Текст книги "Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ)"
Автор книги: Ирина Владыкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Держит ружье в одной руке, пытается другой нажимать кнопки в телефоне.
– Может, вам свой дать позвонить? С кнопочного телефона неудобно. Не думал, что ими еще пользуются, – попытался пошутить Петр.
– А ты мне зубы не заговаривай. Найдут на вас управу. Господин Гергий всех вас на место поставит.
– Кто? – переспросил Андрей.
– Георгий Чаквиани.
– Что? – удивился Андрей. – Папа?
Услышанная собственная фамилия так удивила и одновременно придала смелости, что он попытался выбить ружье у охранника. Но тот был не из пугливых. Он отбросил Андрея к стене и выстрелил над его головой. Дробь разлетелась и разбила банку с малосольными огурцами, которая стояла на полке. Осколки стекла разлетелись по комнате. Друзья пригнулись, закрыв голову руками, чтобы защититься от случайного осколка.
– Лежать, суки. – в бешенстве орал охранник. – Пристрелю.
Собака истошно лаяла. Он пятился спиной к двери сторожки, держа под прицелом Андрея и Петра.
И тут друзья увидели, как резко открылась дверь, на охранника напрыгнули, сунув ему в нос тканевый платок, елозя им по всему лицу мужчины. От неожиданности он опустил ружье на пол. Но перед этим автоматически нажал на курок. Выстрел. Охранник попытался вырваться, но человек, запрыгнувший ему на спину, не отпускал хватку и висел на нем, пока тело мужчины не обмякло, и он не упал на пол.
– С вами все нормально? – спросила Элеонора, глядя на друзей, валяющихся на полу.
Это она уложила охранника.
– Да, – сказал Петр, – только осколком от банки немного порезался.
– А что, это ты так на йоге научилась? – спросил Андрей, вставая с пола.
На вопрос, что же заставило Элеонору изменить своим взглядам и усыпить охранника, она ответила, что услышала крики и выстрелы. И что ей еще оставалось, не могла же она бросить их в беде.
– Вести можешь?
Элеонора кинула ключи Андрею.
– Да. – Андрей потирал голову, которой он ударился об стену, когда падал на пол.
Петр в это время обшарил охранника, но амулета не нашел.
В углу забросанный какими-то тряпками стоял сейф с кодовым замком. Эллочка подошла к нему, с силой ударила по дверце, он открылся, поскольку был не заперт. Петр только присвистнул. Внутри сейфа лежал амулет, который она достала и протянула молодому человеку.
– Я все понял. Больше не буду тебя злить. – сказал Андрей.
– Вот теперь нам точно придется уезжать отсюда в Город. Тут оставаться небезопасно, – озвучил Петр то, о чем уже подумали и Андрей, и Элеонора.
Проверил, дышит ли охранник. Охранник дышал.
– Все с ним будет хорошо. Через пару часов уже проснется, но нам отсюда надо сматываться, вычислить нас будет проще простого.
Втроем они выбежали из сторожки, сели в машину. Она никак не заводилась. Небо заволокло черными тучами, хотя еще 15 минут назад было ясно и солнечно.
– Надо быстрей ехать отсюда, – сказала Эллочка, – сейчас размоет всю дорогу, и мы завязнем.
Через заднее стекло машины Петр смотрел на курганы. От этой вскопанной земли веяло тоской. На несколько секунд ему показалось, что он увидел силуэт молодой женщины, небольшого роста, но крепкой. Лица Петр не разглядел, но увидел, что она была в красочной одежде, а на ноге блестел медный браслет.
Машина заклокотала и тронулась.
Женщина смотрела вслед. Петр повернулся к друзьям, чтобы сказать им об этом. Но когда опять посмотрел в сторону курганов, там уже никого не было.
– Петр, видимо, ты переволновался. Поэтому и чудится всякое разное. А россказни про проклятия курганов – это всего лишь сказки.
Петр смотрел на медленно удаляющиеся полураскопанные курганы. Он ощущал тревогу и одновременно ловил такое чувство, что все правильно сделал.
Вода крупными каплями, сначала редкими и скудными, потом частыми и с градом, проливалась на сухую степь.
Дождь лил, машина ехала, друзья молчали.
ГЛАВА 7
Утром в понедельник друзья вместе с Виктором возвращались в Город. Договорились, что Михаил отвезет их до ближайшей станции, где они сядут на электричку.
Но перед тем, как ехать, предстояло заняться одним важным делом – ритуалом-погружением, из-за которого они и попали в переделку с охранником. Ритуал шаман назвал «единством внутреннего и внешнего». Камлал он на берегу Реки, там где Петр провел первую ночь в Деревне.
Шаман нарисовал круг, разделив его на четыре сектора и внутри – центр в виде маленького круга, куда он положил амулет с человеком-рыбой, который молодые люди забрали у охранника.
Как и в прошлый раз, когда он проводил этот обряд на поляне в балке, на каждый из секторов Виктор положил камень: желтый на востоке, красный на юге, черный на западе и белый на севере. Сектор весны, сектор лета, сектор осени и сектор зимы. В желтый сектор он попросил сесть Андрея, в красный – Элеонору, в черный сел сам с бубном, а в белом был Петр.
В этом ритуале важно было всех троих друзей отправить в параллельное пространство, пространство духа, чтобы ткань проявленного и непроявленного соединилась. Колесо являлось своего рода прокладкой, промежуточным звеном между земным миром и миром небесным. Петр не знал, попадут ли они в ПМЖ, но ему было безумно интересно получить этот опыт.
Шаман обратился к молодым людям, пока они были при памяти и не вошли в транс.
– Колесо – это карта, которая проявляет основополагающие законы и структуры нашего Земного мира. Это мост, соединяющий настоящее и прошлое. Колесо – это связующее звено. И сегодня вы, собрав вместе свою суть, проявленную и непроявленную, приведете его в действие. Помогут вам в этом воспоминания. Воспоминания о том, что явилось движущей силой всего происходящего сейчас в яви и нави, что случилось многие тысячелетия назад и что колесо раскручивает до сих пор.
Виктор начал бить в бубен, сначала тихо, потом все сильнее и сильнее. Звук отражался от воды и создавал тонкий, но мощный резонанс, проникая в тела Петра, Андрея и Эллочки, растворяя их в среде времен.
– Вы ищете нечто, что разбудит вас для новой, осмысленной жизни, что позволит повернуть время вспять. Это нечто, в чем вы увидите суть вашего существования.
Амулет с изображением человека-рыбы заиграл четырьмя цветами: желтым, красным, черным и белым, ослепляя своим светом.
Люди словно становились водой, растворяясь в окружающем пространстве и времени, утекали куда-то далеко, возможно, в другие вселенные.
– Какие цвета вокруг? Как выглядит земля под ногами? На что вы опираетесь? Какие присутствуют запахи? И, наконец, кто встречает вас у врат этого мира?
* * *
Друзья стояли перед высокими коваными воротами, запертыми изнутри на большой увесистый замок. Перед воротами на той стороне стоял Человек в коричневом капюшоне.
– Приветствую, я ждал вас, – он открыл ворота и впустил путешественников.
Они шли по какому-то саду, но так как вокруг было темно, разглядеть детали не удавалось. Цикады убаюкивали своими трелями. Вдалеке показался силуэт здания.
Когда они оказались рядом, Человек в коричневом капюшоне поклонился и ушел. А по ступеням уже спускался другой человек, в балахоне. На свету стало видно, что балахон был такого же кроя, что и у человека в коричневом капюшоне, только темно-синего цвета.
– Я один из Хранителей запасника Пространства Между Жизнями. И я проведу вас к тому экспонату, ради которого вы сюда пришли. Мы, музейные Хранители, ведем учет всех экспонатов, которые по разным причинам не входят в основной фонд библиотеки, и отвечаем за их сохранность. Вещи здесь по вашим земным меркам могут храниться тысячелетиями и даже миллионами лет.
Пока друзья шли по зданию хранилища, они встретились еще с несколькими людьми в синих балахонах с капюшонами.
– И много вас? – спросил Петр.
– Да, Смотрителей, которые носят коричневые балахоны, больше. Но и нас немало. Поддерживать экспонаты в надлежащем виде – это, конечно, не такая нервная работа, как наблюдать за живыми людьми, направлять их, посылать знаки. Но все же это тоже требует некоторых усилий. А еще нами ведется научно-исследовательская деятельность: нужно экспонат изучить, чтобы переформатировать его в голографический вид. Надо проверить, не произошло ли ошибки, когда его отправили к нам, т. е. понять, откуда он, зачем и как к нам поступил.
– Как интересно! А почему Смотритель не пошел с нами? – поинтересовался Андрей.
– В фонды не пускают никого, кроме Хранителей и нуждающихся душ, что бывает крайне редко. Обычно пользуются библиотекой. Ну и Большим, конечно, свободный доступ.
– А что именно вы здесь храните? – Элеонора.
– Мне велено показать вам только одну комнату в Историческом Отделе Хранилища. Я за него как раз и отвечаю. Остальную информацию выдавать запретили. Даже то, что вы здесь, и вам доверено посмотреть одно из пространств Исторического Отдела – уже удивительно.
На лифте они спустились в Хранилище. Человек в синем капюшоне оставил друзей одних, сказав, что в нужный момент он опять появится, чтобы проводить их к воротам.
Внутри комнаты был приглушенный свет и довольно прохладно. Везде стояли старинные сундуки с разными надписями и рисунками.
– А что дальше делать-то? – спросил Андрей.
– Подожди, давай подумаем. Что объединяет все эти сундуки? – сказала Элеонора.
– Ну они деревянные, на них что-то написано. На разных языках. На некоторых вообще не буквы, а непонятно что, – рассуждал Андрей.
Петр ходил по комнате, забитой сундуками, и пытался понять, в какой логике они расположены.
Уже через несколько минут он громко сказал друзьям:
– Смотрите. Вот сундук в углу, на нем рыба нарисована и что-то написано, наверное. Тут клинышки.
– Это шумерская клинопись, если я правильно вспоминаю картинки, которые я видела в книгах по истории Древнего мира. Хотя я могу ошибаться. – произнесла Элеонора, подходя к сундуку, около которого остановился Петр.
– Только вот как его открыть? Тут даже замка нет! – сказал Петр, ощупывая сундук со всех сторон.
– А на других сундуках другие животные нарисованы, гляньте какой бык мощный, – Андрею, как обычно, было все любопытно.
Эллочка ощупывала сундук, одновременно оглядывая его со всех сторон.
– Так. Тут точно есть крышка, значит он открывается. Звук глухой – она простукивала сундук сверху, снизу, с боков.
Сундук был сделан из кедра, доски его тщательно обработаны умелым мастером и подогнаны друг к другу так, что создавалось впечатление монолитной конструкции. Обит он был металлическими медными полосами, которые образовывали клетки, соединяясь между собой. Знаки клинописи перемежались с рисунками рыбы в разных ракурсах.
Элеонора приложила ладонь с торца и в задумчивости оставила ее на несколько секунд. Комната осветилась. Девушка убрала руку – свет погас. Приложила еще раз – свет опять появился. На сундуке проступил не один, а три отпечатка ладоней.
– Петр, погляди, – она указала ему на отпечатки, – приложи руку.
Петр приложил. Это место начало переливаться светом.
– Эй, Андрей, иди сюда, – позвала она молодого человека, который завороженно смотрел на происходящее.
Когда и Андрей приложил свою руку, что-то щелкнуло и крышка открылась.
На дне сундука лежали глиняные таблички, на них были выцарапаны знаки, похожие на те, что украшали сундук с наружной стороны.
Петр взял их в руки.
«История воина Дуду, последнего из рода правителей Загесси и первого правителя Страны Великой Степи».
– Ты что, по-шумерски читаешь? – удивился Андрей.
– Не замечал за собой раньше таких способностей. Но, похоже, читаю.
Из середины верхней таблички исходил свет, который создавал разноцветную радугу. Еще через какое-то время друзья увидели голограмму, на которой стали появляться разные картинки. Слова или надписи передавались в голову молодых людей, как будто в ушах у них были наушники.
* * *
На полу округлой хижины с каменными стенами и остроконечным соломенным потолком сидел мальчик-подросток. У его ног располагался гончарный круг, на котором он неуклюже пытался лепить горшки. Раздосадованное лицо мальчика свидетельствовало о том, что выходило не очень. Он злился, бросал, но потом начинал заново. Когда в комнату вошел пожилой не очень трезвый мужчина в простом балахоне из льна, он услышал как мальчик выругался, за что мужчина тут же отвесил ему увесистый подзатыльник.
– Дуду, выродок, опять ты портишь материалы! – проревел мужчина. – У тебя все валится из рук. Ты или лентяй, или глупец, который не может справиться даже с такой элементарной работой!
Мальчик еле сдерживал слезы, в которых были смешаны злость и отчаяние.
– Отец, я не предназначен богами для этой работы.
Слезы подростка и его слова еще больше разозлили отца, так что он закричал:
– Рыдать вздумал? Я каждый день жалею, что твоя покойная мать решилась взять тебя, дармоед!
Размахнувшись, он попытался еще раз ударить Дуду, но тот извернулся, с силой толкнул мужчину и пулей вылетел из хижины.
Весь в слезах он бежал мимо рынка, наполненного палатками уличных торговцев. Споткнулся, упал, не заметив корзину с фруктами, перевернул ее. Тут же к нему подбежал хозяин корзины, начал ругаться. Торговец обратился к шедшему по своим делам сборщик податей:
– Господин, накажи этого мальчишку. Он испортил мне товар. Я исправно плачу налоги. Пусть его отец мне заплатит.
Сборщик податей оттолкнул его с презрением:
– Вы, шумеры, мерзкий народ, вечно всем недовольны. Мне некогда разбираться с такой мелочью.
Дуду, улучив момент, побежал дальше. Краем уха он слышал, как возле одной из палаток ругались покупатель и продавец.
Покупатель разгоряченно:
– Да ты же обсчитал меня, хитрец! Думал, я не замечу? А я так скажу – тебе, вместе с твоим аккадским племенем, лучше убираться отсюда подобру-поздорову!
Другие горожане проходили мимо палатки, одобрительно посмеиваясь и поддерживая покупателя.
И вот уже мальчик сидел один за городом, думая о том, что же ему делать дальше. Домой возвращаться нельзя, отец убьет его за такую дерзость. Оставаться здесь, где его могут загрызть дикие животные, небезопасно. Он вспомнил, что когда убегал, то не успел снять поясную сумку, в которой обычно носил кусочек хлеба, на случай, если проголодается, и приспособления для разведения огня, чтобы не терять их, когда нужно зажечь печь, чтобы обжечь горшки, сделанные его отцом и работниками. Дуду распалил костер, вытащил из сумки маленький кусочек хлеба, съел его, высыпал крошки на ладонь, пытаясь их слизать.
Греясь у костра, он думал о том, что нужно сходить в храм, чтобы помолиться богам и попросить для себя лучшей доли, чем доля горшечника.
Вой волков заставил его засыпать костер и вернуться в город.
Ноги сами несли его в храм, подойдя к которому, он немного помедлил, раздумывая о том, не накажут ли боги за плохое поведение и достоин ли он того, чтобы что-то у них просить. Но, когда перед входом в святилище он увидел гипсовую статуэтку бога войны Нинурту, в нем прибавилось уверенности.
По стенам вокруг скользили тени от горящих свечей, а мальчик самозабвенно общался с Нинуртой и не услышал, как к нему тихо подошла немолодая женщина и села рядом. Это была жрица храма, одетая, как и подобает жрицам, в белую тогу до пят, обрамленную вышивкой из нитей, сделанных из шерсти молодых барашков.
– Кто ты, мальчик? Откуда ты пришел и где твои родители? – спросила она ласково.
Дуду, не ожидая увидеть другого человека, резко повернулся в сторону жрицы. Он был похож на затравленного волчонка.
– Мое имя Дуду. Мать моя Бити, но она умерла семь лет назад, а отца зовут Лишкур. Я сбежал из дома. Отец хотел приспособить меня к гончарному делу, но я совершенно ничего не смыслю в этих дурацких горшках. Меня намного больше привлекают настоящие дела: военное ремесло и сама война!
Жрица встала, подошла к окну храма, откуда видна была шумерская ночь. Немного помолчав, развернулась к Дуду и произнесла задумчиво:
– Вот оно как, я узнала тебя… А ведь в твоих словах больше смысла, чем ты можешь себе представить… Знаешь ли ты, Дуду, что ты из воинского рода, а твоему настоящему отцу пришлось стать воином, хоть он изначально выбирал другой путь?
Дуду ошарашено смотрит на жрицу:
– Да что ты такое говоришь?
– Неужели ты сам никогда не чувствовал, что твой отец тебе не родной? Может быть, именно потому, что он достойный человек и вырастил тебя, как своего сына. И о тебе должен кто-то заботиться. Так что возвращайся домой.
Дуду машет головой:
– Нет. Я ненавижу Лишкура!
Храмовая жрица продолжила ровным тоном:
– Он не заслуживает к себе такого отношения, Дуду. Я не удивлена, что тебя манит военное дело, хотя едва ли ты действительно станешь воином. Ведь для всех ты сын горшечника. Но если ты будешь много работать, то однажды заработаешь достаточно денег, чтобы пойти учиться военному искусству. Да, и не забывай: тебе потребуется очень дорогое военное обмундирование.
Дуду развернулся. В смятении чувств громко, почти переходя на крик:
– Часто я чувствовал, что я воин, я рожден воином. Я готов на многое ради достижения своей мечты. И уж отсутствие денег меня точно не остановит! Тем более теперь, когда я наконец-таки понял, кто я.
Жрица взяла за плечи разволновавшегося подростка, пытаясь его успокоить, и повела к выходу из храма.
– Упорные люди вроде тебя действительно могут многого добиться. Грядет эпоха перемен, открывающая большие возможности для тех, кто готов ими воспользоваться. Но сейчас лучше вернуться домой к семье, мой мальчик.
Но Дуду не мог оставаться в доме горшечника. Нужно бежать из дома, куда-нибудь. Может, поступить в прислужники к какому-то воину?
Для начала он хотел попрощаться с мачехой, эта женщина последние семь лет заменила ему мать и была добра к нему. Когда он зашел в хижину, она толкла в миске какие-то травы. Рядом стояла люлька, в которой спал ее малыш. Увидев Дуду, прошептала, чтобы не разбудить ребенка:
– Ты вернулся?
– Не совсем, мама, я пришел, чтобы с тобой попрощаться. А что это за запах?
– Я готовлю лекарство для твоего отца. Надеюсь, оно сможет унять его боль. – продолжает еще тише. – А тебе лучше бежать отсюда как можно скорее. Отец очень зол после того, как ты толкнул его, и он неудачно упал, сломав руку. Говорит, что продаст тебя в рабство аккадцам!
Дуду обнял мачеху, она сунула ему в руку узел с едой и немного денег. Мальчик положил деньги в сумку, привязал узел к поясу и вышел из хижины.
Переночевать ему было негде, а оставаться дома он больше не мог.
Уснул он на окраине города Урук, в траве у дороги. Уже под утро, когда солнце только занималось, он проснулся от какой-то возни в кустах неподалеку. Почувствовав, что голова его лежит на земле, он поднялся. Мальчик помнил, что засыпал на своей походной сумке, которую собрала ему его мачеха, положив туда деньги. Сумки рядом не оказалось, она валялась возле кустов, но была пустой.
Выбежав на дорогу, Дуду увидел быстро удаляющийся силуэт мужчины. Юноша побежал за ним, и так как он всегда выигрывал мальчишеские соревнования на скорость и выносливость, вора он догнал без труда.
Вор, одетый в воинское снаряжение, остановился, бросил украденные вещи на землю и вытащил меч. Но ударом кулака Дуду успел сбить противника с ног. Тот упал на землю, выронив меч, который мальчик тут же схватил и, прежде чем противник поднялся, нанес ему смертельный удар.
Озираясь по сторонам, Дуду вытащил из карманов вора свои деньги, еду тот уже успел съесть. Он также снял с поверженного противника воинское облачение. Оно ему пришлось впору, поскольку, хоть ему и исполнилось всего 14 весен, но ростом он был как средний мужчина и от природы обладал мощным телосложением.
Куда ему идти, Дуду не представлял: в город возвращаться нет смысла, там его знают, начнут расспрашивать, откуда у него меч и воинское снаряжение. Кинут в тюрьму за убийство. Но а что ему оставалось делать? Если бы он не убил этого человека, тот бы убил его. Судя по снаряжению, это был аккадец, а в городе даже за вредительство аккадцев, которые занимали почти все важные должности, могли не просто посадить в тюрьму, но и казнить. Что уж говорить об убийстве с последующим ограблением?
Погруженный в свои мысли, он шел по обочине широкой дороги, ведущей из Урука в Ниппур. Меч волочился по земле, сил не хватало, и очень хотелось есть.
Примерно через час пути Дуду упал и потерял сознание.
Сколько он так пролежал, неизвестно, но пришел он в себя от того, что кто-то тряс его за плечо и поливал водой.
Мальчик открыл глаза. Перед ним стоял аккадский воин-лучник. Войско лучников считалось элитой армии Шарумкена Великого. На нем была юбка-каунакес красного цвета, а за спиной лук и колчан со стрелами.
– Эй, парень, ты жив? – спросил мужчина.
– Да… Где я, кто ты? – ответил ему мальчик.
– Я воин великого царя Шарумкена, наш лагерь на привале неподалеку. Случайно увидел тебя, лежащего у дороги, и вот решил помочь. Негоже бросать воинов на смерть вот так.
– Благодарю тебя, но что же произошло? Я совсем ничего не помню.
Дуду все прекрасно помнил, но решил от греха подальше делать вид, что он потерял память. К тому же он подумал прибавить себе пару весен, чтобы его как ребенка не отправили домой и не прознали, что воинская одежда не его.
– Пойдем, я отведу тебя. Тебе явно стоит подкрепиться, а то выглядишь-то не очень.
Дуду и мужчина-воин дошли до лагеря, который стоял неподалеку. Там Дуду получил еду, питье и немного отдохнул.
Узнав, что к ним прибыл молодой воин, который потерял сознание на дороге, в шатер, где тот спал, зашел командир военной группы. В Дуду он признал вполне годного по физическим данным кандидата в их армию, но ему показалось, что он очень молод.
– Сколько тебе лет? – спросил военачальник молодого человека, когда тот проснулся.
– 18, мой господин.
– Хапар говорит, что нашел тебя у дороги, и ты ничего не помнишь. Жаль, что ты потерял память – на вид-то ты вполне силен! Да и твоя одежда свидетельствует, что ты воин нашей, аккадской армии. У тебя есть все физические данные для того, чтобы служить в нашем войске лучников. Давай посмотрим, как ты стреляешь.
Дуду очень хотелось присоединиться к армии лучников. И он так ненавидел своего отца, который был шумерцем, что готов был воевать на стороне аккадцев, которые уже более десяти лет правят во многих шумерских городах и своим семитским племенем потеснили истинных людей, черноголовых (так называли себя сами шумеры). Но из настоящего лука он стрелять не пробовал, хотя упражнялся из самодельного, который смастерил себе втайне от отца и прятал под полом, где хранили вещи покойных предков.
– Я не уверен, что был лучником. Но я хочу попробовать. И буду служить верой и правдой великому Шарумкену.
Первые выстрелы Дуду не очень давались, но он довольно быстро приноровился к настоящему боевому оружию и уже через несколько попыток управлялся с ним вполне сносно и даже поражал тренировочные цели.
Под одобряющие и явно заинтересованные возгласы других мужчин он показывал себя в прямом столкновении. Благодаря своей физической силе и выносливости он справлялся очень хорошо, лихо отбивая атаки соперников и нанося удары в ответ.
– Да, парень, из тебя выйдет толк. – прокомментировал увиденное военачальник. – Оставайся служить великому Шарумкену в моем войске.
Дуду остался в армии аккадских лучников, которая была гордостью великого Шарумкена. Это была грозная сила, превосходящая многих противников и в защите, и в нападении. Лучники мастерски пользовались не только обычными луками, некоторые из них располагали составными луками, выигрывающими по точности и дальнобойности у всех других. Помимо луков они владели оружием ближнего боя, таким как топоры, булавы, кинжалы, в использовании которых им тоже не было равных. Сам Шарумкен отбирал лучших из лучших в армию лучников. Он щедро одаривал их наградами и властью, и взамен они сделали его тем великим царем, который остался в истории даже тысячелетия спустя. Они были практически непобедимы, и многие армии, видя их в бою, бросали оружие и убегали, зная, что аккадские лучники все равно возьмут верх. Именно войско лучников позволило Шарумкену одержать победу над шумерской армией. Ко всему прочему их было гораздо легче и дешевле тренировать, чем колесничих или тяжелую пехоту. Что позволило царю сделать свою армию самой многочисленной на Ближнем Востоке.
Одной из любимых тактик аккадского войска была навесная стрельба, когда многочисленные стрелы атаковали градом по кривой дуге неповоротливые шумерские фаланги и колесницы, минуя ряд щитоносцев. А когда это заставляло шумерские войска обращаться в бегство, лучники в рассыпном строю преследовали противника, поражая бегущих с поля боя шумерских воинов в спину.
Город за городом сдавались Шарумкену и его войску. В 24-м веке до н. э. он объединил под своей властью все Южное Двуречье.
Главная битва аккадского воина Дуду шумерского происхождения, которое он скрывал ото всех до конца своих дней, битва, которая изменила не только его жизнь, но и историю Шумера, состоялась через 10 лет после поступления в армию лучников Аккада.
Накануне этой битвы Шарумкен дал особый приказ: убить последнего из рода Загесси. Он уже уничтожил царя Лугальзагесси, у которого не было детей. И теперь во главе войска встал его брат, Элайя, который раньше был главным жрецом Урука, но повел в бой своих соотечественников. Шарумкен ни разу не встречался с Элайей, но боялся его. Причиной этого было то, что как-то в юности, когда Шарумкен был еще сыном простого виноградаря, одна ведунья предсказала ему, что станет он великим правителем, и раскинется его империя с севера на юг и с востока на запад, и будет слыть он самым великим воином, которого только знал мир. Но придет время, и он бесславно умрет, сраженный последним из рода царей черноголовых. Шарумкен верил в вещие сны, знаки и предсказания.
И вот день главной битвы настал. Пустынная местность заполнилась воинами двух армий.
Дуду находился во втором ряду среди тех, кто наносил непосредственные удары противнику. Он дрался как зверь, и не было ему равных. Сначала он стрелял из лука, делая это очень умело. Пожалуй, он был одним из самых метких лучников аккадской армии. Но все же стрельба из лука несколько ограничивала и не давала войти в раж. Нужно было сконцентрироваться, а для этого требовался полнейший внутренний покой и отсутствие эмоций. Тогда в ход шел его кинжал, который подарил ему военачальник после его первого сражения. С тех пор это был талисман Дуду, не раз спасавший его и сохранявший ему жизнь. В гуще толпы он колол и резал, и в этот момент не принадлежал себе. Война – это единственное, что он мог. И он не задавал себе вопросов, зачем это ему и почему он здесь. Это был его путь.
На этот раз схватка с шумерами во главе с Элайей оказалась недолгой, а потери аккадцев были невелики. Шумеры же, потерпев неудачу, в большей своей массе обратились в бегство, бросив копья и щиты. Но большинство сбежавших постигла незавидная участь: они были убиты в спину выстрелами из лука. Когда противник был почти повержен, на передний фланг выбежал Шарумкен, заметив по отличительным царским знакам предводителя шумеров, Элайю. Он лично хотел его убить. Но тот оказался хитрее. Отвлекающим маневром он выбил из руки аккадского царя меч.
– Умри, аккадская собака, – прокричал Элайя, занося меч над Шарумкеном.
Но ему не удалось осуществить свое намерение, так как могучий воин подбежал к нему сзади и проткнул мечом. Это был Дуду.
Элайя упал, перед смертью посмотрев в лицо воина, в котором он узнал свое лицо в молодости. Поверженный жрец-предводитель прохрипел и умер, прошептав перед смертью на шумерском: «Значит, она пощадила тебя. Сбылось пророчество. Умер Шумер, умер старый мир».
Дуду все понял, он отлично знал шумерский, который был его родным языком. Он посмотрел в зеленые глаза жреца в военном обмундировании и узнал в них свои.
«Твой отец из рода великих воинов», – вспомнил он слова храмовой жрицы, которые услышал той ночью 10 лет назад, когда его жизнь круто поменялась.
Он догадался. Но он не жалел. Он хотел чтобы Шумер умер, и вместе с ним умерло бы его прошлое. Он вскинул руку с кинжалом вверх и прокричал:
– Битва окончена, великий царь одержал очередную победу, враг повержен и обращен в бегство! Да здравствует новое царство Шарумкена!
Аккадское войско ликовало.
– Как твое имя, смелый воин? – спросил царь Аккада.
– Дуду, ваше величество! – произнес тот с гордостью.
Шарумкен снял со своей шеи амулет, на котором был изображен человек-рыба Думузи и протянул Дуду.
– Пусть это сохранит тебе жизнь в следующем бою. Когда-то давно, когда я был еще обычным сыном виноградаря, я встретил странного человека, одетого в коричневый балахон с капюшоном. Он дал мне этот предмет и сказал: «Пусть это будет твоим талисманом. С сегодняшнего дня тебе будет сопутствовать удача во всем. Но когда придет время, через много лет, тебе нужно будет передать этот амулет воину, который спасет тебя в твоей главной битве. Ты узнаешь его». Сегодня настал такой день, а ты и есть тот воин, которому я должен передать это послание из прошлого.
Воин принял амулет, поцеловал его, стал на колено перед Шарумкеном и произнес:
– Я ваш преданный раб, мой господин!
На несколько секунд Дуду потерял бдительность, и один из несбежавших шумерских воинов подбежал к нему сзади с мечом, чтобы убить. Реакция Дуду была молниеносна, он обернулся и воткнул в грудь нападавшего свой меч.
* * *
Дверь открылась, и голографическая картинка свернулась в точку. Глиняные таблички перестали светиться.
– Похоже, недоработочка вышла. – сказал вошедший человек в синем балахоне. – Таблички не все, значит, были переведены в голографический вид. Надо заняться этим. А вам пора. Я провожу вас.
Он провел друзей до крыльца Хранилища, где их ждал Человек в коричневом капюшоне, который сопроводил их до ворот. Когда души людей Земли растворились в другом пространстве, Человек в коричневом капюшоне вернулся ко входу в Хранилище, где Хранитель увлеченно, с полной сосредоточенностью листал страницы на приборе «Слепки души».
– Все прошло хорошо? – спросил Человек в коричневом капюшоне.
– Да, в общем-то, без эксцессов. Дал им посмотреть ровно до того момента, на котором вы велели остановиться. Они не задавали лишних вопросов. И я не буду.
– Но вы можете задать, если хотите.
Человек в синем капюшоне немного «мялся», как будто не знал, как задать вопрос. Потом достал прибор, который считывает «слепок души», начал листать на нем виртуальные страницы.
– Может, это не мое дело. Но наши приборы автоматически считывают слепки души со входящих в хранилище. Так вот, с одной душой что-то не то. Вот у двоих всё как обычно. На приборе появилось их нынешнее земное имя, их контракт, связи в прошлых воплощениях. А у третьего нет.
