Соседней Страны, захваченных в последнем бою.

Человек в коричневом капюшоне снял шлем.

– Я что, за охранником теперь слежу? Это все, чего я заслужил после стольких сложных дел?

– Да ну что вы, это я вас в его голову отправил для максимальных ощущений. У вас другой персонаж будет. Смотрите внимательно, не прерывайтесь.

Человек в коричневом капюшоне снова надел шлем.

– Эй, Санек, слышь, – обратился охранник к своему напарнику, – у тебя сигареты есть, а то я свои в казарме забыл.

– Санек пошел пописать. Но у меня есть, – раздался женский голос.

– Элка, ты че не спишь?

– А то ж ты не знаешь. Обход у меня перед сном.

– А, этих, нациков? А че ты одна поперлась туда, это ж опасно.

– Что они мне сделают? У них даже оружия нет. А у меня табельное. Да и не одна я. Со мной капитан наш ходил.

– Я вот не пойму тебя, Элка. Зачем ты сюда приперлась? Ты же не идейная. Да и деньги тебе не нужны. Вот скажи, что заставляет тебя на кровь и мясо на войне смотреть? Особенно у этих? Ты ж и их лечишь тоже. Как тебе только не противно?

– А ты думаешь их мясо отличается от твоего?

– Ты опять их защищаешь! Слышал бы это капитан, – охранник начал заводиться.

– Слушай, не кипятись, – Элеонора протянула охраннику сигарету и закурила сама.

Они курили молча, и когда красный огонек на сигарете истлел, Эллочка подошла к охраннику, посмотрела и полушепотом сказала.

– Трахаться хочется. Может, перепихнемся?

– Элеонора, я очень даже за! Но я не могу же так. По тебе наш капитан сохнет!

– Да ну его на хуй, вашего капитана, мудак он.

Она подошла, взяла в ладони голову охранника и впилась своими губами в его. Он ответил ей. А она, улучив момент, шырнула ему шприц в шею, и через пару мгновений он упал.

Элеонора сняла с его пояса ключи, нашла тот, что открывает казарму с пленными. Проходя по коридору, увидела валяющегося и храпящего Санька, которого она уложила таким же способом при помощи укола снотворного. Почти бесшумно открыла дверь. Заключенные спали. Она тихо подошла к одной из кроватей, на которой лежал молодой человек.

– Андрей, все получилось, – прошептала она, – путь свободен.