Текст книги "Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ)"
Автор книги: Ирина Владыкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Храм окружили. Я понял это слишком поздно. Отступать было некуда, силы были неравны, ведь при храме было всего около десятка воинов. Каждый из них лично присягнул мне в верности как главному воину этого города. Но этого было недостаточно для обороны. Нас всех очень быстро перебьют. Гонец в Урук, где находился Шарумкен, уже был послан, но пока прибудет подмога, мы будем уже мертвы. Себя мне было не жалко: воину умереть в бою не страшно. А как еще должен умереть воин? Жалко было Иулану, ее еще толком не успевшую начаться жизнь. В том, что повстанцам нужна была именно она, я не сомневался.
Чтобы потянуть время, я приказал запереть храм изнутри. Но я прекрасно понимал, что нам осталось не больше четверти часа прежде, чем с той стороны выломают дверь и ворвутся в храм. И хотя я был одним из лучших воинов царя, а мои солдаты очень профессиональны, в таком малом количестве мы не могли противостоять толпе рассвирепевших людей.
Я судорожно думал о том, как сделать смерть Иуланы менее болезненной. Единственный выход – это убить ее самому. Страшно подумать, что могла сделать с ней рассвирепевшая тола. Главное попасть в сонную артерию, она умрет быстро, не почувствовав боли.
Я достал свой кинжал. Иулана вскрикнула, но все поняла. Она подошла ко мне, обняла и поцеловала. «Я готова. Перед смертью хочу сказать тебе, что даже на том свете я буду любить тебя. И если я вновь приду на эту землю, я найду тебя, чтобы быть вместе».
Слезы предательски катились из моих глаз. Было одновременно очень стыдно и освобождающее. Последний раз я плакал, когда мне было 14 лет, и отец в очередной раз заставлял меня лепить горшки, а у меня ничего не получилось. Я тогда поклялся себе, что если у меня не получилось стать гончаром, то я стану лучшим воином империи. С тех пор я участвовал во всех битвах войска царя, и всегда мне не только удавалось выжить, но и проявить себя как бесстрашного и беспощадного воина. Теперь же я стоял и плакал, потому что нужно было убить ту, которую я люблю.
В комнате раздался шорох, как будто мыши пытались что-то прогрызть в подполье. Но это были не мыши. Одна из плит на полу отодвинулась, и откуда-то из под земли показалась та самая старуха, с которой я периодически встречался в коридорах храма и которая была похожа на старое дерево.
– Спускайтесь за мной, я покажу вам выход за границы города, – она действительно не была немой.
Мы вслед за старухой спустились в подвал и шли за ней по коридору, который освещала одна небольшая свеча. Довольно быстро оказались на свежем воздухе. На улице было уже темно.
– Куда нам теперь? – спросила Иулана.
– В Киш. К вашему отцу. По дороге мы скорее всего встретим его войско. У нас нет другого выхода, – сказал я.
– Я пойду с вами. Мне теперь тоже нельзя возвращаться в Урук. – сказала старуха.
Ночь была ясная. Я хорошо ориентировался по звездам, поэтому мне несложно было определить, в какую сторону идти, чтобы добраться до Киша.
Мы шли несколько часов.
– Я устала, очень хочется есть. Давайте хотя бы немного передохнем, я не могу больше идти. – сказала Иулана.
Тогда мы решили сделать привал и немного поспать. Тем более, что от бунтующего Урука мы отошли довольно далеко.
– Всем спать нельзя. Будем меняться каждые два часа. Шесть часов, чтобы восстановить силы, нам хватит.
– Сначала поедим, – сказала старуха, – и вытащила из-под подола большой узелок, в котором были хлеб и вода.
Пока мы ели, она очень внимательно, изучающе смотрела на меня.
– Да, все же это ты!
– Я?
– Сын жреца!
– У меня остались смутные воспоминания из детства о похожем разговоре, но ведь я сын гончара.
– Как звали твоего отца?
– Луштамар. А мать Бити, но она умерла, когда я был маленьким, мне не было еще и 5 лет. Я плохо ее помню. Ты уже задавала мне этот вопрос, давно правда, когда мне было 14 весен.
– На самом деле твоего отца звали Элайа, а мать Ашера. Они зачали тебя в том самом храме на Тихой улице. А Луштамар и Бити – твои приемные родители, Бити – моя сестра. Я лично отнесла тебя новорожденного в ее дом, когда твоя настоящая мать умерла при родах.
И старуха рассказала мне о моей матери, отце и том дне, когда она отнесла меня к приемным родителям.
– Элайя был младшим братам Лугальзагесси, и он из царского рода. Ты – сын жреца из царского рода. Ты должен сесть на трон, иначе Шумер погибнет!
Ашера слушала, раскрыв рот.
– Так значит, я всегда любила не просто воина, а отпрыска царских кровей! Потомка рода, который по знатности выше моего!
На горизонте показались скачущие на лошадях люди. Должно быть, это были воины Шарумкена, спешащие в Урук, чтобы подавить восстание. Иулана обрадовалась: наконец-то ее мучения закончатся. Скоро она окажется в Уруке, поест, выспится. И она обязательно попросит отца, чтобы он разрешил ей выйти замуж за меня. Ведь это не только ее желание, это спасет царство Шарумкена!
Я услышал разрывающий воздух свист. Почувствовал, как липкая кровь потекла по моей шеей, стало безумно горячо, и я потерял сознание.
* * *
Осмысленный текст опять превратился в собрание букв АГТЦ. Петр вернулся к другой стопке, где был записан код мумии женского пола. Оставалась всего страница.
* * *
Я услышала разрывающий воздух свист. Перед моими глазами пролетела стрела и вонзилась в шею Дуду. Он упал, я вскрикнула и бросилась к нему. Я пыталась его обнять и почувствовала что-то горячее и липкое на своих руках. Кровь. Дуду был без сознания.
В это время воины уже приблизились к нам. Они были на лошадях.
Старуха оторвала кусок от своей юбки, чтобы перевязать рану воина. При этом она читала заклинание:
Злой Удуг, изыди из тела странника,
болезнь, страдание, словно вихрь
повергли странника, утопили его в крови.
Этот человек отходит на другую сторону жизни,
и если настал его час, примите его предки,
а если нет, отпустите его душу на землю.
Воины оказались женщинами. В руках у них были большие топоры и какие-то длинные веревки, похожие на удавки. Одна из них нависла надо мной, силой закрыла мне рот и потащил куда-то от лагеря. Я пыталась драться, но воительница крепко держала меня.
Потом меня связали, заткнули рот кляпом и положили как поклажу на лошадь. Со старухой и Дуду сделали то же самое.
Больше ни Иулану, ни Дуду в Шумере никто не видел. Но ходили легенды, что главная жрица Храма на Тихой улице примкнула к женщинам-воительницам, которых еще называли амазонками. А впоследствии возглавила их племя.
* * *
Вечером Петр и Маша сидели за симпатичным столиком в новой кофейне под названием «11 зерен», которая была стилизована под этно.
Позвонила мама, Петр извинился и вышел. Мама, как всегда, была некстати. Но сейчас он не мог ей не ответить, все-таки умерла бабушка, и мама, наверное, не в самом хорошем настроении. Петр чувствовал вину перед ней, поэтому не выключал телефон. Мама рассказывала обо всем на свете, и звонок занял не меньше 20 минут. Петр несколько раз пытался разговор закончить, но каждый раз мама просила еще минуточку. В конце концов он сказал, что перезвонит и нажал отбой.
Когда он вернулся к столику, Маша что-то записывала в тетрадку. Увидев его, поспешно закрыла ее, и, улыбнувшись, сообщила, что его горячий бутерброд почти остыл.
В кафе работал телевизор, включенный на канале «Страна-25».
– Немного о ситуации в Соседней Стране. Отмечается беспрецедентная концентрация экстремистов на окраинах Портового города. Боевики ВССС (вооруженных сил Соседней Страны) блокировали все дороги на въездах. По оценкам военных специалистов, в настоящее время в городе может быть сосредоточено до 10 тысяч боевиков-радикалов. По имеющейся информации, широкомасштабная военная кампания наших вооруженных сил по восстановлению контроля над городом должна начаться в ближайшие дни.
Люди с оружием. Пыльные дороги.
На Петра накатила какая-то вселенская тоска, чувство, что он все потерял и ничего нельзя вернуть.
– Знакомая местность. – произнесла Маша, вздохнув.
– Да. – сказал Петр, представив почему-то картину боя Шаррумкена с Элайей.
Маша имела в виду не Шумер. Она раньше жила в Портовом городе, а сюда приехала еще до того, как город разнесли бомбы и танки.
Они ели молча, думая каждый о своем. Маша думала, с чего бы начать и как выделить главное в рассказе о том, как она мечтала об этом дне в течение последних месяцев, каждый день найти возможность сказать ему о своих чувствах. А Петр о том, что к сэндвичу как-то мало соуса положили. И лист салата уже немного подвял.
Когда с едой было покончено и официант принес кофе, каждому из них стало понятно, что молчать дальше нельзя и нужно о чем-то поговорить. Хорошо, что у них была общая работа, поэтому и тема для разговора нашлась.
Петр вызвался проводить Марию до дома, то ли из вежливости, то ли из-за того, что находясь рядом с ней, он чувствовал себя спокойно. Солнце клонилось к закату, но жара не отпускала. К вечеру стало душно, видимо, ночью должен был пойти дождь. Духота заставляла сильно потеть и ощущать липкость своего тела. Но это ощущение давало Петру каку-то приземленность и свободу одновременно. Петр почувствовал, как будто что-то изменилось. Люди уже не были картонными и плоскими, они приобрели объем, но вместе с тем стали распространять разные запахи, и они были очень громкими. Вот прошел молодой человек, от которого за несколько метров исходил приторно мускусный запах, запах на грани фола, а вот пробежал дедулька с приятным еле уловимым залежалым запахом хозяйственного мыла, от какой-то девушки пахло жареной колбасой. Маша пахла лавандой.
Они дошли до дома Маши, она пригласила его войти.
– Извини, может глупый вопрос, – входя в квартиру, сказал Петр, – но я весь липкий, очень неприятное ощущение. Можно я у тебя душ приму?
– Да, конечно, – сказала Маша.
Когда она была на кухне, услышала крик Петра.
– Черт, холодную воду отключили. А я весь в мыле.
– У меня есть пластиковые бутылки, там рядом с раковиной стоят, набранные. Я тебе сейчас ковшик принесу. В тазу разбавь холодную с горячей.
Она постучала, услышала «входите», вошла. Он стоял перед ней совершенно голый.
– Может, ты мне поможешь? – сказал Петр. – Неудобно себе спину из ковшика поливать.
И громко засмеялся.
Она тоже засмеялась в ответ. Много раз она представляла себе сцену раздевания Петра, их встречу. Но то, что она будет смывать с него мыло из ковшика, так как холодную воду отключили, это она ни разу не фантазировала. Смех происходил сам собой, пользуясь их телами. Они не могли остановиться, уже болел пресс, а они все смеялись. Потом Смех резко ушел, и пришел Секс, долгий, плавный и чувственный.
Маша иногда баловалась женскими романами и даже пыталась писать их. Но ей никак не удавались постельные сцены. А что за женские романы без постельных сцен? Раньше не получалось. Но после случившегося получилось. Пока они занимались любовью, текст сам собой писался в ее голове.
«Из ванны они перебрались в спальню. Время замедлило свой ход, и Петру казалось, что Маша тысячи лет целует его, тысячи лет он ласкает ее спину и еще тысячи лет он двигается в ней. Как будто тела, соскучившиеся друг по другу за эти тысячи лет, сливались в одно, создавая общий рисунок наслаждения. Ее стоны были единственным, что его интересовало. Больше ничего не было. Он любил ее в эти минуты так, как никого не любил во время секса. Казалось, что он искал именно это тело тысячи лет, и вот, наконец, нашел. Это тело ему не принадлежало, не принадлежало никогда, не принадлежит ему и сейчас. Но блаженства большего, чем скользить внутри нее, Петр не знал. Желание обладать овладело им через нее. И теперь он скользит внутри нее, затирая истошные попытки быть вместе».
Когда все закончилось, Петр увидел тетрадку, лежащую на тумбочке возле кровати. Эта была та самая тетрадка, в которую она что-то записывала, когда он вошел в кафе после разговора с мамой.
Стихи.
– Твои? – спросил Петр.
Она кивнула.
– Можно?
– Да.
Петр открыл последнее записанное в тетрадку стихотворение.
– Посвящено тебе, – сказала Маша, зарываясь в его подмышку как мышка в норку.
Помни, стоя на краю обрыва,
Мы с тобой калеки, наши крылья сломаны.
Среди войны, красной грязи стонами
Наши потоки текут теперь мимо.
Мимо друг друга, многими жизнями,
Прикрываясь, словно заборами,
Нелюбовью железобетонною,
Телами несбывшимися, голыми, стыдными.
Я не могу память твою вылечить,
Чтобы ты увидел, как мы, порванные,
Лежим на бранном поле, воронами
Изглоданные подсолнуха семечки.
Когда-то я думала, что была оставлена
Всеми на растерзание варварам,
Пришедшим на мою землю карою,
Испытанием божественным явленным.
Но ты был со мной параллельными линиями,
Воюя с теми же жадными убийцами
И пустыми, страшными лицами,
Разбивая их в кровь другою силою.
Когда я думала, идти бессмысленно —
Все равно в борьбе силы нет уже —
Закрывал меня, неодетую,
Саван света вязал ты мне спицами.
Где ты был четыре тысячи лет адские?
Ведь не здесь и не там. Вне времени?
Под каким ты скрывался именем
И куда спрятал сети рыбацкие?
Не пора ли нам снова встретиться,
Чтоб уйти с того поля бранного?
Сбросить шлемы с чужими забралами.
Вечность дымкою легкою стелется.
Мы в оковах войны, мы связанными
Ею летами, веснами, зимами
Проползли уже многими жизнями
На разорванном брюхе, грязными,
Позабытыми, разворованными!
Пробудись ты, вочеловеченный,
Не ломай больше кости белые
Раскуроченными снова войнами,
Через войны глухими стонами,
Заглушенными, одурелыми.
Нам нельзя на Земле задерживаться,
Она делает нас бешеными
Псами яростными, но ослепшими,
Богом проклятыми и отверженными.
Я твою излечу память,
Только если ты не забудешь
Лик свой истинный, если сможешь
Сохранить, на войне не оставить.
– Ты не представляешь, как точно ты передала все, что со мной происходит.
– Представляю, – тихо сказала Маша. – Ты останешься со мной?
– Да, я останусь с тобой. Но сегодня мне нужно вернуться домой: бабушка умерла, маме пока сложно быть одной. Завтра мы обязательно встретимся на работе. И потом еще и еще. Я останусь.
Он встал с кровати, оделся.
– Ночь быстро закончится, и мы будем вместе. – сказал он, закрывая за собой дверь.
Когда Петр выходил из подъезда, ему казалось, что не было никаких шаманских обрядов, встречи с Человеком в капюшоне. Было только ощущение тепла обычной земной девушки, которая любила его здесь и сейчас, телом. Он был почти счастлив, ему было просто хорошо. И только в голове крутилась мысль:
Я твою излечу память,
Только если ты не забудешь
Лик свой истинный, если сможешь
Сохранить, на войне не оставить.
ГЛАВА 10
Петр стоял перед дверью маминой квартиры, вспоминая, куда положил ключи. Ключей он не находил: ни в карманах, ни в рюкзаке. Видимо, они выпали из брюк, когда он был у Маши. Он повернул ручку в надежде, что мама, как это часто бывало раньше, забыла запереть дверь. Так и оказалось – дверь была не заперта.
Петр перешел порог, споткнулся о веревку. Почувствовал резкую боль в области ключицы, из маленькой раны потекла кровь. В этот момент Петр прямо перед собой увидел разинутую пасть чудовища. Поняв, что это какие-то шаманские штучки, он бросил в пасть зверя висевшую над дверью подкову. Дверь захлопнулась, чудовище исчезло. Петр почувствовал слабость.
– Черт, что это за хрень? – молодой человек увидел медведя, который прошел по коридору на кухню.
Почувствовав сильную жажду, с полки возле двери он взял бутылку с яблочным соком. Открыл крышку, уже собрался пить, как в голове услышал голос Человека в капюшоне.
– Не пей. Это моча с опасным ядом, снадобье, которое поразит тебя слепотой, так что остаток жизни ты будешь бродить во тьме.
Из кухни вышел Георгий, держа в руках маленький лук-самострел.
– Он сделан из останков погибшего на войне бойца. Легкие самострелы не могут убить, они применяются для определения величины шамана. Хотел посмотреть, насколько велик твой дар. Ты очень силен. Но я тоже обладаю огромной силой.
– Где мама? Что ты с ней сделал?
– Ничего. Она просто спит в соседней комнате, проспит до утра, а утром встанет, свежая и отдохнувшая.
Петр побежал в спальню и увидел маму, мирно спящую на кровати.
– Что ты от меня хочешь? – спросил он Георгия с раздражением.
– Хочу, чтобы ты сделал правильный выбор. Темные шаманы сильнее светлых. Если ты будешь со мной, мы вместе многое сможем. Я обладаю разными умениями, которые тебе пригодятся.
– Почему я должен тебе верить?
– Смотри.
Георгий вял из сахарницы кусок сахара-рафинада, положил себе на правую ладонь, уставился на нее, сконцентрировал свою силу, подул, сахар исчез. Потом он выставил левую ладонь, пристально на нее смотрел несколько секунд, и кусочек сахара появился на ней.
– Забавно. Не знал, что ты фокусами промышляешь. Ты еще ложку взглядом согни для полного эффекта! – иронизировал Петр.
Георгий, не поняв до конца шутку Петра, вытащил из кармана амулет с человеком-рыбой, положил на стол.
– Кажется, ты что-то потерял в лаборатории. Но оно без тебя не работает, я пробовал.
– Как ты это украл у меня, мы же вообще с тобой не виделись с того самого дня, когда встретились в больнице, чтобы меня подкупить?
– Я ничего не крал у тебя, ты забыл это на столе в лаборатории. Амулет мне отдал охранник, а ему принесла уборщица. Я было уже обрадовался, такой предмет силы мне бы сейчас пригодился. Но вот незадача, без тебя это просто старый сувенир. Ты в курсе, что ты можешь перевернуть мир, пользуясь этой штукой?
– Я не хочу переворачивать мир, он и без меня с этим неплохо справляется.
– Что ж ты такой упрямый? Я тоже таким был в молодости. Ну да ладно, это даже хорошо – многого добьешься. Хоть один из отпрысков удался, второй оказался тряпкой.
Не переводя взгляда, Георгий внезапно бросил в Петра амулет. Петр поймал его на лету. Черный шаман набросился на него, и они, вцепившись друг в друга, начали кататься по полу.
– Дерись, покажи на что ты способен! – хрипел Герогий.
Петр отвечал на удары. Еще и еще, но тот уклонялся. В драке Петр понял, что Георгий сильнее, чем могло показаться по его внешнему виду: сухой пожилой мужчина невысокого роста. Неточное движение Петра, и Георгий его обездвижил, связав материализовавшимися из ниоткуда веревками. Сел рядом. Петр пытается высвободиться.
– У тебя не получится. Это магические веревки. Правда, ты можешь применить свой природный шаманский дар, которым ты пользоваться почему-то не хочешь. Хоть Виктор и старался над тобой. Он плохой учитель, видимо. Я научу тебя лучше.
– Вы что, заодно? – отдышавшись, с ненавистью спрашивает Петр.
– В каком-то смысле да. Так что? Рассказать, зачем тебе переходить на сторону темных?
Петр не ответил.
– Хочешь собственный остров в океане? А может нобелевскую премию по химии? Будешь самым молодым номинантом. Ну же? Ты же тщеславный, считаешь себя лучше других! Может быть, это и так: ты лучше других. Я тебе помогу.
Петр молчал, пытаясь сосредоточиться, чтобы сбросить магические веревки.
– И ты же ищешь свободы. Белые тебе не дадут ее с их вечными правилами и сплошным лицемерием. Только в темном мире тебя ждет свобода, ты можешь быть самим собой без оглядки на всяких в капюшонах. Свобода, за которой ты гоняешься безуспешно уже 4 тысячи лет. Дуду не был свободен, а Шарумкен был. Кто теперь знает об этом Дуду? А о Шарумкене пишут до сих пор. Я свободен, а ты нет. Пока не свободен.
– Не заливай про свободу. У тебя тоже ее нет. Ты служишь тьме.
– Я не служу ей, у нас, как это модно сейчас говорить, коллаборация.
– Я знаю, чем за твою коллаборацию платят невинные люди, такие, как Элеонора, Офелия, Андрей и тысячи других.
– Эти идиоты сами виноваты в своих страданиях. Ах, да, ты ж у нас добренький, моральный. Так вот, если ты оставишь все, как есть, пострадает много людей. Мы с тобой при желании можем закончить спецоперацию в Соседней Стране, хочешь? Хочешь помочь тысячам маленьких девочек и мальчиков?
Перед глазами Петра появляются образы, в которых он видит раненых и убитых детей, детей, зовущих маму, детей, лишившихся рук и ставших инвалидами.
– Видел? Это все происходит прямо сейчас! И ни один белый не может это остановить. А что если это началось не без их участия?
Ужасные кровавые картины перед глазами Петра сменяют одна другую.
– Прекрати мне это показывать! И что я должен делать, как я должен перейти на твою сторону?
– Я не чувствую в твоем поле энергию согласия. Что ж, я тебе еще покажу, что ждет твоих друзей.
Петр видит на экране перед собой Элеонору и Андрея, они одеты в военную форму Соседней Страны. Происходит взрыв. Ударной волной их отбрасывает, сотни осколков разлетаются в разные стороны и изрешетчивают их тела. Петр видит лицо Эллы, окровавленное, с застывшим стеклянным взглядом. Андрея, лежащего недалеко от нее, с оторванными конечностями, лицом, искаженным болью.
– Это то, что ждет твоих друзей. Но ты можешь все исправить.
– Ерунда. Они не могут быть бойцами Соседней Страны. Они сейчас в Городе и не собираются воевать.
– Жизнь так устроена, что в ней случаются удивительные вещи. Это то, что ждет твоих друзей, поверь мне. Они сами выбрали эту линию судьбы, таков их контракт. Белые шаманы не могут повлиять на контракты душ других людей, а черные могут. Пока еще не поздно!
Петр, который все это время пытался использовать энергию колеса, чтобы прокрутить магические веревки с красного сектора на черный, где они гниют и не держат, высвободился. И, сосредоточившись на энергии перехода из зеленого маленького круга в центре в большой синий вовне, вмазал Георгию так, что тот отлетел на несколько метров.
Георгий встает, вытирает кровь с уголка рта.
– О, сынок, ды ты уже кое-что можешь. Молодец. Чему-то тебя Виктор научил. Я научу больше.
В его руке образовался огненный шар, который он пускает в Петра. Тот отклоняется, и шар разбивает окно. Стекла разлетаются на мелкие осколки.
– А твоей матери все же стоило поставить пластиковый стеклопакет. Но она всегда была дурой!
Петр набрасывается на Георгия с ножом для разделки мяса, который сушился на мойке. Нож начинает светиться красным светом. В два прыжка молодой человек оказывается на Георгии, обездвиживает его, приставляет нож к горлу. Нож продолжает переливаться красными токами.
– Я не боюсь тебя, слышишь!
– Тогда убей меня, чего ты медлишь?
– Нет, сукин сын. Живи в аду на земле и смотри на свои мерзкие дела. И не смей трогать моих близких. Понял?
– Хорошо ли это, сын мой, что ты отпускаешь меня? Убей меня, и ты станешь одним из самых мощных темных шаманов. Обмажь меня тем снадобьем, что ты хотел выпить, а затем убей ножом.
– Нет, мне достаточно, что ты уже никогда не сможешь жить так, как прежде, зная, что есть я. Ты все время будешь дрожать, как теперь. Пошел вон отсюда.
Петр встал с него, нож перестал светиться. Георгий поднялся, отряхнулся, молча подошел к двери, вышел за порог, закрыл дверь с обратной стороны.
Сев в машину, он даже не удивился, когда обнаружил, что с заднего ряда сидений на него смотрит Человек в коричневом капюшоне.
– Давно же мы не виделись, – сказало существо.
– Да, прошло уже 27 лет. Я сделал все, как надо. Но пошло не по плану.
– Это был план А. Есть еще и план Б. Я вас ни в коем случае ни к чему не принуждаю, можете оставить все это дело. Но если хотите победить в этой битве, то нужно убить Виктора.
– Это ваш план Б? Я сделаю это с удовольствием. Надо все подготовить.
– Боюсь, Большие долго ждать не смогут. Мы и так провалили все сроки. Все должно произойти сегодня, пока Петру в этой жизни не исполнилось 27 лет. Завтра уже будет поздно.
– Что я должен делать? И как смерть Виктора может помочь раскрыть сущность Петра, перетянуть на нашу сторону?
– Ты же в курсе, что в его земном теле два отцовских ДНК: твое и Виктора? Так вот, условия игры таковы, что тело влияет на то, что происходит с душой. Влияние Виктора биологически такое же сильное, как и твое. Надо уничтожить его, так ты поможешь душе Петра исполнить свой контракт. Делать надо следующее: поставь самострел на выходе из роддома, где сейчас дежурит Виктор, вымани Виктора оттуда. Если самострел его не убьет, то весьма ослабит. И когда ты с ним начнешь драться, его силы будут уступать твоим.
– Хорошо.
Гергий оглянулся назад. На заднем сидении никого не было. Он взял телефон, написал сообщение: «Пришло время финальной битвы. Жду тебя ровно в полночь на левом берегу Большой Реки, координаты прилагаю».
* * *
«Пришло время финальной битвы. Жду тебя ровно в полночь на левом берегу Большой Реки, координаты прилагаю», – прочитал Виктор, сделав вечерний обход рожениц в своем отделении. У него не было никакого желания биться с этим придурком. Имелись дела поважнее. Нужно сначала обучить Петра всему, что он знает сам.
«Я не принимаю твой вызов. Всех благ, Гоги». И только он собрался нажать на кнопку «отправить», как увидел перед собой Человека в коричневом капюшоне.
– Вы? Чем обязан честью?
– Ты знаешь, что Георгий только что чуть не убил Петра?
– Нет. Странно, почему я ничего не почувствовал?
– Да, это действительно странно. Неужели ты начинаешь терять свой дар?
– Может, он переходит Петру?
– Нет. Тут что-то другое. Но ты должен помочь своему сыну выиграть битву с темным миром. Без тебя он не справится.
– Что я могу сделать?
– Убить темного шамана Георгия. В Петре два ваших ДНК, это раздирает его между темными и светлыми. Это ослабляет его. Он должен перейти на нашу сторону. Темный шаман сделал тебе вызов, прими его! Ты же знаешь, мы на твоей стороне. Мы поможем тебе. Убить этого шакала не составит труда. Ты действуешь по правилам. Пришло время платить по счетам. Только нужно Петра во время вашей битвы поместить в место силы, коим для тебя является этот роддом.
– Я все понял. Сейчас позвоню ему. – сказал Виктор и отправил Георгию сообщение «Вызов принят».
Человек в коричневом капюшоне исчез, а Виктор в окно увидел огонь, медленно поднимающийся в небо. Он набрал Петра:
– Сынок. Ты в порядке?
– Уже да, – ответили на той стороне.
– Тебе угрожает опасность. Приходи ко мне в роддом. Тут ты должен побыть до утра, пока я не вернусь.
– А ты куда собрался?
– Да есть одно дело к Георгию. Приходи, жду.
Когда Петр пришел в родильное отделение Центральной городской больницы, Виктор уже был в полной готовности. В руках он держал боевой чемоданчик, где находились атрибуты шамана, а также посох, который, как позже узнал Петр, был сделан из полового органа моржа.
В дверь постучали. В ординаторскую зашел молодой человек.
– Это Артур, ординатор. Если что случится, кто-то начнет рожать, он знает, что делать. А мне надо торопиться. Дождись меня.
– А я не пустой пришел, – радостно возвестил Артур. – Благодарные родственники роженицы подогнали.
И он достал из пакета бутылку дорогого коньяка и коробку конфет.
– Ты тут поаккуратней. А то вдруг придется роды принимать. Хотя вряд ли. Я сделал обход, рожать никто пока не планирует. Надеюсь вернусь быстро. – прокомментировал Виктор.
Когда он ушел, Артур достал из шкафчика две рюмки, налил и протянул рюмку Петру.
– Ну, за знакомство! – и опрокинул коньяк в глотку.
– Я сегодня не буду. У меня был тяжелый день. Я лучше почитаю.
– А что тут читать? Тут только руководства по родовспоможению и гинекологии. Поверь, это не заменит порно, – он засмеялся. – Я тогда сам расслаблюсь.
Артур явно хотел расслабиться по полной. Он выпил уже половину бутылки, развлекая Петра байками из своей врачебной и студенческой жизни.
– Ты знаешь, как тебе повезло с батей! Он такой крутой! Мы про него легенды слагаем. Я вот даже стишок сочинил. Хочешь послушать?
Петр кивнул. Артур порылся в своем рюкзаке, достал тетрадный лист, исписанный мелким почерком, и уже прилично заплетающимся языком начал декламировать:
Баллада об акушере-гинекологе.
Жил на свете добрый малый —
То ли врач, то ли шаман.
Акушер был, гинеколог,
Первым он детей встречал.
В городском родильном доме
Он работал, жил и спал,
И три раза на неделе
На дежурство заступал.
И хоть был он матершинник,
На работе выпить мог,
Становился все сильнее
К нему рожениц поток.
У него рожали даже,
Если как-то не моглось
У других врачей хороших,
У него же родилось!
Вот бывает: лезет малый
Попой, а не головой —
Наш шаман все там поправит —
Вылезет малой живой.
Ручки, ножки, глазки, ушки
Осмотрел, благословил.
По Апгару 10 баллов
У него любой ловил.
Заступая на дежурство,
Брал шаманский реквизит:
Небольшой шаманский посох,
Он на поясе висит.
Получил он тот давненько,
Когда шел учиться в мед —
Хуй моржовый нехеровый
Дал ему в подарок дед.
Дед по маме был шаманом,
Тоже он людей лечил,
Травами да заклинаньем.
Сильным он шаманом слыл!
Хуй моржовый – мощь и сила!
В нем защита – потряси!
Он энергию здоровья
Собирает на оси.
В общем много нашаманил
Доктор городу детей.
На тот свет он отправлялся,
С договором до чертей.
Если духи вдруг хотели
Жизнь младенца отобрать,
С ними мог договориться
И младенца отшептать.
Выпил, богу помолился
Про того, что не жилец,
С Нижним он договорился —
Отпустили наконец.
Но, а если так случилось,
И судьбою смерть была,
Он не спорил с Духом Смерти,
Он вниманье отдавал.
Что за чудо, этот доктор?
В чем его суперталант?
Настоящий гинеколог,
Он всегда, друзья, шаман!
– Ну, за Виктора!
Артур выпил еще одну рюмку, потом еще и еще. Пока бутылка не закончилась.
– О, уже почти 12, – сказал он, – надо баиньки. А то завтра на обход в 6.30 вставать. А ты че, спать не будешь?
– Да я Виктора дождусь.
– Окей. Только я верхний свет выключу. Там лампа на столе есть, ей пока пользуйся. Ты если че там, буди меня.
Упал на диван и через пару минут захрапел.
* * *
В это время Виктор уже был на левом берегу Большой Реки. Там его поджидал Георгий, в месте, где вода стекает в преисподнюю и где встречаются потоки темных и светлых сил.
Самострел, поставленный Георгием, чтобы ослабить Виктора, не сработал. Когда тот выходил из больницы и шел по тропинке к калитке, которая вела через задний двор на улицу, он прошел всего в миллиметре от веревки, растянутой темным шаманом. Самострелы Георгий готовил заранее, делая их с любовью, не торопясь. Это было его хобби.
В самострел вместо лука была встроена энергия молодого бойца. Благо, таких сейчас имелось достаточно – любой солдат, стрелявший и попавший, подходил. Для этого лука шаман выбрал мощного парня под два метра ростом, который служил в странной армии, принимал участие в спецоперации на территории Соседней Страны, и в тот момент готовился к обстрелу войск Соседней Армии. Молод, горяч, кровь с молоком – то, что нужно для лука. Стрелой служил другой молодой человек, который по сущности своей был прекрасным резонатором, он чувствовал эмоции других людей и хорошо ориентировался в коллективе, знал, кому, что и когда сказать. Обязательным условием было то, что части самострела уже убивали. У таких есть проходы в нижние миры. Именно это и нужно было Георгию. Тетивой стала женщина средних лет. Тут ему подошла Ольга, руководитель лаборатории, наша старая знакомая. Она убила кучу мышей и других подопытных животных. У убийства людей, конечно, больше энергии. Но можно взять и количеством. Курок делался из молодой женщины. Это была очередная любовница Георгия, которой еще даже 25 лет не исполнилось. Та сделала уже несколько абортов, а это энергетически тоже убийство. Хорошо, что очень любила деньги. Это делало ее еще более уязвимой. Через деньги шаман сейчас и заполучил ее энергию. Всего для полного комплекта требовалось шесть человек. Еще двое – это его водитель, который отсидел за убийство в молодости, и партнер по бизнесу, причастный к парочке заказных. Обязательным условием были личные связи шамана с частями самострела.
