Текст книги "Королевская кровь-2 (СИ)"

Автор книги: Ирина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

   – Я теперь все время думаю, что бы сказала мама, если б узнала, что не Ангелину, а меня выбрала корона? – вдруг тихо поделилась Вася. – Ведь я не должна была быть на троне. Это место Ани, а я постоянно чувствую себя самозванкой или жертвой глупой шутки. Мне кажется, она была бы очень недовольна.

   Мне тоже так казалось, но я не стала произносить этого вслух, положила сестренке голову на плечо.

   – Может, она сейчас знает что-то, чего не знаем мы, Васюш. В любом случае случилось то, что случилось. Теперь ты просто обязана справиться. Не знаю, как ты выдерживаешь этот ритм, я бы уже впала в депрессию. И я совсем тебе не помогаю, прости. Была бы рядом Ани, от нее было бы куда больше пользы.

   Василина погладила меня по голове, обняла крепче.

   – Ангелину мы найдем, обязательно. И...это ты меня прости, Мариш. Я же вижу, как тебе трудно здесь. Если тебе нужно – уезжай, я не буду больше просить оставаться. Я справлюсь.

   Я очень хотела услышать эти слова, я несколько дней продумывала, как подойти к Васе, чтобы не обидеть ее, но, то ли обстановка сыграла свою роль, то ли вдруг напала ответственность перед семьей, и я ответила совсем не то, что собиралась:

   – Я подумаю, Василин. Пока я никуда не спешу.

   Мариан Байдек

   Барон Байдек, который никак не мог привыкнуть считать себя принцем-консортом, после завтрака зашел к Тандаджи – обсудить дальнейшие движения по охране и защите своей семьи. Ему все казалось мало, будто он чего-то не учел.

   Но перед тем, как пройти в Зеленое Крыло, он заглянул к новому придворному магу, попросил связаться с его другом, бароном фон Съедентентом, и сообщить, что он хочет его видеть.

   Тандаджи был меланхоличен и задумчив, как всегда, но Байдеку это очень импонировало – болтунов он не выносил, как и излишне суетливых людей. А вот спокойствие и методичность тидусса внушали уверенность.

   – Ну что, – сказал Мариан вместо приветствия, – посмотрел схему?

   – Одобряю, – сообщил Тандаджи, не меняя выражения лица. – В группу и холл к пятой добавим телохранителей, и, все-таки считаю, что нужно сообщить ректору. Не хотелось бы эксцессов, маги народ обидчивый, а нам их помощь может понадобиться. Четвертую примем сразу от группы, а там по обстоятельствам. Предлагаю тоже внедрение на курс, или, возможно, романтический вариант. Шестая постоянно под присмотром. Старшего отслеживают. Основная проблема – это первая, но тут чрезмерности не бывает. Я советую поговорить с Алмазом, пусть сделает такой же амулет, что был у матери, но без дури с избирательной телепортацией.

   Барон кивнул, он тоже об этом думал.

   – И еще четвертая. Знаешь, что ночами убегает в город? Детский сад. Объясни ей, что она всю охрану на уши ставит.

   Да, Тандаджи пиетета перед принцессами явно не испытывал.

   – Марина сложный человек, – ответил Байдек, – если надавить, сделает наоборот. Но я поговорю сегодня с ее сопровождающим. И попробуй организовать маячок, сможешь?

   – Уже, – невозмутимо проговорил Майло.

   – У всех? – поинтересовался Мариан с любопытством.

   – Конечно.

   – И у меня?

   Уголки губ начальника разведуправления чуть дрогнули и вернулись на место.

   – А ты как думаешь?

   Мариан хмыкнул.

   – Ты страшный человек, Майло.

   – Я просто такой же параноик в деле безопасности, как и ты, – спокойно ответил Тандаджи. И они переглянулись с полным взаимопониманием.

   Фон Съедентент зашел к Мариану после обеда, протянул руку для рукопожатия. Они были чем-то похожи, оба крепкие, черноволосые, только Байдек более тяжеловесный и спокойный.

   – Вы просили заглянуть к вам, Ваше Высочество, – сказал маг, располагаясь в кресле.

   – Да, спасибо, что зашли, барон, – Мариан говорил сухо, но без холодности. – Дело очень деликатное, поэтому я обязан обсудить с вами детали.

   – Я весь во внимании, – маг выжидательно посмотрел на собеседника. – Удовлетворите мое любопытство, иначе я потеряюсь в догадках. И говорите прямо, со мной деликатничать не нужно.

   – Это касается Ее Высочества Марины, – медленно произнес Байдек, наблюдая за блакорийцем. Тот чуть подобрался, но смотрел открыто и прямо.

   – Вы с ней уже некоторое время уезжаете по ночам из дворца. Также я знаю, что вы были с ней на Маль-Серене, когда мы отдыхали там.

   Барон фон Съедентент усмехнулся.

   – Вы хотите узнать, какие у меня в ее отношении намерения?

   – А у вас есть намерения? – строго спросил Байдек.

   – При всем уважении, Ваше Высочество, это не ваше дело, – ответил маг спокойно.

   – Не мое, – согласился капитан Байдек, – но я увидел вашу реакцию, мне достаточно. Поговорить я хотел не об этом. Дело в том, что новый статус Марины неизбежно ведет к необходимости усиления охраны. И во время ваших внезапных вылазок я не могу обеспечивать ее защиту.

   – Вы хотите сказать, что Марине угрожает какая-то опасность? – нахмурился блакориец.

   Мариан промолчал.

   – Я могу ее защитить, когда она со мной, Ваше Высочество. Не стоит беспокоиться.

   – И, тем не менее, – Байдек написал что-то на листочке, – запишите этот номер, чтобы иметь возможность связаться со мной, если что-то случится. И я вынужден просить вас установить на нее щиты, не сообщая ей об этом. Не нужно пугать женщин.

   – Сделаю, конечно, – блакорийский барон тряхнул головой. – Вы точно не хотите рассказать мне, в чем дело? Это будет полезнее, чтобы я понимал, к чему готовиться и что ожидать.

   – Нет, вам достаточно и этой иформации, барон. Но если бы я знал, к чему готовиться, я бы точно сообщил вам. Прошу вас быть настороже, и если заметите слежку или что-то необычное – сообщайте мне или Тандаджи.

   – Конечно, Ваше Высочество, – пообещал фон Съедентент.

   Марина

   Лицезрение Змея Кембритча за рулем очередной сверкающей авто и с не менее сверкающей девицей рядом помогло мне решиться и согласиться на уговоры Мартина. Тем более, он использовал последний и очень весомый аргумент. Хотя перед этим я минут пятнадцать ругалась и говорила, что я скорее с закрытыми глазами с обрыва прыгну.

   – Если ты не пойдешь со мной по клубам, – заявил он мне, когда мы ехали обратно из торгового центра, и на заднем сиденье тряслись пакеты с покупками, – забудь про моего Зверя. В конце концов, ты регулярно обнимаешь меня за талию, должен же я иметь легальную возможность подержаться за твою.

   Зверем он называл свой мотоцикл, и это имя урчащему и ревущему металлическому монстру подходило очень удачно.

   – Не прибедняйся, – фыркнула я, – за мою талию ты держался не меньше, чем за другие части тела.

   Март тряхнул волосами и засмеялся своим теплым смехом:

   – Не могу поверить, Марина. Как гнать под двести, пугая законопослушных автолюбителей, так тебе ничего не страшно. А пойти подвигаться под ритмы и биты в темноте – так в тебе просыпается принцесса-трусиха? И зря я, что ли, торчал у примерочных, пока ты себе платья выбирала? Ты бы видела глаза продавщиц, они мне были готовы уже подушку и одеяло на скамейку принести, так я зевал.

   – И самим рядом лечь, – проворчала я, глядя на дорогу.

   – У них не было шансов, – заверил меня блакориец. – Я слишком хотел спать. И боролся с желанием стащить с кассы карандаш и написать над дверьми вместо “примерочные для женщин” – “пыточные для мужчин”.

   Я тоже засмеялась. С ним было легко.

   – Ты с таким лицом входила в торговый центр, будто не за платьем идешь, а за бомбой, – вдруг сказал Мартин. – Что случилось?

   – Кембритч со мной случился, – буркнула я. – Ты не видел, его машина рядом на перекрестке остановилась. Я чуть газ с тормозом не перепутала от неожиданности. Ладно бы был один, так нет, с какой-то куклой, похожей на реалистичную модель резиновой женщины. Три большие “Г” – губы, груди, глупость.

   – Ревнуешь? – маг сочувственно посмотрел на меня.

   “Ревнуешь”, – подтвердил внутренний голос. Они вообще часто пели с Мартином в унисон. Иногда я думала, что они могли бы стать лучшими друзьями.

   – Злюсь, – я посигналила какому-то нехорошему человеку, решившему перестроиться без включения поворотников. – Он вообще-то официально еще жених Ангелины. И пока она где-то у ящеров, он быстро нашел замену.

   Мартин помолчал.

   – Он не похож на человека, который клюнет на глупость. Извини, Марина.

   – Там еще две весомые “г” прилагаются, – я свернула в переулок. – И откуда я знаю, может, она просто выглядит так, а на самом деле имеет степень по высшей математике. По твоей Виктории тоже не скажешь, что она боевой маг. Ей бы в актрисы или модели с ее-то красотой.

   -Угу, – отозвался Мартин.

   Я искоса глянула на него. Установившаяся между нами с первых встреч откровенность, даже обнаженность какая-то, сильно сблизила нас. Я вообще никогда ни с кем не была так открыта. И откуда-то знала, что могу ему доверять и что он не сделает мне больно никогда.

   “У нас с тобой почти сеанс парной психотерапии”, – сказал он мне после последних ночных “покатушек”, когда я, разгоряченная и взбудораженная, сидела на перилах огромного Константиновского моста через реку Адигель, чернеющую далеко внизу. Мост светил огнями и вибрировал от потока машин, мотоцикл стоял на тротуаре и мешал прохожим, но нам было все равно – мы самозабвенно целовались и Мартин крепко держал меня, чтобы я не свалилась от переизбытка чувств.

   Наверное, так оно и было. Спасение друг в друге.

   – И что ты решила? – голос блакорийца оторвал меня от приятных воспоминаний. – После сегодняшних пыток я настаиваю на компенсации. Не трусь. Мы со Зверем презираем трусишек.

   – Я не трушу, – мы подъезжали к подземному охраняемому гаражу, откуда Март провожал меня через Зеркало прямо в мои покои. – Я танцевать не умею.

   Я не то, чтобы совсем не умела – на подвигать бедрами в ритм музыки и плавно поводить руками меня хватало, но, увы, только на это.

   – Я тоже не умею, – подмигнул он, – так что стыдно будет обоим. Ну? Не заставляй меня умолять, жестокая женщина. Тем более, что там, куда я тебя поведу, тебе понравится. Представь – высота почти сто метров над землей, стеклянный пол и стены, сквозь которые виден город, и балконы по периметру. Сможешь посидеть на перилах, побояться, а я снова буду чувствовать себя героем.

   Я снова вспомнила про три “г” и согласилась.

   Чулки, кружево, туфли на высоком каблуке. Черная полумаска, лежащая на столике. Темно-синее платье до колен, очень свободное, с закрытыми плечами, с простым круглым воротом спереди. И с большим, почти до попы, вырезом по спине. Во избежание неизбежного конфуза воротник сзади крепился на жемчужный замок, спускающийся свободно свисающей длинной перламутровой нитью почти по всей длине выреза.

   “И о чем ты думала, когда покупала его?”

   “О чем надо, о том и думала”

   Я уже была девочкой, спортсменкой, неформалкой, медсестрой в белом халате, Ее Высочеством в официальных одеждах, Мариной в джинсах и толстовке. Но никогда я не была такой. Экстремально сексуальной.

   – Ого, – Мартин появился в комнате в точно означенное время. – Кто эта женщина? Мне страшно будет с тобой рядом находиться. Ты сногсшибательна, Высочество.

   Я смешливо глянула на него через зеркало и состроила глазки. Но он даже не рассмеялся, как обычно. Просто стоял и смотрел, и стало чуть неловко. Подошел.

   – Не знал, что у тебя есть татуировка, – провел ладонью вдоль позвоночника, и по телу пробежала горячая волна. Голос был низкий, мурлыкающий, и я поняла, чем он берет своих бесконечных баб. – Что это?

   – Ты же на пляже должен был видеть, Март, – он разглядывал мою спину. Там, начиная от крестцовых ямок, бежал вверх и заканчивался чуть выше лопаток красный орнамент – языки огня и цветы. – Это последствия бурной молодости. Огненный цветок. Накалывали почти месяц по сегменту.

   – Красиво, – он не убирал руку, но теперь тоже смотрел на меня в зеркало. – На пляже темно было, не разглядел.

   – Красиво, но до сих пор содрогаюсь – как я выдержала, – я шагнула назад, и мужчина обнял меня, потерся щекой о затылок. – До этого только маленькие колола.

   – А что, еще есть? Даже боюсь спрашивать, где, – горячо выдохнул он мне в волосы.

   – Прийди в себя, размазня, – я шлепнула его по руке, и он наконец-то рассмеялся. – Где твоя полумаска?

   – В машине, – сказал он, отходя. – Сегодня я твой водитель. Можешь напиваться и буянить.

   – Обязательно, – пообещала я.

   Клуб назывался “Люстра”, хотя я назвала бы его “Банка на вертеле”. Расположен он был в деловой части города, и представлял из себя тонкий шпиль, высоко взмывающий в небо, и там, в небе, нанизанная на него – светила мигающими на танцполе огнями собственно “банка” – широкая, полностью стеклянная конструкция. Если б не высота, все прохожие снизу могли бы любоваться бельем танцующих дам. Хотя, я была уверена, что служащие из соседних зданий оставались допоздна и вооружались биноклями.

   “Люстра” была не для простых смертных, и один бокал шампанского там стоил, наверное, больше, чем мои месячные обеды в бытность медсестрою.

   Удивительно, как она не свалилась во время землетрясений, но, видимо, хозяева хорошо заплатили за магическое укрепление. Еще бы, терять такой источник доходов не хотелось бы никому.

   Было уже за полночь, когда мы подъехали к шпилю, и поднялись наверх в бесшумном скоростном лифте. Мартин снова смотрел на меня, держал меня за руку, и глаза его в прорезях полумаски казались почти черными.

   И мне это нравилось.

   И клуб мне понравился. Огромный зал, зеркала, несколько танцполов и баров, ди-джей, возносящийся над толпой как божество танца, пронизывающие тело ритмы. Темнота, огни, и далекий, маленький город под ногами, под толстым стеклом. На удивление туфли не скользили, но ступать над бездной все равно было страшно, возбуждающе страшно.

   По краям стояли диваны и столы, сидели веселые компании. Кто-то в полумасках, как мы, кто-то без. Оказывается, у нас очень много не простых смертных.

   Тело начало отзываться на вибрирующие ритмы, покалывать, пока Мартин вел нас к нашему столику. И чего я боялась? Все было нереально круто.

   – Что будешь? – крикнул он мне в ухо, когда я присела на диванчик.

   – На твой выбор, и побольше, – крикнула я в ответ, и маг исчез в двигающейся толпе, чтобы вернуться через минут десять, сопровождаемым официантом с подносом, заставленным бутылками, графинами с соком, какими-то закусками.

   – Буду сам мешать тебе коктейли, – объяснил блакориец, тряхнув своими черными волосами. И, действительно, намешал.

   Я пила, танцевала, смеялась над его шутками, целовала его, снова танцевала, глядя в прозрачный потолок и сливаясь с толпой, и никому не было до меня дела. Выходила в дамскую комнату, хихикала, слушая томные разговоры красящихся девушек. Сидела на перилах открытых балконов, чувствуя спиной зовущую вниз высоту, и курила, и Мартин, как обещал, крепко держал меня, потому что голова уже шла кругом от выпитого, а ноги побаливали от движений. Потом снова танцевала, и маг все время был рядом, но я почти не замечала его. Мир сузился до двигающейся в одном ритме толпы, и я была ее частью, была невидимкой, была гибкой плетью, танцующей в ритме мироздания, была волной, бьющейся о причал, была пляшущим светом цветных огней и звуком танцевальной музыки.

   И поэтому, когда мой взгляд упал на смотрящего на меня человека, меня словно вырвали из пьяного рая и бросили на булыжную мостовую.

   Он тоже был в полумаске, сидел в какой-то компании, пил, и рядом была дневная блондинка со степенью по высшей математике, которая чуть ли не растеклась по нему. Я отвернулась, сделала несколько шагов вправо, чтобы затеряться в толпе, подошла к Мартину, стоящему у бара и делающему заказ, сказала, что выйду покурить, и чтобы не беспокоился – на перила я без него не полезу.

   Маг кивнул, и я позорно сбежала на балкон.

   По-хорошему, надо было брать Мартина в охапку и уходить, но я спокойно курила, глядя на огни Иоанесбурга внизу, ежилась – октябрьский воздух холодил влажную кожу – и думала о всякой ерунде. Например, о том, что завтра наверняка будет болеть горло. И совсем не удивилась, услышав сзади хриплый, заставляющий мое нутро сжиматься и превращающий меня в половую тряпку голос:

  —

Чего вы испугались, Марина?

   Я не обернулась. Не хотела на него смотреть снова.

   – Вы отучили меня бояться, лорд Кембритч, – сказала я ядовито, и спиной почувствовала, что он подошел поближе. Стало тепло, хоть он и не касался меня. Молчание затягивалось.

   – Вы подстриглись, – задумчиво сказал он, и легко подул мне на затылок. Я чуть не дернулась, сжала сигарету. Захотелось кричать. Или прыгнуть вниз, в спасительную пустоту. Только бы не быть рядом с ним.

   – Пришлось.

   Он молча прикоснулся пальцами к жемчужной нити, играя с ней, и холодные зерна заскользили по коже, как по оголенным нервам. Я затаила дыхание. Оказывается, я не была пьяна до сих пор. А сейчас в голове зашумело, и я с трудом сдерживалась, чтобы не шагнуть назад. К нему. И даже холодный ветер не спасал от парализующего воздействия, которое на меня оказывал этот мужчина.

   – Замерзнете, – произнес он хрипло и тихо, проводя пальцами вниз по позвоночнику, обводя рисунок татуировки. Он едва касался меня, а я даже не понимала, о чем он говорит. – Вы полны сюрпризов, Марина.

   “Маленькая медсестричка полна сюрпризов, как я погляжу”

   Я передернула плечами, выкинула сигарету.

   – Маришка, – сиплый, царапающий душу, хрипловатый голос у самого моего уха. Запах табака, алкоголя и Люка. – Маришка...

   Словно вор, крадущий то, что принадлежать ему не может. Кончики пальцев под платьем, пробегающие от лопаток по ребрам, спускающиеся на живот. Толпа, корчащаяся под гулкие ритмы, где-то там, в другой Вселенной. Я, застывшая и безвольная, выпрямившая спину, ухватившаяся ладонями за перила. Теплое дыхание самого ненавистного мужчины в мире, его губы, касающиеся моей шеи, пробегающие по пылающей щеке, чуть царапающаяся щетина, его горячее тело, наконец-то прижавшееся ко мне. Сердце, кричащее: “Вот он!” и заходящееся от адреналина. Ослабевшие ноги, ощущение полета, и нереальности происходящего.

   Боги, я ведь была готова отдаться ему прямо здесь, под этот ритм, несмотря на все то прошлое, которое было, и на все то будущее, которого быть не могло.

   – Марина? – голос Мартина, как спасительный круг, и я всхлипнула, дернулась к нему, не оглядываясь, кажется, даже закрыв глаза, потащила на выход. Он крепко держал меня и молчал, а я смотрела на себя в зеркало и тряслась от стыда и возбуждения.

   Сели в автомобиль, я закурила, тут же выбросила сигарету в окно. Повернулась к Марту, наблюдающему за моими нервными движениями, потянулась, поцеловала, забралась к нему на колени, оседлав его, обхватила шею руками.

   – Мартин, Мартин, поехали к тебе, – шептала я между поцелуями, глядя его по плечам и расстегивая рубашку. Мне было больно. – Поехали, милый, будет хорошо.

   Он тяжело дышал, тоже гладил меня по спине, цепляя руками руль, но это было похоже на успокаивающие поглаживания. А я хотела и требовала другого.

   – Марина, – сказал он, придерживая меня и закрывая глаза, – я знаю, что я пожалею. Я тебя хочу, безумно хочу, но не так, не когда он завел тебя, а не я. Я не буду заменителем, я буду с тобой от начала и до конца.

   – Но не сегодня? – со слезами спросила я, вглядываясь в него.

   Он покачал головой, улыбнулся печально.

   – Нет. Но я побуду с тобой до утра. Поплачешь мне в рубашку, она столько стоит, что будет прикольно измазать ее твоей тушью и помадой. Я бы прокатил тебя на Звере, чтобы ветер выдул из твоей головы всю дурь, но ты пьяна, а я не готов собирать тебя по кольцевой.

   Я уткнулась ему в плечо, шмыгая носом.

   Он сдержал обещание и был со мной до рассвета. Хотя я не плакала, я просто вырубилась, лежа у него на груди и чувствуя, как он гладит мои волосы.

   Люк постоял на балконе, прикрыл глаза, сжал зубы, развернулся и пошел к своему столику. Компания шумно приветствовала его возвращение, а Крис поднялась навстречу, прижалась. Он поморщился – от нее сильно пахло духами.

   А от Марины пахло Мариной. Так, что он переставал контролировать себя.

   Он отодвинул ее от себя, глянул в недоумевающие глаза.

   – Меня мутит, детка, – проговорил хрипло, – последняя доза была лишней. Доедешь домой сама?

   Сунул руку в карман, вытащил пачку денег, в которой было раз в десять больше, чем нужно, чтобы оплатить и стол, и выпивку, и машину. Крис схватила деньги, глаза заблестели.

   – Конечно, Луки, – нежно проворковала она. – Езжай, выспись, а я буду утром.

   Он отвернулся. Ей не было до него никакого дела. Музыка оглушающее била по ушам, и он вдруг почувствовал, что смертельно, невыносимо устал.

   Лорд Кембритч спустился вниз, отошел в сторону от входа, чтобы закурить. Затянулся, поднял глаза, и увидел высокую, тяжелую машину, припаркованную на стоянке напротив него.

   В машине, за стеклом, Марина, с ее светлым затылком, который так и хотелось потрогать, и ее гладкой, тонкой спиной, целовалась с черноволосым мужчиной, блакорийским магом, и это было так остро для него, что Люк замер, наблюдая, как скользят по ее телу другие руки, как она гладит другого мужчину по плечам и запрокидывает голову, подставляя для его поцелуев шею.

   В висках гулко и ритмично била кровь, стало не хватать воздуха. Он шагнул вперед... и наткнулся на тяжелый и предупреждающий взгляд фон Съедентента, словно пригвоздивший его к месту. Наклонил голову, в крови вспыхнул адреналин, как перед хорошей дракой.

   Марина положила голову на плечо блакорийца, и тот, не переставая мрачно смотреть на виконта, медленно прошелся рукой по ее спине, что-то тихо сказал ей.

   Люк развернулся и пошел прочь.

   Плохо, что он поставил под угрозу задание, просто потому, что увидел ее. Но нужно признать, наконец, что от этой девушки он теряет контроль. Значит, нужно держаться подальше. Иначе все это бессмысленно. Как он посмотрит в глаза Тандаджи, если облажается? Как он посмотрит в глаза ей, если не справится?

   Тело было напряжено и болело, и требовало разрядки. Он поймал машину, велел ехать по указанному адресу. В элитном борделе интеллигентного вида владелица предоставила ему широкий выбор. И он выбрал. Очень стройную девушку, с коротко стриженными светлыми волосами.

   Сразу приказал ей молчать, уложил лицом в подушку, и долго гладил ее по спине, целуя и шепотом произнося совсем другое имя. Он так и не дал ей повернуться, исступленно любя ее до самого утра. Но на спине не было огненной татуировки, и пахла она по-другому, и, хотя тело, привыкшее к самообману, не подвело его и на этот раз, вытравить из головы другую женщину не получилось.

   Наутро он, оставив молчаливой и измотанной девушке деньги, поехал туда, где давно уже не был. За город, на огромный, сложный гоночный трек, где можно было арендовать машину и покатать в свое удовольствие.

   И только на десятом или одиннадцатом вираже, когда от смертоносной скорости заложило уши, когда мир сузился до серой летящей ленты дороги и бесконечных поворотов с нечеловеческими перегрузками, когда любая лишняя мысль могла стоить жизни, мозг перенастроился на управление реакциями и ощущениями от машины. И он, наконец-то, успокоился.

   Глава 10.

   Алина, середина октября

   – Студентка, что вы делаете?

   Алина подняла голову, поправила очки и посмотрела снизу вверх на лорда Максимилиана Тротта, по совместительству и недоразумению профессора их университета.

   – Слушаю л-лекцию, – сказала она, – вы что-то имеете против?

   – Сидя на полу?

   – В Уставе Университета нет п-правила, запрещающего студентам сидеть на полу, даже опираясь спиной на дверь аудитории, – пояснила она занудным тоном. – Вы же не пускаете меня на лекции, профессор.

   Он хмыкнул, посмотрел на нее еще пару мгновений, задержал взгляд на пиджачке, которым она прикрыла ноги, чтобы согреться – но коленки все равно торчали, и захлопнул дверь. Через несколько секунд снова раздался его спокойный голос, а Алина откинулась на холодную дверь и стала записывать.

   Закончилась пара, из лектория стали выходить однокурсники, бросая на нее любопытствующие и сочувствующие взгляды, пока она складывала тетрадь и пенал в рюкзачок. На удивление, ее красочный вылет из аудитории не вызвал шуток или подколок. Наоборот, к ней стали относиться даже с некоторым уважением.

   – Давай руку, – один из однокурсников заметил ее попытки подняться, остановился, и она с благодарностью протянула ладонь. Парень был тощим, черноволосым и высоким, с выбритыми висками и крашеными синими прядями. Имя его она не помнила, увы, как и его самого.

   – Спасибо, – Алина наклонилась, стала отряхивать юбку. Надо, что ли, брать подушку под попу, а то так и застудиться недолго.

   – А ты упорная девчонка, – однокурсник так и стоял рядом, и, к ее смущению, остановился он не один. Образовался целый полукруг стоящих вокруг парней, и она почувствовала себя питомцем зоопарка. – Пойдешь с нами в столовую? Угощу тебя булочкой с чаем.

   – Да я как-то..., – девушка застеснялась, покраснела.

   – Пойдем, пойдем, – сказал второй, поплотнее, с широким лицом и выбритой шахматной клеткой на голове, – надо мозг подпитать, а то после Тротта у меня башка кругом идет.

   Парни вдруг замолчали, подтянулись – из аудитории вышел профессор Тротт собственной персоной, оглядел их, нехорошо прищурившись, бросил недовольный взгляд на Алину и ушел прочь по коридору.

   – Все, – сказал второй тоскливо, – не видать мне автомата.

   – Может, пронесет еще, – с сомнением ответил черноволосый. – Не грузись, Варик, теорию точно сдашь. Пойдемте, пока не разобрали все.

   В огромной столовой сладко и вкусно пахло печеными сдобными булочками, свежим маслом и чаем. Студенты толпились у кассы, очередь была немалая, поэтому однокурсники усадили ее сторожить вещи, а сами пошли добывать снедь.

   Парней звали Ивар и Олег, и их буквально неделю назад за отличную учебу перевели из какого-то провинциального военного магучилища сюда, в Государственный Университет Рудлога. Правда, взяли их только на первый курс, хотя у себя они учились на втором. Но, как объяснил черноволосый Олег, это того стоило. Знания здесь получаешь на порядок выше, и можно сделать прекрасную карьеру.

   – И шахматная секция тут великолепная, – добавил Ивар, он же Варик.

   – И спортом можно после пар заниматься, – вторил ему Олег.

   Алина слушала и молчала, пила горячий чай и отщипывала румяную, пропитанную маслом и посыпанную чуть горелым сахаром верхушку от булочки.

   – Когда у Тротта зачет? – задала, наконец, интересующий ее вопрос.

   – В конце октября, – сообщил Олег. – А зачем тебе? Он принципиальный, все равно не пустит.

   – Он не противный, на самом деле, – сказал шахматист Ивар, – объясняет доступно, понятно, но уж очень суровый. Дисциплина на лекциях покрепче, чем у нас в училище. На первой же паре предупредил, что за разговоры, невыученное задание, прогулы сразу запрещает посещение своих лекций. А мне нужно, я хочу дальше научной деятельностью заниматься.

   – И я хочу, – поделилась Алина, делая глоток горячего чая. – Но сначала нужно зимние экзамены сдать, а без его курса я практику не осилю.

   – Я бы дал тебе лекции, – сочувственно сказал Олег, – но он столько задает, что каждый день приходится впахивать, чтобы успеть. Могу домашние задания копировать, хочешь? И приходи на игру, будет в пятницу, поболеешь за нас.

   Алина застенчиво улыбнулась и пообещала прийти.

   От внезапной поддержки стало как-то теплее, а, может, она согрелась чаем, и поэтому домой она пошла в приподнятом настроении. Но сначала завернула к своим каменным знакомым, поболтать.

   – Алина-малина, – заорал Аристарх, каким-то чудом скосив глаза и увидев ее издалека. Студенты шарахались, голос у него был воистину трубный. – Привет! Ипполит, просыпайся, дряхлый старикашка, наша девочка пришла!

   Второй камен недовольно пожевал губами, что-то ворча, и открыл глаза.

   – Ни минуты покоя от этой молодежи, – пожаловался он, зевая. – Доброго тебе дня, красавица. Давай, поведай нам, чего нового? Опять задницей полы протирала?

   – Опять, – со вздохом призналась она, доставая салфетки и протирая морщащуюся каменную морду. – Только не чихай, как в прошлый раз, я салфетки по всему коридору собирала.

   – Хочешь, – заорал сзади Аристарх, – мы поговорим с этим мальцом? Я еще помню, как они тут с дружками дисциплину нарушали и безобразия творили. Даже стыдно рассказывать такому цветочку, как ты, что в этом коридоре я этими самыми глазами наблюдал!

   Мальцом они называли профессора Тротта, и Алина каждый раз хихикала. Хотя для них, наверное, все живущие были мальцами.

   – Шантаж не наш метод, – сказала она сквозь смех, доставая вторую и протирая уже Аристарха. – Измором брать буду. Не каменный же он, в конце-то концов!

   – А ты ему поплачь, – тоном знатока мужской психологии проорал сзади Ипполит. – Зажми в кабинете, истерику устрой. И декольтю побольше, вот он и дрогнет. Он на девок всегда падок был, как и все из их компашки. Ни одной первокурсницы мимо не пропустили, коллекционеры недоделанные.

   – Но-но, – профырчал Аристарх, немного невнятно – Алина как раз протирала рот и каменные щеки. – Ты на что нашу козочку толкаешь, охальник? Декольтю ему. Обойдется гад энтот без персиков. Алинка девка умная, ей исподним светить не надо. Тем более что малец что-то совсем зачах от своей науки, ходит, как рыба мороженая. Еще сердце прихватит от красоты нашей.

   – Ой, ну замолчите, – Алина уже рыдала от смеха. – Мне вообще пора с Эдиком заниматься. И не смейте ему что-то говорить, ладно? Я вечером еще забегу, после библиотеки, почитаю вам.

   – Беги, утеночек, – сказал протертый и сияющий камен и шмыгнул носом. – Спасибо, что не забываешь стариков.

   Алина уже скрылась, а старые камены о чем-то переговаривались гулким шепотом, и тон был самый заговорщический.

   Девушка занесла вещи в комнату, схватила кастрюлю с супом, учебник и тетрадку под мышку и поднялась на пятый этаж, к парням. Она уже две недели вставала в шесть утра, убирала в холле у семикурсников, готовила еду и на себя, и на них, и чувствовала себя прислугой.

   Но Эдик объяснял курс, пусть и грубо, но доходчиво, и она была готова терпеть. Тем более, что по простейшим формулам уже начало получаться, и она даже понимала то, что подслушивала на лекциях Тротта. Практики не хватало, но теперь, когда ей предложили давать домашние задания, можно будет разбирать и их, и тренироваться.

   В холле было накурено и натоптано, грязные следы были повсюду, словно обладатели ботинок перенеслись сюда прямо из болота, и она расстроилась. Эдуард уже ждал ее – лежал по своему обыкновению на парте и курил.